Тихая граница

В последние недели Кёсем едва могла передвигаться. Любое движение давалось с трудом, и она всё чаще проводила время лёжа, окружённая заботой детей и прислуги. Особенно рядом всегда был Мурад — он не отходил от неё, словно предчувствуя, что вот-вот случится что-то важное. Сегодня она чувствовала себя особенно усталой. Её голова покоилась на плече мужа, когда вдруг по её телу пронеслась резкая, острая боль внизу живота. Кёсем вздрогнула, сжала руку Мурада и судорожно вдохнула. — Кёсем? — Мурад тут же насторожился, приподняв её лицо ладонями. Но она не смогла ответить — её снова пронзила боль, сильнее прежнего. Она тяжело задышала, пальцы судорожно сжались в ткань его одежды. — Аллах… — еле слышно прошептала она. — Это началось… Мурад побледнел, но быстро взял себя в руки. Не медля ни секунды, он подхватил её на руки и осторожно уложил на кровать. — Лекарей! — крикнул он так громко, что, казалось, стены дворца содрогнулись. — Немедленно! И позовите повитух! В покои вбежали Гевхерхан и Атике, встревоженные шумом. — Что случилось?! — воскликнула Атике, увидев, как Кёсем корчится от боли. — Началось, — бросил Мурад, сжимая руку Кёсем, стараясь не показывать своей паники. Гевхерхан тут же кинулась за лекарями, а Атике, не раздумывая, подошла ближе и взяла мать за другую руку. — Всё будет хорошо, мама… Ты справишься, — прошептала она, но в её голосе слышался страх. В этот момент в комнату ворвались лекари и повитухи. Главный лекарь посмотрел на Кёсем, затем с тревогой взглянул на Мурада. — Государь… Вам лучше выйти. — Нет, — отрезал он, даже не думая отпускать Кёсем. — Мурад… — едва слышно позвала она, её голос был слабым, но нежным. Он склонился ближе, чувствуя, как её пальцы сжимают его ладонь. — Останься… — прошептала она. Мурад даже не думал уходить. Он проведёт с ней каждую секунду, пока она будет бороться за жизнь их ребёнка… и за свою. Но Мурад приказал, чтобы Атике и Гевхерхан вышли, и они послушно покинули покои, хотя тревога не покидала их лиц. Вскоре к ним присоединились Касым и Ибрагим, услышавшие о начавшихся родах. Все молча стояли у дверей, молясь за здоровье Кёсем и ребёнка. Тем временем внутри покоев царила напряжённая суета. Вокруг Кёсем кружились несколько лекарей и повитух, готовых принять младенца. Она тяжело дышала, сцепив пальцы на простынях, пока Мурад стоял рядом, держа её за руку. — Всё будет хорошо, моя луна, — шептал он, поглаживая её ладонь, но в его голосе было больше тревоги, чем уверенности. Внезапно Кёсем сильнее сжала его руку и застонала от боли. В её глазах блеснул страх, но она тут же постаралась скрыть его. — Если… если я не выживу… — с трудом выговорила она, но Мурад тут же прижал палец к её губам. — Замолчи, не говори так! — в его голосе прозвучала угроза, но в глазах была мольба. — Ты должен поклясться, что позаботишься о ребёнке, если со мной что-то случится… — Я не буду клясться, потому что ты выживешь! Ты должна выжить! Очередная схватка сотрясла её тело, заставив закричать. Повитухи торопливо переглянулись. — Султан мой, роды идут тяжело, но ребёнок уже на подходе, — доложила главная повитуха. Мурад смотрел, как Кёсем страдает, и его сердце разрывалось. Он видел, как она бледнеет, как пот покрывает её лицо, и чувствовал, как её пальцы становятся холодными. — Делайте что угодно, только спасите её! — его голос был похож на рык загнанного зверя. Кёсем задыхалась, её тело больше не слушалось. В какой-то момент сознание стало затуманиваться, звуки приглушились. — Мурад… — прошептала она из последних сил, её глаза начали закрываться. — Нет, нет! — Мурад крепко схватил её лицо, заставляя смотреть на себя. — Смотри на меня! Не смей закрывать глаза! Но она уже почти не слышала его. Последнее, что она почувствовала, — это как его губы касаются её лба… а затем её мир погрузился во тьму. Но лекари быстро привели Кёсем в чувство, помахивая её лицо холодной тканью и давая понюхать лечебные травы. Она вздрогнула, тяжело вдохнув, и её затуманенный взгляд снова сфокусировался на происходящем. — Султанша, вы должны собраться, — строго, но мягко сказала главная повитуха. — Ребёнок уже на подходе, ещё немного… Кёсем чувствовала, что силы покидают её, но, услышав эти слова, стиснула зубы. Она не могла позволить себе сдаться. — Ты справишься, моя госпожа, — прошептал Мурад, не отпуская её руку. Она посмотрела на него, в глубине его глаз видела страх, который он так отчаянно пытался скрыть. Она не могла его подвести. Схватки становились всё сильнее, тело Кёсем трясло от боли и усталости, но она, собрав всё, что у неё осталось, сделала последний рывок и закричала, вкладывая в этот крик всю боль, силу и надежду. И вдруг… Воздух прорезал громкий, чистый крик младенца. Мурад замер. Все замерли. В следующий момент повитуха подняла маленькое тельце, окутанное пеленой крови и жизни. — Это мальчик, повелитель! — воскликнула одна из женщин, аккуратно заворачивая ребёнка в мягкую ткань. Мурад смотрел, как крошечный человечек извивается в руках повитухи, и его грудь сжалась от нахлынувших эмоций. — Дай мне его… — хрипло произнесла Кёсем, едва слышно, но настойчиво. Мурад взял ребенка на руки и на мгновение просто смотрел на него. Маленький, теплый, живой… Его сердце дрогнуло. Затем он осторожно положил его на грудь Кёсем. — Мой маленький… — прошептала Кёсем, слёзы текли по её щекам. — Ты справилась… — голос Мурада дрожал, когда он убрал влажные пряди с её лица. — Моя сильная, моя храбрая… Атике, Гевхерхан, Касым и Ибрагим, услышав долгожданный крик младенца, больше не могли сдерживать себя. Они, позабыв о всяких правилах, ворвались в покои, замирая на пороге. Перед ними открылась трогательная картина: Кёсем, лежащая на постели, слабо прижимала к груди крошечного ребёнка, а Мурад сидел рядом, словно охраняя их обоих. На губах братьев и сестёр появились радостные улыбки. — Шахзаде? — чуть дрожащим голосом спросила Гевхерхан, делая шаг вперёд. — Да… — с теплотой ответил Мурад, не сводя взгляда с Кёсем. Атике зажала ладони у рта, глаза её заблестели от слёз. Касым вздохнул с облегчением, а Ибрагим лишь кивнул, всё ещё осознавая произошедшее. Мурад, чувствуя, как сердце его наполняется бесконечной благодарностью, наклонился к Кёсем. — Ты справилась, моя султанша… — прошептал он, желая поцеловать её в лоб. Но вдруг что-то пошло не так. Глаза Кёсем затуманились, её взгляд стал стеклянным. Она вдруг ослабла, и руки, державшие ребёнка, задрожали. Мурад мгновенно это заметил, его сердце сжалось от ужаса. — Кёсем?! — он резко выпрямился, крепче обхватывая её лицо ладонями. Но она не отвечала. Её веки медленно опускались, дыхание стало прерывистым. — Лекари!! — громкий, полный паники голос Мурада разнёсся по комнате. Лекари, стоявшие неподалёку, тут же бросились к ней. Один из них быстро забрал ребёнка из ослабевших рук Кёсем, другой поспешно проверял её пульс. — Что с ней?! Говорите! — Мурад, несмотря на гнев и страх, заставил себя не трясти лекаря за плечи. — Султанша потеряла слишком много крови… — растерянно сказал один из них. — Делайте что угодно, но она не должна умереть! — рявкнул Мурад, его руки сжались в кулаки. Лекари метались вокруг постели, делая всё возможное, но пульса не было. В комнате воцарилась пугающая тишина, которую нарушал лишь отчаянный голос Мурада. — Делайте что угодно! Спасите её!! — он схватил одного из лекарей за ворот одежды, тряся его. — Мы… мы пытаемся, повелитель… но… — голос лекаря дрогнул. — НЕТ!! — рявкнул Мурад, отпуская его. Он снова опустился перед Кёсем, хватая её за руку, пытаясь согреть её холодеющие пальцы. — Кёсем, слышишь меня?! Открой глаза!! — его голос сорвался, он тряс её руку, но она оставалась неподвижной. Атике и Гевхерхан вцепились друг в друга, рыдая. — Почему она не открывает глаза?! — всхлипнула Атике, закрывая лицо руками. — Она не может… Она не может нас оставить… — бормотала Гевхерхан, надеясь, что мать очнётся, но Кёсем не двигалась. Касым застыл, его губы дрожали, но он молчал, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Ибрагим стоял в стороне, его глаза расширились от шока, он не мог поверить в происходящее. Мурад сжимал руку Кёсем, его грудь бурлила от боли, злости, страха. — Не смей оставлять меня, слышишь?! — прошептал он, прижимаясь лбом к её руке. — Ты обещала быть со мной… обещала… Но ответа не последовало. Лекари переглянулись, один из них глубоко вздохнул и покачал головой. — Повелитель… — начал он осторожно, — мы сделали всё, что могли… — Нет… — Мурад не дал ему договорить. Он стиснул зубы, его плечи затряслись. — Нет, ты врёшь… — Повелитель… — ЗАМОЛЧИ!! — он с грохотом перевернул стол с лекарствами, всё разлетелось по полу. Мурад снова посмотрел на Кёсем, его зрение затуманилось от слёз. — Ты сильная… ты не можешь… — его голос дрогнул. Тем временем Кёсем оказалась в том самом странном месте, где всё было окутано непроглядной белизной. Вокруг не было ни края, ни горизонта. Белый свет мягко освещал её, но не источал тепла, не давал ощущения ни холода, ни комфорта. Она стояла, как будто потерянная, не зная, что делать. Всё, что она могла чувствовать, — это лёгкость и тишина, которая наполняла этот мир. Её платье было как облако, плавно развивающееся в воздухе, будто оно не касалось земли. Кёсем не понимала, где она находится, и почему здесь так пусто. Всё вокруг было абсолютно белым и чистым, но эта чистота была не радостной, а пустой, лишённой всего. Всё казалось нереальным. Вдруг, вдалеке, она заметила силуэт. Его образ стал постепенно приближаться, и сердце Кёсем сжалось от боли. Это был он. — Ахмед… — прошептала она, чувствуя, как в груди пробуждается горечь. Она стояла в тишине, не веря своим глазам. Перед ней стоял её покойный муж, с тем же взглядом, с той же улыбкой, которую она так хорошо помнила. Он был таким же, каким она его знала в самые счастливые дни их жизни. Его лицо сияло, как раньше, а глаза были наполнены той мягкостью и любовью, что она так долго жаждала. — Кёсем, моя Кесем, — произнёс он тёплым голосом, который был ей так знаком. Слёзы сами собой потекли по её щекам. Она не могла удержаться, и, не сдержавшись, бросилась в его объятия. — Я так скучала… — её голос был тихим, но полным боли, как будто она наконец нашла долгожданное спасение. Ахмед обнял её, и она почувствовала, как всё, что её мучило, уходило, растворялось в его прикосновении. — Всё будет хорошо, Кёсем, — прошептал он, поглаживая её спину. — Ты здесь со мной. Ты больше не одна. Когда Кёсем отстранилась и взглянула на него, он протянул руку — Пойдём со мной, — сказал он. — Ты заслуживаешь покоя, ты заслуживаешь счастья, Кёсем. Но как только она подняла руку, чтобы взять его за руку, какой-то внутренний голос заставил её замереть. Поступь, тяжёлый взгляд, и вот она снова услышала знакомое имя. — Кесем! — услышала она на своём плече. В груди что-то больно сжалось. Кёсем резко обернулась и увидела перед собой Мурада. Его глаза были полны отчаяния и страха. Он смотрел на неё, словно он не мог поверить в то, что происходило. Рядом с ним стояла Айсель, даржа его за руку Девочка тянулась к ней с выражением на лице, полным нежности и боли. — Мама… — Айсель взмахнула рукой, маленьким, почти детским жестом. — Пожалуйста, не уходи, не оставляй нас. Мы тебя очень любим! Кёсем ощутила, как её сердце разрывается. Это была она, её маленькая дочь, которая ещё не успела понять, что её мать может уйти. И, развернувшись, она вновь увидела Мурада - который был готов бороться за неё до последнего. Его глаза полыхали болью, и его рука тянулась к ней с надеждой. — Кёсем, прошу тебя, не оставляй нас, — Мурад сказал эти слова с такой отчаянной болью, что она почувствовала, как её душа содрогается. Кёсем стояла между ними, ощущая, как тяжело сделать выбор. Она обратила свой взгляд на Ахмеда, который был всё тем же, спокойным и умиротворённым. — Ахмед… — прошептала она, но уже не так уверенно. — Я… я не могу оставить их. Мурад… Айсель… Это моя семья. Ахмед смотрел на неё с печальной улыбкой, его взгляд был нежным, но не осуждающим. — Ты всегда была сильной, Кёсем. Ты выбрала свою семью, и это правильно. Я люблю тебя, но я знаю, что ты должна быть с ними. Его слова звучали как приговор, но в его глазах была любовь и принятие. Ахмед медленно протянул руку, но его фигура начала расплываться, становясь всё более невидимой. — Прощай, Кёсем. Ты сделала свой выбор. Будь счастлива моя госпожа... Кёсем с сожалением посмотрела на его исчезающее лицо и медленно повернулась к Мураду и Айсель. Она протянула руки к своему Мураду, своему любимому, который теперь был для неё всем. Он стоял перед ней, его глаза полны отчаяния и любви. — Я останусь с вами, — прошептала она. — Прости меня, Ахмед... Она взяла руку Мурада, и как только их пальцы соприкоснулись, мир перед ней начал исчезать. Белизна растворилась, а она почувствовала, как её снова тянет назад. И только тёплые руки Мурада стали тем якорем, который не позволил ей уйти. С каждой секундой она возвращалась в реальность, в мир, где она была нужна тем, кто оставался с ней, её семье... Когда белый свет исчез, Кесем почувствовала чьи-то теплые руки, а в ушах снова стали звучать громкие плачущие звуки. Её сознание было расплывчатым, но в глубине души она слышала знакомые голоса. Мурад, её любовь, умолял её, не оставлять их. Его голос был полон боли и отчаяния. - Не оставляй нас, Кесем... Пожалуйста, открой глаза...— умолял он, его голос срывался от сильных эмоций. Внезапно в её ушах раздался голос лекаря, который сообщил:- Пульс появился! Это чудо Аллаха!!! Кесем едва заметно пошевелила пальцами, ощущая жизнь возвращающуюся в её тело. С каждым мгновением она чувствовала, как её сила возвращается, и вскоре её глаза медленно раскрылись. Перед ней стоял Мурад, его глаза полны тревоги, но с искоркой надежды. Он был рядом, и это успокаивало её. Рядом с ним стояли её дети и дочери, все они с выражениями беспокойства и облегчения на лицах. Когда они увидели, что Кесем открыла глаза, их слёзы мгновенно прекратились, и вместо них на их лицах появилась невероятная благодарность и радость. - Валиде! Ты снова с нами! — заплакала Атике, подбежав к ней и обнимая, её голос был переполнен эмоциями. - Ты не можешь нас покидать, Валиде" — тихо прошептал Ибрагим, смотря на неё с беспокойством, — Потому что ты — наша сила.. Кесем слабо улыбнулась и посмотрела на Мурада. Он держал её руку, и его лицо отражало не только облегчение, но и глубокую любовь и благодарность. - Не отпускай меня — прошептала она, прижимаясь к его руке. Её глаза наполнились слезами, но это были слёзы радости. - Я не могу оставить вас...Не смогла. Я не могу покинуть свою семью. Мурад наклонился к ней, его голос был мягким, полным любви: - Ты справилась, моя Кесем. Ты не можешь нас оставить, моя любовь...