Это ведь была наша мечта?

Виктор шел по коридору в полном смятении. Он подбирал слова в уме, прикидывая, с чего бы начать, но однозначно удачных идей не находил. Они ведь не разговаривали с тех самых пор, как он покинул Академию, отправившись спасать пострадавших в Зауне. Химвыброс был тогда сильный и очень много жителей пострадало в тот день. Виктор просто не мог оставить людей в такой ситуации, и, как бы не дорожил своей карьерой в Пилтовере, бросил все и отправился на помощь. К сожалению, Джейс этого его решения тогда не понял и не принял. Они расстались с отвратительным скандалом и хлопаньем дверью. Джейс, как только услышал, что Виктор оставляет проект и отправляется на бессрочную миссию в Заун, тут же встал в позу "или они, или я", буквально требуя забить на жертв и остаться в лабе доделывать важный проект. Виктор до сих пор не забыл Джейсово "они того не стоят..." Он не ожидал , что его все ще можно уязвить подобным. За года работы в Академии он привык слышать от пилтоверцев всякое, но почему-то от Джейса в тот момент это прозвучало особенно обидно. Виктор, помнится, даже кисть руки себе отпрепарировал, чтобы перебить горечь этого чувства физической болью. Он всегда так делал, когда эмоции зашкаливали. Просто брал и переделывал себе какую-то часть тела на механическую. Ему на какое-то время полегчало. Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Профессор Стэнвик воспользовался отсутствием Виктора и присвоил себе все его патенты. И плевать бы на них, но вот Блицкранг! Виктор относился к нему, как к ребенку. И готов был пойти на все, чтоб вернуть себе права на его изобретение. Потому что никто больше не поймет ценности этой жизни. Его просто объявят монстром и уничтожат. Виктор завернул за угол в коридор, ведущий в лабораторию. Ему сразу же бросилась в глаза фигура советника Талиса у окна. Судя по всему, тот еще не заходил в лабу, а задержался в коридоре. Стоя у окна и опершись на подоконник, он всматривался куда-то в горизонт. Виктор увидел его и замедлил ход. Он удивился своим ощущениям - почему-то ему внезапно захотелось остановиться и постоять молча, просто рассматривая золотую отделку на новом белоснежном мундире советника. Странное желание. И какое-то непродуктивное. Он не для этого сюда шел. Отогнав от себя "нерелевантные" по его мнению мысли, Виктор подошел к советнику и прокашлялся. - Кхм... я видел тебя на заседании, - сказал он, - ты же все слышал? Джейс, вне сомнения, заметил его еще издалека, но виду не подал. Стоял все в той же позе, будто изваяние, опираясь руками на подоконник. Услышав голос Виктора, он нахмурил брови и сделал вид, что пейзажи Пилтовера за окном - самая интересная вещь в его жизни на данный момент. - Слышал, - коротко ответил он. Не обернулся. "Неужели он до сих пор злится?" - удивился в мыслях Виктор, - "если слышал, почему он ничего не сказал на его защиту? Он же знает, кто автор этих изобретений" Теперь уже Виктор нахмурился. - И ты промолчал, - сказал он с явной обидой в голосе, - я думал, у тебя хватит чести... - Чести? - слова попали куда надо, Джейс наконец оторвался от окна и повернулся к нему. Взгляд его горел праведным гневом, будто оскорбили его самые светлые чувства, - а у тебя хватило чести бросить наше самое важное исследование и пойти рыться в сточной канаве? Ты знал, как для меня это важно, какое значение имеет эта руна. Ты знал, сколько сил и времени я на нее угробил. Я же просил тебя как друга. Просил! Но нет. Тебе главнее - свое долбанное миссионерство среди всяких отбросов. Примерить на себя роль спасителя! И оставить меня на середине проекта разгребать все самому. Выдав все это в лицо Виктору, советник Талис снова отвернулся и уставился в окно. - Там погибали люди, Джейс! - Воскликнул Виктор, поражаясь обвинениям партнера, - ты можешь хоть один день думать не только о себе и своем проекте? Короткое "Пф!" и небрежное пожатие плечами - вот и весь ответ на аргументы о жизнях заунцев. Виктору резко захотелось развернуться и уйти. Также, как он ушел полгода назад. Их отношения давно уже ходили по кругу, это стоило было уже признать и смириться. Начиналось все с гениальной идеи, восхищения, экзальтации и совместного горения наукой, а заканчивалось отвратительным скандалом из-за разницы мировоззрений. Потом обиды, расставания, истерики, сожаления, извинения, новые идеи и все по новой. Как только Виктор подпускал этого человека ближе, проникшись размахом его фантазии, напором и целеустремленностью, тот выдавал что-то совершенно жуткое и отталкивающее, заставляя Виктора сбегать подальше. - Ты хотел поговорить? - внезапно раздавшийся вопрос от Джейса напрочь отбил все недавнее желание Виктора немедленно уйти. Он редко шел на перемирие первым и это всякий раз срабатывало. Заунец выдохнул и опустил взгляд под ноги. "Блицкранг, помни о Блицкранге" - мысленно сказал он себе и, собравшись, ответил: - Да, - сказал он, борясь с неловкостью, - я все-таки хотел бы попросить тебя, Джейс заступиться за меня перед Советом Академии. Твое слово много весит, ты можешь повлиять на Стэнвика. Тонкая металлическая ладонь легла на руку Джейса на подоконнике, - Виктор говорил почти с нежностью. Всем видом он показывал, что готов забыть тот отвратительный скандал и продолжить их... сотрудничество. Советник Талис медленно опустил взгляд на подоконник. Его рука в алой перчатке с золотой отделкой и поверх - механическая, но не лишенная былой изящности, конечность Виктора. - Ты снова себя препарировал? - проговорил Джейс заметно смягчившимся тоном, - тебе пора бы завязывать с этим... Он развернул ладонь и подхватил меха-руку Виктора, поднося ближе к лицу. Заунец молча ждал, пока он рассмотрит. Он не скрывал гордости во взгляде - он считал свою новую руку безупречной. Идеальной. Намного лучшей, чем была раньше. Джейс не без любопытства осмотрел механическую конечность со всех сторон, а потом провел по стальной ладони большим пальцем. - Она хоть чувствует? - спросил он, продолжая поглаживать руку. Виктор задумался. Он не знал что ответить. Рука чувствовала, но совершенно по-другому, не так, как прежняя. Раньше подобные касания могли вызвать у него смущение, а сейчас он просто чувствовал тепло. Больше ничего. - Тепло, - честно ответил Виктор и поднял взгляд на Джейса. Наконец их глаза встретились. Взгляд задержался на друг друге какое-то время. А потом Джейс отвел его в сторону и проговорил: - Стэнвик очень взъелся из-за Блицкранга. Он уничтожил фабрику, нанес непоправимый ущерб. Академия просто так не отдаст ни его, ни патенты, Виктор. Особенно, жителю Зауна. - Но я всегда был с Зауна, - удивился Виктор, вздернув брови, - даже когда мне выдавали эти патенты! - Но тогда ты жил в Пилтовере и работал в Академии, - возразил Джейс, - а теперь ты живешь... хм... неизвестно где. И куда пойдут эти все изобретения... В общем... Стэнвик упрямый старый дурак. Он все еще продолжал держать руку Виктора в своей. На щеках советника выступил едва заметный румянец. Виктор никогда не мог понять, что это означает и какую эмоцию отражает. Ему было очень сложно считывать чувства других людей. Потому ему и было так удобно с Джейсом всегда - у него все эмоции тут же переходили в слова и действия. И было все понятно. Кроме вот этого странного румянца, периодически мелькавшего на его лице. Этого явления Виктор правильно считать не мог. - Я могу отсудить патенты у Стэнвика лично, - проговорил Джейс, избегая, почему-то смотреть в глаза, - на свое имя. Совет, думаю, не будет против - я ведь участвовал в их разработке. - Но тогда они станут достоянием дома Талис, - пожал плечами Виктор, не понимая, в чем, собственно, разница? - Да, - кивнул Джейс, - достоянием дома Талис и всех, кто к этому дому относится... Он умолк, словно перервавшись на полуслове. Повисла пауза, значение которой Виктор опять не понимал. Ему казалось, что это предложение - типичное "шило на мыло" и думать тут нечего. - Но... патенты мои, - сказал он настойчиво, - а не дома Талис. Ведь я не принадлежу к дому Талис, не принадлежал и... никогда не буду. Внезапно Джейс резко убрал свою руку и в его взгляде сверкнула ярость. Это было так неожиданно, что Виктор даже вздрогнул. - Ну и решай тогда сам! - прорычал советник, резко изменив тон на враждебный. А потом развернулся и быстро зашагал в лабораторию, хлопнув за собой дверью так, что посыпалась штукатурка. Заунский изобретатель некоторое время беспомощно смотрел ему вслед. Он снова не понимал человеческих эмоций. Что это было? Как трактовать? Как же теперь спасать Блицкранга?