бесполезно

ранее принятое успокоительное и

амфетамин сделали своё.

***

мир оставался к нему жестоким. жестокость родителей навсегда оставила чонвона травмированным ребёнком, который будет искать любовь в ком-то или чём-то другом. однажды, во время очередной драки в доме, крики матери стали настолько оглушительными, что ян захотел хоть как-нибудь её защитить. да, она никогда не была прилежной и любящей мамой, но и вон не был лишён эмпатии, он не мог просто так наблюдать за тем, что происходило. всю свою агрессию, очевидно, отец выместил на своём же сыне. гематомы так истошно ныли, что тот вылез на балкон и слёзно угрожал выпрыгнуть. жизнь перевернулась. «суицидальные наклонности» — вот, что из себя выдавил психотерапевт, к которому родители сразу же отправили своего отпрыска. дало ли это что-либо? изменилось ли что-то? совсем нет. они просто начали презирать чонвона ещё сильнее и никак не могли понять, как они вырастили такое ничтожество. позор и разочарование семьи. ян лишь возненавидел себя, но в то же время понял, что в случае чего — выход есть всегда, просто он не хотел оставлять джея самого. пока чонсон сам от него не откажется — он не посмеет покинуть его первым. даже в таком вопросе вона в первую очередь волновал лишь лучший друг.

***

у него не было выбора, кроме как принять предложенный наркотик. впрочем, чонвон и не собирался сопротивляться. передоз? значит, этому суждено было случиться. суицидальные наклонности давали о себе знать, поскольку после того похода к психотерапевту (который заставил его проклинать себя ещё больше), ян поклялся, что никогда больше туда не сунется. отсутствие терапии губило его. — и как тебе, малой? — марка эта вся ситуация несомненно забавляла, от его вида он получал некое удовольствие. почему? тот не смог вымолвить из себя ни слова. фиолетовый свет, который царил на вечеринке, вьедался в глаза и лишал возможности видеть. голова ходила кругом и он не мог распознать рядом сидящие лица. во всех он видел лишь джея, его тёплую улыбку, чувствовал неповторимый запах его родного тела; ян скучал по нему на подсознательном уровне. дышать становилось всё тяжелее, лёгкие будто затягивали проволокой и одновременно наполняли холодной водой. вместо музыки, чонвон слышал своё до ужаса громкое сердцебиение. пульс достигал своего предела. стало страшно, паранойя накрыла лавиной: «блять, сердце не выдержит». громкие крики разрезали пелену перед глазами, — марк, какого хуя? если у нас с тобой конфликт, то это не значит, что ты выйдешь сухим из воды после такого, — синеволосому парню сразу же прилетело кулаком в челюсть, а позже и в нос. алая кровь размазалась по лицу, но улыбка с него так и не сходила, даже когда спустя мгновение он был повален лопатками к полу и получал бесчисленные удары ногой по уязвимым рёбрам. с треском. чонвон стал жертвой обстоятельств. тот мир, в котором крутился хисын — не каждому удавалось понять или достичь. в этом бизнесе конкуренция возрастала с каждым днём, и любой неверный шаг карался сломанными руками (в лучшем случае). торговля наркотиками и оружием ошибок не прощала, а конфликты в этой сфере просто так не стихали. марк с хисыном частенько не могли поделить долю с неких партий, а также регулярно отбирали друг у друга клиентов; когда-то эти двое работали вместе, но оказались слишком разными. марку было лишь в удовольствие видеть то, насколько хи разгневан тем, что «его мелкого» довели до состояния овоща. смешное зрелище.

***

хисын непремненно знал, кто мог безвозмездно помочь чонвону даже в такой удручающей ситуации, поскольку младший рассказывал о чонсоне при каждой удобной возможности. сам бы он не справился: пьяный, после драки. к тому же, за происходящим на вечеринке ему строго поручили следить. как бы он не хотел — просто так уехать не выйдет, а звонить в скорую отстойный вариант, ведь в случае обыска хаты повяжут каждого, а верхушка бизнеса позже отрежет всем причастным головы. яну с хи в первую очередь. — алло, это джей? — сквозь громкую музыку его было еле слышно. — да. чего надо? — чонсон явно не ожидал, что какой-то левый тип разбудит его звонком в 2 часа ночи. кто был бы доволен при таком раскладе? ещё и ёнми спала под боком. — у чонвона, кажется, передозировка. прошу, помоги ему. тот же дом, где в 16 ты отмечал день рождения. — что нахуй? скоро буду, — за считаные секунды джей уже надевал джинсы, накинул чёрную рубашку и под бесконечные вопросы ёнми нервно направился в коридор, где отец оставил ключи от своей машины, которую итак планировал подарить сыну.

***

он ехал около 160 километров в час, если была бы возможность — ехал бы целых 260. его не волновала своя безопасность или целостность недавно купленной тачки. все мысли были заполнены чонвоном и душераздирающим страхом, который минутный звонок вселил в душу джея. давление поднялось, как и тошнота к горлу. на скорую руку, припарковавшись как попало, он в прямом смысле ворвался в чёртов дом, панически оглядываясь и выкрикивая имя своего друга. на втором этаже была открыта дверь и в тесной комнате виднелась такая картина — чонвон, лежащий на полу, панически глотая воздух на грани потери сознания, некий шатен, проверяющий его пульс и ещё какой-то долбаёб, который с разукрашенным лицом корчился возле стенки. — сука, что случилось? кто дал ему наркотики? и что он вообще забыл в этом ёбаном притоне?! — джей сорвался на разъяренный крик и уже был готов втащить хисыну, резко схватив того за воротник футболки. — клянусь, это не из-за меня. да похуй, перейдём к важному: умоляю, увези чонвона. ты знаешь, что он важен нам обоим. джей кивнул, толкнув того в стену. нельзя было дать яну отключиться, надо любым способом поддерживать с ним разговор и держать в сознании. — чонвон-и, я на спине перенесу тебя в машину и мы поедем в больницу за помощью, всё будет хорошо, — чонсон держался очень стойко, хотя в глубине души ему хотелось безудержно рыдать, видя младшего таким, каким он раньше не был никогда. солнечный вон, которого он знал прежде никогда бы так с собой не поступил. и когда тот успел скатиться бездну? что именно пошло не так?

***

у джея настолько тряслись руки, что завести машину получилось только с третьего раза. первую минуту он молчал, а позже весь ком в горле начал выливаться наружу. — ты хоть представляешь, насколько я из-за тебя, блять, перепугался? я думал, что потеряю тебя и больше никогда не смогу увидеть – да, это определённо то, чего я боюсь больше всего в своей чёртовой жизни. боюсь когда-либо побывать на твоей холодной могиле. боюсь будущего, в котором нет тебя рядом и которое без тебя не имеет никакого смысла. я хотел, чтобы хотя бы из-за меня твоя жизнь обрела значение, ведь я многие годы пытался отдать тебе всего себя и все эмоции, на которые я способен. меня трясёт даже когда ты просто куришь, а наркотики? когда ты до этого дошёл, почему? мне казалось, что ты выше этого, что в случае чего ты обязательно обратишься ко мне. но это был обман. наверное, наркотики стали для тебя лучшей поддержкой, но ты не подумал о том, насколько разбитым я буду, когда увижу свою родственную душу в таком состоянии и не буду знать, как помочь. я был бессилен в тот момент, если бы тебя залило пеной изо рта — я бы не смог с этим что-либо поделать, и тупо наблюдал бы за твоей смертью. ты слишком молод, чтобы так угасать и оставлять своему будущему ни шанса, ведь когда-то в тебе была красота всего моего мира, который ты держал на своих плечах и мог заставить сиять даже самого разбитого человека. предупреждаю, что если я ещё раз увижу того придурка (хисына?) возле тебя — я не оставлю на нём живого места. чонвон, ты упал в моих глазах, — джей впервые за всё время их общения по-настоящему захлёбывался горькими слезами, истерика настигла его и выплеснула все эмоции и переживания яну в лицо. слёзы не переставали лить из бездонных глаз; он даже начал громко всхлипывать, жадно хватая воздух. а до сознания вона дошла лишь последняя фраза: «чонвон, ты упал в моих глазах». напоследок ян положил свою руку на ладонь старшего и слабо её сжав, вымолвил: «прошу, тормози». тот исполнил его желание, пассажирская дверь автомобиля открылась и вон упал коленями на обочину, ведь всё содержимое желудка начало из него выходить. джей мог лишь тихо присесть рядом и успокаивающе поглаживать теперь светлые волосы своего друга. — молю, не вези меня в больницу. у всех будут проблемы, я несовершеннолетний. — и даже сейчас ты не задумываешься о своём здоровье, а думаешь, не будет ли у того шатена-уёбка из-за тебя проблем. — я не только о нём, я о родителях. не переживу, если они узнают, а в случае госпитализации они не могут не узнать. джей, если моё состояние ухудшится – это только на моей совести. — а вот здесь ты нихуя не прав! если с тобой что-то случится, винить себя до конца жизни буду я, и совесть съест меня заживо, понимаешь или нет?! — он положил руку чонвону на плечо и развернул того к себе, удерживая с ним зрительный контакт и пытаясь в глазах найти хоть какие-то ответы, чтобы яна можно было лучше понять. кто бы мог подумать, что глубокую ночь они встретят именно так: у обочины, сидя на корточках в какой-то глуши по пути к больнице. зато в небе так безмерно красиво, звёзды падают одна за другой и освещают каждому путь. какая из звёзд, наконец, выведет чонвона на этот самый «путь»?

***

ли хисын. — блять, прошу, прости меня — это я во всём виноват — пожалуйста, я приеду к тебе как только ты решишься меня увидеть — понимаю, на твоём месте я тоже бы себя возненавидел. ты абсолютно прав.. — но я хочу поговорить. поверь мне в последний раз, марку это с рук не сошло. 03:09.