Осколки будущего

      Пробудившись, она не верила до конца, что слышит шепот дремотных волн; будто старинная колыбельная, слова которой все ещё способны терзать её сознание седыми воспоминаниями, больше похожими на фрагменты фантастического сна, что она видела в далеком прошлом.       Она не открывала глаз, лежала тихонечко, позволяя теплому бризу беспрепятственно ласкать её нагое тело. Селена вновь попыталась заснуть, и на какое-то мгновение ей это удалось, потому касание озорных пальцев, пробежавших по её щеке, казалось, принадлежат все тому же распутному ветру. Селена завозилась, недовольно сморщив нос, чем вызвала у Локи шаловливую улыбку. Лениво рисуя узоры на её коже, он попутно целовал густые волосы, на которых ещё сохранилась солоноватая влага.       – Те люди могут увидеть нас, – вдруг произнесла Селена, и её опечаленный голос отвлек мага от утренних ласк.       – Не волнуйся. Они видят только то, что я им позволяю. Хочешь, отправимся в спальню?       – Безумно хочу принять душ.       – Нет проблем, моя королева. – Его магия работала со щелчком пальцев. Селена всякий раз восхищалась тем, с какой легкостью он пользуется ею даже тогда, когда это, в принципе, делать не обязательно, но результат выходит безукоризненно точным. Кажется, ей нужен ещё один век, чтобы научиться той же безупречности и простоте. Но её голова забита иными целями, добиться которых она просто обязана в ближайшем будущем.       Они переместились в уютную спальню на второй этаж своего дома. Оказавшись в ванной комнате, Селена включила душ и зашла в кабинку, сманив за собой и Локи. Там было тесно вдвоем, но это не стало помехой – скорее наоборот. Пар заволок стеклянные стены. Они вновь стали одним целым. Соль с их кожи смыла теплая пресная вода, приятно массируя даже малодоступные участки тела.       Выгибаясь и едва сдерживая стоны, Селена уперлась ладонями в стену, оставляя на ней следы своего горячего дыхания. Достигнув оргазма, Локи сжал её бедра до боли, вызвав сдавленный крик. Манящее лоно было столь мягким и податливым, что его не хотелось покидать. Внутри себя девушка ощущала бешеную пульсацию, в такт которой стучало её собственное сердце. Она едва не лишилась сознания, соскальзывая по гладкой стене.       Мгновение неземного блаженства, которое являлось скорее порождением непостижимой божественной силы, нежели плотскими утехами, застигнутыми врасплох в своем изнеможении друг по другу, подошли к своему завершению. Селена стерла ладонью пелену с запотевшего зеркала, чтобы взглянуть на свое отражение, но вдруг отшатнулась, увидев в собственных глазах таинственное сияние враждебной магии. Локи же воспринимал это как нечто неуязвимое, прекрасное. Обняв Селену сзади, он получал изысканное удовольствие от созерцания её покорных глаз. По крайней мере, он видел в них покорность. Ведьма же лицезрела скованную цепями душу, которая хочет оставаться скованной так же сильно, как и стремится разорвать свои цепи.       – Хочу задать тебе один вопрос, – Локи целует девушку за ушком, а она, находясь в кольце его рук, прикрывает глаза.       – Может, не стоит? Всего одно неосторожное слово может все испортить.       – Тебе понравится то, что я собираюсь спросить.       – Вот как. Заинтриговал.       – Ты когда-нибудь думала о свадьбе?       Селена сдвинула брови от недоумения и в упор поглядела на мага через зеркало, ожидая дальнейших слов. По выражению его лица трудно было понять, серьезен он или, как всегда, издевается. На губах зависло странное подобие улыбки. Порой он говорит так, будто проводит эксперимент и пристально следит за реакцией испытуемого.       – Вижу, поставил тебя в тупик, – в конце концов рассмеялся Лафейсон. – Я тоже никогда не думал. Женитьба, как я полагал, это последнее, что со мной случится. Но в силу нынешних обстоятельств и скорых перемен я думаю, пора сменить статус.       – Ты решил сделать мне предложение именно тогда, когда я буду не в силах отказаться от него? – девушка выбралась из его объятий и ушла в спальню, завернувшись в полотенце. Кажется, она не была впечатлена. Раздвинув прозрачные занавески, она снова могла видеть море, над которым сгустилось пасмурное небо. Локи встал в дверном проеме, сложив руки на груди. Он уже наколдовал себе привычное одеяние и мгновенно высох.       – Неужели ты считаешь меня настолько безнадежным подлецом?       – Власть дурманит, Локи. Ты уже обрел её надо мной, почему бы не закрепить успех путем женитьбы, о которой прежде и не помышлял.       – В тебе говорит обида. А ведь я объяснял тебе уже не раз, почему так поступил. Знаю, у тебя есть причины мне не верить, но сознательно я бы никогда не причинил тебе боли, Селена, хотя ты меня постоянно на это провоцируешь. Никакой власти я над тобой не имею, не прибедняйся. Да, какая-то часть твоего сознания парализована и ждет-не дождется, когда ей отдадут приказ, но мыслить здраво и вопреки моим желаниям ты все ещё способна. И поступать вольна как угодно. Если бы я хотел, я бы мог контролировать с помощью скипетра буквально каждый твой шаг, и ты бы никуда не делась.       – Часть меня… Она гораздо сильнее, чем тебе кажется, и я едва могу сопротивляться, Локи. Сам же знаешь, каково это. Влияние скипетра – жестокая неотвратимость. И я не преувеличиваю.       – Я совсем не об этом хотел поговорить с тобой…       – А для меня сейчас только это важно! – она не сумела сдержать накопившейся в ней гнев. Однако Локи видел, что ни к нему, ни даже к этому злосчастному заклятию он отношения не имеет. Она скорее злится на себя. Злится на то, что не оправдывает звание ведьмы, что не может избавиться от того, что ей неприятно. Паразит в голове так или иначе давит ей на мозг, напоминает обо всех оплошностях и неудачах, внушает, что бестолковее колдуньи, чем она, в мире не существует. И даже если Локи потратит часы, которых у него нет, на уговоры, ничего не поменяется. Она станет только раздражительнее.       – Что ж, думаю, ты заслужила отдых. Мое общество сейчас явно лишнее. Так что я просто оставлю его здесь.       Селена, что все это время стояла спиной к Лафейсону, повернулась, как только он исчез. На кровати лежала бархатная коробочка золотистого цвета. Девушка догадывалась, что может быть внутри, но, прежде чем открыть её, снова озлобленно отвернулась. В глазах застыли кипучие слезы, которые ни на что не могли повлиять. Лос-Анджелес       Время поджимало, и Локи, к сожалению, не мог позволить себе прохлаждаться на уединенном острове вместе с Селеной слишком долго. Операция по захвату Мидгарда должна уже быть полностью готова, и, хотя в его голове давно созрел четкий план действий, о котором он никому толком не говорил, дело оставалось лишь за деталями, и они его, к счастью, почти не касались. Не зря же он, в конце концов, набрал себе помощников, а в помощи двух из них он особенно нуждался, и они не подвели.       – Чем порадуете? – Локи, очевидно, слегка смутил Бартона и Сэлвига своим внезапным появлением. Эрик стал выглядеть ещё безумнее прежнего: глаза его горели ярко, и в них потерялось все приземленное, все человеческое. Он – одержимый наукой гений, который словно не различает, во имя чего должна служить его наука и к каким последствиям она может привести. Главное для него – результат, причем идеальный, беспрецедентный.       – Привет! – первым откликнулся Сэлвиг. – Мы ждали твоего возвращения. Есть кое-что интересное. Я разработал безупречную систему стабилизатора, чтобы открывшийся портал мог держаться ровно столько, сколько тебе понадобится.       – Отлично. И как это сделать?       – Все оказалось весьма просто. Нам не хватает лишь самого редкого металла, который содержится в метеоритах и испускает антипротоны. Иридий найти очень трудно, но кое-кто с этим довольно быстро справился. – Довольный собою Эрик с улыбкой тыкнул пальцем в Бартона, который за все это время не проронил ни слова, а как только Локи поглядел в его сторону, тут же развернул к нему экран планшета, на котором был изображен кусок необходимого металла, а рядом фотография неизвестного мужчины с заурядной внешностью.       – Его зовут Генрих Шефер, на его складе размещается элемент. Мы заберем его, но для этого придется совершить путешествие до Германии, а ещё отсканировать глазное яблоко, чтобы заветное хранилище открылось.       – Готовьте операцию на завтрашний вечер, друзья мои, – провозгласил Локи, тихо ликуя. – Мы почти у цели. ***       В её руке лежало дивное колечко из холодного серебра с насыщенным, сверкающим, ограненным изумрудом, способным приворожить даже самую несговорчивую и упертую невесту, пошатнув тем самым её неприступность. Но Селена не была из разряда тех девушек, кто падок на безделушки, даже преподнесенные к помолвке, даже преподнесенные любимым и дорогим сердцу мужчиной. Да, кольцо восхитительно, да, предложение Локи хоть и звучало цинично и даже как будто было сделано от скуки, но оно не могло остаться без её драгоценного внимания. Мечтала ли она о свадьбе? А какая девушка не мечтает?       Вопрос лишь в том, кем она станет в действительности, став его женой? С её молчаливого согласия он будет вершить суд, устанавливать порядки, убивать невинных и строить собственное царство на крови и костях. И она будет не просто свидетельницей его диктатуры и тирании, а соучастницей его преступлений, совершенных против мирного народа Мидгарда. Но что ей мешает сейчас его остановить? Должен быть выход для них обоих, и путь к нему придется проложить именно ей, и именно ей придется волей-неволей направить туда опального Локи.       Девушка вложила колечко в специальное отверстие в коробочке и закрыла её. Его подарок, как и его предложение, будет принят, и в этом Селена была уверена абсолютно, но вопрос состоял в другом: когда она это сделает? Сейчас надевать кольцо на палец точно не время. Может, она и ослеплена, но не настолько.       Запираясь в спальне на верхнем этаже, игнорируя уговоры так называемых слуг спуститься и позавтракать, уверяя, что она прикроет их перед Локи, если тот начнет возмущаться, Селена расставляет зажженные свечи на полу, снимает с шеи лунный камень и, стискивая его в ладонях, тихо шепчет:       – Последняя надежда в глазах твоих, что лечат мои раны. Я слышу в тишине ночной твой голос неустанный. Я знаю, что ты рядом, матушка. Я молю лишь об одном знаке, о единственном. Покуда во мне живет сила скипетра, я не смогу его спасти. Погибнут люди, мама… Нельзя допустить этого.       Странно, когда ты чувствуешь присутствие близкого человека рядом, но не видишь его, и не слышишь ничего, кроме его молчания. А мать молчала весьма глубоко и величаво. Такое ощущение, будто мудрая не по годам ведунья ждала, когда юница сама найдет подсказку. А быть может, Ирия просто знала все наперед и потому лишь оставляла мольбы дочери без ответа. Рано или поздно все тайное станет явным, и к тому моменту Селена уже будет готова принять решение, пойти против воли того, кого безмерно любит, ради которого готова пожертвовать собой. Разумеется, выбор её ждет не из легких, и как бы ни поступила, она тем самым запустит новую череду событий, в которых судьба вновь их не пощадит. То написано им на роду, так задумано великими норнами.       Девушка застыла в своей напряженной позе, держа лунный камень между двух сложенных ладоней, а после вдруг распахнула синие глаза. Страница давнего справочника, взятого из дворцовой библиотеки Асгарда, всплыла в памяти и открыла доступ к, казалось бы, утерянной информации.       Она читала о магических камнях и их свойствах. Среди таких был и изумруд, который, согласно тем древним записям, помогает снять злые чары. Селена знала один не самый сложный обряд, хотя и не была до конца уверена в благополучном исходе, но сама мысль о возможном освобождении немедленно овладела ею. А что, если Локи не просто так подарил ей колечко с изумрудом, после чего оставил одну? Что, если таким образом он хотел дать ей шанс избавиться от влияния скипетра?       Селена принялась за дело. Теперь главное – не сплоховать.        ***       Связь с Иным через скипетр поддерживалась регулярно. Предводитель Читаури мог проникнуть в его сознание в любой момент, как говорится, войти без приглашения, однако все это время строго соблюдал обет молчания и… наблюдения, вероятно. Подыскивая подходящую минуту, он не стремился призывать бога хитрости к диалогу, и Локи решил не ждать, когда его вызовут, словно негодного раба, или, того хуже, внезапно влезут в голову. Оставшись наедине в подвалах медленно загнивающей лаборатории, он обратился к восходящим звездам и древним планетам, и, пересекая их со скоростью звука, очутился на борту Святилища.       – Читаури теряют терпение, – именно этой фразой встретил его Иной, но Локи только ехидно оскалился.       – Пусть будут готовы к славной битве. Она уже не за горами.       – Не терпится пролить кровь невинных? – в голосе темного существа прозвучало возмущение, словно он и не помышлял о грядущей войне.       – Я бы рад этого не делать, но, чувствую, иначе не получится. Или твои воины не такие уж и непобедимые, как ты мне их представлял?       – Ты смеешь сомневаться?! – призрачное эхо его зловещего и беспредельно отвратительного голоса улетело в открытый космос и мгновенно там погибло. – Сомневаться в том, кто вручил тебе скипетр, кто дал тебе древние знания и новую цель, когда ты был изгнан.       – Я был законным царем Асгарда! – взорвался Лафейсон. Будь его воля, он бы немедленно вспорол Иному грудь этим самым скипетром. – И если бы не предатели…       – Все твои жалкие амбиции происходят из детских обид и уже давно здесь никого не впечатляют. Ты вряд ли осознаешь в полной мере, как важен для нас Тессаракт, в какие великие миры он откроет нам путь.       – Вы вначале его получите, – Локи осознавал, что давит на больную мозоль, но не собирался тешить этого мрачного недоумка обещаниями. Эти манипуляции всегда срабатывают безотказно. Локи зачастую легко удавалось вывести его из себя своей самоуверенностью и дерзостью. Он вел себя так, будто в действительности не страшился последствий этого союзничества, хотя в полной мере отдавал себе отчет в своих действиях. Но разве мог опальный обманщик устоять перед таким соблазном немного поиграть на нервах? Тем более, когда оппонент так охотно ведется.       Хриплое дыхание Иного, похожее на то, какое издает раненный зверь, забавляет бога хитрости, и он, оставаясь абсолютно невозмутимым, продолжает:       – Я не угрожаю. Но пока я не отворю двери и не стану повелителем твоей армии, ты его не получишь. Запомни это, а лучше запиши. Если умеешь.       – Считаешь себя самым умным, асгардец? – зашипел Иной. – Полагаю, ты надеешься на помощь своей союзницы. А ты в ней точно уверен?       – Я не собираюсь обсуждать её с тобой.       – А я и не буду обсуждать. Я лишь скажу то, что велел передать тебе Эбони Мо. Присматривай за ней получше, а то неровен час предаст тебя снова, и на этот раз ради земного мужчины.       – Хорошая попытка, – нервно улыбнулся Локи.       – Не веришь? – протянул Иной с наслаждением. – Мо видел его в её мыслях. Они уже встречались и понравились друг другу. Проконтролируй её как следует, асгардец, потому что в случае поражения, если Тессаракт в итоге окажется потерян для нас, то ответишь за это лично. И не найдется такого царства, такой бесплодной планеты, такой щели, в которой ты сможешь укрыться. – Угроза не значила для Лафейсона ровным счетом ничего, а вот талантливо выстроенная Иным цепь сомнений непременно сдавила сердце, буквально обезоружив бога и сделав его максимально уязвимым. – Думаешь, ты познал боль? В руках у Него ты будешь мечтать о той сладкой боли.       Сознание вынырнуло за пределы бороздящего Космос корабля и вернулось. Распахнув глаза, Лафейсон некоторое время вообще не мог понять, где находится, не мог пошевелиться. В тишине подвального помещения отчетливо было слышно тяжелое дыхание. Тупая боль в голове усилилась до такой степени, что к глазам подступили слезы. Слова Иного врезались в память, мгновенно въелись под корку и уже пустили корни.       Безумие. Просто уловка. Нет, он не должен поддаваться на их ухищрения! Нельзя позволить им вбить клин между собой и Селеной, единственной, кто у него остался в целом мире.       Однако процесс недоверия и колебания уже был запущен, и Локи понимал, что так просто его метущаяся душа не успокоится. Она жаждет правды. И ему придется добиться её любым путем.        ***       Чтобы проверить свою теорию, нужно было примерить кольцо на палец, однако для Селены это значило намного больше. Мысль о замужестве буквально растолкала всех остальных и гордо выдвинулась вперед. Ведьма видела себя невестой в соответствующем наряде, в золоте и каменьях, но вот руку об руку с ней шел вовсе не Локи. Она не распознавала лица, но от идущего рядом мужчины исходила совершенно другая энергетика, более чистая, более светлая.       Интересное, однако, видение, подумала она. Видение, которое скорее походило на странного рода фантазию. А быть может, это просто собственный страх блокирует воображение? В конце концов, до этого самого мгновения она и помыслить не могла о свадьбе с Локи.       Раздраженно всплеснув руками, Селена метнулась от окна к двери ванной, зарываясь пальцами в густые распущенные волосы, от которых после недавнего мытья пахло душистым цитрусом. Она не представляла, как ей поступить, хотя на первый взгляд решение казалось простым и очевидным. Локи может хитрить и изворачиваться в самые удобные для него моменты; он постоянно прибегает к разного рода трюкам, когда желает чего-то немедленно добиться. А почему она, ведьма, не может поступать так же? В конце концов, не он ли сам её этому учил и хотел, чтобы она стала чуточку умнее?       Итак, ведьма решилась; поспешно схватив коробочку, она дрожащими пальцами открыла её и достала колечко божественной красоты. Локи постарался, вложив в него всю свою потаенную любовь, порой вызывающую сомнения, всю свою темную загадочность и крупицу ледяной души, жгучий пламень и каплю морской слезы, закалил светом солнца и сиянием луны. Он заключил в этом изумруде стихию собственного сердца, которое будто соткано из чудесных нитей самого мироздания. В этом украшении Селена ощутила его тепло, которого порой ей так сильно не хватало, но существование которого отрицать бессмысленно. Сможет ли её защитить от заклятия тот, кто его наложил?       Её спокойствие был шатким, зыбким, ненадежным, будто песочный замок: чуть сильнее дуновение ветра – и все рассыплется. Она выпрямила тонкий безымянный пальчик, всего на минуту представив себе тот самый заветный миг у алтаря. Одно короткое движение и – колечко уже блестело по-другому и приобретало другое значение. Селена улыбнулась, вглядываясь в темный изумруд, завороженная собственными хрупкими мечтаниями. Но настало время вернуться в реальность.       Свечи вспыхнули ярче прежнего. Расставленные руки ладонями вверх заставили рассыпанные каменья с рунами двигаться, пока символы не составили соответствующее заклинание, произнесенные в полголоса:       – Беркана, Эйваз, Каньо, Соулу.       Она повторяла его без остановки, ощущая, что магия, подобно увертливой ящерице, ускользает, что все её искры бесполезны. Она словно стоит у твердой стены, в которую колотит молотом, но на ней не появляется даже трещины. Голос усиливается, призывая магию к действию. Руны, собранные воедино, приняли янтарный оттенок. Селене показалось, что она слышит в своей голове незнакомый говор, неизвестный язык, пытающийся ответить ей грубостью на все попытки избавления, и энергия, испускаемая ими обоими, стала выходить наружу, раскачивая стены дома и двигая с места мебель, роняя вещи и дребезжа в полу. Глаза девушки покрылись плотной белой пеленой, она дергалась в конвульсиях, губы беззвучно шевелились, но никакого заклинания она уже не произносила. Неизведанная мощь полностью вобрала её сознание, а потом резко выбросила назад, будто швырнула о стену. Селена выгнулась, набрав в грудь воздух, а затем свалилась без сил возле погасших свечей. Визг, который едва не разорвал перепонки в ушах, стих, девушка с трудом поднялась, дотянувшись до карманного зеркальца, что оставила неподалеку на полу. Синева из глаз не исчезла. Зажмурившись, Селена с криком бросила зеркальце в стену, и то треснуло напополам.       В этот момент раздался ненавязчивый стук в дверь спальни.       – Войдите, – раздраженно бросила Селена, а как только в щелку скромно заглянула немолодая дама с аккуратно причесанными пшеничными волосами, в которых уже поблескивала заметная седина, мгновенно смягчила острый взгляд.       – Прошу прощения, госпожа, но вы так и не позавтракали. Нам был дан приказ…       – Что он пообещал сделать, если приказ не будет выполнен? – перебила ведьма, все ещё ощущая жжение в висках.       – Ничего, госпожа. Он просто велел обязательно приготовить для вас завтрак и проследить, чтобы вы поели. Мне бы не хотелось его злить.       Селена застыла, держа руки за спиной и снимая с пальца кольцо, а когда сделала шаг, то колени непроизвольно подогнулись, и она едва не споткнулась, удержавшись за кровать.       – Госпожа, вы в порядке? – женщина сорвалась с места, но ведьма остановила её.       – В порядке. Только не надо называть меня госпожой. Идите, я сейчас спущусь.       Она поместила кольцо в коробочку и спрятала под подушку застланной постели, а затем направилась вслед за женщиной, спустилась вниз, где уже был накрыт стол.       – Предпочитаете есть на улице? – осведомилась бывшая хозяйка дома.       – Нет, вполне подойдет гостиная.       Селену ждал душистый абрикосовый пирог, обжигающий кофе из кофе-машинки и кукурузные хлопья с молоком. Она уже знала, как управляться с последними – Эрик часто приготавливал их на завтрак.       – Благодарю, только не нужно надо мной стоять. Я разберусь.       Женщина, кажется, с облегченным сердцем покинула свою госпожу, которая годилась ей в дочери.       Есть, как это нередко бывало в последнее время, не хотелось, однако голод напоминал о себе неприятной резью в желудке. Боль мешала думать и всячески отвлекала, давая понять, что естественные потребности не отменяются, даже если на пороге стоят жизненно важные события. Селена устроилась с тарелкой хлопьев, залитых молоком, на диване в гостиной. Перед ней лежала нетронутая стопка местного чтива, которой Селена решила на время занять свои мысли. Красочные глянцевые журналы, на гладких страницах которых мелькали симпатичные лица, не долго владели её вниманием – она пролистала их быстро и без углубления в короткие абзацы. Кроме них, были черно-белые газетенки, от которых исходил запах типографской краски. Селена взяла самую первую и развернула, внимательно разглядывая непримечательные фотографии и более содержательные статьи о недавних событиях в различных сферах: ученые создали новый вирус, поиски террориста номер один пока что не увенчались успехом, новые правила кредитования. Сколько же проблем создают люди своими собственными руками, подумала ведьма, а затем долгие годы тратят на их решение. Любопытно, как Локи заставит их отказаться от привычной жизни? И что он может дать им взамен?       Хлопьев в тарелке стало меньше. Газета оказалась скучной. Селена взяла другую и развернула на столе, как и первую. Разворот в этот раз был посвящен только одному человеку, и лицо этого человека ведьма без труда узнала. Отложив недоеденный завтрак, девушка схватила газету обеими руками и вгляделась получше. Не обманывают ли её собственные глаза? За столик к этому мужчине она подсела в уличном кафе в Нью-Йорке, именно его рисунок до сих пор хранится в её рюкзаке, во внутреннем кармашке.       ЧЕЛОВЕК ИЗ ПРОШЛОГО       Селена открыла статью с любопытным названием, где были размещены ещё несколько занимательных снимков, самый крупный из которых был напечатан почти во всю страницу и сделан был все в том же Нью-Йорке, красочную центральную улицу которого можно распознать даже в черно-белой газете.       Селена принялась внимательно разглядывать фотографии. Уютная болтовня за чашкой чая мгновенно всплыла в памяти; подойти и сесть за столик к совершенно незнакомому мужчине было спонтанным решением. Селена не смогла устоять, так как впервые встретила среди смертных художника. Разумеется, она видела, как портреты рисуются прямо на улицах, и это, несомненно, было красиво, но как будто без души. Те люди зарабатывали на своем таланте, и Селену это оскорбляло, ведь для неё рисование было чем-то священным, чистым, высшей формой самообладания. Оно не лукавило, оно выкладывало всю правду, в самых неподражаемых её проявлениях. В рисунке на страницах простого блокнота она тогда увидела обычную земную скуку и непритворную печаль; рисование как способ отвлечься, занять неуемные серые мысли, отвести внимание от того, что так непривычно глазу, внешне сохраняя комфорт, а внутренне изнывая от неизведанной никем боли. Ещё тогда, в первые секунды знакомства, она уловила затаенную тоску в его глазах, которая так отчаянно пыталась найти выход, которая так красноречиво молчала, но в этом безмолвии слышался надрывный крик.       И теперь, благодаря этой статье Селене удалось раскрыть его тайну. Человек из прошлого – это вовсе не метафора, а действительный факт, плотно вошедший в историю Соединенных Штатов Америки. Тогдашний худощавый паренек обладал стальной силой воли и крепчайшим духом, которые словно в восполнение достались ему за непригодное тело, но наука сумела уравнять стороны, и благодаря сыворотке Доктора Эрскина, чье имя она уже неоднократно слышала из уст Сэлвига, будущий Капитан Америка превратился из болезненного мальчишки в здорового и сильного мужчину. С новыми возможностями он отправился на фронт, куда так давно стремился, и одолел одного из руководителей Гидры, тайным отделением, созданным Иоганном Шмидтом. Что же случилось потом? Чтобы уничтожить Шмидта и сорвать его планы по уничтожению невинных людей Стивену пришлось пожертвовать собой. Он был уверен, что погибнет, но обновленный организм оказался в сто раз мощнее, чем у обычного человека. Льды Атлантики его не погубили, а просто отправили в сон примерно на семьдесят лет. Именно столько потребовалось времени, чтобы организм окончательно восстановился. Если следовать данной логике, то этот мужчина – почти что бог, подумала Селена.       Статья содержала множество разных фактов, и ведьма, прочитав её, ещё долго разглядывала черно-белые снимки, а потом поднялась на второй этаж, прихватив с собой газету. Там, среди вещей, лежал и её рюкзак. Во внутреннем кармашке она нащупала сложенный вдвое листочек, на котором были изображены стеклянные часы на здании терминала в Нью-Йорке. Они были нарисованы настолько искусно, что можно было даже увидеть точное расположение стрелок, которые показывали ровно полдень.       Интересно, где сейчас этот Стивен Роджерс?.. А не все ли ей равно? Их встреча была случайной, а знакомства бы и вовсе не случилось, если бы она попросту не заметила его рисунка. Но к чему теперь ей это воспоминание? Разве оно поможет решить нависшую над ней проблему? Разумеется, нет.       Селена свернула газету и зачем-то сунула в свой рюкзак; все же ей было дорого это воспоминание и забывать этого милого мужчину, безупречного, прозрачного, как кристалл, честного, ей совершенно не хотелось. Возвращаясь к расставленным на полу свечам, она снова и снова напомнила себе, какой пустышкой является на самом деле. Помолвленное кольцо, подаренное Локи, лежало в бархатной коробочке, которую девушка вновь открыла, с обожанием рассматривая переливающийся изумруд и только сейчас замечая, что драгоценный камень является ничем иным, как ношей на спине свернувшейся в кольцо серебряной змеи. У неё малюсенькие черные глаза и крохотная слегка заостренная мордочка. Оригинальный, однако, подарок, многое говоривший о своем создателе, о его изворотливой натуре и тяге к прекрасному. Да, оно прекрасно, но оно бесполезно, оно не разрушит заклятия…       – Почему это так тяжело? Я ведь люблю его! Не так я себе представляла нашу помолвку…       – А как? – голос у двери, так внезапно ворвавшийся в тишину запертой комнаты, вырвал из груди девушки сдавленный тихий возглас. Локи пристроился с другого края постели и смотрел на девушку с заискивающей невинностью, будто видел перед собой не покорную рабыню, которую, по его словам, ему пришлось из неё сделать, а неприступную королевну, чьего расположения он всеми силами пытается добиться. – Полагаю, ты все это время обдумывала мое предложение, – он бросил взгляд на коробочку с кольцом. – Готова дать ответ?       Локи прошел вглубь комнаты, увидев на ковре свечи и рассыпанные руны.       – Ах, вот оно что, – на его губах сверкнула озорная улыбка, – пыталась снять заклятие с помощью изумруда. И как? Помогло?       Селена молча буравила его воспаленным взглядом. Маг присел на корточки рядом с ней и, чуть подавшись вперед, очертил тонким указательным пальцем линию скул.       – Ты зря потратила силы, милая. Против Камня Бесконечности может сработать только Камень Бесконечности. И все же мне интересно, как ты представляла себе нашу помолвку?       Селена, сложив руки на груди, продолжая при этом сжимать коробочку с кольцом в ладони, встала возле окна, сквозь него наблюдая за искрящейся морской гладью.       – Твое предложение действительно обдумывалось, но ответ пока не готов. И вообще, как я могу выйти замуж за того, кто уже женат?       Прищурив взгляд, Локи устроился поудобнее на полу, согнув правую ногу в колене, а левую вытянув вперед.       – Ты это обо мне? – черные брови от удивления взлетели вверх.       – А о ком же ещё? По здешним преданиям, у тебя есть жена и целый выводок детей, причем не только от этой бедной женщины. Ты успел ей изменить и завести на стороне троицу ужасных отпрысков: гигантского змея, гигантского волка и девочку-смерть, саму Хель, насколько я поняла.       Локи тихо усмехнулся, выслушав девушку, а после легкий смешок перерос в хохот.       – Где ты набралась этой ереси, Селена? – вытирая слезы, что хлынули от смеха и щипали глаза, едва не доводя Локи до истерики, он откинул голову назад.       – Так о тебе писали мидгардцы. Думаю, это не беспочвенно, ведь боги спускались сюда, на Землю, – юная ведьма пыталась придать серьезность голосу, а на деле лишь пыталась проверить его реакцию. Видит ли он свою семейную жизнь такой, какую приписали ему смертные? Судя по его смеху, они ни ошибались.       – Спускались, это верно, но мы не распространялись на этот счет. По крайней мере, я. У меня никогда не было ни жены, ни детей. Ни в одном из миров, дорогая.       – Что, не было даже возлюбленной? В жизни не поверю! Я прекрасно помню, как за тобой увивались барышни в Асгарде, и каждой ты был готов открыть свое сердце.       – Так вот чем ты занималась, маленькая негодяйка. Следила за мной? Ревность не давала тебе покоя. И сейчас не дает.       – Ты сознательно переводишь разговор на другое. Откуда мне знать, что после свадьбы ты не захочешь поразвлечься с кем-то ещё, кроме меня?       – Могу то же самое спросить и у тебя.       Мысль будто бы сама заползла к нему в голову, хотя ему казалось, что он от неё избавился. Возможно, это всего лишь очередная мерзкая уловка от Мо или Иного, попытка разделить их и вызвать его гнев, который раз и навсегда усыпит их тревогу по поводу Селены как потенциальной угрозы, как единственной помехи для их гениального плана.       – Ты провела в Мидгарде целый год. Только и делала, что занималась наукой, которая ничто по сравнению с твоей магией и твоими знаниями?       – Я искала тебя, придурок, – огрызнулась она, оскорбленная его подозрениями. – И в отличии от некоторых, я ни разу не давала повода.       Её глаза не лгали. А плохо скрываемое отчаяние в голосе колко поддело совесть, и она, что с нею обычно редко случается, откликнулась.       – Прости, я говорю глупости…       – Ты и понятия не имеешь, что мне пришлось пережить, прежде чем я попала в Мидгард.       Старые раны открылись. Перед глазами вспыхнул яркий пламень, преградивший ей путь к спасению, и шепчущий голос Вестара моментально резанул слух. Она отчетливо помнит его ликование, гремящее в каждом слове, удовольствие, которое он испытывал при одной лишь мысли, что прямо сейчас сожжет её заживо.       Она поспешно отвернулась, боясь, что вот-вот расплачется; спустя мгновение почувствовала прикосновение горячих рук к своим плечам, что мягко развернули её к себе. Маг заглянул в её глаза – в них, помимо гипнотического мерцания, пылала неподдельная боль, мрачная, но не менее живительная, чем любовь к нему. Селена будто все ещё пытается к ней привыкнуть, но предпочитает игнорировать, словно эта боль принадлежит не ей.       – Я хочу все знать о тебе, Селена. Поделись со мной.       Он сказал так, словно ещё не все о ней знает. Никакой великой тайны он для себя не раскроет, кроме прочих мелких деталей, но она доверительно кивает, с тяжелым грузом на сердце усаживается в кресло и готовится вновь погрузиться в зазеркалье, туда, где все перевернуто с ног на голову, туда, где родитель мечтает убить свое единственное дитя.