Барабанщица.

Экко пролежал в больнице около двух недель.Он не видел себя в зеркале с тех пор как его туда положили да и желания смотреть на результат его попыток "влюбить в себя" Паудер тоже особо не было. Кипяток попал не только на лицо, но и на руки, причём к тому моменту уже очень сильно обмороженные. Хотя-бы на них он мог посмотреть. И зрелище это было не самое приятное, отёки, волдыри, где-то странные черноватые участки, которые почти сливались с тёмной кожей Экко, однако ,всё равно были чернее.Это было даже на руки мало похоже.Ими было очень больно шевелить, о том чтобы попробовать что-то написать Экко даже и не думал. О том что у него обморожение и ожог он догадался даже и без врачей, однако какого-то конкретного диагноза ему никто не говорил. Возможно, о нем сообщили Сесилу и именно из-за этого он так сильно волновался. Экко знал что при обычных ожогах антибиотики вряд-ли дают. А может это были и не они. Может его просто усыпить решили, чтоб не мучился. Мальчик очень сильно переживал о том, как это может отразиться на его музыкальных способностях. Месяц-два он точно не сможет ни на чём играть. День на седьмой боль стала меньше, но Экко поймал себя на том , что некоторыми пальцами было почти невозможно двигать, как будто раны задели мышечную ткань. Врачи сообщили Хеймердингеру о том, что не малая часть ладоней Экко подверглась некрозу и в раны попала инфекция. "Лучшим выходом в вашем случае будет ампутация, антибиотики уже не помогают". Когда Сесил услышал эти слова, земля под ногами будто-бы начала куда-то уезжать. Как он мог дать на это согласие вообще? Давление очень сильно подскочило, он схватился за стену ,уже не обращая внимания на человека перед собой, и медленно сполз по стене вниз , обхватив колени руками как ребёнок. Без его согласия операцию провести не могли и от его выбора полностью зависила судьба его родного, но не по крови сына. Как он ему об этом должен сказать? В больнице ему очень плохо спалось. Во-первых, Экко привык во сне обнимать подушку, что из-за травмы было проблематично, а во-вторых, куда руки не положи они всё равно не давала покоя.Да и из-за мыслей было неспокойно, хоть он и старался не думать о ранах .Несомненно, возможно метод Хеймердингера и устаревший, но всё равно... выливать на него кипяток? Как будто бы даже над собаками так не издеваются. Вся эта штука с амурами и зефирам становилась всё больше похожа на унижение... да почему похожа, это оно и есть. Экко следовало бы уважать себя , написать заявление в полицию на Паудер и забыть обо всём этом как страшном сне , но... Он досихпор её любил, как бы это глупо и инфантильно не было. И он хотел чтобы она была счастлива. Экко уговорил Сесила не писать заявление и ничего не делать ей. Уговаривал он его долго и почти слёзно. После этого инцидента Хеймердингер полностью пересмотрел своё отношение к Джинкс не только как к ученику и пассии его приёмного сына, но и человеку в принципе. В его голове искренне не укладывалось как вообще можно подобным образом воспитать ребёнка... вернее не воспитать. И пусть заявления он не написал, но в школе собирался отыграться на ней по полной. До занижения оценок он никогда не скатится,однако нажаловаться директору он может всегда. И ему поверят. И Экко он о своих планах конечно же предупреждать не собирался. Да ,он её любит но его сын явно заслуживает лучшего.И лучшим для него будет отгородить её от него , за что он в будущем скажет спасибо. Да , этот инцидент являлся максимально неудачным стечением обстоятельств, каждый внёс свою лепту. Сесил отправил Экко, он сам не стал одевать перчатки, пробродил много времени в поисках нужного дома , заблудился и заработал обморожение, а Джинкс облила его ёбаным кипятком. Несмотря на всё это Хеймердингер чувстовал свою вину максимально остро, он уже бы и сам себе руки отрубил лишь бы у сына всё было хорошо, но это так не работает. Не в этом мире. Сесил пришёл к Экко именно на седьмой день, в одну из бессонные ночей. Он сел на кровать рядом с ним и нежно положил руку на его плечо. —Экко, ты спишь? В ответ послышалось тихое бурчание. Юноша повернулся к нему лицом и открыл глаза. —Нет , не сплю. Перед этим разговором Хеймердингер вдохнул настолько много воздуха, насколько это было возможно. На глазах начали выступать не свойстенные ему слёзы. —У тебя... Завтра операция...На руки... На лице Экко одновременно читалось всё что только можно. Он как будто заранее обо всём знал, но не хотел в это верить. Лицо подростка и его взгляд в мгновение ока постарели лет на десять. Наверняка в том момент в его и так белоснежных волосах появился серый седой волос. —Их ампутируют , да? Всё плохо?.. В ответ Сесил лишь молча кивнул и , подняв Экко с кровати, со всей силы прижал его к себе и уже не смог сдержать солёной Амазонки слёз. —Прости меня... Я... Я... Комнату озарял лунный свет, просачивавшийся сквозь больничные грязные жалюзи. Хеймердингер плакал, а вот Экко держался до последнего. Каким бы стойким он не хотел выглядеть в глазах других, его мир рухнул. Основательно. Он будет инвалидом, никогда больше не сможет играть, не сможет писать, почти ничего больше не сможет делать сам ,даже дверь открыть. Это будет уже не жизнь, а жалкое существование. Экко навсегда привязан к Сесилу , а когда отец покинет его , то он останется один. Беспомощная , никому не нужная сломанная кукла, которая умеет только петь. Только петь. Экко понимал что голос это единственное что теперь связывает его с музыкой. Есть конечно вариант научиться играть ногами, но его он не рассматривал, вернее приберёг на самый крайний случай. В эту ночь он не спал совсем, да и вряд-ли смог бы. Экко помнил только то, что было до и после наркоза. Помнил гнилое нечто и те ровненькие руки которые были после. Только уже без кистей.Навсегда. Дом после больницы казался просто раем. Сесил приготовил любимую шарлотку Экко да и в принципе был более ласковым, чем обычно. Причины были полностью понятны. Есть мальчик сам ,естественно, не мог, ему было просто нечем и поэтому кормили его теперь с ложки. К беспомощности сложно привыкнуть. Экко думал о том, что делать дальше. С его музыкой, с учёбой, с планами на будущее, с синевласой дурой. Со всем. И хотелось эти мысли отложить в один огромный далёкий ящик и сжечь, скинув с обрыва. Голова разрывалась от мыслей и хотелось просто это всё поскорее заглушить. Он не курил, не пил и даже не кололся ,поэтому единственным оставшимся выбором была музыка. Он попросил Сесила надеть на него большие наушники и включить случайную песню из плейлиста, осознание реальности пронзило Экко острым ножом в спину. Это была его собственная песня, да , глупенькая , но зато с таким гитарным соло... Он понимал,что уже не сможет этого повторить, никак не сможет. Безрукий музыкант, беспомощный человек. Ужасные последствия с каждым днём всё больше и больше очерняли образ Джинкс в голове Экко. Ведь это всё из-за неё. Да нашёл её дом , да как идиот сыграл ей. Но по сравнению с обливанием людей кипятком это всё просто детский лепет. Ненависть становилась сильнее любви, однако Экко был достаточно зрелым чтобы сдерживать свои чувства при себе. Или нет. Это была даже не ненависть, а скорее тягучая смесь отвращения с разочарованием. Хотелось вычеркнуть её из своей жизни раз и навсегда. Но нельзя забывать, что совы однолюбы. Экко никогда больше не вернулся в свой класс, однако две недели ходил на репетиции.Одноклассники,наверное, про него даже не вспоминают. Все кроме Джейса.Главным открытием для Экко было то , что они учатся в одном классе. Да, это супер странно не знать всех своих одноклассников , однако у него никогда и не было цели их запомнить. После образования группы они стали лучше общаться, да и в принципе говорить начали. Какой-никакой но прогресс был. В лучшие друзья Экко к нему никогда не метил. Вокруг Талиса всегда была куча народу ,он буквально был магнитом для людей и к нему было не пробиться. Экко это и не было нужно. Его вполне устраивало то ,что единственный человек у которого он на первом месте это приёмный отец, этой странной потребности быть любимым у него не было. До появления Джинкс... На первой репетиции Экко особенно волновался, однако как и ожидалось — Джинкс ноль внимания на него и от него на неё ровно столько же. Однако подакалывать всех и вся она не переставала, но теперь как будто пробовала на вкус насколько далеко ей можно зайти. С недавних пор она ещё и шипперила Экко с Джейсом ,при этом никак не упоминания его недавнюю страсть , может даже любовь к ней , как будто считая это позорной частью и её и его жизни, полностью стирая все надежды на то , что это вся та же Паудер. Пока Экко был на больничном, они уже почти полностью разучили новую песню. Со слов Джейса, основной проблемой была , о ,как ожидаемо, Джинкс. В своё отсутствие блондин тоже готовился, поэтому сыграться у них получилось уже со второго раза. И звучало это действительно круто, как будто они профессиональные музыканты а не калеки малолетние. Пение Экко всем понравилось, оно ощущалось действительно круто и уникально, особенно хорошо у него получались реп партии. А зачем их туда вставили... На все вопросы и распросы о причинах его новой "изюминки" Экко абсолютно никак не отвечал, лишь смотрел в пол. Джинкс даже не поинтересовалась. Джейс и Кейтлин верили, что если Экко захочет то расскажет всё сам, правда ведь? Не расскажет. Единственный человек которому он когда-то смог довериться не то что предал его, а исчез с лица земли насовсем. Это была не его Паудер, точно не она. И с Джинкс Экко не хотел иметь абсолютно ничего общего. Он своими собственными руками выстроил китайскую стену между ними, кирпичик за кирпичиком. Когда они у него были.Всех бабочек в животе уже давно заменила тошнота. Джейс и Кейтлин не могли не заметить резкой перемены динамики между ними, однако пока это почти никак не влияло на дела группы они игнорировали эту проблему, даже теорий никаких не строили.Открыто.Экко общался с Талисом, а Джинкс , к удивлению блондина, стала ближе с Кирамман. Группа разбилась на две мнимые части, иронично ,по гендерному признаку. Связующим звеном была дружба Джейса и Кейтлин. С рассказов Талиса Экко узнал , что они друзья детства и именно поэтому он её и терпел.Ладно, терпел это слово не правильное. Они действительно очень сильно друг другу доверяли и всем делились, даже не думая о том что кто-то может кого-то предать. Джейс считал Кейтлин своей лучшей подругой и надеялся что это обоюдно. Талису приходилось быть личным психологом Кирамман и выслушивать всё на свете о её девушке. О своих же отношениях он предпочитал никому не рассказывал. **** Экко исчез также внезапно, как и вернулся. Он перевёлся в школу для детей с ограниченными возможностями, о чём ,конечно же , никому не сказал. Сесил устроился туда же. Смотря на других, блондин понимал , что не такой уж он и бедолага. Многие его одноклассники имели травмы и похуже. Да , это была очень хорошая школа в другом городе, Хеймердингеру и Экко пришлось переехать. Жизнь юноши разделилась на до и после. Вся любовь , что в нём была, отсоединилась от его тела вместе с кистями .