Спасибо тебе, Джон

      — Джон, боже, это просто невыносимо, — внезапный, жутко дрожащий шепот, выцарапал Харриса из чуткого сна.       Нехотя разомкнув глаза, ученый приподнялся на локтях и взглянул в сторону входа своей палатки. Лололошка стоял ни живой ни мертвый, растрепанный и взбалмошный. Его руки дрожали, взгляд, не скрытый за очками выражал практически панический ужас.       На секунду Джону показалось, что так у него визуализируется его сонный паралич, но слишком четкие слова и почти осязаемые эмоции своей копии заставили опровергнуть эту догадку.       Он инстинктивно зашарил руками по земле, ища свои рыжие очки.       — Ло? — пересохшее горло выдавило эти буквы с большим трудом. Обращение было больше похоже на сипение. Обезвоженная трахея поплатилась и зачесалась, от чего Харрис коротко закашлялся, — Ло? — позже повторил он, когда пустыня была искорена из горла небольшим глотком воды из фляги.       — Я не могу так больше…— когда Лололошка сделал пару шагов внутрь палатки, ученый смог без труда разглядеть сотрясающиеся плечи своего гостя, его грудная клетка ходила ходуном, а в руки можно было бы впихнуть маракасы, чтобы по пространству вокруг разлилась спешная мелодия. Джон часто видел проявления эмоциональной слабости Ло, по большей мере он находил это жалким, до момента, когда у самого в груди не треснуло что-то хрупкое, и он начал даже завидовать, что его глупая версия так спокойно относится к проявлению той части себя, которую Джон всегда так не хотел показывать.       Сейчас рыжий смотрел на свою копию с некоторой обеспокоенностью. Обеспокоенностью за то, что не только не понимает, как ему реагировать, но и за то, что подозрительно хорошо ощущает всю ту боль, что сейчас пережевывает Лололошкины внутренние органы.       Ассиметрично моргнув, разбуженный уселся ровнее на своем импровизированном ложе из вороха тканей, потер глаза и напялил на себя очки, которые смог найти где-то возле тряпок на которых лежал.       Его действия не выражали ничего такого, что дало бы понять Лололошке, что он тому нафиг не сдался. Скорее, наоборот. Харрис спокойно реагировал, не перебивал, просто смотрел на свою голубую версию и давал той возможность рассказать все то, что он хочет. Возможно, тому было причиной то, что он только-только глаза продрал и соображал лишь наполовину, или, возможно, то, что он, наконец, начал думать не только о собственном благополучии.       — Я не могу спать. Вообще. Каждый раз, когда мне удается сомкнуть глаза, я вижу кошмары. Кошмары о том, как мои друзья умирают снова и снова… — его голос дрожал, подстать телу, — Это просто какое-то безумие. Надеяться каждый раз на то, что будет иначе, но иначе не происходит, — зубы Ло не попадали друг на друга.       Харрис чуть сдвинул брови к переносице, хотя, если смотреть со стороны, то казалось, будто ему совершенно фиолетово. Возможно, он успел обратно уснуть, в чем Ло не мог убедиться, ибо на его копии были надеты очки. В отличие от Лошки. Свои он оставил в своей палатке, от чего весь ужас, бушевавший внутри, транслировался через взгляд.       Но подозрения Ло были тщетны. Джон, вопреки мыслям паникующего, чуть качнул рукой, приглашая Лололошку глубже войти в палатку.       Гость терялся в собственных мыслях, от чего не сразу понял, что от него хотят. Его мозг и душу полностью занимал ураган из эмоций, который он не в силах был остановить.       — Я… сначала я думал, что вернувшаяся мне память это благо, но потом я стал чувствовать то, что копилось во мне все это время, чувствовать всю боль, которую я испытывал, когда терял близких мне существ. Я стал помнить все. Это ужасно, Джон, — прикрывшиеся под конец выворачивающего душу монолога глаза Лололошки не позволили заметить новый жест Харриса.       А когда Ло их открыл, то повтор приглашения он не увидел уже из-за непроглядной пелены из слез.       — Сядь, — спокойно проговорил хозяин палатки спустя каплю. Он был на удивление терпелив.       Лошка вытер слезы трясущимися руками и, проморгавшись, всмотрелся в фигуру напротив. Тот сидел все в той же в меру расслабленной позе, опирался спиной на какие-то ящики. Взгляда его Ло не видел, но видел, как тот еле заметно похлопывает ладонью по месту рядом с собой.       Сглотнув нестихающий панический ужас, Лололошка немощно свалился на тряпки рядом со своей копией.       Рыжая версия постаралась казаться приветливой, поэтому соизволила скрыть свое желание отсесть от этого хлюпающего жалкого создания. Ну, как Ло думал.       К счастью, голубая версия ошибалась в своих ощущениях — охваченный ужасной паникой, он и подумать не мог, что Джон даже не собирался предпринимать нечто отвращенное.       Ученый дышал еле заметно. То ли Ло ослеп из-за слез, то ли Джон не хотел лишний раз шевелиться, чтобы не спугнуть растерянного гостя.       — У меня нет сил это терпеть уже, — сгорбившийся Ло смотрел на свои дрожащие руки, словно пытаясь найти в них ответ на вопрос касательно своей беспомощности.       Как невовремя отец Время решил сделать ту неприятную штуку — порастягивать капли, чтобы этот момент в биографиях альтернативных версий стал еще более неловким, чем мог бы быть.       У Джона, конечно, было некоторое представление о психологии и о том, как нужно реагировать, если кому-то плохо, но все эти знания давно были похоронены вместе с тем, к кому они ранее применялись. Доставать их было больно, неприятно, но, кажется, необходимо.       Харрис осторожно коснулся дальнего плеча Лошки, будто боясь, что тот может сломаться от любого движения своей копии, но Ло, вопреки опасениям ученого, даже не дрогнул. Тогда Джон позволил себе чуть больше, и нехотя подтолкнул гостя поближе к себе, глубже пряча того в свои объятия. Голубой умело пародировал тряпичную куклу, не сопротивляясь. Тогда Харрис неуверенно покусал губу, после чего опасливо уложил подбородок на растрепанную макушку своей альтернативной версии, который на такой жест только чуть больше скукожился, видимо, для того чтобы их совместная поза была удобна обоим, — Альфред очень переживал за тебя. Он рассказывал об этом мне еще когда был заражен… — спокойно шептал Джон, невесомо поглаживая парня по плечу, — он боялся думать о том, через что тебе пришлось пройти, чтобы стать сейчас таким, кто ты есть.       Хлюпающее тело под Харрисовой рукой еще чуть обмякло и, кажется, даже стало чуть мельче дрожать.       — Я раньше не задавался этим вопросом, и, признаться честно, уже не хочу, смотря на то, что ты испытываешь… и… чувствуя это.       Лололошку словно выключили в момент. Он поднял на рыжего удивленный взгляд раскрасневшихся глаз.       Джон, очевидно поняв его немой вопрос, тяжело вздохнул, — я слышу отголоски твоих эмоций, но не испытываю их в той же мере, что и ты, Ло. Пожалуй, к счастью. Я не люблю мучаться… особенно… от собственной гордости, которая не позволила бы мне прийти так же, как ты пришел сейчас ко мне, — Джону было очень непросто доставать эти слова из горла. Внутренняя баталия считывалась в каждой буковке.       Видимо, Лололошку этот ответ устроил, поэтому он вновь уткнулся лицом тому в грудь, ощущая, как рыжая повязка успела пропитаться его болью.       Слова вновь застряли, у Джона не получалось подобрать свои дальнейшие изречения. То ли из-за сонливости, то-ли из-за своих неразвитых социальных навыков. Поэтому он принялся копаться в уже сказанных словах, думая, от чего же ему стоит оттолкнуться, ведь Лололошка проявлять признаки просветления пока не желал. Зацепка нашлась быстрее, чем рыжий предполагал:       — Альфред! — более громким шепотом воскликнул Джон, от чего Ло даже вздрогнул, — он же лекарь. Он и Беренгарий, думаю, не будут против наварить для тебя что-нибудь седативное.       Лололошка, чуть утихомирившийся за эти мгновения, пропустил пару вдохов и зашептал:       — Они отдыхают после сражения… я думаю, я мог бы обратиться к ним через скифос-другой, — кажется, эти слова вызвали у него некоторое облегчение, ведь Джон заметил, что сложенные перед собой руки его перестали дрожать. Пальцы все еще нервно обнимались между собой, но состояние, в котором Ло пожаловал к ученому уже стало таять и трансформироваться в нечто куда более вразумительное.       Тишина вновь разразилась между ними, лишь где-то вдалеке слышались чьи-то разговоры и звуки активной деятельности.       — Джон? — Ло вдохнул влагу и поднял глаза на свою копию. Тот казался ему каким-то измотанным, грустным, ну или же, что более вероятно, просто невыспавшимся.       Рыжий потер переносицу свободной от объятия рукой, после чего снял очки. Зачем они ему вообще нужны в мире царившего полумрака? Свободный от темных линз взгляд вопросительно лег на измученное горем лицо Лололошки.       — Обычно у меня такого не бывает, я… справляюсь со всем сам. Сейчас просто навалилось… понимаешь. Прости, что я…м… так себя повел… и разбудил.       — У всех бывают какие-то слабости, Лололошка, — вялый зевок, который Джон почти сразу же подавил, заставил парня прерваться, — даже у меня…       — Единственное, что меня беспокоит, это то, что ты не дал мне выспаться, но если ты не попытаешься заставить меня сидеть так с тобой целую ночь… вернее… все время, что я планировал отвести фазе глубокого сна, то я не буду на тебя злиться. — лениво пробормотал Джон.       — М… нет, — Ло вновь дрогнул.       — Тогда ложись, — Харрис спрятал зевок в своем плече.       Взгляд Ло такой непонимающе-удивленный надо было видеть. У него, кажется, в голове успело прокрутиться слишком много мыслей.       Джона, видимо, совершенно не смутила реакция Лололошки. Он безмятежно поправил свое импровизированное ложе, расправил складки, после чего стянул с шеи свою взмокшую от чужих слез бандану, отложил ее в сторону, даже не удосужившись сложить, после чего неспешно улегся, подложив одну из рук, согнутую в локте, себе под ухо.       Так Лошка и остался бы думать, что тот просто наплевал на свою голубую эмоциональную версию и залегся спать дальше, чтобы отдохнуть от его нытья. Но благородно оставленное место перед ним заставило Ло усомниться в своих догадках. Джон подвинулся на край «кровати» еле заметно. Словно сам для себя не хотел признавать, что делал что-то подобное.       Лололошка так бы и продолжил пялиться на всю эту картину, если бы ученый снова мягко не похлопал ладонью возле себя.       ДЖОН ПРИГЛАШАЕТ ПРИЛЕЧЬ РЯДОМ?       — На самом деле, я попал в свой очередной кошмар. Который начинается с чего-то хорошего, но стоит мне лечь, как окажется, что я лежу рядом с трупом? — усмехнулся Лололошка, нервно поправляя шарфик на шее, — было, проходили, хах, — он отвел глаза с усмешкой.       — Прекрати зудеть, уложи уже свое тело сюда и заткнись, пока я не передумал, — беззлобно прошептал рыжий, не удосужившись даже открыть глаз, — я настоящий.       Ло привык все ставить под сомнение, но почему-то именно эти слова убедили его почти мгновенно. Наверное, он просто слишком доверял Джону.       Так бы обладатель голубого шарфа и повелся на поводу у своей умной версии, если бы не соблазн убедиться в его изречениях. Джон всегда был так близко, но одновременно так далеко от Ло, что возможность прикоснуться к своей копии застревала в мыслях как прикованная.       Придвинувшись чуть ближе, Лололошка поднес дрогнувшую руку к Джону. Он коснулся его растрепанных волос — за самый кончик пряди у щеки. После чего притронулся к небольшой копне, что ниспадала тому на лицо. Провел по мягкой прядочке и сдвинул ту с лица, открывая своему взору карие глаза Джона, устремленные прямо на своего гостя. Взгляд его не выражал злости. Скорее усталость.       — Наигрался? — не без иронии буркнул тот.       — Хм. Правда настоящий, — нервно хохотнул Ло, одергивая ошпаренную словами друга руку.       — Пока я не передумал, — с нажимом повторяет Джон, бросая укоризненный взгляд на ткань перед собой, после чего вновь смахивает поправленную Лололошкой прядь на лицо. Пусть было как было. Пусть Ло не увидит в полутьме его еле проступивший румянец.       Тело Лололошки вновь вздрогнуло от напряжения, после чего он очень неуверенно улегся перед Джоном, побоявшись приближаться к тому на столько, чтобы их тела соприкасались.       — Спасибо тебе, Джон… — прошептал Ло, надеясь на то, что тот еще не успел погрузиться в сон.       Он лежал так какое-то время, все еще ощущая фантомную дрожь по телу, пока Харрис не перекинул свою руку через него и не придвинул его вплотную к себе. Спиной Лошка ощущал, как колотится сердце своей копии. Оно было спокойным, размеренным, но иногда заходилось быстрой дробью, вновь успокаивалось и начинало колотиться вновь. Рыжий явно думал о чем-то важном.       Лололошка зашелся краской от осознания, что именно сейчас происходит. Кто согласился выслушать его истерики, и кто не то, что не бросил сражаться со своими демонами одного, а еще и встал щитом перед ментальным врагом. Вернее, скорее, прикрыл спину.       Сон на зло перестал приходить. Тревога спадала с ощутимой быстротой, а сердце его надежного прикрытия становилось все спокойнее.       Ло, несколько замешкавшись, переплел их пальцы между собой и сожмурил глаза еще сильнее, надеясь, что это поможет ему убежать вдогонку за Харрисом в мир грез. Но что-то его тут держало, словно в лимбо. Ему нужно было что-то договорить.       Порывшись в своем сознании, Ло решил предпринять хоть что-то. Все равно Джон уже спит. Что бы голубая версия не сказала — все будет правильно.       — Я никогда плохо так себя не чувствовал, как сегодня… до момента, когда решился придти к тебе. Я… очень благодарен тебе, Джон. Я, правда, боюсь потерять такого друга как ты.       — Пожалуй, я соглашусь с тобой. — Сердце Лошки пропустило удар. Боже! Он не спал! — …В последнее время я тоже придал слишком большое значение эмоциям, — тяжелый вздох, — …Но в этом есть и свои плюсы…я действительно ощутил, что могу иметь...друзей? Которые, м… доверяют мне? — Джон сжал руку Ло сильнее, зарылся носом в пушистую макушку и беззвучно захихикал, оставляя голубого заливаться пунцом от стыда и неловкости.       Кажется, сегодня, в это беспокойное время, сон точно не решится навестить бравого воина, что не смог сразить лишь собственные чувства.