Зоной скована

Глава 26: Рухнувшие иллюзии Наши дни текли, как обычно, хотя напряжение росло. Анжела продолжала уверять меня, что всё под контролем, что эти люди, которые крутились вокруг нас, ничего не смогут сделать. — Малая, ты зря нервничаешь. У меня всё схвачено, — говорила она, усмехаясь. Я пыталась поверить, но тревога не покидала меня. И однажды мои худшие опасения оправдались. Арест Мы ужинали дома, когда в дверь постучали. Стучали настойчиво, так, что звук эхом отдавался по всему дому. — Жди тут, — сказала Анжела, поднимаясь. Я стояла в коридоре, когда она открыла дверь, и увидела группу полицейских. Они вломились в квартиру, крича: — Полиция! Оружие на пол, руки за голову! Анжела не сопротивлялась, просто усмехнулась, глядя на них. — А вы чего так долго? Я уже заждалась, — бросила она с насмешкой, пока её заковывали в наручники. Я растерянно смотрела на это, не понимая, что происходит. Один из офицеров обернулся ко мне. — Марина Андреевна? — спросил он. — Да, это я… — Вы тоже задержаны. — Что?! — я отступила на шаг, не веря своим ушам. — Это какая-то ошибка! — Нам поступили данные, что вы причастны к деятельности этой организации. Пройдёмте с нами. — Я не причастна! — выкрикнула я, но меня уже заковывали в наручники. Анжела, стоя рядом, бросила мне короткий взгляд. — Спокойно, малая. Всё разрулим, — пробормотала она, как будто это был очередной рабочий инцидент. Неожиданная правда Меня держали в отдельной камере. Я была уверена, что это недоразумение, что всё решится быстро. Но когда меня вызвали на допрос, иллюзии рухнули. — Марина Андреевна, вы утверждаете, что не знали о незаконной деятельности компании? — Конечно, не знала! — ответила я уверенно. Следователь скривился. — А как тогда объяснить ваше имя в финансовых документах? Вы занимались подготовкой контрактов, оформлением сделок, проверкой документов? — Да, но… — я осеклась. — На всех документах, связанных с отмыванием денег, стоят ваши подписи. — Это невозможно! Я всё проверяла! Всё было чисто! — Настолько чисто, что даже мы не сразу заметили подлог, — усмехнулся следователь. Моё сердце провалилось куда-то в пятки. — Анжела… она мне говорила, что всё чисто, — сказала я тихо. — Анжела Андреевна говорила вам многое, как я понимаю. Но вы поверили ей. И теперь тоже под следствием. Я почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Встреча в изоляторе Спустя несколько дней нас с Анжелой перевели в общий блок для допросов. Когда я увидела её, сидящую за столом, меня охватил гнев. — Ты знала, да? — выпалила я, садясь напротив неё. Она подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнула тень усталости. — Знала что? — Что я тоже вляпаюсь. Ты обещала, что всё чисто! Она молча смотрела на меня, затем хмыкнула. — Малая, я тебя предупреждала, что со мной нелегко будет. — Это не нелегко, Анжела! Это тюрьма! Ты меня подставила! — Никто тебя не подставлял, — спокойно ответила она. — Тебя зацепили, потому что ты была рядом. А рядом со мной безопасно не бывает. — Ты даже не извинишься? — За что? — её тон стал жёстче. — За то, что ты не поняла, куда влезла? Я смотрела на неё, чувствуя, как боль и гнев смешиваются внутри. — Я тебе верила. Она отвернулась, её лицо снова стало бесстрастным. — Верила, значит, — пробормотала она. — Ну и зря. Но в её голосе я уловила нечто большее — слабую, почти незаметную тень сожаления. Сомнения и страхи Следующие дни стали кошмаром. Мне грозило несколько лет тюрьмы за соучастие, и я не знала, как доказать свою невиновность. Анжела держалась, как всегда, уверенно. Она почти играла с полицией, отвечая на вопросы с насмешкой и издёвкой. Но я видела, как она смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю. В её глазах было что-то, чего раньше я не видела: чувство вины. Я не знала, верить этому или нет. Глава 27: Тень прошлого за решёткой Камера стала для нас новым миром. Здесь всё было проще и сложнее одновременно. Простые правила — выживай, не доверяй, держи дистанцию. Но между мной и Мариной не было ни простоты, ни дистанции, только клубок боли, обиды и того, что мы не могли назвать. Мне дали шесть лет, ей — пять. Я даже не удивилась, когда нас засунули в одну камеру. Наверняка, кто-то из системы решил: «А что, пусть будет интереснее». Марина сидела на своей койке, молчаливая и отстранённая. Её взгляд был холодным, и я знала, что всё это из-за меня. — Долго будешь дуться, малая? — бросила я, закуривая, сидя на своей койке. — Долго, — коротко ответила она, даже не взглянув на меня. Я усмехнулась, выпуская дым. — Ну-ну. Посмотрим, как долго. Жизнь в четырёх стенах Дни шли. Я становилась жёстче. Здесь нельзя было показывать слабость, даже перед Мариной. Особенно перед ней. Она держалась от меня на расстоянии. Даже когда мы оставались вдвоём, её молчание било по нервам больше, чем любые слова. — Знаешь, ты могла бы уже расслабиться, — сказала я как-то вечером, когда вся камера затихла. Она подняла на меня взгляд, полный горечи. — Расслабиться? После всего, что ты сделала? — Я тебя не предавала, — спокойно ответила я. — Ты сделала так, что я потеряла всё, Анжела. Свободу. Будущее. Верила тебе, как дура, а ты… — А я что? — перебила я, подходя ближе. — Я предупреждала, что со мной нелегко. Или ты думала, что всё будет, как в сказке? Она встала, глядя мне в глаза. — Я думала, что ты хотя бы не разрушишь мою жизнь. — Твою жизнь разрушили не я, а те, кто охотился на меня, — отрезала я. — Ты просто оказалась рядом. Она отвернулась, будто не хотела больше ничего слышать. Вечер откровений Ночью, когда все спали, я не могла заснуть. Смотрела на её силуэт, освещённый слабым светом из окна. Она лежала на койке, укрывшись тонким одеялом, но её напряжённое тело выдавало всё. Я встала, подошла ближе, присела на краю её койки. — Ты что делаешь? — шепотом спросила она, поворачиваясь ко мне. — Думаю, что с тобой делать, малая, — ответила я, прищурившись. — Ничего не делай. Ты уже сделала достаточно, — её голос был холоден, но я слышала, как он дрогнул. — Это не то, что ты думаешь, — ответила я и протянула руку, касаясь её щеки. Она отдёрнулась, но я поймала её взгляд. — Хватит, Анжела, — тихо сказала она. Но я не могла остановиться. Внутри меня всё горело. Её обида, её холодность — всё это разжигало во мне дикое желание доказать, что она всё ещё принадлежит мне, хотя бы в этот момент. — Ты думаешь, я не вижу, как ты меня избегаешь? Но я знаю, что ты всё ещё чувствуешь. — Ты ничего не знаешь! — прошептала она, пытаясь отстраниться, но я не дала ей шанса. Моя рука скользнула по её шее, а губы оказались рядом с её ухом. — Знаю, малая. Ты думаешь, что можешь меня ненавидеть, но твои глаза говорят другое. Она вздрогнула, но не оттолкнула меня. Моё дыхание стало тяжёлым, и я опустилась ближе, губами касаясь её кожи. — Перестань, — сказала она, но её голос дрожал. — Скажи мне, что не хочешь этого, — шепнула я, зная, что она не сможет ответить. Она молчала, а потом вдруг резко развернулась ко мне, схватила за плечи и оттолкнула. — Ты хочешь, чтобы я опять поверила тебе? Опять отдала тебе всё, что у меня осталось? Я почувствовала, как её слова ударили меня по-настоящему. — Я просто хочу, чтобы ты вспомнила, что мы можем быть чем-то большим, чем то, что ты себе внушаешь, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. Мы смотрели друг на друга, пока тишина не стала невыносимой. ### **Глава 28: Последняя грань** Я не знала, что на меня нашло. Может, это была злость на неё, может, злость на саму себя. Но той ночью я уже не думала. Всё, что я знала, — она здесь, рядом, дышит в этой же камере, и уходит от меня всё дальше, даже не пытаясь понять, насколько сильно она мне нужна. Я видела, как она лежит, отвернувшись к стене. Напряжённая, будто чувствовала, что я смотрю. — Марина, — шепнула я, подходя ближе. Она не ответила. Только сильнее натянула на себя одеяло. — Малая, ты всё равно не заснёшь, — сказала я, садясь на её койку. — Анжела, оставь меня в покое, — тихо ответила она. Её голос, полный усталости и боли, должен был меня остановить. Но не остановил. — В покое? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри меня закипает всё, что я так долго подавляла. — А ты оставила меня в покое, когда бросила всё и решила, что я тебе не нужна? — Ты сама это сделала, — она повернулась ко мне, её глаза горели злостью. — Сама. — Может быть, — сказала я, придвигаясь ближе. — Но теперь ты здесь. Здесь, со мной. — И что? Ты хочешь, чтобы я тебе за это спасибо сказала? Её дерзость только больше разожгла меня. Я схватила её за запястье, удерживая на месте. — Хватит играть, малая, — мой голос стал низким, хриплым. — Ты можешь меня ненавидеть, можешь злиться, но мы оба знаем, что я тебе не безразлична. Она попыталась вырваться, но я крепко держала её, прижимая к стене. — Отпусти, — прошипела она, но её глаза выдавали, что она не так уверена в своих словах, как хочет казаться. — Нет, — ответила я, склонившись ближе, так что наши лица оказались на расстоянии дыхания. — Хватит убегать от меня. Я потянулась к ней, губами касаясь её шеи. Она вздрогнула, но не оттолкнула меня. — Анжела, хватит, — её голос дрожал. Но я не могла остановиться. Моё дыхание становилось всё быстрее, руки скользили по её телу, притягивая её ближе. — Ты думаешь, я могу остановиться? После всего? После того, как ты меня мучила своим холодом, своей дистанцией? Её глаза блеснули от слёз. — Ты не понимаешь, что я чувствую, — прошептала она. — Так скажи мне, — прошептала я в ответ, всё ещё держа её крепко. — Скажи мне, что ты хочешь. Она молчала, а потом резко толкнула меня, вырываясь из моей хватки. — Я хочу, чтобы ты отпустила меня, Анжела! — её голос эхом разнёсся по камере. Я замерла, осознавая, что зашла слишком далеко. Она стояла, тяжело дыша, слёзы катились по её щекам, но в глазах была твёрдость. — Ты можешь быть кем угодно для всех остальных, но я не позволю тебе больше делать мне больно, — сказала она. Я молчала, чувствуя, как моё сердце сжимается от её слов. Впервые за долгое время я поняла, насколько сильно я потеряла контроль над собой.