В день, когда цвела груша

Много лет назад, когда моя практика в ординатуре только начиналась, я повстречал удивительную девчушку. Она надолго отпечаталась в моей памяти. Столь удивительного человека никогда более я не видал. Встреча наша произошла весной. Дул тёплый ветерок, и птицы страстно исполняли свои серенады. Я приехал ко входу клиники, которая находилась достаточно далеко от города. Клиника выглядела величественно. Её вид внушал чувство надежды. Как раз для такого печального места, места, откуда выходит не каждый пациент... Я отворил ворота и направился ко входу. Огромные двери открылись с трудом. Войдя внутрь первое, что я увидел, были люди. Каждый пациент выглядел по-разному: кто-то смеялся, болтая с медсёстрами, кто-то сидел в коляске с поникшей головой, зарывшись в свои мысли и не слушая врача, кто-то и вовсе прыгал от радости, узнав результаты после долгого и мучительного лечения. Наверное, одна из причин, по которой я решил стать доктором, были эти люди. Ещё в детстве мне хотелось помогать больным, и сейчас, именно сегодня наступил тот день. Уже не помню как оказался в кабинете врача. Мне предоставили дела пациентов и выделили небольшой стол в кабинете. Подойдя к окну в новом убежище, я увидел сад. Такой большой и прекрасный. Вдали виднелись силуэты людей. «Мне сообщили, что она из пациенток любит гулять по саду. Может я встречу её там?» — Такая мысль пришла мне в голову пока я не повстречал девочку из списка. Со всеми остальными больными я познакомился, и даже успел обсудить с врачом ход лечения. Оставалась только одна. Та, у кого особый случай. Я спустился вниз и вышел из здания. У входа в сад стоял фонтан, он поразил меня своей красотой. Построение напомнило мне о фонтанах в Петергофе: Большой, с высокой тумбой в центре в виде Снопа. Струи воды рассыпались в сотни, даже в тысячи кристаллов. Оторвав взгляд от удивительного явления, я продолжил свой путь. Я заходил всё глубже и глубже, ища взглядом пациента. У меня была только одна фотография, помощи просить у новых коллег я не решался и надеялся на свои силы. Прошло уже минут двадцать, а я всё не мог найти больного. Я, было, отчаялся, как вдруг, увидел девочку. Она стояла у цветущего грушевого дерева. Девочка рассматривала цветы на ветках, услышав приближающиеся шаги, она спокойно повернулась) и сказала: — Здравствуйте, доктор! Широкая улыбка не сходила с лица девочки. Малышка была прекрасна. Мой взор пал на длинные золотые волосы, которые развивались на ветру. Большие зелёные глаза были наполнены теплом и любовью. Любовью... но к чему? К жизни, ко всему сущему? Трудно сказать, когда понимаешь, что место, в котором находится это дитя, далеко от сладких грёз. Внутри всё сжалось: такая юная, хрупкая девочка встретила самый большой страх даже взрослого человека. Не каждый готов понять и принять подобное, но она... она явно осознавала происходящее. Мне стало не по себе. — Вам что-то нужно? — звонкий голосок оторвал меня от мыслей. — Привет. — Я встал на одно колено, чтобы быть в один рост с златовлаской. — С сегодняшнего дня я помощник твоего лечащего врача. Детские глаза посмотрели на меня с любопытством. — Хи, ясно. — девчушка повернула голову к дереву и добавила, — вы вылечите меня до того, как груша созреет? Я опешил. Такое обещание было весьма серьёзно. Я попытался спрятать беспокойство за лёгкой улыбкой: — Обещаю, — хотя в этих словах не было уверенности, — я постараюсь... — Тогда я жду не дождусь лечения, ахаха. Так и началась наша история.

***

Прошла неделя. Я немало узнал о девочке. Малышка была жизнерадостной, любознательной и очень активной. Она любила гулять по саду и постоянно рассказывала про новые виды растений. За это я и прозвал её «Цветик». Цветик каждый день прибегала к груше. Поливала дерево, вырывала сорняки. Хоть сначала ей запрещали делать все это, но я добился разрешения от врача, заявив, что это не даёт пациенту пасть духом и мотивирует на дальнейшее лечение. Это была чистая правда. Только что за этой правдой скрывалось, знали только мы: Цветик и я. — Расти, расти, моё деревце. Вот созреют груши и подаришь ты всем вкусные-привкусные фрукты. — Так ты ухаживаешь за ним, чтобы поесть груши? — засмеялся я. — Нет. Ну, это тоже, но не только, — обидчиво протараторила маленькая подруга. — А для чего же? — Мама рассказывала, что груша — символ процветания, счастья и крепкого здоровья. Я подумала, если буду ухаживать за деревом и съем грушу, у меня будет долгая и яркая жизнь. Я буду здоровее всех! Такой ответ поразил меня. Я знал, что на Руси растениям давали магические свойства и раньше даже молились у дерева груши вместо церкви, но... чтобы сейчас люди искренне верили в такое волшебство... Да, стоило это учесть, ведь вера пациентов — короткий путь к выздоровлению. В сердце ёкнуло. «Такая чистая и наивная», — вот что я подумал в тот момент, посмотрев на сияющее лицо Цветика. Мне хотелось с улыбкой ответить ей: «Тогда ты точно поправишься и в будущем будешь хорошим человеком». Но я наиграно вымолвил: — Ты права. Возможно, девчушка поняла мой тон. Не могу утверждать наверняка. В тот момент она отвернулась от меня и начала тихонько петь песню.

Это чудесная, чудесная жизнь,

Не нужно смеяться и плакать,

Это чудесная, чудесная жизнь.

Black «Wonderful Life»

Я вспомнил слова Колина Вёрнкоумба: «Люди понимают, что чудесная жизнь не означает отсутствие проблем. Скорее она означает, что вы знаете, как с ними справляться, умеете их решать». — Мне пора, — сказал я, закончив летать в облаках, — тебе тоже следует пойти в палату. Скоро золотой час. — Эх, хорошо, доктор, — печально ответила златовласка, — до завтра, деревце. Она встала, отряхнула голубое платьице и взяла в руки небольшую жёлтую лейку. Мы пошли к выходу из сада. — Скажите, доктор, а что для вас главное в жизни? — спросила девочка. — Дайка поразмыслить... Думаю, любить её. — Это как? — спросила Цветик. — Это ценить каждое мгновение, будь оно приятным или не очень. Всё происходящее с человеком не случайно. — А люди, которые приходят и уходят? Разве они тоже часть жизни? — Ну конечно! Любой человек, с которым ты встречалась, появляется не просто так. Те, что уходят — дают тебе ценный опыт. Те, что остаются — посланы судьбой. Их не следует забывать. — Тогда вы посланы мне судьбой. Вы — мой доктор. — Приятно слышать. Я тоже рад, что познакомился с тобой. Мы медленно шли в здание, не переставая болтать о разных вещах. Это был один из прекрасных дней. Тогда мне ещё ничего не было известно.

***

Малышка сидела в своей палате и ждала, когда я её осмотрю. Результаты лечения были внушительными. По натуре своей я был тихим человеком с лицом, на котором можно было прочесть все эмоции. По крайней мере так говорили мне коллеги и близкие. К чему это? Просто именно в тот момент был у нас с Цветиком диалог, после которого я и по сей день трясусь и думаю: «Правильно ли я тогда ответил?» — Доктор, скажите, а правда, что люди из этой больницы попадают в чистый, прекрасный мир, где всегда растут цветы? Вопрос завёл меня в ступор. Со своей неопытностью я мог навредить ребёнку, поэтому минуту, может две обдумывал у себя в голове ответ. — Да. Родные люди таких пациентов сильно плачут, потому что не хотят, чтобы близкие их оставляли. — Почему же люди плачут? Разве это так плохо?... Разве в том мире страшно? — Эммм, нет. Просто... никто не возвращается прежним человеком. — Это как? — там люди прощаются с прошлым и приходят к нам, начиная жизнь с чистого листа. — Как сложно, — Цветик тяжело вздохнула и подняла голову вверх, — получается, — задумчиво пробормотала она, — мы все будем там? Я мельком взглянул на девочку, повернул голову к окну и тихо добавил, — да, когда-нибудь... Наступила тишина. — Итак! — воодушевлённо вскрикнул я и улыбнулся, — ты потихоньку идёшь на поправку. Сегодня можешь отдыхать. Завтра утром у тебя химиотерапия, а после обеда общение с психологом. Поэтому до вечера никаких прогулок. — Эх, ладно, — поникнув, ответила моя пациентка. Тихий голосок, грустные глаза, теребление лёгкого голубого платьица — нельзя было заняться единственным развлечением и это разбивало сердце малышке. — Завтра перед процедурой зайду к тебе. Обязательно будь в палате, — я улыбнулся во весь рот. — Зачем? — Цветик посмотрела на меня с любопытством. — Вы же провели осмотр. — Узнаешь, — я погладил дитя по голове, встал с кровати и направился в сторону двери. На следующий день я зашёл к своей подруге. Она рисовала что-то маркерами отчего и не заметила как я подсел к ней на кровати. — Привет. — О, доброе утро, Доктор! — от неожиданности малышка подпрыгнула. — Вы меня напугали. Хорошо, что рисунок не испортился, — девчушка грустно посмотрела на свою работу. — Прошу прощения. Но я здесь, чтобы вручить тебе небольшой подарок. — Подарок? Что за подарок? — Я достал книгу «Плоды-великаны и их выращивание» 1915 года. Может она старовата, но тут есть много интересного. Лицо Цветика засияло. Она спрыгнула с кровати и начала с широко открытыми глазами листать страницы произведения. — Спасибо! Спасибо вам, доктор! Как вы её достали?! Я не понимаю многих слов, но... это так классно! Спасибо! Златовласка прыгала от радости и жадно рассматривала иллюстрации. — Я рад, что тебе понравилось, — моей целью было — поднять настроение маленькому пациенту. Сейчас важно верить, любить, творить. Нельзя отчаиваться, каждая минута дорога. Мне стало понятно это после знакомства с Цветиком. — Теперь ты сможешь узнать побольше о природе. — Я так счастлива! Сегодня же начну читать, — Цветик была довольна. Она аккуратно положила своё сокровище на тумбочку. Повернувшись ко мне лицом, девчушка добавила, — мне никто не дарил подобное. Я буду дорожить ею. Я потрепал девчушку по голове. На душе было так тепло. Хоть чуть-чуть мне удалось осчастливить её. — Завтра приезжают твои родители. Думаю, у них тоже будет для тебя подарок. — Мама с папой приедут завтра? Не могу поверить! Я их уже месяц не видела, — моя подруга вздохнула. Её родители были на заработках из-за чего редко посещали родную дочь. У них не было другого выбора, и Цветик прекрасно это понимала. Просто писем мало для общения, поэтому приезд родных — особое событие. — Да, они поговорят с доктором Храпковым о твоём дальнейшем лечении. — А вы? — удивилась девочка. — Я пока не могу называться настоящим доктором, ведь я — ординатор. — я указал пальцем на металлический позолоченный бейдж, который висел на белоснежном халате. Цветик посмотрела на бейдж и фыркнула. Я вздохнул. С детьми всегда трудно, несмотря на их ум и сообразительность. Встав с кровати, я направился к выходу из палаты. — Готовься к процедурам. — Хорошо! — девчушка кивнула мне и начала складывать постель. Как бы говоря «Я уже готовлюсь». Непроизвольная улыбка скользнула по моему лицу. После утренней встречи с Цветиком на душе было легко. Целый день с большим энтузиазмом я помогал доктору, осматривал пациентов и писал отчёт. Под конец рабочего дня я решил пойти к груше. Я взял у садовника жёлтую лейку и, набрав в неё воды, направился по тропинке. Дерево, красивое и большое, стояло как королевский страж. Смотря наверх, я думал: «Как же это величественное древо может спасти человека? Что заставляет людей верить в чудо?» Только через минут двадцать я выбрался из своих мыслей и потихоньку направился к выходу из сада. Я прошёл мимо фонтана. Он всё так же играл музыку из кристальных брызгов. Каждый раз, проходя мимо, я смотрел на фонтан и вспоминал первый день в больнице. Тёплый и бурный, такой странный, полный новых знакомств и открытий. Я был так счастлив, когда оказался в этом месте. Что изменилось? Казалось, что всё чудно и просто. Как же я ошибался... Шло время. Я упорно работал, старался показать свой профессионализм. И мне это прекрасно удавалось: каждый раз я следовал голосу разума. Доктор был доволен мной. В один день мы с ним разговорились и он сказал фразу, которая оказалась больной правдой. — Ты хорошо работаешь, дружок. Только вот зря ты общаешься с девочкой из седьмой палаты. — Почему же? — удивился я. — Потому, дорогой, не успеешь опомниться как начнёшь слушать своё сердце, а это ой как не хорошо для нашей профессии. Мы, как говорят военные врачи, должны делать больно, чтобы потом было хорошо. А ты, - врач посмотрел на меня с упрёком, — делаешь всё да наоборот. Тебе же хуже будет, вот увидишь. — Вы запрещаете мне общаться с пациентами? Поддерживать их? — Нет. — покачал головой куратор. — Я лишь предупреждаю. Не хочу, чтобы такой талант потерялся из-за одного больного. Помни: мы делаем всё, что в наших силах. Врачи не могут управлять болезнью. Никогда не вини себя за результат. Он непредсказуем. —Хорошо. — посмотрев на часы, я добавил, — нам пора на обход. — Ох, зря ты так не серьёзен, — поникнув сказал врач. Он сложил руки за спину и неспеша пошёл к выходу. Я прихватил с собой бумаги и быстро догнал его. Этот низенький дедушка с маленькой бородкой всегда был добр к своим интернам. Он любил играть в шахматы. Никогда не поддавался, утверждая, что подачки заставляют мозг расслабиться. Каждый раз, когда я встречался с Цветиком, мой куратор качал головой и твердил: — Зря ты так, зря, дружок. Да, он был одним из лучших специалистов своей области. Его советы считались ценными. Но я редко слушал о том, как же плохо общаться с пациентами. Мне было хорошо. Тогда я ни о чём не жалел, сейчас же больно от того, как я привязался к девочке с золотыми волосами. Когда мы дошли до палаты номер семь, врач посмотрел на меня с упрёком. — Сейчас никаких лишних нежностей, понял? Я вздохнул: — Понял. Когда я открыл дверь, лучи солнца ослепили меня. Внутри было светло и тепло. Цветик сидела на своей кровати и читала книгу. Когда она увидела нас, широко улыбнулась и аккуратно положила книгу на тумбочку. — Доброе утро! — Доброе, дорогая. Как твои дела? — держа руки в замок за спиной, спросил врач. — Просто чудесно. Правда... — девчушка посмотрела в окно, — я ещё не ходила в сад. — Ничего. Успеешь сегодня. Давай я тебя осмотрю. Старик протянул мне руку, чтобы взять документы. Я дал бумаги и ожидал наставлений. Мне очень хотелось сделать всё самому, поговорить с Цветиком, посмеяться с ней. Пока я размышлял, доктор Храпков закончил свою работу. — Что ж, дорогая, собирайся на процедуру. Сегодня она будет дольше обычного. Потом сдашь кровь на анализы. — дедуля повернулся ко мне. — Нам нужно идти. — Уже? Так быстро? — поникла златовласка. Врач улыбнулся: — Не волнуйся, ещё увидишь нашего друга. — он похлопал меня по плечу. — А сейчас мы спешим. — наставник поспешил к двери. Я помахал Цветику рукой и последовал следом к выходу. Девочка с удивлением смотрела на нас пока зверь не захлопнулась. — Кхм. — старик с серьёзным лицом заглянул бумаги. — Метастазы распространились по всему головному мозгу. Организм медленно умирает, а девчонка не ощущает никакой слабости. Думаю день-два, и боль даст о себе знать. — Что же делать? — я заглянул ему в глаза. Мне не хотелось воспринимать эту информацию всерьёз. — На сей раз всё зависит от иммунитета девочки. Мы лишь дадим её организму возможность бороться с болезнью. — старик тяжело вздохнул и добавил. — говорил же тебе — не привязывайся. Я отвёл взгляд. Как бы мне не хотелось отрицать происходящее, это оказалось правдой. Горькой правдой. Будь я тогда чуть умнее, последовал бы совету? Тяжело сказать.

***

В тот вечер я прогуливался по саду. В голову лезло множество мыслей. Они превратились в кашу, и я старался привести их в порядок. — Аккуратно! — грубо крикнул мужчина. — Ой, а что вы делаете? — я с изумлением посмотрел на садовника, а потом на высокого человека. Он был широкоплеч и грозен. Левый глаз был слеп. — Не видно что ли? Скамейку ставим. — буркнул садовник. — Ну-ну, не наезжай на парнишку. Человек просто гуляет. — сказал незнакомец. Потом он посмотрел на меня и добавил. — Будьте внимательней, молодой человек. Эту скамейку установят возле груши, чтобы можно было наслаждаться природой. — Возле груши... Я поник. Остатки хорошего настроения улетучились после этих слов. Одноглазый человек заметил это и обратился ко мне: — Не знаю, что у тебя случилось, но когда тебе плохо — прислушайся к природе. Тишина мира успокаивает лучше, чем миллионы ненужных слов. Так говорил сам Конфуций. Я поднял голову и удивлённо посмотрел на мужчину. — Пойдём скорее! У меня руки щас отвалятся! — начал визжать садовник. — Хорошо-хорошо. Удачи, доктор. — незнакомец подмигнул мне правым глазом и слегка улыбнулся. Я молча наблюдал как несут скамейку. Я направился к кустам роз и, дойдя до них, стал прислушиваться к звукам природы. Ветер растрепал волосы, а птицы сели на кусты и начали исполнять свои песни. Когда я смотрел на всё вокруг, казалось, что мир здесь совсем простой и понятный, а тот, в белых стенах, запутанный и грубый. — Нет. Я ни о чём не жалею. — Значит ты живёшь правильно. — глухой голос прервал мой монолог. — Это опять вы? — Да, ха. Хотел проверить всё ли в порядке. — Вы так беспокоитесь за меня, хотя мы совсем не знакомы. Здоровяк засмеялся. Теперь, стоя рядом, я мог рассмотреть его получше. У него были мощные руки, все в мозолях, волосы, чёрные как смоль, были собраны в маленький хвостик. — Зови меня Серый. — Не видел вас здесь раньше. — Я редко бываю тут. Работаю лесником в этих краях. Иногда помогаю по просьбе главврача. Знаешь, — Серый немного замялся, — я не мало повидал таких как ты: амбициозных, с горящими глазами, слишком добрых для вашей профессии. — он сделал короткую паузу. — Привязался к кому-то? Я молчал. — Угадал значит, ха... Если привязался не надо отдаляться. Лучше будь с этим человеком до самого конца, а то хуже сделаешь. — Хуже? — Начнёшь жалеть, что не смог сказать правду. — Разве потом не будет больно? — Тут тебе решать. Больно будет в любом случае, и начнёшь жалеть об упущенном. Однажды я оступился и потерял кое-кого навсегда... Ему было тяжело вспоминать об этом. Мы молчали. Я смотрел на нового приятеля, а он на кусты роз. — Удачи, парень. — разрушив тишину, прошептал Серый. — Следуй зову сердца. — Спасибо. Мужчина пошёл к выходу из сада. Я смотрел ему вслед, ожидая, что он обернётся и крикнет что-то ещё. Но одноглазый хромал, не оборачиваясь. Через некоторое время я и сам вышел из сада, размышляя над словами лесника. Мимолётное свидание. Разве? Нет, тогда это была судьбоносная встреча. Она положила начало новому этапу жизни.

***

Очередное утро рабочего дня. Я сидел за своим столом и помогал заполнять карты пациентов. Доктор стоял у окна и просматривал документы. У Цветика было отмечено улучшение. Некоторое время она могла играть и гулять по саду, пока всё не пошло на спад. Словно вакцина чутка замедлила процесс развития опухоли центральной нервной системы. — Что же происходит?! — внутри меня кипела буря эмоций. Хотелось разорвать всё вокруг. — Похоже раковые клетки начали активно делиться. Детские опухоли, как правило, растут быстрее. — Если бы мозг перестал защищаться от токсинов... — Она бы покинула наш мир задолго до этого. — перебил меня доктор. — Ты же понимаешь, что лечение — дело времени. Ремиссия приходит неожиданно, как и сама болячка. — Болячка. Ха! Что за слово? — Оно кажется тебе смешным? — куратор посмотрел на меня исподлобья. — Пациенты предпочитают это слово вместо своего диагноза. Им и так хватает гадостей в жизни. Я молча смотрел на старика. — Можешь считать это глупостью, но ты не думал, что это слово ей по душе? — доктор с хитрой улыбкой повернулся к окну. Я не знал, как сказать о силе, которая во мне растёт благодаря маленьким пациентам, вернее благодаря Цветику. Она была мне как младшая сестра, которую я когда-то потерял. Мои размышления прервала речь доктора: — Знаешь, я вижу личность в каждом больном ребёнке, мне нравится смотреть на их путь выздоровления. Только у меня есть правило: ни к кому не привязываться. Обожёшься один раз — ты пропал. — он укоризненно посмотрел в мои серые глаза и добавил, — я не первый год работаю и понимаю — ты увидел в ней образ знакомого человека. Считаешь что это излечит твою рану? Нет, дружок. Это лишь украсит твою душу ещё одним шрамом. Поверь старику. — Я не могу... Не могу оставить её. Она открыла мне новый мир и я хочу отблагодарить её. Теперь поздно отступать. Столь уверенные слова поразили доктора. Он сел в своё кресло и положил бумаги на большой стол. Сложив руки в замок, он тихо сидел минуту, а то и две. — Тогда сделай всё возможное для её выздоровления. Если исход будет плачевный, и ты решишь уйти из профессии — можешь считать, что проиграл в нашем споре. Наставник молчал. Он хотел видеть, как много во мне решимости. — Хорошо. — я понимал, что вошёл в опасную игру, но отступать не желал: уж сильно я дорожил девчушкой. Я отправился в сад. Поливая грушу, я думал о методе лечения и вакцине. По сей день исследования в области вакцины Коли продолжаются. Иммунотерапия развивается, но тогда она не была столь прогрессивна. «Настанет день и я сорву сочную грушу с этого дерева. Только дождись».

***

Я так любил её золотые волосы. Думаю, она тоже любила их. Помню день, когда на маленькой головке появился ёжик. Зелёные глаза стали выглядеть ещё больше, кукольные черты лица совсем не поменялись, что нельзя сказать об улыбке. Прежде озорная и милая улыбка превратилась в кислую мину. Подобное совсем не походило на Цветика. Я думал, как поддержать мою подругу. Все слова, которые я знал, не подходили или же вовсе путались в голове. Статус обязывал меня произнести типичное: «Всё будет хорошо» или «Каждый пациент проходит через такое», но внутри я понимал, что это не правильно. Почему я должен говорить ложь человеку, который доверяет мне больше всех на свете? Зачем мне выдумывать сказки для девочки, понимающей всю ситуацию? В тот же день, вечером, я пошёл и побрил свои густые волосы. Может это было глупо. Не могу утверждать наверняка. Я был молод и неопытен. Хотелось быть честным перед собой и другими. На следующее утро я пришёл к Цветику с букетом ромашек. — Привет, красавица! Это тебе. Девчушка держала в руках ту самую книгу с кожаной обложкой с французским переплётом. Малышка подняла большие зелёные глаза и ахнула. Она была шокирована моим видом. — Доктор, что с вами? — Решил немного сменить имидж. Ужасно устал мыть голову каждый день, — весело произнёс я, — это тебе, — вручив букет, я добавил, — я попрошу медсестёр принести вазу. Девчушка молчала. Она не знала, что сказать, но через минуту широко улыбнулась: — Благодарю вас, доктор. Вы подняли мне настроение, — за этими словами последовал звонкий детский смех. Лицо Цветика снова сияло. Мелочи, которые я сделал были для неё очень важны. Моя подруга начала рассказывать о сортах груш, которые успела прочесть в книге. Цветик со всеми подробностями описывала тот или иной вид. Даже начала рассуждать об уходе за грушей в саду при больнице. Малышка уверяла меня, что мы даём недостаточно витамин дереву. — Хоть в почве и много всего полезного и много воды этого не хватает! Может поэтому груша так медленно зреет? — Не знаю. Моих знаний недостаточно, — отвечал я. — Надо спросить у садовника. Хотя... один раз я у него спрашивала насчёт этого. Он сбежал от меня. Мол, слишком много сложных и странных вопросов от маленького пациента. — Хм-м-м, он оказывается невежа? — Не то слово! Каждый раз, когда я его вижу, он бежит от меня! Ну почему? — от обиды Цветик надула щёки, став похожей на маленького хомячка. — Я поговорю с ним. Через полчаса у тебя процедуры, а пока отдыхай. — Хорошо, — она вздохнула и прошептала, — доктор, а у вас есть секрет? Я удивился. Вопрос оказался слишком неожиданным. «Секрет? У каждого человека есть тайна. А у меня?» Я задумался. Всю жизнь я был честен со всеми и из секретов были фантики от конфет под подушкой в раннем детстве. Сейчас же что? — Нет, по крайней мере в голову ничего не приходит. — Не может такого быть! — воскликнула Цветик. — Вот у меня есть секрет. Хотите расскажу? — она приблизилась ко мне с ожиданием. — Хочу, — тихо произнёс я и опустил голову к девочке. Она медленно прошептала: — Я знаю, что со мной будет. Я остолбенел, лицо побледнело. Что-то подсказывало мне — знание это жуткое. Я посмотрел на пациентку и мне показалось, что в тех глазах было понимание всего сущего: какие бывают люди, что такое настоящее сокровище и как скоротечна жизнь. Глубокий взгляд. Не ребёнка, которому нет и десяти, а взрослого. Того самого взрослого человека, который познал суть этого мира. Показалось? Нет, девочка всегда была умнее своих сверстников. Может это сблизило нас. — Знаешь?... И что же? — Это моё последнее лето. Молчание. Запах полевых ромашек. Пение птиц. Книга, лежащая на тумбочке и... звонкий голосок. Цветик прервала идиллию. — Я верила в сказки про грушу, потому что искала поддержки. Родители, конечно, любят меня и стараются сделать всё, что я пожелаю, но... Я бы хотела больше проводить времени с ними. Жаль, что они в отъезде. Я знал про её родных немного: отец электрик, а мать — учитель начальных классов. Жила семья скромно, да Цветик, по рассказам, была счастлива. Каждые выходные она с родителями посещали новые места или же ходили в походы. Но после того, как врачи объявили о болезни. Мать с отцом начали искать деньги на лечение: то занимали немаленькие суммы, то уезжали на заработки. За пять месяцев я видел их три или четыре раза. — И друзей у меня из ровесников нет. Когда вы появились, в больнице стало светлее. Вы — единственный человек, который разделяет моё увлечение и веру. — Цветик прикрыла глаза и прикусила нижнюю губу. Такое откровение далось моей подруге тяжело. Я увидел как ей полегчало после признания. Я обнял малышку. — Ты сильная. Девчушка начала рассматривать цветы. Ей не хотелось более говорить. Оно услышала мои слова, но промолчала. Я посмотрел на маленькие ручки. Они были тоненькие, а кончики пальцев покраснели. Цветик нервно теребила одеяло. — Приходите вечером, доктор. Я вам перескажу, что прочитала. В груди ёкнуло. — Конечно, жди в золотой час. В тот день, несмотря на доброе начало, что-то тревожило меня. С каждым часом становилось всё страшнее и страшнее. От чего именно, тогда я ещё не понимал. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Вечером мы встретились и вновь общались о разных вещах. Так проходило время. С каждым днём Цветику становилось всё хуже и хуже. Медицина не помогала, лишь поддерживала немного жизнь зелёноглазки. Смотреть на это я не мог, а приходилось. Я должен был помочь. Я рассматривал разные лекарства. Сходил с ума, даже думал воспользоваться нетрадиционными методами медицины. Бред, не правда ли? Я мучал себя вопросами. Залезал в самые глубины сознания. В голове крутилось одно: «Какой из меня будет врач? Дурак и всё». Были эти мучения до тех пор, пока... — Доктор, пациентка из 8 палаты в критическом состоянии! —в кабинет ворвалась медсестра. На лице читался страх, глаза бешено искали помощи. — Что? — я подскочил и выбежал из комнаты вслед за куратором. Ворвавшись в палату, подбежал к Цветику. Вид у неё был ужасный. Я посмотрел на доктора. — Готовьте препарат! — крикнул он. Девочке вкололи лекарство. Через некоторое время состояние больной пришло «в норму». Врач велел мне проверить пациентку. Три часа спустя моя подруга пришла в себя. Я подошёл и взял её за руки. Пальцы были тонкие и холодные. Казалось, я держал за руки куклу. Мне стало страшно. Как? Почему? Неужели на этом всё? Я так старался найти лекарство, и вот он результат: один из моих первых пациентов покидает сей мир. Слёзы начали потихоньку падать из моих серых глаз. — Доктор, не печальтесь, — Цветик вытирала мои слёзы, — вы сильный, я знаю. Я молчал. Мне хотелось встать перед ней на колени и просить прощения. Да, я не герой, на мне нет вины, но понимание, что девчушка никогда больше не побежит в сад и не польёт любимое дерево груши, удручало меня. — Я не смог сдержать обещание. — Не волнуйтесь, — широко улыбнулась девочка. Она захлопала своими длинными ресничками и с теплом посмотрела на меня. — Да, я многое не успела сделать, но разве от этого моя жизнь была плоха? Я могла гулять, играть, читать, наслаждаться восходом солнца. Каждое мгновение бесценно. Я люблю мир, люблю жизнь. Только... кто теперь будет ухаживать за грушей? — Я! — резкий крик вылетел с моих уст. — Каждый год я буду приезжать к дереву и ухаживать за ним. — Спасибо, — Цветик обняла меня за шею и тихо добавила, — я так счастлива, что повстречала вас. Я закрыл свои опухшие глаза и задумался: «Как же трудно быть врачом. Неужели так будет не раз?» Настал золотой час. Я собирался уходить, как вдруг Цветик прошептала: — Прощайте доктор. Я замер. Лишь звук ветра. Ничего более. — До встречи. Прошла ночь. Тяжёлая ночь. Я не мог уснуть. Что-то беспокоило меня. На утро я отправился в палату к своей подруге. Её там не оказалось. — А где пациент? — Она умерла этой ночью. Время смерти 02:04. Я оцепенел. В глазах помутнело, а голоса вокруг и вовсе пропали. «Я знал, знал, что не смогу остановить это. Но надеялся, наши встречи продлятся ещё немного». — Доктор! — А! Да, слушаю, — вяло и тихо пробормотал я. — Родным уже сообщили. Скоро приедут родители. — Спасибо за информацию. Пожалуй, я пойду и соберу дело пациентки. Голос мой был как у робота. Все ответы вылетали на автомате. Ничто и никто не мог вывести меня из шокового состояния. Зайдя в кабинет, я медленно подошёл к столу. Мои руки, дрожа, потянулись к картам. Одна, вторая... Наконец та самая. Белоснежные листы, на которых полно печатных букв, из которых состояли сложные слова. Возраст, пол, диагноз, фотография. Совсем старая. На ней сохранилось жизнерадостность Цветика, её горящие глаза и длинные волосы. Я медленно открыл папку: начало истории болезни, ход лечения, выписанные лекарства и место для новых данных. Взяв ручку, мои пальцы неуверенно начали писать. Так. Тяжело. Так. Больно. «Почему! Я же взрослый человек. Чему меня учили все эти годы? Не привязывайся к пациентам. А я?». Слёзы скатывались по моим щекам. Капля за каплей они падали на страницы. Я поднял голову вверх, надеясь, что это поможет остановить ручьи с моих глаз. Я глубоко вздохнул и тихо выдохнул. Когда я повернулся к окну, взор пал на сад. Уже такой родной, всеми полюбившийся уголок с большим секретом. Груша. Глупость, сказал бы я раньше. Сейчас же она - часть моей жизни, как и златовласки. Я встал со стула и вытер слёзы рукавом. «Возьми себя в руки. Всё это было не зря!» Подойдя к двери, я остановился и ещё раз взглянул на стол с папками. Ручка небрежно лежала на влажной бумаге. «Не сейчас». Я схватился за ручку двери и резко открыл. Надо было встретить родителей.

***

Когда я спустился по лестнице, то услышал громкий плач и слова, которые нельзя было разобрать. — Ааа! Ну, поч...у?!?! Ка..?!?! Где...док..?!?! — Здравствуйте. Я лечащий врач вашей дочери. Давайте... — не успел старик договорить, как отец Цветика набросился на него с обвинениями: — Разве не вы говорили, что она идёт на поправку?! Как это получилось, что наша дочь оказалась там?! А, доктор?! Я был в ступоре, но, взяв себя в руки, подошёл к родителям и постарался холодно объяснить ситуацию. — Мы не могли гарантировать полнейшего выздоровления. Болезнь была серьёзной, и вы, как родители, должны были понимать всю ситуацию. Мы сформировали лечебный план, и по началу всё шло прекрасно. К сожалению, организм не справился с опухолью. У девочки не было иммунитета от такого, как и у любого человека. — выдохнув после такой тяжёлой речи, я посмотрел на мать. У неё был эмоциональный шок. Неожиданно плач превратился в истерику. Медсёстры и муж не могли остановить слёзы и крики женщины. Я просто стоял и смотрел. Пару минут назад со мной могло произойти то же самое, но я сдержался. Я подошёл к матери моей подруги и обнял её. Та от неожиданности на мгновение остановилась, а после попыталась выбраться из моих крепких объятий. — Отпустите! — Она бы этого не хотела. Ваша дочь была сильной... Женщина прекратила попытки избавиться от меня. Она замолчала и посмотрела на меня своими опухшими глазами. Слегка пошевелив губами, дама тихо произнесла: — Расскажите, как ей тут жилось... Я слегка улыбнулся: — Конечно, только давайте мы приведём вас в порядок. Женщина кивнула, и я отпустил её. Муж молча смотрел на меня, потом обнял свою возлюбленную и сказал: — Спасибо и... простите. — Ничего страшного, я понимаю. «К сожалению», - промелькнуло в голове. По просьбе куратора я отвёл родителей в палату, где раньше лежала златовласка. Усадив пару, я начал рассказывать подробности о том, как жила их дочь. Родители внимательно слушали, стараясь запомнить каждое слово. Цветик — была и останется для них главным сокровищем. Жаль, что они так поздно вернулись из поездки. Ближе к закату я закончил свой рассказ и позже больница отдала некоторые документы родителям. Супруги собрали вещи дочери и попрощались. Гости оставили мне книгу, которую я подарил Цветику. — Пусть это останется на память, доктор. Я вижу, что вы старались оберегать её. Ещё раз простите нас за всё. Я проводил пару и молча смотрел как машина уезжает вдаль. Я был благодарен им. Со мной теперь книга и сад - остальное не имело значения. Сжав в руках книгу, я направился к дереву. Дул лёгкий ветерок. Шаги мои были уверенными и тяжёлыми. Я старался как можно быстрее дойти до волшебного дерева. Я спешил. Зачем? Не знаю. Спешить было уже незачем, но... душа тянулась в то место. Место, полное любви и воспоминаний. Дойдя до груши, я поднял голову вверх. Ветер теребил зелёные листья. В груди стало тепло. Я подошёл к дереву ближе и обнял его, стараясь не повредить тканевую обложку книги. Кора немного царапала мою голову. А в груди было так легко. Улыбка невольно появилась на лице. «Спасибо, Цветик, за мир, который ты мне открыла. Ты навсегда останешься моим другом. Правда, я так и не сорвал для тебя грушу». Не знаю, сколько тогда прошло времени, но я очнулся только после появления первых звёзд на небе. На следующее утро я вернулся в кабинет и постарался вписать данные о пациентах до обхода палат. Убрав небольшой беспорядок, я посмотрел на папку Цветика. Бумага была местами волнистой из-за вчерашних слёз, а некоторые слова размазаны. Что ж, это никак нельзя спрятать или исправить, пусть увидят, что со мной было. Да все и так всё знали: ни для кого не было секретом, как я любил девчушку. Иногда надо мной посмеивались или же ругали за излишнюю привязанность. Что прошло, того не изменить. Да и я бы не хотел ничего менять — уж очень дорожил моментами своей скромной жизни. Дни без маленькой подруги протекали долго, тихо, совсем грустно. Я потерял свою улыбку. Долгое время после произошедшего ничто не могло порадовать меня кроме грушевого дерева, в котором хранилось моё обещание. К следующей весне меня перевели в центральную городскую больницу, где я работаю и по сей день. Но каждую весну я приезжаю к одному грушевому дереву, чтобы извиниться, чтобы сказать спасибо за все минуты, проведённые с ней. Этот ребёнок сделал мой мир ярче, открыл глаза на вещи, которые ранее казались абсурдными и незначительными. Вот бы повернуть время вспять. — Петь, ты скоро? — Уже иду! — крикнул я. Ещё раз посмотрел на дерево и с улыбкой пошёл на встречу другу, который ждал меня на скамейке. — Поехали? — Да, пора. — Всё никак не пойму, зачем ты меня сюда привёз. — Я тут вспомнил один эпизод из жизни. Хочешь расскажу? — Давай. Так я и поведал приятелю историю про маленькую златовласку.

Конец