In a heartbeat

Конечно, он уже слышал о ней раньше, да и видел тоже; эту великолепную харизматичную пышногрудую женщину немногим постарше себя, которой он с первого взгляда был очарован и яростно заинтригован. Но именно в этот день Йере принял глупое решение приударить за ней после очередной репетиции. Ла Зарра, а, вернее, Фатима сидела на банкетке рядом с гримерной, смотрела на него с оттенком скептицизма, слегка приподняла бровь, и ее взгляд придирчиво оценивал парня. Его привлекала ее аура, уверенность и сексуальность, которые она излучала, резкий контраст с его собственной самоуверенной бравадой. И тогда он сделал первый шаг, как всегда дерзкий, прислонившись к стене рядом с ней, и на его губах его играла фирменная немного насмешливая ухмылка. — Ну здравствуйте, — сказал тогда Йере. — Могу присесть рядом? Женщина бросила на него очередной быстрый взгляд, ее глаза скользили по нему снизу вверх и в обратном порядке, оценивая его внешность от макушки его темных волос до кончиков его ботинок. Ее взгляд задержался на его голой груди (на парне все еще было сценическое болеро), и в глазах француженки мелькнул проблеск того, что выглядело как одобрение. — Ну а почему нет? — наконец ответила Фатима с французским акцентом и хихикнула, немного отодвигаясь. Пеухенен отметил это маленькое, едва заметное подергивание ее губ, которое могло быть намеком на игривую ухмылку. От француженки пахло сигаретами и кофе, и когда Йере сел рядом с ней, то не смог этого не заметить. Он слегка усмехнулся, почти кокетливо, и дерзкие слова сорвались с его губ, когда он попытался применить к ней свое обычное обаяние. — От вас за километр можно почуять нервозность и желание оставаться бодрой, — пошутил Йере, хотевший и пошутить, и не обидеть. — Oui. Выпила чашечку кофе, чтобы не чувствовать сонливость, и сигаретку сразу после репетиции скурила, — парировала Фатима и растянула алые губы в дразнящей улыбке. — А перед финалом, вероятно, для полноты картины ещё и энергетик выпью. Йере удивленно поднял бровь. Он не мог отрицать, что ее до нелепого неуместная честность привносила в общение нечто освежающее. — Да вы действительно знаете толк в том, как поддерживать энергию, да? — сказал он с ухмылкой. — Но не слишком ли круто? Кофеин, никотин и энергетики вместе… Даже для меня перебор будет. Хотите побить все мировые рекорды решимости? — Было бы славно, но вообще-то просто не хочу быть разряженной батарейкой в самый важный вечер, — Фатиму заметно вселило то, как заискивающе этот мальчишка болтал с ней на “вы”, словно поддевал и дразнил. Йере в свою очередь всё-таки усмехнулся над ее решимостью. Он не мог отрицать, что восхищался уверенностью Фатимы и ее преданностью своему делу. — Должен признать, такое рвение пересилить себя впечатляет, — сказал Йере, все еще ухмыляясь. — Но, знаете, что? Постарайтесь, пожалуйста, в таком случае не схватить сердечный приступ прямо на сцене. Не хотел бы, чтобы вы ушли со сцены со "взрывом", в буквальном смысле. — Маленький финский мальчик проявляет внимание к моему сердцу, м? Еще и на "вы" со мной. Неужто я такая старая? — Фатима игриво прищурила глаза, делая вид, что сердилась. — Это скорее ты слишком старый, чтобы считать меня "мамочкой". Тебе же не пятнадцать... Как и мне не сорок. Йере ухмыльнулся и скрестил руки на груди, подыгрывая ее шуткам. — Я просто вежливый, но, если хочется на "ты", то почему бы нет? Надеюсь, тебе, — он сделал особый акцент на этом слове, чтобы проследить реакцию, но ее не было. — Так понравится больше. И да, "маленький финский мальчик" хочет убедиться, что твое сердце не устроит забастовку во время выступления. — А ты что, хочешь убедиться... Эмпирически? Двусмысленный комментарий застал Йере врасплох. Он попытался скрыть свое удивление, но не смог сдержать легкую ухмылку. — Эмпирически? Что ж, наверное, практический подход даст самую точную оценку, не так ли? Ну так, с точки зрения... Шутки, пожалуй, — Пеухенен усмехнулся, наслаждаясь ее игривым настроением, но его взгляд стал немного более пристальным, когда он продолжил. — Но, когда есть такой соблазн, то в каждой шутке появляется доля не шутки. Так что... Придвинувшись совсем вплотную, Йере аккуратно положил голову на грудь Фатимы, чувствуя ровный ритм ее сердцебиения под своей щекой. Он чувствовал тепло ее кожи сквозь одежду и движение грудной клетки при дыхании. — Хмм, похоже, твое сердце в порядке, — сказал он с ноткой поддразнивания в голосе, и Фатима хихикнула в ответ. Ее грудь была невероятно мягкой и теплой, а корсетное платье соблазнительно облегало роскошные формы. Совсем не хотелось подниматься с нее. — Пожалуй, я бы еще ненадолго продолжил наш опыт.. просто чтобы убедиться. Пока Пеухенен продолжал слушать ее сердцебиение, он подумал, что подобные "проверки состояния здоровья", оказывается, бывают даже очень приятными. Это было странно интимным. Хафди рассмеялась от того, каким забавным показался ей парень, и он закрыл глаза, почти наслаждаясь ощущением вибрации, вызванной этим смехом. Было очевидно, что Йере задержался немного дольше, чем нужно, слушая ее сердцебиение. — Знаешь, звучит спокойно, — сказал он тихо и почти мечтательно. — Спокойно, да? — в голосе Фатимы стал различим сарказм. — Тогда тебе лучше услышать его снова перед финалом. Вот тогда ты так и не скажешь. Йере усмехнулся, подняв голову, чтобы посмотреть на нее. — О, это, мм, приглашение? Хочешь, чтобы я убедился, что твое здоровье в идеальном состоянии перед большой ночью? — он на мгновение замер, изучая ее лицо с нахальной улыбкой. — Или это просто поиск повода для меня снова прижаться лицом к твоей груди? — А тебе что, не понравилось? — Хафди забавно сделала вид, что обиделась, и Йере ухмыльнулся и наклонился еще ближе. Его лицо оказалось опасно близко к ее лицу. — О, нет, мне очень понравилось. Мягко, тепло и, знаешь, — он замолчал, в его глазах появился озорной блеск. — На самом деле, мне, возможно, понадобится еще пара раз, чтобы убедиться, что я ничего не упустил. Ну так, все во имя науки. Но пока Фатима отстранилась, посмеиваясь. — Слишком рано, мальчик, не торопи события. Пеухенен не мог не улыбнуться ее ответу. "Мальчик"... Он откинулся назад, уважая ее границы, но затаенное желание в его глазах выдавало похабные мысли. А после финала, когда давно были объявлены результаты конкурса и пока все праздновали, они снова встретились возле гримерки Фатимы, оба немного подвыпившие. Теперь между ними царила новая, непринужденная атмосфера, в которой Хафди играючи попарила парня за собой и закрыла дверь. Йере прислонился к стене, глядя на Фатиму с ленивой улыбкой. — Ты отлично выступила сегодня вечером, — сказал он. — Зал подпевал тебе, не зная французского, так что будет преуменьшением сказать, что все были полностью очарованы твоим выступлением. Ты разорвала зал. — Всего лишь шестнадцатое место, если ты вдруг забыл, малыш, — хрипло ответила она и ухмыльнулась. Парень усмехнулся, делая шаг к ней. — Шестнадцатое место не определяет того, какое ты произвела впечатление, — он придвинулся еще ближе, и теперь их тела разделяло всего несколько сантиметров. — И, эй, вообще-то у тебя все еще есть твой преданный поклонник, и он прямо здесь. — Забавно слышать это от того, кто занял второе место, — Хафди прищурилась и показала парню язык. — Ну знаешь ли. Да, мы заняли разные места, но это не меняет того факта, что ты меня покорила. Твое выступление, энергия и голос... Только об этом я и думал все это время, — Пеухенен сделал паузу, его глаза слегка потемнели. — И давай будем реалистами: я занял второе место в конкурсе, но прямо сейчас... Я хочу тебя больше, чем любой трофей или титул, чем этот чертов хрустальный микрофон. — Мм, правда? — Фатима игриво прикрыла глаза, приоткрыв рот и проведя кончиком языка по верхним зубам. Сердце Йере горячо сжалось, когда он увидел, как закрываются ее глаза размыкаются влажные губы и двигается язык, все знак того, что она может быть восприимчива к его ухаживаниям. Он сделал еще один шаг вперед, нежно протягивая руку, чтобы убрать с ее лица дивную светлую прядь волос, выбившуюся из прически. — Ты не представляешь, как тяжело было противиться чувствам и держать это в себе все эти дни, — выпалил он, и его голос был едва громче шепота. — Видеть тебя на сцене, наблюдать за тобой из-за кулис и пересекаться на всех мероприятиях... Это была пытка, знать, что я не могу прикоснуться к тебе и не могу держать тебя так близко... — Так а что останавливает тебя сейчас? Дыхание Йере перехватило от ее вопроса, а его сердце пропустило удар. — Абсолютно ничего, — пробормотал он, и его голос прозвучал более низким от желания. Рука Пеухенена нежно скользнула по талии Хафди, притягивая ее тело ближе к себе. Он чувствовал тепло, исходящее от ее кожи, ее аромат, какой-то ностальгически-сладкий парфюм и слабый винный флер, ласкал его рецепторы, и всякая сдержанность быстро разрушалась. — Ты не представляешь, что ты делаешь со мной... — Ах... — Фатима издала тихий мелодичный стон, когда Йере прижал ее ближе к себе. Он так сильно желал ее, эту женщину, была на десять лет старше его. Сейчас это было не важно. Малейшее стеснение Йере разбилось вдребезги, когда он услышал, как этот стон сорвался с ее губ. Пеухенен прижал ее к стене, его тело теперь полностью прижалось к ее. Его рука, лежавшая на талии Хафди, поднялась, чтобы обхватить ее лицо, большой палец провел по линии ее подбородка. — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал он, его голос звучат прерывисто от желания. — Я пытался держать свои чувства под контролем, держать дистанцию... Но я больше не могу противиться твоим флюидам. Йере наклонился так, что его губы были всего в миллиметрах от ее губ, его дыхание смешивалось с ее дыханием. Фатима потянулась и, взяв его руку в свою, притянула и положила себе на грудь. Йере чувствовал быстрое биение ее сердца под своей ладонью, посылающее в его существо волну возбуждения. — Боже, — хрипло прошептал он, его голос был хриплым от возбуждения. — Такое быстрое. Это же из-за меня? Другая рука Йере опустилась к бедру Фатимы, и его хватка слегка усилилась, когда он прижал ее еще ближе к себе, их тела теперь почти полностью слились воедино, не оставляя никакого расстояния между. — У меня случится сердечный приступ, если ты остановишься прямо сейчас, — проворковала Фатима в губы своего партнера, и Йере уже не нужно было дальнейших просьб. Его глаза потемнели от хищного блеска, когда он ответил на ее мольбу. — Я не остановлюсь, — со страстью заверил он Хафди. — Пока я полностью не завладею тобой. С этими словами Йере захватил губы Фатимы в жгучем поцелуе. Его правая рука бродила по ее телу, а левая все еще была на ее груди, чувствуя быстрое биение ее сердца, другая крепко сжимала ее бедро, притягивая ее тело невозможно ближе к его. Поцелуй Пеухенена был жадным и собственническим, его язык исследовал рот Хафди с пылом, который не оставлял сомнений в его желаниях. Он чувствовал биение ее сердца под своей рукой, ускоряющееся с каждой секундой их объятий, и наслаждался этим чувством и знанием, что именно он был причиной ее учащенного сердцебиения. Пока они поглощали друг друга этим поцелуем, рука Йере, сжимавшая бедро Фатимы, теперь змеилась вокруг ее поясницы, притягивая ее еще ближе к своему телу, возбуждение его плоти теперь было болезненно очевидным. Он хотел Хафди всю, прямо здесь и сейчас. И, конечно, до встречи с ней Йере никогда не думал, что что-то столь обыденное, как сердцебиение, может быть таким невероятно притягательным. Но чувствовать, как ее сердце колотилось у его груди, чувствовать ее возбуждение и желание в каждом ускоренном ударе, сводило его с ума. — Боже, ты так неотразима, — прошептал Йере он ей в губы, хрипло от желания. — Твое тело, твое сердце, каждая частичка тебя... я хочу все это. Быстрым движением он без усилий поднял ее, его сильные руки обхватили ее бедра и зажали ее между стеной и его телом. — Обхвати меня ногами, — прорычал Йере на ухо Фатиме, в голосе был глубокие, властные оттенки. — Хочу чувствовать всю тебя. — Но я давно не двадцатилетняя дева, я слишком тяжела для этого. Йере усмехнулся ее настойчивости, слегка покачав головой. — Ты недооцениваешь мою силу, — уверенно ответил он. — И правда, разве я выгляжу так, будто не могу с тобой справиться? Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, Йере крепче сжал бедра Фатимы, приподняв ее еще выше по стене, его бедра упирались в ее бедра, его выпирающий под брюками член прижимался к ней самым восхитительным образом, и Фатима тихо застонала от этого ощущения. Когда ее туфли на высоком каблуке медленно соскользнули с ее ног, она обернула ноги в нейлоновых чулках вокруг Йере. Звук ее стона вызвал дрожь по позвоночнику Пеухенена, еще больше разжигая его желание. Ощущение ее длинных, стройных ног, обвивающих его, утянутых прозрачным материалом ее чулок, заставило его голову почти закружиться. — Так лучше, — сказал он. Обхваченный ее ногами, он еще сильнее прижал Хафди к стене, заперев ее между ней и своим телом, его член давило на внутреннюю часть ее бедер таким образом, что он почти испытывал боль жажды большего. Завладев губами Фатимы в еще одном глубоком, собственническом поцелуе, Йере скользнул языком в ее рот, пробегая по ее идеальному зубному ряду, лаская ее язык и пробуя ее на вкус, пробуя нетерпение и желание, которые отражали его собственные. Его руки бродили по ее телу, скользя уже под тканью ее платья, пальцами ловя тепло ее кожи. Каждое его движение подпитывалось первобытной потребностью, каждое ее прикосновение было требованием, а каждый звук с ее губ был приглашением идти все дальше и дальше. Йере отстранился от поцелуя, его дыхание стало прерывистым, глаза горели от похоти и голода по женскому телу. — Мф, не могу больше. Хочу, — настойчиво прошептал он, финский акцент стал сильнее в состоянии возбуждения. — Хочу тебя. Здесь и сейчас. С этими словами Пеухенен начал оставлять поцелуи на шее Хафди, его губы оставляли горячую, влажную дорожку от ее челюсти до ключицы, пока он покачивал бедрами, прикладывая ровно столько давления, чтобы свести ее с ума. — Мм... Просто останови мое сердце этой ночью, мой мальчик. Йере чувствовал, как ее тело слегка дрожало в его объятиях, ее сердце билось так быстро, что он мог чувствовать его на своей груди, прижимавшейся к ее. Он отстранился от изгиба шеи Фатимы ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, встретив пьянящую смесь насмешки и желания. — Это вызов, мэм? — промурлыкал Пеухенен, и лукавая улыбка играла на его губах. — Мхм... — Звук ее вздоха вызвал дрожь в нем, подпитывая его решимость. Ему нравилось слышать звуки, которые издавала Хафди, чувствовать, как ее тело реагировало на его прикосновения. — Ты так хороша, — прерывистым шепотом сказал Йере. Такая идеальная... И полностью моя. Длинные ногти Фатимы впились в кожу Йере, когда он, приспустив ее белье и недолго повозившись со своей одеждой, вошел в нее. Пеухенен сдавленно вздохнул от ощущения, как острые ногти впились в него кожу, легкая боль добавляла удовольствия. С каждым движением бедер он чувствовал, как тело Хафди отвечало, ее пальцы еще сильнее сжимали его плоть, ее сердцебиение ускорялось, а ее стоны становились более глубокими и напряженными. — Знаешь, ты сводишь меня с ума, — продолжая двигаться внутри Фатимы, пропыхтел Йере ей на ухо, его голос срывался в хрип с каждым толчком. — Я не могу насытиться тобой. — О, черт... — звуки стонов и ругательств, срывающиеся с ее губ, были словно музыка для его ушей. Это заставило голову Пеухенена кружиться от похоти и страсти — эта красивая женщина обвилась вокруг него, ее тело горело и трепетало снаружи и внутри. Он сильнее прижал Хафди к стене, трение между ними было восхитительно мучительным. Он хотел ее всю, каждый звук, каждое прикосновение, каждый миллиметр кожи. Он чувствовал, как ее сердце бешено колотилось в груди, его быстрое биение ровно напротив его собственного. — Произнеси мое имя, — грубым шепотом приказал Йере. — Сейчас, когда тебе так хорошо. — Йер... Й... Йере... Его пульс участился, когда он услышал свое имя на ее губах. То, как она задыхалась и спотыкалась при попытках произнести его, каким ее голос был хриплым и задыхающимся, вызвало в нем волну собственничества. — Вот так, — прорычал Йере, его губы снова скользнули по ее шее, пробуя на вкус ее кожу и вбирая ее лихорадочный жар. — Скажи еще раз. Я хочу слышать, как ты произносишь его снова и снова. Пеухенен продолжал двигать бедрами, его член выходил из нее почти на всю длину и с влажными шлепками возвращался внутрь до упора, а Хафди повторяла его имя, задыхаясь и спотыкаясь время от времени, и это вызывало дрожь в Йере каждый раз, когда слетало с ее губ. Но ее сердцебиение, быстрое биение у самой его груди, сводило его с ума куда сильнее, С каждым движением бедер, с каждым звуком ее дыхания он чувствовал, как ее сердце выбивало ритм страсти, отражение растущей напряженности между ними. Пеухенен чувствовал, как Хафди приближалась к пику, ее тело искрилось под ним; прекрасное, почти сводящее с ума зрелище, которое только подпитывало его собственное надвигающееся освобождение. Каждый раз, когда Фатима шептала его имя, оно посылало ему прилив желания, заставляя его тело пульсировать от потребности заполнить ее собой насколько возможно. Ее вздохи, ее стоны... и это чертово сердцебиение... Коктейль пьянее алкогольного. — Ты так близко, — выдохнул Йере, прижавшись губами к шее Фатимы, где бился ее пульс. — Вот-вот кончишь. — Да, я... Так близка к... ах!.. Услышав, как она призналась, Йере ощутил, как по спине пробежала дрожь. Он чувствовал, как Фатима сжала его внутри себя, и слышал, как ее стоны становились громче, настойчивее. Пеухенен задвигал бедрами в более быстром, более целенаправленном ритме, решив довести ее до конца, решив довести ее до края. Ему нужно было увидеть, как Хафди теряется в удовольствии, услышать, как дикое стаккато ее сердца бьется еще более хаотично, чем раньше, зная, что это он был причиной всего этого. Кончив чертовски бурно, Фатима издала низкий гортанный стон. — Блядь...! — звук ее гортанного стона, когда она кончила, заставил содрогнуться тело Йере. Низкий, первобытный звук был более удовлетворяющим, чем он когда-либо представлял, и он последовал за ней через край, обильно кончая. Он крепко прижал Фатиму к себе, закрыв глаза, не спеша покидать ее разгоряченное лоно. — Ты прекрасна, — прошептал Пеухенен ей в шею и снова поцеловал, его губы задержались прямо над точкой ее пульса, чувствуя неровный стук ее сердца, постепенно возвращающегося в нормальный ритм. Йере расслабился, его руки скользили по телу Фатимы, жадно очерчивая ее соблазнительные изгибы. — Это затягивает, знаешь ли. Это чувство... быть окутанным тобой вот так. Не думаю, что мне когда-нибудь будет достаточно. — Ты так сильно меня наполнил, что у меня по бедрам течет... — признание Хафди в наполненности его семенем, заставили дыхание Пекхенена сбиться, образ, который ее слова вызвали в его сознании, едва не довел его до края снова, даже без физической стимуляции. — Боже, мэм, вы не можете так говорить, — пробормотал он чуть хнычаще. — Я тут, блять, пытаюсь держать все под контролем, а вы только делаете это чертовски невозможным, миледи. — А что, если я забеременею... — ну сменила, мамочка, тему. Йере замер от ее слов, мысль о том, что она может забеременеть от их случайного секса, показалась толчком изнутри. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на Фатиму, их глаза встретились в момент осознания. Он даже не рассматривал такую ​​возможность, захваченный пылом момента и лихорадочности их близости. Но сейчас эта мысль была как холодный душ для его пылкой похоти. — Погоди, а ты разве не на таблетках? — спросил Пеухенен напряженно и с надеждой. — Вовсе нет... Я не ожидала вдруг заняться сексом, — Хафди ехидно подмигнула, склонив голову набок. Йере резко выдохнул, осознавая их положение. Он ни разу не думал о защите, слишком поглощенный моментом и желанием, которое он испытывал к ней. Он снова посмотрел на Фатиму, ища на ее лице какие-либо признаки дискомфорта или сожаления, но все, что он увидел, были хитрые и уничижительные искорки в ее глазах. — Черт, а я даже не думал... Я был так чертовски увлечен тобой, что не думал о возможности... Этого, — Пеухенен замолчал, проведя рукой по волосам Хафди в отчаянии. — А почему ты не подумал надеть презерватив? Ты же явно все спланировал, раз так хотел. Йере издал стон разочарования. — Сраный я идиот, — пробормотал он, закрыв глаза на мгновение, отчитывая себя. — Шучу, — Фатима расплылась в улыбке и щелкнула Йере пальцем по носу. — Естественно, я пью противозачаточные, дурачок. — Да ну вас, мадам шутница, — Пеухенен беззлобно выругался, и осторожно отнял ее ноги от своей талии, опустив ее на пол, но его руки задержались на ее бедрах, не желая пока отпускать. Йере снова посмотрел на Фатиму, хотя его взгляд теперь был мягким и понимающим, но все еще горел смесью желания продолжить. Фатима вздохнула и прислонилась спиной к стене, чтобы расслабиться, положив руки на грудь. Взгляд Йере скользнул по ней, отмечая ее слегка растрепанный вид и то, как ее руки лежали на ее роскошно пышной груди, над самым сердцем. Он не мог не заметить, как прекрасно Хафди выглядела даже в момент своей уязвимости, ее опытность и прекрасный зрелый возраст добавляли глубины ее красоте, которую он находил неотразимо привлекательной. Пеухенен снова наклонился ближе, его тело все еще гудело от желания, но его потребность позаботиться о ней на данный момент была сильнее его собственных потребностей. — Вы в порядке, мэм? — спросил он нежно, проследив большими пальцами линии ее скул. — Черт... вы меня раздражаете, мэм. Я прямо чувствую, как могу взорваться в любую секунду, просто глядя на вас... Фатима усмехнулась, закрыв глаза, и Йере улыбнулся звуку ее смеха, звуку, похожему на музыку для его ушей, которую он хотел бы слышать чаще, особенно когда он был направлен на него. Пеухенен переместил руки с лица Хафди на ее плечи, нежно массируя их, пытаясь ослабить любое напряжение, которое она могла чувствовать. Он знал, что момент между ними перешел от страстного к чему-то более нежному и интимному, и желал продлить этот момент. — А что... Если ты снова поднимешь меня, но повыше, и на этот раз мои ноги обхватят уже твою шею, м? Глаза Йере распахнулись шире от слов Фатимы, образ, который они вызвали в его сознании, был настолько горяч, чтобы снова воспламенить его тело и заставить вскипеть кровь. Парень застонал, его руки опустились ниже, скользнули по ее бокам и сжали ее бедра с уже знакомой им обоим собственнической твердостью. — Я же так свихнусь, — пробормотал он, прежде чем куснуть Хафди за мочку уха. — Но если вы, госпожа дива, так этого хотите, то пожалуйста. Все, что угодно для вас, мэм. Пеухенен сжал ее бедра крепче, поднимая ее быстрым, легким движением, пока ее ноги не обвились вокруг его шеи, а спина не прижалась к стене. Тело Фатимы теперь снова было полностью под его контролем. Его дыхание, горячее и прерывистое, опаляло ее кожу, посылая дрожь по ее позвоночнику, когда он посмотрел на нее снизу вверх, пока его руки поддерживали ее у стены. — Так, мэм? — спросил он немного грубо и с нотками игривого вызова. — Да, в самый раз. Йере улыбнулся ее ответу, довольный тем, что ему удалось дать ей то, о чем она просила. Его руки крепко держали ее на месте, его тело плотно прижималось к ее, м его плечи поддерживали ее вес у стены. Он чувствовал ее тепло на своей коже, чувствовал ее запах, опьяняющую смесь духов и чего-то более сладкого, как намек на мед. Фатима обняла голову Йере, прижимая его ближе, и его ухо и щека коснулись верхней части её живота. Парень закрыл глаза, потерявшись в ощущении ее тела так близко к его и ее рук вокруг его головы, притягивающих его еще ближе. — Боже, ты идеальна... Так чертовски идеальна... — Пеухенен уткнулся лбом в ее грудь, и его руки стиснули её талию. Кожа лица касалась расшитой черно-красными стразами ткани ее платья, и то, что Фатима все еще была одета, нисколько не смущало. Из-за тесной физической близости Йере чувствовал ровное, сильное и быстрое биение ее сердца. — Опять прислушался? — Фатима ухмыльнулась и погладила его волосы. — Неужели тебя это возбуждает? — Просто это ты, здесь и сейчас, —  парень усмехнулся в ответ, сделав хватку на ее бедрах крепче. — Ты просто не представляешь, как это сексуально, слушать биение женского сердца... знать, что оно бьется все быстрее и быстрее именно из-за меня. — А мальчик-то извращенец у нас, — шутливо проворковала Хафди. — Виновен по всем пунктам, мэм, — Йере рассмеялся, забавляясь и не стыдясь ее игривого выпада. — И не надо винить меня за то, что меня это возбуждает. — Но это все еще странный фетиш, не находишь? — тихим и многозначным тоном парировала Фатима, и в ее глазах сверкнул озорной блеск. — Без вопросов, признаю. А также признаю то, что это не единственный мой фетиш, когда дело касается тебя... Мне нравится... Много вещей, честно говоря. — Да что ты говоришь...  Пеухенен промычал в знак согласия,  — О, да, ты и не представляешь, — он снова посмотрел на Хафди, его взгляд был тяжелее и страстнее, а его руки продолжали бесцеремонно блуждать по всему ее телу. — И не представляешь, как много есть вещей, которые я хочу сделать с тобой...