yapping little terrier and wolf

«Yapping little terrier.

Always something to say»

— Toto Wolff on Christian Horner

      Кристиан даже не удивляется, когда его хватают за руку и тащат в тень, подальше от ярких ламп, рассеивающих бархатную тьму опустившегося на паддок вечера, и любопытных глаз. Он только коротко выдыхает, когда его затылок встречается со стеной, а крепкая рука удерживает его за плечо на месте. — Добрый вечер, Тото, — сдержаться не выходит и смешок проскакивает даже в столь обыденной фразе. — Какого черта? — Вольфф выглядит уставшим и раздраженным — конец сезона даёт о себе знать, они все вымотались. — Ты не мог бы быть более конкретным? «Какого черта» что? Твой пилот сцепился с моим? Мальчики иногда ссорятся — это нормально… — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом, — бесцеремонно перебивает Тото, закатывая глаза. — Что за бред про собак ты нес на пресс-конференции? — Тебе не понравилось? — Хорнер приподнимает брови, мягко улыбаясь. Вольфф кривится словно от зубной боли. Или так, будто ему наступили на хвост. — Ведь это ты начал… Назвал меня терьером при всех.       С десяток секунд они молча смотрят друг на друга, пытаясь угадать ход чужих мыслей. В голову, как назло, лезут совершенно не те мысли: о том, что здесь достаточно темно, чтобы их никто не замечал вот уже пять минут, о том, что рука Тото все ещё лежит на плече Кристиана и о том, что колено Хорнера вполне комфортно вклинивается и занимает место между ног Вольффа. — Кристиан, — тихо и предупреждающе. — Давай без глупостей. — Торгер, — пальцы сжимают белую рубашку, наклоняя к себе и помогая удержать равновесие, чтобы поднять ногу выше — колено упирается в промежность. — Ты же знаешь, что мне нравятся глупости, если они касаются тебя. — Прямо сейчас меня касается кое-что другое, — вздыхает Вольфф, пряча лицо в сгибе чужой шеи. Кипящее под кожей раздражение испаряется, оседая усталостью на плечах. Хочется, чтобы весь мир замер, оставив его в этом моменте, и чтобы этот дурацкий разговор не заканчивался. — Я думаю, — усмехается Хорнер, двинув коленом вперед-назад — обжигающее тепло чужой кожи ощущается даже через два слоя ткани, — что эту фразу должен был сказать я, волчонок… — Если бы я знал, что у тебя такие странные кинки… — обречённо стонет Тото, чувствуя усилившееся давление в промежности. Он бы солгал, если бы сказал, что эта ситуация оставляет его совершенно равнодушным, но и попасться кому-то на глаза так глупо не хотелось. — То все равно бы это сказал, я надеюсь, — рука с сожалением отпускает рубашку, позволяя Вольффу отстраниться, но тот не торопится, упираясь руками по обеим сторонам от головы Кристиана. — Потому что тебе это тоже нравится. И ты бы не хотел, чтобы я сейчас останавливался…       Опустившиеся было руки скользят на плечи, мягко сжимая несколько раз, сползают в ворот расстёгнутой на две пуговицы рубашки, почти невесомо касаясь кожи, и переходят на грудь. Челюсть Тото сжимается, когда ладони Кристиана мнут идеально отглаженную рубашку, разминая грудные мышцы. Тиская. Когда горячий рот накрывает сосок прямо через светлую ткань, украшенную логотипами, а зубы сжимаются, Вольфф шипит. — Блядь! — Ещё сегодня был терьером, — фыркает Хорнер, глядя на влажный след, оставленный им прямо под списком спонсоров. Завершающий элемент. Личная подпись. Клеймо. — А вот к тебе есть вопросы.       Руки мягко, но настойчиво пересчитывают ребра и опускаются на ремень, дёргая на себя. Вольфф теряет равновесие и делает неуклюжий шаг вперёд. И вновь колено вклинивается между его ног. — Кристиан! — громкий шепот, пытающийся звучать укоризненно, не производит необходимого эффекта — Хорнер цепляется за шлевки на брюках и тянет на себя жалобно хрустнувшую ткань. Тото позволяет себе повестись на столь простую манипуляцию, подаваясь бедрами вперёд. Брюки легко скользят по джинсе, когда он, направляемый руками, переставшими издеваться над его элементами гардероба и переползшими на ягодицы, трётся об Кристиана. — Да, волчонок? — откровенная издёвка заставляет скрипнуть зубами, но Хорнер явно доволен собой. Ощущать на себе чужой вес приятно. Чувствовать чужое возбуждение и заинтересованность — ещё приятнее. Но этого мало. Хочется большего.       Большее они, увы, сейчас не могут себе позволить. Поэтому Кристиан, словно щенок, мажет губами по линии челюсти Тото, пытаясь поймать его учащенное дыхание, и двигает ногой вверх-вниз. — Нам… Нам нужно, — мысли путаются, но желание, поселившееся в мозгу и вытеснившее оттуда все остальное, вполне ясное. — К тебе. Пожалуйста, Кристиан…       Вольфф не часто просит. И ещё реже он просит так. Горячий клубок, свернувшийся внизу живота, пульсирует, посылая волну сладкой дрожи по всему телу. Хорнер с трудом заставляет себя остановиться. Язык облизывает пересохшие губы, когда Тото сползает с его колена — без разгоряченного тела сверху тут же становится как-то прохладно и неуютно — и делает нетвердый шаг в сторону. — Пять минут, — говорит Кристиан. — Ты ждёшь пять минут, приводишь себя в порядок и идёшь за мной. Понял?       Тото кивает и, приглаживая пальцами растрепавшиеся волосы и глядя в спину уходящему Хорнеру, думает, что это будут чертовски долгие пять минут.