Любовь в тени поместья

      Двухэтажное поместье казалось суровым и нелюдимым. Хоть на первый взгляд все выглядело идеально, здесь явно чувствовалась холодная, бездушная пустота. До иголочки убранный двор, под линеечку подстриженные кусты да деревья, а на лужайку около дома будто и никто не ступал. Да, бесспорно, на это приятно любоваться, этот вид радует глаз и придает эстетическое наслаждение. Антону это было не по душе: хоть все выглядело красиво и живописно, во всем этом ощущалась нотка сожаления и горечи. Юноша огляделся, изучая каждую деталь, пытаясь разгадать загадки хозяина и раскрыть его секреты. Но на это времени уж точно нет. Антон здесь по делу, поэтому спрыгнул со своего коня, а из дворов раздался лай собак встречающих гостя.       Из маленькой, но такой же опрятной каморки-пристройки, вышел мужичек. На первый взгляд он не обладал высоким статусом. Выглядел угрюмым и на вид производил впечатления молчаливого и скромного человека. Он подошёл к юноше:       – Что же надобно сударю в этих краях? – произнес тот, выдав измученную улыбку. Его усталость выдавали красные глаза и тёмные мешки под ними. Помятый и утомленный мужичок потянулся к упряжке коня, но юноша лишь сильнее сжал её, стараясь отвести верного друга от чужого прикосновения, – Андрюшка, а ну-ка помоги, сударю, коня верного в конюшню сопроводить, – голосит, уже оставив попытки взаимодействовать с животным и зовя конюха.       Неподалёку мелькнула копна русых волос — видно, это и есть Андрюшка. Тот подходит, кланяется да так, что чуть не запутывается в своих же ногах и не падает. Это вызывает улыбку у Антона и тот отвечает:       – Ну-с Андрюшка, показывай где ж мне друга сердечного оставить придется, – и тут же сам повел коня. Не любит, когда чужой к коню подходит. И в усадьбе у себя и в гостях он всегда сам сопровождает, кормит и ухаживает за своим другом верным. Любит Антон животинку различную, но коня своего другом любимым считает. Столько всего их связывает вместе, столько воспоминаний общих, поэтому и не хочет, чтобы чужие зла ему причинили.       Хоть юноша и выглядит статно, все равно человек простой. Не боится ни труда тяжёлого, ни в поле работы, да и тем боле кафтан свой испачкать. Да, он и вправду выглядел величаво. Широкие рукава кафтана и крупный пояс не только украшали его, но и показывали, что перед ними не абы кто, а самый настоящий сын административного чиновника!       Антон проверил, прочно ли и надёжно ли привязан его конь. Не хотелось бы потом искать его по всей деревне, хотя он и был уверен, что без хозяина скакун вряд ли далеко уйдёт. Погладив животное по холке и шепнув что-то на ухо, юноша вышел во двор.       Едва в поле зрения появилось барское здание, как массивная дверь его отворилась. Из неё вышел хозяин с радостными возгласами:       – Ах, гость сердечный! – воскликнул хозяин. Он был мужчиной крупного телосложения, средних лет, с грозным лицом. Однако трудно было подумать, что этот человек способен на холодность или неприветливость. Тем не менее, каждое его слово отдавало шлейфом лести и наигранной доброжелательности. – Как давно вы приехали? Устали с дороги, друг мой? А ну-ка, заходите в дом! Будем вас потчевать да чаю распивать!       Хозяин бодрым взмахом руки пригласил юношу войти, и Антон не стал сопротивляться. Поднимаясь по крыльцу, он внимательно осматривал габариты здания и все, что попадалось ему на глаза. Внутри дом был таким же... идеальным? Все было разложено по полочкам. Ни соринки, ни мусоринки. Глазу зацепиться не за что.       – Голубушка! Что же ты не идёшь встречать гостя почтенного? – воскликнул владелец поместья, подзывая к себе, как видно, свою супругу.       – Совсем не ожидала вас увидеть! – произнесла красивая женщина, чуть моложе самого хозяина, подходя ближе к Антону и не скрывая улыбки. Она протянула руку. Как человек, ведущий в приличиях, Антон взял её кисть и учтиво преподнёс к губам.       – Прошу, пройдёмте за стол! У нас обед хоть и скромный, но вы так внезапно прибыли! – добавила она.       Супруги вместе с гостем направились к месту, где уже был накрыт стол. Мужчина любезно отодвинул стул, предлагая Антону присесть.       У Антона глаза разбегались! Если этот ломящийся от всевозможных яств стол назывался "скромным обедом", то ему страшно было представить, что же здесь сочли бы за пиршество. На столе, казалось, были собраны все угощения, какие только есть на этой земле: запечённый кролик, бедрышки цыплёнка с картофелем, разнообразные закуски, пироги и множество фруктов. Даже нашлись блюда и лакомства, которых Антон прежде никогда не пробовал. Однако, он не стремился объедаться и ограничился парой блюд, запивая их вином.       – Я Сергей Фёдорович Попов, а это моя супруга Татьяна Ивановна, – представился хозяин, ненадолго положив руки на плечи жены, а затем уселся за стол. – Думаю, вы наслышаны о нас, Антон Андреевич!       И действительно, деревня семейства Поповых была широко известна. Поповы слыли зажиточными боярами, что легко можно было заметить по их селению. Глядя на него, казалось, края ему нет. Когда Антон пересёк деревянную табличку с большими белыми буквами "Попо́вка", ему даже подумалось, что дорога к помещикам куда длиннее, чем весь путь к их деревушке.       – Ох, обижаете! Ваша деревня на всю столицу известна своими урожаями да товарами! – произнёс Антон, сделав глоток вина, а затем продолжил: – Но польщён, что и вы обо мне осведомлены. Я, Антон Андреевич, приехал к вам по делу.       Истину Антон говорил – по поручению он здесь! Необходимо было собрать все бумаги: от переписей крестьян до бухгалтерских отчётов со всех деревень назначенного уезда. И с этой задачей юноша справлялся весьма неплохо. Потому и надеялся быстро закончить дела в Поповке, чтобы вскоре отправиться домой. Тем более, что эта деревня была последней в списке. Антон уже мысленно представлял, как в скором времени окажется в родных краях.       – И делу своё время, Антон Андреевич! Оставайтесь у нас столько, сколько нужно! Разве мы будем обижать почётного гостя? – радушно произнёс Сергей Фёдорович.       Дальше беседа закипела с новой силой. Хозяин увлечённо рассказывал о своих делах, о ведении бухгалтерии и подписании важных бумаг, о деревне, ленивых крестьянах, что, по его словам, не хотят работать, и о предстоящем урожае. Антон активно поддерживал разговор, где-то соглашался, где-то высказывал своё мнение, но большей частью слушал Сергея Фёдоровича.       Супруга хозяина, напротив, участия в беседе почти не принимала, лишь наблюдая за разговорами мужчин. Но всё изменилось, когда на дворе раздались лай охотничьих собак и топот копыт. Женщина мгновенно схватилась за платок, который всё это время держала в руках, и прижала его к груди.       – Ах, неужели вернулся? – вскочила она с места, заглядывая в окно. – Арсюшенька приехал!       – Уж небось, оленя принёс или птицу какую, – Сергей Фёдорович мельком взглянул в окно и пояснил: – Сын мой, Арсений, с охоты воротился.       – Радость-то какая! Сейчас мы вас и познакомим! – Татьяна Ивановна заметно оживилась. Она принялась суетиться по комнате, переставляя предметы, перекладывая ложки и вилки то в одну, то в другую сторону. – Ваших лет юноша! Сообразительный! Умненький!       Антон представлял себе Арсюшеньку совсем иначе. Но перед ним предстал темноволосый, обворожительный юноша с ярко-голубыми глазами. На первый взгляд он казался холодным и расточительным, но глаза его явно что-то скрывали. Такой парень, с подобной внешностью, неизменно был бы в почёте у молодых невест, даже если бы не соответствовал их социальному положению. И Антон был почти уверен, что у Арсюшеньки наверняка уже есть дама сердца.       – Здравствуй, Арсений, как охота? – вопрос Сергея Фёдоровича был скорее риторическим, ведь он тут же перешёл к представлению гостя: – Это Антон Андреевич, уважаемый человек.       Антон поднялся с места и протянул руку для приветствия.       – А это мой сын – Арсений, – добавил хозяин.       Арсений, недолго раздумывая, сомкнул руку Антона в своей. Холодная. Антон взглянул ему в глаза, но вместо ожидаемого холода и пренебрежения встретил там что-то загадочное и чарующее.       – Приятно познакомиться, – произнёс Арсений, и его голос оказался удивительно звучным и бархатным.       – Приятно, – отозвался Антон, слегка растерявшись.       Сколько же времени они могли бы просто стоять, изучая друг друга? Антон ясно ощутил на себе внимательный взгляд Арсения. Однако их молчаливый обмен был прерван голосом Сергея Фёдоровича:       – Арсений, коли ты дома, приготовь учёты с бухгалтерии, над которыми ты трудился последний месяц! – Помещик положил руку на плечо Антона и добавил:       – А вам, гость почтенный, советую осмотреть ваши покои!       – Не нужно столько ухаживаний, – отозвался юноша, скрывая усталость. – Я не задержусь надолго.       – Что вы, Антон Андреевич! Видно, дорога вас измотала, – произнёс Арсений, улыбнувшись так искренне и мягко, что эта улыбка лишь подчёркивала красоту его тонких губ. – Отдохните хорошенько! Вы же не хотите уехать поутру с больной головой?       – Арсений Сергеевич, поймите, я не хочу вас отвлекать. Уеду утром, – настойчиво заявил Антон.       – Вы ведь понимаете, что это необдуманное решение! – мягко возразил Арсений, глядя прямо в глаза гостю. – Если вы себя не бережёте, то подумайте о скакуне! Ему действительно нужно отдохнуть и подкрепиться.       Антон молча кивнул, хотя в голове всё ещё искал оправдания своей спешке. Но что тут скажешь? Слова Арсения звучали так спокойно, так убедительно, что спорить не хотелось. А его улыбка... Она заставила на миг забыть все доводы разума, словно скрывала в себе нечто большее, чем простое гостеприимство. Как же это вышло, что твёрдый нравом и уверенный в себе Антон вдруг начал сомневаться под влиянием этих небесно-голубых глаз?       Вместе с хозяином он направился осматривать комнату. Внезапно решение пришло само собой. Он останется здесь. По крайней мере, на некоторое время.

***

      Антон спал, будто не на перинах, а на пушистых облаках. Сон был долгожданным и сладким, поэтому, проснувшись, он лениво потянулся и не спешил вылезать из постели. Но всё же решил не нежиться слишком долго.       Он направился в конюшню проведать своего верного друга. Но, подойдя ближе, заметил: тяжёлая дверь приоткрыта. Неужто Андрюшка наведывался с утра, да закрыть позабыл? Однако эта мысль тут же отпала, стоило ему разглядеть в полутьме растрёпанную макушку у его коня. Парень бережно гладил скакуна по холке, перебирая тонкими пальцами пряди гривы. Это был Арсений. Но не тот Арсений, что представился вчера. Нет, он всё так же оставался красивым, прелестным — и всё же сегодня был иным. Более... живым.       Глаза его горели, словно два огонька, хоть сам он выглядел немного растрёпанным: волосы торчали в разные стороны. Но даже так он оставался очаровательным. Для Антона было неожиданностью видеть его здесь. Почему-то казалось, что Арсений терпеть не может подобные места — ведь здесь, как и в любой конюшне, грязно и сыро. Но, похоже, Арсений умел удивлять.       — Ах, Антон Андреевич, вы меня напугали! — ахнул Арсений, отрываясь от коня и устремляя взгляд на Антона. — Ваш жеребец?       Антон, как правило, не одобрял, когда кто-то тянул руки к его скакуну, но Арсению почему-то хотелось довериться. Поэтому он лишь молча наблюдал.       — Статный, — добавил Арсений, вновь обращая внимание на коня. — На вас похож.       Последние слова прозвучали тихо, почти робко, но в них слышалась тёплая нежность.       — И чем же? — Антону стало любопытно, о чём думает этот парень. Ответ не заставил себя ждать.       — Видно, что свободу любит, — произнёс Арсений, проводя ладонью по морде жеребца. Тот звонко фыркнул и ткнулся носом в его руку. Арсений улыбнулся. Антон — тоже. –Своенравный! Но мы подружились!       — Вы так считаете? — удивился Антон. Казалось, Арсений мог бы сказать что угодно, но выбрал самые верные слова.       — А разве не так? — юноша мягко улыбнулся, поправляя тёмную прядь волос. — А мне показалось при нашей первой встрече, что в вас тоже есть нечто... — Он сжал губы тонкой линией, подбирая нужное слово.— Независимое, вольнолюбивое, что ли...       Антон хмыкнул. Вот же хитрец! Таких, как Арсений, он встречал впервые. Догадливый, сообразительный — да ещё и какой!       — Хотите изменить мнение о себе? — внезапно произнёс Арсений. — Предлагаю вам прогуляться по окрестностям деревни. Вчера вы были явно утомлены и не смогли как следует разглядеть красоты наших краёв.       А кто такой Антон, чтобы отказываться? Бумаги и важные дела подождут, когда рядом человек с двумя сапфирами вместо глаз.       Обрадовавшись, Арсений прошёлся дальше по конюшне, огибая стойла с другими жеребцами. Провозившись в глубине некоторое время, вскоре вернулся, ведя под уздцы белоснежного скакуна.       — Знакомьтесь, Антон Андреевич, это Буян, — с улыбкой произнёс он, демонстративно указывая ладонью на коня. — А у вашего друга есть имя?       — Сержант, — гордо ответил Антон, копируя жест Арсения. Тот тихо рассмеялся. — Люблю его очень, — добавил Антон.       — Это видно, — Арсений взглянул то на Антона, то на Сержанта, то на своего Буяна. — Сейчас светло, но нужно поспешить, чтобы прибыть к вечеру.

***

      Антон понял, что Арсений прав. Он и вправду не замечал всей прелести этих мест, а их здесь было немало. Дорога предстояла длинная. Мимо проплывали избушки, наполненные жизнью, а под рассказы Арсения даже скучное и нудное «путешествие» наполнялось красками и смыслом.       — А здесь я решил оседлать свинью, — весело произнёс Арсений, когда они проезжали уголок, где некогда творилась его личная история. — Тогда я здорово упал, да так, что отец узнал, как я сбегаю из дома в деревню. Меня потом недели две на улицу не пускали!       Забавный рассказ прозвучал звонким смехом, и Антон невольно подхватил его. Лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, играли на его лице, а улыбка, коснувшаяся губ, дарила лёгкость и ребячество. На мгновение он будто снова стал тем самым мальчишкой, которому интересен весь мир. Избушки и маленькие домики сменились полями, а затем и лесами. Казалось, дальше дороги не было — самое время возвращаться. Но у Арсения, похоже, имелись свои планы и тайные тропы.       — Куда мы? — Антон осадил коня, когда Арсений свернул в сторону леса. Что-что, а заблудиться в чащобе ему не хотелось. Хоть Арсений и уверял, что там полно ягод и грибов, вряд ли они смогли бы выжить, питаясь только ими.       — Тут есть подход к реке, — улыбнулся Арсений и махнул рукой, мол догоняй! — Сделаем привал. Сержант и Буян явно устали с дороги.       Антон лишь кивнул и последовал за ним.       Спустя несколько минут, пройдя по тропинке сквозь лес, перед ними открылась река — вольная, свободная, тянущаяся куда-то вдаль.       Антон глубоко вдохнул свежий, чистый воздух, спрыгнул с коня и привязал поводья к ближайшему дереву. Арсений молча повторил за ним.       Вода в реке была кристально чистой. Каждый камешек, каждая песчинка виднелись на дне. Хоть бери и пей из неё.       — Тёплая, — отметил Антон, проводя рукой по воде. Затем зачерпнул в ладонь и умыл лицо.       — Ага, самое то! — улыбнулся Арсений и, не раздумывая, стянул с себя рубаху.       Антон застыл, нахмурившись в недоумении, а затем, осознав, что юноша собирается делать, резко отвернулся, для надёжности закрыв лицо ладонями. Что же он творит? Мысли в голове Антона метались. В его представлении Арсений должен был быть холодным, сдержанным сыном помещика, у которого всё под строгим контролем. А не вот этим бесшабашным мальчишкой, что с радостным смехом раздевается и шагает в воду.       — Что же Вы стоите, Антон Андреевич! — Брызги летели в разные стороны, задевая Антона, а звонкий смех Арсения отражался эхом от берегов. — Присоединяйтесь!       Очередная порция воды попала в лицо Антону. Он отмахнулся, прикрываясь руками. Ну уж нет! Нужно дать отпор этому негоднику.       — Так нечестно! — воскликнул он, спешно стягивая сапоги и портки. Однако, запутавшись в штанине, чуть не рухнул в траву. — Я обездвижен!       Ну погоди-ка! Это война! Беспощадная и жестокая! Антон, окончательно выбравшись из одежды, рванул в воду, поднимая фонтан брызг. Речная пена окатила Арсения. Тот лишь морщился, но не сдавался, бросаясь в ответ. Искры. Огоньки. В каплях воды, что ложились на взъерошенные волосы и подтянутое тело, плясало солнце. А улыбка становилась всё шире.       Антон вошёл во вкус. Как же давно он не чувствовал себя таким живым! Будто вновь оказался в детстве — совсем маленьким. Он смеялся, не думая, как это выглядит со стороны, и знал: Арсений его не осудит.       Когда они, уставшие, но счастливые, вышли из воды, Антон уселся под деревом, глубоко вдыхая прохладный, пропитанный лесной свежестью воздух. Арсений устроился рядом. И оба не могли сдержать улыбку. Обычный тёплый день, где-то в далёкой деревушке. Но для них обоих он стал особенным.       — Антон Андреевич... – Антон откликнулся, взглянув на юношу, и тут же утонул в васильковых глазах. — Может быть, я тороплюсь... но могу ли я называть вас просто Антоном?       — Арсений Сергеевич, о чём Вы? Мы ведь знакомы всего день...       Но за этот день они стали куда больше, чем просто случайные знакомые. Что же заставило Антона ответить так? Он смотрел на юношу с мокрыми волосами и не мог избавиться от желания притянуть его к себе и не выпускать из рук. А душа внутри кричала: «Арсюшенька...»       — Думаю, после того, как мы дурачились в воде, Вы будете против всех этих формальностей, — хитро улыбнулся Арсений. Затем, тише, добавил: — Я видел, как Вы смотрели на меня.       Сказать, что Антон покраснел — ничего не сказать. Жар охватил всё тело, и он поспешно отвёл взгляд, лишь бы не встречаться с глазами Арсения. Его заметили... Ещё тогда, когда он сквозь пальцы тайком разглядывал гибкую спину, усыпанную родинками, да стройные, прямые ноги.       Секунда.              Мгновение.       Но этого хватило, чтобы запомнить каждую линию фигуры.       И от этого было безумно стыдно.       — Зови меня Антоном, — выдохнул он, а Арсений лишь довольно улыбнулся.       Антон смотрел на него, освещённого солнцем. Его глаза горели, а полуоткрытые губы будто ждали прикосновения. Он осторожно убрал мокрую челку с лба Арсения. Он мог бы любоваться этим вечно. Если бы не одно «но».       — Солнце скоро сядет, нужно двигаться в путь, — пробормотал Арсений, поднимаясь с прогретой земли.       Напоив скакунов, они отправились обратно. В этот раз не было весёлых историй. Не было любопытных взглядов по сторонам. Точнее, взгляды были. Но прикованы они были только к Арсению. Они ехали в тишине. В приятной тишине. Утопая в неге окончавшегося тёплого дня.       — Стой, — внезапно произнёс Арсений, останавливаясь у лавки с дичью. — Я уговорил отца, что покажу Вам все прелести охоты в наших лесах.       Что же творится в голове этого юноши? Антон наблюдал, как тот укладывает в вьюк тушки зайцев и уток. Арсений же устало покачал головой.       — Охота — совсем не моё.       — Часто ли вы так делаете? — спросил он, пристально глядя на Арсения. — Сбегаете в деревню под предлогом охоты, а после закупаетесь у торговцев?       Но в ответ получил лишь загадочную улыбку. И теперь Антону оставалось лишь гадать.

***

      Арсений позволил Антону войти в свою душу, но сам глубоко засел в сердце Антона. Мысль об этом забавном юноше отзывалась в груди теплом, что разливалось по телу табуном мурашек. Поэтому Антон и места себе не находил, когда не мог найти Арсения ни в поместье, ни за его пределами. Позже он узнал, что тот был занят срочными делами — подготовкой отчётов и документов, ради которых, собственно, Антон и приехал. А потому весь день проведёт в работе.       Антон, конечно, не ожидал, что Арсений проведёт с ним всё время. Но втайне очень этого желал. Поэтому хотя бы за обедом пытался втянуть его в разговор, но получалось плохо: ответы были короткие, отрывистые, даже немного холодные. То ли отец давил на него, то ли усталость брала своё... Антон мог лишь гадать. Однако настроение юноши заметно улучшалось, когда Арсений поднимал на него взгляд. Он смотрел так ласково, так тепло... Будто они не виделись не пару часов, а несколько лет.       Антон ждал.       Ждал, когда Арсений освободится. Когда освободит его от скуки.       Как оказалось, делать гостю здесь было нечего. Антон пару раз поговорил с хозяином поместья — закурил с ним сигарету, обошёл двор раз десять, проведал Сержанта, даже попытался завести беседу с Андрюшкой, но тот был мал и глуп, так что говорить выяснилось не о чем. А день всё не заканчивался. Без Арсения жизнь превращалась в серую, вязкую массу, что липла к рукам, не давая ничего сделать.       Поздним вечером, когда Антон лёг в постель, мысли о деревне, отчётах и самом Арсении не давали ему покоя. Вернее, именно он один крутился в голове, не позволяя заснуть. С первого же взгляда стало ясно, что эти голубые глаза просто так его не отпустят. Размышляя, на что они больше похожи — на небо или на океан, — Антон даже не услышал скрип двери.       — Антон? – Шёпот, мягкий, как шелест листвы, раздался над ним. Антон распахнул глаза.— Спишь?       — Арсений? — сонно пробормотал он. — Что же ты делаешь в такую позднюю пору?       Антон сел и похлопал ладонью по тёплому месту рядом, приглашая юношу. Арсений не заставил себя ждать.       — Я разобрался с бумагами, — с улыбкой сообщил он. — Но пришёл не за этим. Мне есть что показать!       — И что же?       Арсений ничего не ответил. Лишь взял Антона за руку. Они вышли во двор. Прохладный ветер заставил Антона поморщиться, но сейчас ему было всё равно. Сейчас он готов был идти за Арсением хоть на край света.       Странная лестница, полутёмное помещение, похожее на сарай... Антону должно было быть не по себе. Но нет. Рядом был юноша с улыбкой, полного восторга. И этого было достаточно. Они выбрались на крышу. Здесь было тихо и удивительно уютно. Под ногами шуршала солома, а рядом громоздились мешки, на которые они и устроились.       Антон всё ещё не до конца понимал, зачем они здесь. Поговорить можно было бы и в тёплой комнате. Но Арсений... Арсений был таким Арсением!       — Вот! — Юноша обвёл рукой ночное небо.       Оно было настолько чистым, что можно было различить созвездие Рыб. Красота. Они молчали, зачарованно глядя вверх. Как завораживает звёздное небо... Как завораживает Арсений. Антон поймал себя на мысли, что хочет притянуть его к себе, обнять одной рукой. Но боязно. Поэтому просто придвинулся ближе. Они говорили о созвездиях. Антон показал Большую Медведицу, Арсений тут же нашёл Малую. Догадливый. Потом болтали о кометах, о падающих звёздах... О тех светилах, что тускнеют и исчезают навсегда.       И вдруг Антон решился.       — Я бы сравнил тебя со звездой, — произнёс он. И, прежде чем Арсений успел что-то ответить, он улыбнулся и обнял его за пояс. — Смотри, как они светятся... — он чуть сильнее сжал его талию. — Ты тоже светишься для меня особенным образом. Я не могу оторвать от тебя взгляд.              То ли под влиянием звёзд, то ли самой ночи, то ли чего-то ещё — но Антон приблизился. Это было рискованно. Это было опасно. Но ему хотелось. Хотелось прикоснуться к этим манящим губам.       И он коснулся.       Мягко. Нежно. Ласково.       Арсений ответил с таким же трепетом. И у Антона не возникло даже тени сомнения, что это неправильно. Это было правильно. Сейчас ему это говорило сердце. А Антон всегда следовал его зову. Он хотел целовать Арсения. Хотел чувствовать его. Хотел смотреть в эти чарующие, васильковые глаза.       И больше никогда не отпускать.

***

      Антон стоит посреди поля с букетом полевых цветов. Он улыбается, заметив Арсения, и спешит вручить ему подарок. В его руках — ромашки, васильки, колокольчики. Арсению так идут цветы, что Антон ловко заправляет василёк ему за ухо, мягко проводя пальцами по волосам. Арсению нравятся прикосновения — сам по себе он был тактильно жаден, и с каждым касанием тянулся навстречу рукам. Антон и не думал сопротивляться. Это ведь Арсений.       Беззаботные дни подходят к концу, и эта мысль огорчает обоих. Им хочется провести больше времени вместе — вот так, когда Арсений лежит на коленях Антона, перебирая цветы в руках, пытаясь что-то придумать.       — О, кажется, начинает получаться, — Арсений вытягивает ещё одну ромашку из букета и начинает что-то колдовать. Антон не понимает, что именно задумал юноша, но с удовольствием наблюдает за его сосредоточенным лицом: чуть поджатые губы, нахмуренные брови, внимательный взгляд. — А ну-ка, покажись!       Антону чувствует легкую тяжесть на голове, крутит-вертит, а понять никак не может. Руками нащупывает что-то переплетённое. Венок? Да, без сомнений! Он бережно касается плетёных стебельков, любуясь, словно ребёнок новой игрушкой. А главное — венок сделан руками Арсения! Тёплая волна чувств прокатывается по телу Антона, а он стоит, заворожённый, не в силах отвести глаз от Арсения. В голове лишь одно желание: поцеловать, приласкать, занежить.       В последний день Антон решает себе не отказывать. Целует. То в нос, то в щеку, то в лоб, а Арсения смеется от щекотки. Просит прекратить, а сам подставляется под поцелуи и сам целует в ответ.       — Арсений, — вдруг серьёзно говорит Антон.       — Что случилось? Я сделал что-то не так? — Арсений вмиг настораживается. Напряжение витало в воздухе с самого утра, но Арсений сумел разогнать его, пригласив Антона на опушку, полюбоваться цветущим полем. И это сработало. Почему же теперь гнетущая атмосфера вернулась?       — Арсений, милый мой, полюбился ты мне, — Антон берёт его ладони и мягко прижимает запястья к своим губам. — Не могу я здесь долго быть. Ехать надо.       — Когда же?...       — Завтра утром.

***

      Еще при первой встречи, Арсений увидел в Антоне то, что не видел в других. Его всегда окружали надменные да лживые люди — знать, — ныне за столом мило любезствуют, а назавтра уже порочат на пиру у иного помещика. Не мог он с тем мириться.       Еще в детстве он открыл для себя широкие цветочные поля, симпатичные домишки на опушке, зеленые да могучие леса. Деревня давала ему силы, наполняла его жизнью. Как и Антон. Он дарил ему надежду, веру в себя. Он открывал в нем новые эмоции и чувства. Антон... он не такой как остальные... он прислушивался к Арсению, интересовался и радовался вместе с ним. Он был с ним. Вместе.       Арсений переминается с ноги на ногу. На дворе уже глубокая ночь, а он так и не решается расстилать простынь. Слова Антона так и назойливо крутятся в голове. Антон крутиться в голове. Неужели он так просто упустит свой шанс, упустит свою любовь? Осталось совсем мало времени. Нет, уже ныне, с первыми петухами. Арсений не сможет увидеть яркую улыбку Антона, его смешные ямочки от улыбки и забавные прядки волос торчащие кто-куда.       Скрипнула дверь. Арсений обернулся, ища взглядом.       Антон стоял у окна, вглядывался в небо ночное, но и то сейчас затянуто тучами. Почувствовав взгляд Арсения, Антон медленно повернулся, глядя в его глаза. Прощаясь.       — Антон, неужто лишишь меня единственной радости в этом месте? — голос Арсения был тих, но тверд. Он не мог просто так отпустить Антона. — Я каждый день работал над отчётами, помогал отцу, был прилежным сыном… но не хочу я такой жизни! Не моя она! Не хочу здесь быть. Хочу с тобой! Хочу босым по росе бежать, хочу ловить солнечных зайчиков, чаепития в лесу устраивать. Хочу тебя! Хочу руку твою сжимать, губами ласкать, вдыхать запах волос твоих.       Антон не мог отвести взгляда. Ну как оставить его одного? Как лишить счастья?       — Антон! Я заболею! Я захвораю! — Арсений кинулся ему на шею. Обнимал, целовал, шептал, ладонями гладил лицо, спину. — Я погибну здесь! Антошенька! Пожалуйста! — Он дрожал, кутаясь в объятия, зарываясь носом в ключицу. — Не губи! Забери меня с собой!

***

      Первые лучи солнца прогревали землю, а лёгкий ветерок играл серёжками берёз, заставляя их кружиться волчком. Андрюшка встал нынче рано, и первым делом направился в конюшню. Но каково же было его удивление, когда он не нашёл в стойле ни Буяна, ни Сержанта.