шанс на счастье

Каково это — открыть глаза, когда ты уже смирился с мыслью о смерти? Для Виктора это не в первый раз, и даже не во второй. Солнце раздражающе светит прямо в лицо, заставляя его поморщиться. Он не до конца осознаёт, где находится, и главное — почему. Это не похоже на тот уголок в Зауне, где он бывал, это не его комната в Академии. Это совсем незнакомая ему спальня. Липкое чувство паники начинает распространяться по венам. Он рефлекторно ощупывает себя и ощущает кожу. Виктор резко скидывает одеяло, его дыхание учащается — это не металл и даже не его тело, которое он получил от поглощения ядра Хекстека. Это его человеческое тело, с его изъянами. То тело, которое он ненавидел всю свою жизнь, но сейчас он чувствует облегчение, он чувствует себя живым. Он ложится обратно, переворачивается на другую сторону, пытаясь избавиться от раздражающего солнца, и едва не сваливается с кровати. В паре сантиметров от него — расслабленное лицо Джейса, который, похоже, видит десятый сон. Он мирно посапывает, и Виктор с ужасом осознает, что не полностью одет. Он в кровати Джейса? Или это Джейс в его кровати? Где они? Это явно не мир Аркейна и не ад, в котором он себя представлял после смерти. Разум Виктора отчаянно перебирает разные теории, но мозг отказывается работать — не тогда, когда рядом с ним самый любимый человек в этом мире, даже если этот человек его враг. Не тогда, когда его будто бы несбыточная мечта воплощена в реальность, хотя бы на несколько мгновений. — Виктор? — Голос Джейса хриплый, такой родной, что Виктору трудно сдержать слёзы. Ностальгия безжалостно рвёт его сердце. Он до этого момента не осознавал, как сильно он скучал по Джейсу. Джейсу, видимо, удалось прийти в себя, потому что он резко сел и с удивлением посмотрел на партнера. Всего секунда их взглядов — и Джейс сдавливает Виктора в свои объятиях, буквально навалившись на него. Крепких, отчаянных. Самоконтроль Виктора даёт трещину. Боже, как же он скучал. — Джейс, — тихий голос Виктора дрожит. Он отвечает на объятия, хватаясь за Джейса так, как будто тот сейчас исчезнет. Растворится. Джейс больше Виктора в полтора раза, с каждым вздохом воздуха в лёгких все меньше. — Ты меня раздавишь, идиот, — говорит Виктор, ухмыляясь, стараясь сдвинуть Джейса с себя. — Ви… — Виктор не видел лица Джейса, но он знал, что тот плачет. Сердце Виктора снова разбилось. Его самоконтроль над эмоциями, которые он так тщательно выстраивал в себе, рухнул. Во всём виноват Джейс. Джейс — его жизнь и погибель одновременно. Кто, если не он? Его Джейс. По щеке Виктора скатилась одинокая слеза, и он только крепче прижался к Джейсу, такому тёплому, в контрасте с ним самим. Они могли бы так сидеть целую вечность, но их прервал лёгкий топот. Виктор насторожился. Дверь противно скрипнула, заставив его поморщиться. Он замер, когда в проходе появилась девочка в пижаме. Она, лет четырёх, сонно терла маленькими ручками глаза. Виктор перевёл взгляд на Джейса, и тот с удивлением смотрел на него. Не успев ничего сказать, девочка заговорила: — Я хочу кушать. Я уже почистила зубы. Виктор недоуменно смотрел на девочку. Кто она такая? Почему она здесь с ними? Кто-то попросил их посидеть с ней? Почему вообще кто-то доверяет Виктору ребёнка? Что происходит? Это ребёнок Джейса и Мэл? Тогда почему Виктор в кровати с Джейсом, и где сама Мэл? Его голова шла кругом от количества вопросов. Девочка нахмурила брови и обиженно надула губки. Её волнистые светлые волосы, растрепанные после сна, напоминали гнездо. Ярко-голубые глаза с недоумением смотрели на них. Виктор по привычке начал мять пальцы. Он всегда так делал, когда нервничал или приходилось подумать. И вот, пальцы его левой руки нащупали нечто, что явно не было кожей. Металл. Виктор, не веря своим глазам, посмотрел на свою правую руку. Там было кольцо. Чёртово кольцо. Он чёрт возьми женат? Помолвлен? Его сердце болезненно сжалось. Этот Виктор любил кого-то? Теория, о том, что это одна из параллельных вселенных, безмолвно потвердилась. Неужели в этой вселенной он со Скай? Он испытывал к ней исключительно тёплые чувства, привязанность — да, он считал её другом, но не больше. И, конечно же, он знал, что она воспринимала его в романтическом контексте. Виктор с пустым взглядом продолжал смотреть на кольцо, и, видимо, он выглядел настолько разбитым, что Джейс положил ему руку на плечо в знак молчаливой поддержки. Виктор оторвался от своей руки и, не веря своим глазам, посмотрел сначала на Джейса, а потом на его руку, что покоилась на плече, заметил, взгляд зацепился за украшение — точно такое же, как у него. Виктор не знал, как реагировать на происходящее. Джейсу, видимо, тоже было нелегко. Он проследил за ошарашеным взглядом Виктора и заметил металл на своем пальце, затем резко притянул руку Виктора к себе, и обнаружив аналогичное кольцо, его лицо мгновенно покраснело. Он выглядел ошеломлённым. Разве он не должен был быть расстроен? Разве он не любил Мэл? Разве у них с Мэл нет совместного ребёнка? Виктор перевёл взгляд на девочку и мысленно хлопнул себя по лбу. Девочка ведь не похожа на Мэл, и не похожа на Джейса. Может, это их приёмный ребёнок? Мэл согласилась бы на это? А сам Джейс? Боже, что здесь происходит? Тогда чей это ребёнок? Девочка нахмурилась и издала звук, похожий на кряхтение, чтобы привлечь их внимание. Она всё ещё стояла, недовольная. Видимо, её терпение иссякло, и, посмотрев на Джейса, она заговорила: — Ну, па, чего ты сидишь? Бабушка вчера принесла шарлотку, ты обещал дать мне её завтра на завтрак. Завтра уже наступило. Это была дочь Джейса. Она только что назвала его папой. Сердце Виктора предательски сжалось, обливаясь ревностью. Он так давно не испытывал этого чувства. Но подождите, если он и Джейс женаты в этой вселенной, то что с Мэл? Это все совершенно не логично, почему тогда Джейс выбрал выйти замуж за него, если у него и Мэл был ребенок? Их ли это ребенок вообще? Почему он вообще так зациклен на Мэл? Пазл в голове начал складываться, накрывая его волной эмоций, выбивая воздух из лёгких. Девочка перевела взгляд на него и умоляющим голосом заговорила: — Ну, пап, па же обещал. — Она быстро залезла на кровать, уселась на коленях Виктора, посмотрела на него снизу вверх. Она сделала тот самый щенячий взгляд, который Джейс делал, когда что-то просил или предлагал совершенно безумную идею для эксперимента, которая могла разрушить не только их лабораторию, но и все здание в целом. Видимо, с кем поведёшься, от того и наберёшься. — Па обещал, что когда я проснусь утром, ты мне сделаешь сладкое молоко и дашь шарлотку. Виктор не знал, как реагировать. Он смотрел в её глаза цвета ультрамарина, что так напоминали ему хекстек, в глаза своей дочери, и не мог отвести взгляд. В его голове было так много мыслей, но теперь они начали отвечать сами на себя. Девочка вздохнула, слишком драматично для своего возраста: — Что с вами сегодня? Джейсу, до этого молча уставившийся на свою с Виктором дочь, прокашлявшись, сказал нежным голосом: — Ничего такого, просто мы с папой не выспались.  Виктор так резко повернул голову, что его шея хрустнула, и он застонал. Девочка что-то пробормотала, но он не разобрал слова. Джейс вел себя так, как будто не любил Мэл. Джейс лишь играет свою роль, чтобы успокоить ребёнка.  — Конечно, милая, мы встанем и дадим тебе то, что ты хочешь. — Я не милая, я Веллора, — серьёзно поправила его девочка. Джейс нашёл это забавным. — Тогда я пойду помою руки и пойду на кухню, подожду вас там. С этими словами она вышла из комнаты. Веллора. Так звали его дочь. — Тебе не кажется, что она слишком серьёзная для своего возраста? — игриво спросил Джейс, нарушив молчание. — Я уверен, что это ты виноват. Ты видел её выражение лица? Это же буквально ты, когда недоволен! Джейсу явно нравилось это. Он как будто так быстро вошёл в роль, будто не было всего того, что они пережили в мире, где их поглотил Аркейн, будто они не погибли там. Будто между ними никогда не было разногласий. — Что будем делать? — Эмоции захлестывали Виктора, ему это было непривычно, все же Механический Вестник не должен был испытывать человеческих чувств, он отвык. — О чём ты? — ответил Джейс. — В этой вселенной ты, очевидно, замужем за мной, — Виктор поморщился. — Тебе не неприятно? Если ты всё ещё любишь Мэл, я не буду против развода, если мы действительно в браке, а не просто помолвлены. А ребёнок… — Прекрати, Ви, — голос Джейса звучал болезненно, — Мэл, честно говоря, я не рассматривал её слишком серьёзно. После того, как ты ушёл, я понял, что в Мэл я видел только отражение тебя. Я осознал, что всё это время я любил тебя, Виктор. Прости, что понял это слишком поздно. Виктор не знал, что сказать. Все, что он чувствовал — это невероятный шквал эмоций, смешанный с растерянностью и страхом. Его сердце билось так сильно, что он едва мог дышать, когда Джейс медленно приближался к нему. Он почувствовал жар его тела, его дыхание, которое было едва слышным, но таким знакомым и близким. И вот, они почти касаются носами. Джейс не отрывается от его взгляда, его глаза полны того, что Виктор никогда не мог бы выразить словами. Что-то в его выражении заставляет Виктора забыть о прошлом, о страхах, о разногласиях, о боли. Это было как обещание. Нежное, но полное силы. В нем было что-то магическое, что заставляло Виктора забыть обо всем, что не касалось этого момента. Виктор замер, не в силах отвести взгляд, его сердце и разум были в плену этого молчаливого вопроса. Попроси его остановиться, он не смог бы. Попроси его отойти — он бы этого не сделал. Потому что он знал: это было все. Это был их шанс. Единственный шанс. Джейсу не нужно было слов. Он просто наклонился, и его губы едва коснулись губ Виктора — сначала робко, почти как вопрос. Тот момент, когда всё вокруг теряет смысл, и остается только ощущение. Это было как прикосновение ветра, как обещание, которое не может быть нарушено. Тот момент, когда ты понимаешь, что между вами не просто поцелуй — это поцелуй, который был долгожданным, который тянулся через пространство и время, который был подарен и забран, но всегда оставался с ними. И вот, когда их губы встретились, всё изменилось. Виктор почувствовал, как этот поцелуй проникал в него, как его тело отзывалось на каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение. Джейс был тёплым, живым, реальным, его дыхание обжигало кожу, а руки, как бы в поисках опоры, обвивали его тело. Это не был жест отчаяния, а скорее как признание: ты здесь, ты живой, и я не отпущу. Виктор не знал, как долго они были в этом поцелуе, не знал, когда время перестало существовать. Но когда Джейс наконец оторвался, их дыхание было тяжёлым, и оба слегка покачивались, как в экстазе, не веря, что это действительно происходит. Их глаза встретились, и в них не было больше вопросов. Было только одно — они здесь, вместе. И этого было достаточно. — Думаю, нам стоит одеться и наконец дать нашей дочери поесть, — прошептал Джейс, его губы всё ещё касались его шеи. Виктор, с трудом возвращаясь в реальность, фыркнул, но в его голосе была теплая улыбка. Этот момент, эта тишина между ними — всё было так знакомо и в то же время совершенно новым. — Я бы тоже не отказался от сладкого молока и шарлотки, — ответил он, скользя взглядом по Джейсу. Джейсу это показалось забавным. Он легко рассмеялся, и, не отпуская Виктора, встал с кровати, потягиваясь, как будто только что проснулся от самого сладкого сна. Это был их шанс на счастье.