[ even worse ] - [ еще хуже ]

Этот день был плохим. Очень плохим. Ночь прошла ужасно, почти бессонно, не считая пару часов, во время которых снились кошмары, вырывая из столь желанного сна. Утром оказалось, что в холодильнике не было ни молока, ни сливок, а значит утренняя чашечка кофе была отменена. Была надежда на стаканчик фраппучино в ближайшем Старбаксе по дороге на работу, но он оказался закрыт на ремонт. На парковке рядом с университетом, когда он выходил из машины, его обрызгал какой-то мудак, пачкая новое пальто и, он может поклясться, этот студент узнал его, как и он его. Верхнюю одежду ему придется сдать в химчистку, что не слишком радует. – Профессор Миньярд! – не успел он и пары шагов сделать, как на него налетела пара студентов, у которых, судя по всему, были какие-то вопросы, отвечать на которые сил у Эндрю сейчас не было, – не могли бы подсказать… – Нет, – бедный парень, резко прерванный на середине вопроса, так и опешил. Не желая дальше слушать попытки студентов что-то уточнить, Эндрю быстрым шагом направился в сторону своей аудитории. Он поворачивает ключ и открывает дверь. Эндрю заходит и понимает, что всю ночь было открыто окно, а значит теперь здесь чуть ли не температура улицы. Он быстро закрывает за собой дверь и идет к окну, желая прекратить поток холодного воздуха. Миньярд облегченно выдыхает, когда створка окна воссоединяется со своей частью на стене. Воздух в аудитории все еще холодный, но как только сюда набегут студенты, станет теплее. Он собирался распечатать несколько материалов, которые, конечно же, оставил дома, но в принтере закончились чернилы. До начала пары было еще время, поэтому Эндрю решил сходить к соседнему преподавателю и распечатать у него. – Кевин, – вместо приветствия Миньярд просто зовет Дэя, – я распечатаю пару листов, – не вопрос, а факт. Откуда-то из лаборантской доносится громкое “Да-да”, и Эндрю просто подходит к столу, где стоял принтер и ноутбук, в который он вставляет флешку, на которую благоразумно перекинул все файлы с материалами, и начинает печатать. Кевин Дэй – один из близких ему коллег, которого грубо можно назвать другом. Ему об это никто не скажет, иначе зазнается. Материал был напечатан, и Эндрю уже собирался уходить, когда дверь открылась и зашел Нил. Нил Джостен был интересным собеседником, во многом у них было похожее мнение, поэтому его он тоже мог бы назвать другом. Кевин привел Нила в университет несколько лет назад, заявляя что он может стать преподавателем немецкого языка. Оказалось, что Джостен когда-то давно был другом детства и первой влюбленностью Кевина, а потом случилась куча дерьма, в историю которого Эндрю не вслушивался. – Привет, Эндрю, – Нил бегло улыбнулся и чуть нервным шагом направился в лаборантскую, – Кевин! Голова Дэя тут же высунулась из дверного проема. – Умоляю, только не начинайте акт обмена днк путем переливания слюней в рот друг друга прямо сейчас, – Миньярд тяжело вздохнул и под смех Нила вышел из кабинета истории, желая поскорее уже вернуться в свою берлогу. Пара человек уже сидели в аудитории, когда Эндрю вернулся, но все, чего ему хотелось прямо сейчас, это вернуться в свою постель. Или стакан кофе. Или и того, и другого. Эндрю пока не понял. И было ощущение, что хуже день уже может не быть, но когда после первой проведенной пары его кузен, Ники, звонит и говорит, что он не сможет принять его в Германии, потому что ему срочно нужно уехать со своим мужем в другой город, любая надежда на хорошее времяпровождение на новогодних каникулах сразу же отпадает. Ники предложил Эндрю остановиться у них в доме, раз билеты уже были куплены. Если быть совсем честным, то это не так уж и плохо, ведь это отличная возможность. Но есть одно но, и оно заключается в том, что ключ, который когда-то дал ему Ники, был бесследно утерян. И превосходная память не может помочь ему с тем, чтобы отыскать эту металлическую вещь. Миньярд правда не хотел расстраивать кузена потерей ключа, но и врать ему не собирался. По тому, как звучал голос Ники в трубке, он сделал вывод, что на том конце мужчина собирался расплакаться. Хэммик пообещал позже сделать ему еще один дубликат, но попросил больше не терять. Сердце Эндрю, которое должно было быть каменным, предательски сжалось в груди, когда мужчина искренне просил прицепить ключ к своей связке уже имеющихся. День Эндрю был откровенно ужасным. И с каждой минутой он убеждался в этом сильнее и сильнее. *** Миньярд нервно стучит ногой по полу, сидя в ожидании посадки на самолет. Небольшая сумка стоит на соседнем металлическим сиденьем. Он не стал брать слишком много вещей, зная, что в любом случае будет ходить в одном и том же. Когда объявляют, что посадка на его рейс начинается, Эндрю уже разорвал несколько салфеток и собирался перейти к доламыванию ручки. Он встает резче нужного, из-за чего на секунду теряет равновесие, но тут же хватается за свою сумку и идет к нужному телетрапу. Полеты на самолете Эндрю не любил. Виновата в этом была боязнь высоты, не привязанная ни к чему, существовавшая просто, как одна из черт его характера, которая никак не изменялась. Во время университета он провел бесчисленное количество ночей на крыше общежития, стоя у самого края и чувствовал, желая побороть свой страх хотя бы немного. Полет проходит нервно. Он хотел бы подремать, но так и не смог расслабиться достаточно, чтобы хотя бы подремать. Эндрю надел наушники и предпочел провести эти долгие восемь часов слушая музыку, смотря фильмы и читая книгу, которую взял с собой. Когда самолет наконец приземляется, его плечи чуть расслабляются, а между бровей больше нет складки, которая так и кричала о нервозности и плохом настроение. Все, чего он хотел прямо сейчас – душ и сон. Пару дней назад он уже забронировал номер в отеле на семь дней. Будь Ники сейчас в городе, он бы остался на две недели, но одному в Штутгарте ему мало, чем есть заняться, особенно когда по улицам ходят счастливые семьи, влюбленные парочки и шумные компании друзей, поэтому ему пришлось перебронировать билет, который был уже куплен обратно в Штаты. Эндрю запланировал себе прогулку к достопримечательностям, которые связаны с литературой, просмотр оперы и конечно музей-галерею, которую собирался посетить уже давно. Но сейчас самой важной задачей было добраться до отеля, принять душ и поспать. Часов так двенадцать. Он не спал целые сутки, а другой часовой пояс выматывает еще больше. В отель он заселяется быстро, наскоро принимает душ, смывая всю ту тревогу, которая мучала его на протяжении всего полета, и ложиться в кровать. Она не была мягкой, но не самая ужасная, на которой он спал. Когда голова касается подушки, он тут же проваливается в сон. Ему снятся яркие огни на елке в центре площади. Просыпается он уже рано утром, когда начинает светать. Какое-то время он проводит лежа в постели, прислушиваясь к звукам с улицы, а затем с тумбы берет телефон. В строке уведомлений висит несколько пропущенных от Ники, один пропущенный от Эрика и еще около двадцати непрочитанных сообщений. Все еще от Ники. Эндрю смутно припоминает, что кузен просил его отписаться, когда он приземлиться в Германии, но он был настолько измотан, что у него не было сил для чего-то, кроме душа. Эндрю даже не понимает, как телефон оказался на тумбе рядом с кроватью. Он тяжело вздыхает и открывает чат с Ники. Он не отвечает на его сообщения, даже не читает их, лишь кратко излагает свое прибытие одним словом.“Спал”. Хэммику этого хватает, потому что он присылает ему спам красными и розовыми сердечками. “Повеселись! Не забудь про фотоотчет” Эндрю закатывает глаза и наконец покидает теплую кровать. Он хотел есть, поэтому одевается и выходит из отеля к ближайшему кафе. *** – Эндрю! – звонкий голос с акцентом со стороны отвлекает от поедания сладких блинчиков, – Вот так встреча. Секунда, вторая, и перед ним появляется он. Рико Морияма. Тот человек, которого здесь не должно быть. Тот человек, который должен гнить в Японии то ли в тюрьме, то ли под строгим домашним арестом, запрещающим выезжать за пределы страны. Эндрю напрягается и не отвечает. – Как там пташка? – на лице японца играет ухмылка, граничащая с оскалом. Пташка это Кевин. Миньярд не знал и не собирался интересоваться, почему и при каких обстоятельствах Дэй получил это прозвище. – Как недружелюбно, – Рико дуется, садясь напротив него, что выглядит достаточно комично, чтобы Эндрю пришлось силой сдерживать фырканье, которое могло вот-вот вырваться. Он медленно доедает, прежде чем задать вопрос, игнорируя вопросы Рико: – Что ты здесь делаешь? – Миньярд наблюдает, как сжимается челюсть Мориямы, как в глазах сверкает что-то, напоминающее знак “Осторожно!”, как его спина выпрямляется. С последней их встречи плечи Рико стали заметно шире, что не вязалось с тем мелким твинком, которым являлся японец раньше, до того, как был пойман на игре с наркотиками. До того, как под кайфом почти убил Кевина. – Скажем та-а-к, – он растягивает гласную, в глазах все еще пляшут опасные огоньки, – приехал сюда по работе и проведать давнего знакомого. – Ты должен быть в тюрьме, – разговор с Рико ощущался бомбой замедленного действия. Ты не знаешь, когда она рванет, но знание того, что рано или поздно она взорвется будто было впечатано в его голову с рождения. – Ве-е-рно, но как видишь, я сижу прямо перед тобой, – он рукой будто представляет себя, как делают фокусники, когда показывают свои великолепные фокусы с исчезновением. Это сравнение в голове звучит иронично, учитывая, что Рико действительно провернул фокус со своим исчезновением из тюремной камеры. Хотя, Эндрю больше чем уверен, что Морияма не провел за решеткой ни секунды. – Чего ты хочешь? – его терпение уже на исходе. Они сидят около пятнадцати минут, но Рико так и не удосужился объяснить цель своего визита. Потому что не может быть это случайностью. – Эндрю-Эндрю, как и всегда, ни капли терпения. Давай так, – он откидывается назад, но взгляд все еще неотрывно следит за Миньярдом, – как ты это называешь? Правда за правду? – светлые брови на лице Эндрю взлетают в удивлении, но он не перебивает, лишь кивая, хотя Рико вряд ли требовалось его подтверждение, – Я говорю почему здесь, а ты тоже рассказываешь. По рукам? – японец вновь наклоняется ближе к столу и протягивает свою руку для пожатия. Эндрю смотрит на нее, но не трогает, ограничиваясь простым “Да”. Он понятия не имеет, почему согласился на эту авантюру. Не просто с каким-то незнакомцем, а с Рико. С бывшим его лучшего друга. Это точно плохо закончится. Очень плохо. *** Рико был откровенно ужасным собеседником. Он постоянно – постоянно – говорил о себе не затыкаясь, посвящая Эндрю в каждый аспект своей жизни. Возможно, он даже врал. В некоторых его историях были несостыковки, который так и кричали о том, что Морияма соврал. Молчание рядом с ним было ужасающим и гнетущим, заставляя сжимать руки в кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Это было странно. С их встречи прошло пять дней, и за то короткое время, которое Эндрю проводил на улице, Рико не отлипал от него. Он пару раз зажимал его в переулках, сковывал руки и целовался с ним. Губы Рико были сухими и ободранными, а целоваться он не умел абсолютно. Все, что было связано с Мориямой, было ужасным. Был уже вечер, когда они пришли на главную площадь. В середине стояла большая елка вся в ярких огнях. Она была ограждена забором. Возможно, организаторы боялись, что их невероятные елочные игрушки будут испорчены или украдены прихожанами. Рико стоял к нему достаточно близко, почти соприкасаясь плечами, но все, чем он касался его – куртка. – Отвратительная елка, правда? – Морияма рядом заговорил первым. – Определенно, – Эндрю украдкой взглянул на него, когда увидел, что Рико уже смотрит на него, – в этом вы с ней похожи. Обращаешь на себя слишком много внимания, затмевая все остальное, но сделан только для того, чтобы смотреть, но не трогать, ведь тогда все узнают, что ты – фальшивка. Лицо Рико исказилось в гримасе, но быстро сменилась на ужасный смех. Эндрю не стал дожидаться, когда тот просмеется, чтобы ответить колким замечания. Миньярд знает, что он может сказать. “Самое длинное, что ты сказал за все время”. “Ты слишком много замечаешь, чтобы утверждать, что тебе плевать”. Это была их последняя встреча. Эндрю не думает, что у них еще будет шанс встретиться хоть где-то. Но если знать Рико достаточно хорошо, то появляется мысль, кричащая о том, что если он захочет, то достанет Эндрю из любого уголка мира. Он не будет скучать. Этих пяти дней было достаточно, чтобы вдоволь насытиться присутствием мудачья. Эндрю не оборачивается, но слышит, как вдали звучит тихое “Пока, Эндрю”. Это была их последняя встреча.