Intoxicated by tenderness

Я не хочу смотреть в твои глаза

Мне безразлична их бездонность

Мне не нужна твоя влюбленность…

Простыни безжалостно сминались в сильных руках, тело трясло от возбуждения и желая. Каждая клетка сознания разрывалась от похоти и страсти. Лебединая шея без промедления покрывалась бордовыми отметинами. Руки голодавшие по ласке сжимали молочную грудь. Шелковый пеньюар треснул по швам, нетерпеливые прикосновения блуждали, изучали каждый участок тела. Перебинтованная ладонь без стеснения спускалась ниже, поглаживая напряженные бедра. В ушах застыл бешеный ритм сердца. Мурашки безостановочно гуляли по спине, словно колкий ветер в непогоду. Каждое прикосновение отдавалось жаром, казалось тело не выдерживало напряжения. Теплая рука проникла под тонкую ткань нижнего белья. Пальцы игриво танцевали, гибко подстраивались под желания Кейтлин, пленили своей нежностью и мастерством движений. Тишину нарушали ритмичные влажные звуки бьющихся пальцев. Сдавленные звуки удовольствия, потеряв всякий контроль переходили в грязные не знающие стеснения стоны. Хотелось большего, больше прикосновений, больше поцелуев, больше Вай. Я люблю тебя. Отчаянно шептала девушка в алые губы. А следом вырвалась из самого сладкого кошмара, которой ей довелось увидеть. Тело дрожало от оборванного наслаждения. Грудь казалась невероятно тяжелой, восстановить рваное дыхание стало непосильной миссией. Между ног пульсировало, живот стянуло тугим узлом. Из глаз невольно хлынули горькие ручейки отчаяния. Слезы переходили в судорожные рыдания. Беспомощность давила на спину, заставляя девушку скрутиться от внутренней боли. Презрение, жгучая ненависть– неумолимо обжигала каждый участок тела. Кейтлин ненавидела дымчатые глаза, алые губы с рваным шрамом, ненавидела все что было связано с Вай. Ненавидела ту силу с которой она всякий раз подавляла свои настоящие чувства. Но сильнее всего Кейтлин ненавидела себя, потому что это она облажалась, потому что ее ненависть обратила все в прах.

Но знаешь ты, и знаю я

Что очень сложно без тебя

И каждый день, и каждый час

Тебя люблю я, как сейчас

И в эту ночь я не усну

В твоих глазах я вновь тону

Поначалу это не было тяжело. Слепая жажда возмездия стелилась пеленой ярости перед глазами. Кейтлин плевала на себя, на любовь и на все то что ей было когда-то было дорого. Хотелось лишь одного– справедливости. Ярость казалось единственным верным чувством, которое никогда не покидало Кейтлин. Но вскоре девушка поняла, что пустоту в груди ничем не перекрыть. Ни ненавистью, ни жаждой возмездия…Ничем. Кейтлин гналась за тем, что поймать было невозможно и лишь остановившись поняла в кого она превратилась в погоне за неуловим. Каждая ночь отдавалась агонией всего тела. Путь искупления настиг девушку слишком поздно. Оставалось лишь жить дальше: каждый день смотреть в собственное отражение с невыносимым презрением и молиться что вскоре все закончится. Тренировки с Амбессой, завал на работе и кратковременная интрижка с Мэдди помогали забываться, но Вай без усилий проникала в каждый сон девушки. Не забывала своим присутствием напоминать всю беспомощность и жалость Кейтлин, дурманила своим присутствием, пленила своим ароматом. А затем без тени сомнения испарялась в пробуждении. Каждый раз засыпая, девушка надеялась вновь увидеть Вай и вместе с тем умоляла ее не приходить. Одиночество пожирало каждый участок души, а гордость без колебании отдавала в жертву избитое сердце. Кейтлин постоянно хотелось увидеть Вай: услышать нежный голос, который никак не укладывался с нахальной ухмылкой и дерзостью во взгляде. Хотелось ощутить тепло чужого тела. Вновь заслужить нежность и доверие, вновь получить чувственный взгляд бездонных очей. Кейтлин хотела Вай целиком и полностью. Вновь и вновь…

***

Тебя настолько нет, что ты везде:

В чужих словах, в течении под кожей.

Ты мне не снишься, в этом нет нужды,

Ты наяву мерещишься в прохожих.

Голова была тяжёлой, будто залитая свинцом. Виски пульсировали, словно огромная кувалда беспощадно таробанила голову. Но Вай это совершенно не заботило. Девушка знала свою меру. Знала черту за которую выходить нельзя и всякий раз приходя в это злополучное место, переступала границу дозволенного. Вай целенаправленно ходила напиться. Напиться– до беспамятства. Чтобы органы сжимались от выходящей рвоты, чтобы тело было невозможно тяжёлым и требовалась чужая помощь, дабы добраться домой в целости и сохранности. Вай знала свой предел и всякий раз без колебаний его переступала. - Симпотяжка, налей мне еще двойную порцию!, - сквозь громкую музыку кричала девушка. Вайолет сжирали заживо собственные мысли. От них буквально некуда было бежать. И пожалуй единственный верный, а главное легкий способ лежал на поверхности, а если быть точнее на дне грязного стакана. Опрокинув содержимое, Вай вытерла стекающие капли алкоголя на подбородке. Все перестало иметь всякий смысл. Девушка потеряла надежду, закопала верю и плюнула на здравый смысл. Всю жизнь ей приходилось бороться, если не за себя то за других. Вай совсем не заметила, как люди вокруг неё выросли, поменялись и в конечном итоге – перестали в ней нуждаться. Теперь все было иначе. Теперь Вай сама нуждалась в людях, которых безвозвратно потеряла. Густой запах перегара и пота гулял по стенам трущебного места. Толпа нещадно разжигала танцпол дикими и манящими движениями. Музыка разрывала ушные перепонки, заглушая любые мысли. Глаза слепили "дурилки" ночного заведения. Девушки на танцполе без стеснения задирали одежду, оголяя в танце аппетитные бедра, упругую грудь окованную в кружевное белье. Парни крутились вокруг вероломных дам, желая получить долю внимания с очевидным продолжением. В месте где практически жила Вай каждую ночь, люди были дикими. Донельзя безрассудными. По жилам незнакомцев разливался алкоголь и вседозволенность. Безнаказанность витала по углам, дурманила своим очарованием и многие не могли ему устоять. По рукам тихо прогуливалась дрянь в пакетиках, в тёмных местах зажимались парочки для быстрого и грязного секса. Все вокруг было грязным, чужим и до боли безобразным. Если ад и существовал, то это место было его самым ярким воплощением, место где Вай заслуженно гнила заживо. Вай не чего было терять. Она сломалась, сломалась так же как и сотня остальных незнакомцев, что заливали свою боль обжигающим спиртом. Легкие прожигало отвратительное ощущение, живот скрутило в предвещающем позыве. К горлу подкатывала рвота и Вай вновь согнулась над раковиной изливая весь принятый алкоголь наружу. Из глаз покатились слезы, руки дрожали, а лёгкие постепенно лишались кислорода. Казалось ещё немного и ребра беспощадно треснут на тысячи осколков, врезаясь в измученное сердце. Тело буквально кричало от боли. Свежие гематомы отдавались пульсацией, незаживающие раны на костяшках вновь покрылись бордовыми пятнами, а кишечник словно перекрутили через мясорубку. Вай постепенно приходила в чувства. Холодная вода хлестала по лицу с особой неприязнью, обильные капли стекали по шее вызывая поток мурашек. Голова потихоньку возвращалась в нормальное состояние, что позволило девушке без приключений добраться домой. Бездыханное тело повалилось на подобие кровати. Скинув лишнюю одежду на пол, Вай словно маленький ребёночек обхватила себя двумя руками. Единственные объятия, которые она могла себе позволить. Рассудок был по-прежнему затуманен, мысли плохо вязались между собой. Веки были тяжёлые, тело не слушало ни единой команды. Убирайся. Ели слышно прошептала Вай. Перед глазами, словно настоящая, совсем как живая лежала Кейтлин. Взгляд цепкий, строгий и вместе с этим полный любви и беспокойства. Глаза, словно два глубоких, тёмных озера, отражают бездонность неба, всё ещё хранящую тайну зари. Нежные прикосновения доходят до исхудавшей щеки Вай. Гладят её в поддерживающем жесте, дарят ласку и тепло. Хочется полностью отдастся моменту, кинуться в объятие забвения, но она не может. Вай закрывает глаза, она не доставит себе такого удовольствия. Не позволит себе вновь тонуть в собственных иллюзиях. Никогда не признает, что хотела бы навсегда остаться в сладком мираже. Абсолютно каждый человек в жизни Вай поменялся. В погоне за упущенным Вай и не заметила, как сама стала совершенно другим человеком. Она так же как и все, тонула в собственном корабле сделанном из стали и всепоглощающей боли. Вай устала бороться. Устала так сильно, что хотелось умереть. Окончательно и бесповоротно. И лишь крохотные мгновения, когда нерушимый образ проникал в сознание. Одаривал нежностью и лаской, жизнь– играла новыми аккордами. Вай крепко подсела на самый сильный наркотик. Он был сильнее сияния, сильнее любой дури, что доводилось слышать девушке. Наркотик именуемый "любовью". Игла с которой никогда не слезть, стоит лишь один раз попробовать. Зависимость продолжается вопреки собственной воле. И Вай давно поняла насколько же она бессильна перед сладким дурманом, но признала бы Вай это? Конечно нет. Вместо этого девушка вновь убегает. Проваливается в отчаянный сон: где нет тревог, боли и океана сожаления. По лицу стекают слезы, но Вай этого чувствует. Вай перестала предавать этому всякое значение.