love from the first shot.

Очередная спичка вновь падает на землю. Красные кеды спешат затоптать её. Вместе с пламенем потухли мысли и последняя надежда. Пришло новое сообщение. Наверное, каждый из нас сталкивался с таким понятием как "тревожность". Но что если та самая тревожность стала поджидать везде? Даже в самом тëмном углу квартиры и в самой маленькой комнате. Скорее всего, вы бы сошли с ума, живя с той мыслью, что вы никогда не находитесь в безопасности. Никогда. Каждый выход из дома, каждую секунду на вас смотрит он – "Чëрный", как называет его Джисон. Наверное, это страшно. Джисон уже почти свыкся с тем, что каждую неделю ему отправляют, так называемый, "фотоотчёт". «Хэй, Ханни, ты сегодня был чертовски мил, правда?» Джисон блокировал, менял номера и всё бестолку. Его преследовали третий год, а при небольшом упоминании про полицию, Чёрный просто сходил с ума. Поэтому, Хан даже пробовать больше не стал, мало ли. Он не хотел рисковать. «Мы расстались три года назад, что тебе нужно? Объясни, пожалуйста.» Огонь, спичка падает на пол, слеза летит за ней и испаряется в ещё не потухшем пламени. Слезы катятся градом, задевая мелкие ссадины на щеках. Звезды в поздний майский вечер напоминали ему вовсе не о любви, и не ассоциировался с нежностью и трепетом. Оставалось лишь жгучее чувство боли в груди, щемящее сердце. Наверное, Хан бы с радостью вырвал его, главное, не чувствовать того, что он чувствует на данный момент. Он не может расслабиться ни на секунду. Его всегда видят и всегда смотрят за ним. Он никогда не знает, в какой момент он может оказаться в руках сумашедшего и никогда не знает о том, сможет ли выбраться из них. Знает лишь одно – он слишком мал для этого. Наверное, роман с мужчиной, у которого были явные проблемы, был ошибкой. Джисон надеялся, что сможет помочь, но откуда же он знал, что всё это обернётся ужасом и помощь понадобится уже ему. Только не психотерапевта, а желательно, полиции. Джисон не знал, что он продолжит преследовать его даже после расставания. Он не знал, что всё зайдёт так далеко. –Джисон, ты соскучился? Слышится голос сзади, а затем всё ещё горящая спичка резко впивается в светлую кожу мужчины, от чего тот успевает лишь громко вскрикнуть. –Джисон..Джисон-а! – голос слева всё таки выбрасывает Хана со своего же кошмара, возвращая в безопасную, но всё такую же малоинтересующую его реальность. Пара, рядом сидит Хëнджин, явно с взволнованным взглядом оглядывая друга. –Эй, всё в порядке? –Да..Да, извини. Не выспался, – прочищая горло, Хан снова направляет взгляд на преподавателя. –Ты не высыпаешься уже около..Я даже не знаю сколько. У тебя точно всё в порядке? –Да, Хëнджин! У меня всё в норме, – на повышенном тоне проговаривает Джисон. Он был сонный, да и стены душного помещения давили на него, словно на шарик, который вот-вот лопнет, а ошмётки резины разлетятся по всей аудитории, оставляя за собой лишь пыль из блёсток. Хёнджин – хороший друг и одногрупник. Он единственный, кто знает о ситуации с тем самым. Он единственный, кто пережил всё вместе с Джисоном. Он единственный, кому Хан позволял утирать его слëзы и единственный, с кем мог поделиться переживаниями. –Он..Не заявляется уже третью неделю. Мне очень страшно..Либо он решил отстать от меня, либо придумывает что похуже. Я..Боже, я скоро сойду с ума. Джисон закрывает глаза и лишь тяжко вздыхает, пытаясь восстановить дыхание. Тревога снова накрыла с головой. Он и правда не заявлялся уже около трёх недель. Обычно, такого не происходило никогда. Каждую неделю он присылал некоторые фотки Джисона или просто рассказывал о том, что Хан выглядит милым и горячим. Мог прислать даже..Даже то, про что лучше промолчать. Джисон уже выучил расположение его вещей в комнате наизусть. Стол забит какими-то листами, шторы, которые не пропускают ни каплю солнечного света, всегда занавешаны. А самое интересное находится на ранее пустующей стене. Большой светильник около неё и фотки Хана, прикреплённые на канцелярские кнопки. Мурашки пробегались по коже каждый раз, когда Джисон замечал подобную картину, которая попадала на фотографии всякий раз вместе с видеосообщениями. А самое страшное было в том, что Джисон понятия не имел, где он находится и где живёт. Он не может даже предпринять какие-то меры. Он никогда не знает, в каком углу он может прятаться. Он никогда не узнает, где может наступить его собственный конец. –Я..Хочешь, я провожу тебя? Или вызову такси. Это правда ужасно, Джисон..Я даже и не знаю, что сказать тебе. "Всë хорошо" уже было, да?.. –Проводи меня, пожалуйста. Иначе этот придурок точно напрыгнет на меня с ножом из-за угла, – даже со смешком ответил Джисон, протирая сонные очи. В принципе, так и случилось. Хёнджин и правда проводил его до дома, чему Хан был безусловно благодарен. Правда, он очень переживал, когда Хван возвращался домой. Вдруг пристанет и к нему? Но, слава богу, всё обошлось. Карандаш в руках каждый раз выскальзывал, не давая Джисону нормально прорисовать даже эскиз. Мысли в голове путаются, а глаза уже слезятся от яркого света настольной лампы и недосыпа. Хотелось поскорее закончить, но этого явно не случится в ближайшее время. Делая очередной глоток крепкого кофе, Хан хмурится. Слишком горько, но зато как бодрит. Учиться на дизайнера – это та ещё морока. Каждую ночь сидеть за рисунками и композициями, пытаясь сделать как можно меньше ошибок, но при этом и закончить побыстрее. Одно другому всё таки мешало. Это, конечно, интересная профессия, но явно не для нынешнего Джисона. Когда он поступал, он надеялся, что сможет отвлечься от всей ситуации и просто углубиться в рисунок, побыть наедине со своими мыслями. Но к сожалению, часто это не получилось. То Чёрный написывал, то было просто до жути тревожно. А сейчас, Джисон просто запутался даже в том, о чём он думает. Было ужасно тяжело сосредоточиться на риснуке, но рука уже механически двигалась, направляя заточенный гриф в нужном ему направлении. Но Джисона снова отвлекло сообщение, звук которого заставил подпрыгнуть от неожиданности. Хан знал, кто это будет. «Скучал по мне?» –Да черт возьми! – уже вскрикивает юноша, почти сразу откидывая телефон на кровать. Карандаш был резко отброшен в сторону, в след за гаджетом, а пальцы вновь впутались в волосы, сжимая их у самых корней. Пока он не написал, у Джисона хотя бы была небольшая надежда на то, что ему просто надоело за эти три года преследования. Но кажется, Хан очень ошибался. Слезы снова полились градом, падая прямо на лист бумаги. Внутри Джисона снова прошлась огненная полоса, оставаясь около сердца и горла ещё надолго. Хан даже не контролировал свои слезы. Было слишком больно, чтобы пытаться их остановить. Руки в мгновение затряслись только сильнее. Сердце снова заколотилось с новой силой, а виски запульсировали. Но резкая боль в груди вспыхнула тогда, когда в дверь раздался звонок. Поток слез остановился, но влажные дорожки остались на щеках. Закрыв рот ладонью, Хан медленно поворачивается к двери комнаты, а затем же тихо встаёт, аккуратно проходя и к входной двери. Сглатывая ком в горле, парень смотреть в дверной глазок не спешит, а лишь прислушивается к шорохам снаружи. Но когда и осталось безрезультатным, юноша всё таки аккуратно прислоняется к нему. Но никакого страшного лица в маске там не оказалось. Увидев сначала светлую макушку, а после и счастливые глаза друга, Хан лишь облегченно выдыхает, почти сразу открывая дверь. Напряжение мигом спало, а сердце даже отпустило. Присутсвовало чувство, будто на сердце парня лежал огромнейший камень, но к счастью, быстро упал, когда увидел родного для себя человека на пороге своей квартиры. –Боже мой, ты чего так долго? Я уже думал, что ты уснул, – смеясь произносит Хван, оставляя пакет в пороге. Но заметив красные глаза парня напротив и ещё не высохшие слëзы на щеках, Хёнджин лишь тяжко вздыхает. Настроение упало сразу, –он..Написал? Джисон не отвечая, лишь молча кивает, а после, обнимая себя двумя руками проходит в комнату, усаживаясь на кровать. В квартире, мягко говоря, царил беспорядок, но извиняться за это Хан перестал ещё давно. –Писал, он..Я боюсь, Хëнджин. Я даже полиции не могу ничего сказать, он меня убьёт быстрее! – слезы уже вновь подступили к глазам, но юноша быстро старается утереть их, с силой прикусывая и без того обкусанные губы, сразу же хмурясь от боли. Хван же, тяжко вздыхая, аккуратно присаживается рядом, сразу же доставая из пакета небольшую бутылочку с апельсиновым соком, открывая и протягивая другу. –Попей. Джисон, послушай меня. Тебе необязательно говорить о том, что ты будешь обращаться к полиции, ведь так? –Он всё узнает! Хёнджин, он знает абсолютно всё, каждую мелочь обо мне! Он раздел меня до трусов, блять! – дрожащими руками Хан перехватывает бутылку с соком, а затем и делает глоток. –Тише-тише, Джисон. Сейчас я..Сейчас я рядом. Что он тебе написал? –"Скучал по мне?" лучше бы он и дальше не писал, – дрожащим голос проговаривает тот, а после лишь утирает слезы с глаз, которые всё таки не сумел сдержать. Плакать перед тем, перед кем притворялся сильным столько времени было ужасно стыдно. Пусть друг и знал о всём, что происходит, Джисон редко позвалял себе вот так реветь перед ним. Хван же относился к этому спокойно. Он наоборот пытался выпустить все переживания Джисона наружу, объясняя это тем, что станет легче. Но даже сейчас Хан особо не зацикливался на своих слезах, лишь продолжая рассказ,  –я так бурно среагировал..Я сразу разревелся. Я не знаю, как я завтра понесу работу, она тупо не готова, а я даже карандаш в руках не могу удержать.. На слова парня, Хван лишь поджимает губы, а затем же приобнимает друга за плечи, тяжко выдыхая. Ему было страшно за него, даже очень. Он видел, в каком состоянии он находится, пусть и не с самого начала. Хëнджин всегда замечал, что Хан не высыпается, замечал опухшее после слёз лицо. Он знал, что это не просто так. Хван знал, что это из-за него. –Хочешь отвлечься? Нахрен эту домашку. Ничего страшного, сделаешь немного позже, там не так много. Давай посмотрим что-то весёлое и..Отключим твой телефон, – парень пытается натянуть улыбку, но смотря на явно друга, которого с головой сжирает тревога, было трудно. Но не смотря на это, Джисон лишь коротко кивает, почти сражу приглашая Хëнджина в зал. Там было так же неубранно. Множество кружек из под кофе и разбросанные вещи на диване. Было немного неловко, но спокойное лицо друга заставило Джисона расслабиться. Может, не всё так плохо? Время за просмотром любимых фильмов пролетало незаметно. С Хëнджином и с выключенным телефоном было в разы спокойней. Напрягала только та мысль, что когда Хану всё же придётся включить телефон, его будут ждать множество непрочитанных сообщений, а возможно и пропущенные звонки. Как бы он не старался выкинуть эти мысли из головы, тот просто не мог перестать об этом думать. Хан не хотел, чтобы заканчивался фильм, он не хотел, чтобы уходил Хëнджин. Не хотел снова остаться наедине с телефоном и тишиной. Но к сожалению, всё хорошее всегда заканчивается. –Джисон, извини, но мне пора. У меня есть кое-какие дела, которые нужно закончить. Прости, правда, – Хван, с поджатыми губами оглядывает друга, лишь тихо выдыхая. Ему и самому мало хотелось оставлять друга одного, но и поселиться он здесь не может, правда? Вскоре от Хëнджина в квартире остались лишь сырные чипсы и пустая бутылочка с апельсиновым соком. Нужно было включить телефон. В принципе, Хан и занялся этим. Но на удивление, странных сообщений и пропущенных звонков там не оказалось. "Скучал по мне?" Сообщение так и висело, но отвечать Джисон на него не спешил. Может, Хван был прав? Может всё таки стоит попытаться обратиться в полицию? –То есть, он преследовал вас три года, а вы ни разу не обратились к нам? – басом проговаривает крупный мужчина, руки складывая на груди. Под "крупным" имелся ввиду не лишний вес, а явно подкаченное тело и внушающие формы. –Да, он..Угрожал и угрожает мне под сих пор. Он знает где я живу, знает про мой университет и..Он знает абсолютно всё, понимаете? Я уверен, что когда приду домой, он напишет о том, где я был и с кем. Именно по этому я не мог обратиться к вам раньше. Я боялся, – тихо, но с уверенностью проговаривает юноша. Ледяные от волнения руки слегка потрясывались, но Хан с силой заталкивал их в карманы своей толстовки, пытаясь согреть. Было не страшно, а скорее волнительно. Разговаривать в том месте, из-за которого тебя могут выловить, напрягало. –Мы обязательно разберёмся с этим. Спасибо за предоставленную информацию. И..Не переживайте, всё будет в порядке. Он не тронет вас. "Надеюсь". Лишь пронеслось в мыслях, а затем же, коротко кивая, Хан уже и направляется к выходу из полицейского участка. «Хëн, я только что был в полиции. Я написал заявление. Его должны скоро найти". Ответ себя долго ждать не заставил и именно по этому, пришёл почти через минуту. «Ну наконец-то! А я то думал, что ты до конца своей жизни будешь оттягивать этот момент. Ты молодец, Хан.» Лишь улыбнувшись на сообщение друга, Хан сразу прячет телефон в карман, а затем направляется в сторону своего же дома. В принципе, неделя пролетала незаметно. К Джисону иногда заглядывали, чтобы спросить или уточнить о каком-то моменте, связанным с Чёрным, но, в принципе, сильно полицейские его не беспокоили. Но кажется Чёрного полицейские беспокоили слишком сильно. Он не писал, не отправлял фотографий. В принципе, сделать их было негде – Хан даже не выбирался на улицу. Лучше переждать это всё дома. Хëнджин частенько забирал его на машине, а чтобы не сильно светиться, садился на заднее сиденье. Но видимо, и это не особо помогло. Пятница. Оставалась только одна единственная пара из всех четырёх, а ещё и самая бесполезная, философия. И смысл туда идти? Чтобы вновь уснуть и получить выговор? Нет, спасибо, проще просто напросто уйти с неё. Он предлагал уйти и Хëнджину, но тот, видимо, решил отказаться. Ну, дело его, так ведь? Захлопывая за собой двери Хан набирает целую грудь, пусть и не совсем свежего, но морозного воздуха. Пряча нос в шарф, Джисон почти сразу двигается в сторону своего же дома. Университет находился рядом с центром, а вот квартира Джисона – в спальном районе, да ещё и очень старом. Он часто мог наткнуться на каких-то алкоголиков и наркоманов, но делать было нечего. На хороший район его бюджет явно не дотягивал, поэтому, приходилось выкручиваться. Но уже подходя к своему подъезду, телефон в кармане вибрирует. Быстро доставая его, Хан успел лишь краем глаза зацепить пару слов: ".....зря, Джисон". Сглатывая, Джисон уже хотел перевести взгляд и на остальное сообщение, но не тут то было. До жути знакомый голос горячим дыханием обжигает красную от холода щеку Хана. –Я предупреждал. К носу быстро прикладывают белый платок, явно пропатинный хлороформом. Глаза распахиваются от ужаса, он из-за всех сил пытается не делать лишних вдохов. Руки, пусть и безрезультатно, но бьют по всем возможным конечностям. Но сознание Джисона пропадает в тихом крике. Мычании, если быть точнее. Боль в голове и в теле заставляет приподнять веки. Стуки капель об и без того влажный пол заставили проснуться полностью. Сглатывая слюну, Хан медленно осматривает и само помещение. Нет, не подвал, но очень старая комната. Окна так же занавешенны, но стола и стены с фотографиями не оказалось. Комната была пуста. Только прийдя в себя, Хан почти сразу замечает, что рука его прикованна к ледянной батарее, а рот явно не выпускал какие-либозвуки, кроме жалобного мычания. Полностью Джисон просыпается тогда, когда понимает, что он явно не у себя дома и не в безопасности. Страх и тревога снова подступают к горлу, оставляя в нём жгучий ком. Он пытался кричать, но из-за скотча его просто напросто не было слышно. Звуки не поддавались. Как бы он не пытался, всё бестолку. Серые и явно ободранные стены давили на Хана, заставляя сжаться сильнее. Тело непроизвольно дёргается, пытаясь выдернуть руку из наручников. Но не приносит плодов, а лишь оставляет на руках ноющие царапины. Слезы снова обожгли щеки. Телефона рядом не было. Хан просто не знал, что ему делать. Но всё же, решил быть тише. Промаргиваясь, парень поднимает взгляд к верху, на свои руки. Он был без понятия, как снять их. Нужна была хотя бы шпилька или что-то металическое. Но, видимо, тут не было ничего, от слова совсем. –Мы снова вместе..Правда мило, Джисон? – неожиданный голос сбоку заставляет Хана вздрогнуть. Дышать было слишком тяжело. В носу всё ещё стоял противный запах, а теперь, перед глазами и сами глаза Чëрного. Белоснежная рука резко сдирает с губ чёрный скотч. Из груди вырывается громкий всхлип, а и без того зареванные глаза, Хан подымает на мужчину рядом. –Ты, блять, ненормальный, ты.. – но не успел Хан продолжить, как на щеку резко приземляется крупная ладонь, оставляя за собой сильнейший силы удар. –Повторишь? Или всё таки замолкнешь? – сквозь зубы процедил чёрный, а затем лишь резко встаёт, начиная ходить по периметру комнаты, вертя в руках ключи. Видимо, от наручников. В груди кололо, а руки уже неприятно ныли от боли в запястьях. Было..Больно, пахло сыростью и было неимоверно грязно, не смотря на то, что особых предметов в комнате то и не было. Раскладушка, матрас и одеяло. Мда, видимо, Хана решили подержать тут дольше, чем он предполагал. Не хотелось даже думать о том, что ему придётся находиться здесь. Выхода нет. Либо он слушается, либо остаётся мертвым. Другого варианта, видимо, не дано. У него есть план, но его будет слишком трудно исполнить. Хан даже не знал расположение комнат в квартире, что говорить о вещах и прочем. –Значит слушай, – задумчиво произносит чёрный после нескольких минут молчания, –если ты попытаешься выбраться и снова пойдёшь в свою блядсткую полицию, это обернётся для тебя кошмаром. Ты даже не представляешь каким, Ханни. Так что будь послушным, ладно? Чёрный страшно улыбается, а затем белоснежными, и до ужаса холодными руками, словно он держал их в морозильной камере перед тем, как прийти сюда, касается щеки Хана. Парень морщиться, а затем и прикрывает глаза, сдерживая слезы, которые вот-вот могут вырваться наружу. –И..Сколько ты хочешь меня здесь держать? –Пока не надоест.