Возвращение домой

      Гермиона подтянула лямки тяжелого рюкзака и недовольно сдула упавшую прядь на лицо. Перед ней возвышалась цель путешествия — Слейнс-касл. С места, где она сейчас остановилась, чтобы перевести дух и выпить немного воды, на нее смотрело средневековое величественное строение, не подвластное ветрам и времени. Закатное солнце подсвечивало каждый проем окна и прохода, это было невероятно. Девушка ничуть не пожалела, что проделала такой долгий путь.       Ее дипломная работа была посвящена замкам Шотландии 15 века. Куратор МакГонагалл настоятельно рекомендовала выбрать другой проект для исследования, тот же «дом» Дуналастер. Но Гермиону будто магнитом тянуло именно сюда, на скалы Северного моря, к бурным ветрам и огненно-оранжевому закату.       С детства в своих снах она раз за разом возвращалась в это место, ее сны были настолько живыми, пронизанными необходимостью и нуждой, наполненные искрящимся предвкушением и радостью, что Грейнджер не могла взять другой проект. Казалось, само Провидение вело ее сюда.       Близились сумерки, и девушке стоило поторопиться, если она не хотела ночевать на холмах. Пусть замок и был без крыши, он мог хотя бы защитить ее от пронизывающего ветра, который забирался под полы ее парки. Натянув на уши плотнее шапку, Грейнджер уверенной походкой направилась к своей мечте.       На дороге, которая была прокатана множеством экскурсионных автобусов и автомобилей, не должно было быть проблем. Однако Гермиона не заметила глубокой ямы и угодила прямо в нее правым ботинком, споткнувшись и плашмя упав в дорожную пыль.       — Ой-ой, солнышко, нужно быть аккуратнее, — раздался над ней веселый мелодичный голос.       Девушка подняла голову и обомлела. Перед ней стоял если не самый красивый мужчина, которого она когда-либо встречала, то точно один из них. Каштановые вихры ореолом подсвечивало солнце, бросая тень на темно-синие глаза и пухлые губы, которые сейчас добродушно улыбались.       — Добрый вечер, — пискнула Гермиона, тут же закашлявшись от пыли.       — Добренький, — будто промурлыкал незнакомец, и только сейчас девушка поняла, что он протягивает ей руку.       Как завороженная, она подала ладонь, понимая, что та вся в грязи. Однако мужчина ничуть не смутился и, потянув на себя, помог ей подняться. Его кожа была мягкой, как атлас,а подушечки пальцев чуть шершавыми, хотя Гермиона готова была поспорить на весь свой небольшой банковский счет, что появившийся из ниоткуда незнакомец не был привержен к ручному труду.       — А вот и ты, солнышко, — ослепительно улыбаясь, проговорил мужчина. Грейнджер показалось, что она окунулась в теплый океан на австралийском побережье. От ее спасителя пахло йодом и солью, а еще чем-то пряным, гвоздика?       — Теодор, что ты там застрял? — девушка вздрогнула от резкого окрика. Тот, кто оказался Теодором, еще раз обезоруживающе улыбнулся и развернулся вокруг своей оси, не выпуская руки Гермионы, поворачивая ту лицом к вновь прибывшему.       — А вот и наша Луна пожаловала, — горячо прошептал мужчина ей в ухо, вызывая странное желание вжаться в широкую грудь, жар которой она чувствовала своей спиной.       Если Грейнджер думала, что Теодор красив, то молодой человек, что сейчас широкими шагами приближался к ним, был подобен античным скульптурам. Пепельного цвета волосы пылали в почти скрывшемся за горизонтом солнце, статная фигура, облаченная в простые джинсы и футболку, которая так выгодно подчеркивала его бицепсы, и графитового цвета глаза, что сейчас пристально вглядывались в лицо Гермионы.       Да кто они, черт возьми, такие?! И что тут делали? И вообще, кто ходит в середине сентября в одной футболке в северной части Шотландии.       Грейнджер будто скинула с себя морок, в который попала только взглянув в глаза мужчине, стоящему позади. Тут же дернулась вперед и осознала, что ее никто не удерживает. Что ж, это было хорошо.       — Кто вы? — пересохшим горлом спросила Гермиона, с трудом проталкивая вязкую слюну.       Блондин остановился буквально в паре шагов от них и склонил голову набок, будто хищник, оценивающий добычу.       — Ох, я был так груб, что не представился, — театрально взмахнув руками, воскликнул Теодор, обогнув девушку и встав между ней и новоприбывшим, продолжил: — Меня зовут Теодор Нотт, можно просто Тео, а этот хмурый господин Драко Малфой, как же тебя величать, солнышко?       Драко Малфой и правда был хмур. Он кидал недовольные взгляды сначала на Тео, потом на нее, будто не мог выбрать, кто же его больше раздражает. В конце концов его штормовые глаза остановились на Грейнджер. Естественно, и почему она совершенно в этом не сомневалась?       Нотт стоял в ожидании, когда девушка назовет свое имя, и ей ничего не оставалось, как представиться:       — Гермиона Грейнджер, очень приятно, — как можно дружелюбнее ответила она, натягивая на лицо вежливую улыбку.       — Гермиона. Какое красивое имя. Кажется, так звали королеву в одной шекспировской пьесе, верно, Драко? — это был какой-то сюр. Два мужчины, одетые абсолютно не по погоде, один из которых вел себя как гостеприимный хозяин, одновременно пугали и интриговали ее.       Драко продолжал молчать, и только взгляд будто стал мягче, или ей это показалось? Сложилось ощущение, что он смог увидеть что-то, чего не могла разгадать сама Гермиона, что-то такое, что заставило его расслабиться и обратить внимание на Теодора.       — Дождь начинается, нам стоит укрыться в замке, — голос с легкой хрипотцой разрядом прошиб Грейнджер. Будто она его уже слышала, будто знала.       Подняв голову к небу, девушка заметила темные грозовые облака, гонимые со стороны моря. Действительно, вот-вот начнется ливень.       — Пойдем, молчаливое солнышко, бури в этом месте не щадят никого.       Первая капля упала прямо на нос, и Грейнджер согласилась разделить убежище с этими странными мужчинами, но только пока не уляжется буря. ***       Оказалось, в замке Слейнс сохранились в прекрасном состоянии подземные этажи. Каменная кладка прошлых веков, слегка покрытая мхом и глиной, вытоптанные коридорные дорожки и, надо же, факелы, которые мигали в темноте, ведя их глубже в подземелье.       — Вы тут живете? — это был первый вопрос Гермионы с того момента, как она, сама не понимая зачем, позволила завести себя в эти катакомбы.       — Я бы так сказал, мы тут иногда бываем, — с завидной беспечностью пропел Тео, шагая впереди.       По спине Грейнджер прошелся холодок. Что она творит? Забралась с двумя незнакомцами в подвалы, о которых ни в одном путеводителе не говорилось. Совсем с ума сошла? Гермиона всегда считала себя разумной, осторожной. Так что же на нее нашло на пыльной дороге?       Паника настигла внезапно, будто ей на голову вылили стакан студеной воды, и девушка затормозила.       — Ты испугалась? — хриплый голос у самого ворота парки стал неожиданностью. Гермиона, вздрогнув, повернула голову, не ожидая так близко увидеть лицо блондина. Свет факелов филигранно бросал тени на скулы, подсвечивая глубокий цвет глаз. Грейнджер почувствовала как пересохли губы, и провела кончиком языка по нижней, увидев, как Драко пристально проследил за этим движением.       — Нет, задумалась, — как можно спокойнее ответила девушка, отодвигаясь от Малфоя. Его рот исказила ухмылка, и он кивнул, показывая, что почти ей поверил.       Чтобы не сделать или не сказать что-то более глупое и губительное, Гермиона поторопилась за Ноттом, которого к тому времени уже не было видно.       Спустя несколько минут, она свернула в очередной коридор и застыла на месте. Перед ней предстала круглая комната в изумрудно-бордовых тонах, с большой кроватью под балдахином и мягким диваном, что стоял рядом с горящим камином. Дрова весело трещали и сыпали искрами, приглашая подойти и отдохнуть в приятном тепле.       — Располагайся, Гермиона. Никто тебя не тронет, пока ты не скажешь «да», — тонкие прохладные пальцы прошлись по ее скуле и вмиг исчезли, оставив ощущение потери.       Драко прошел к дивану и всем своим долговязым телом упал на подушки, откинув голову на спинку. Теодор звенел чем-то неподалеку. Гермиона переминалась у входа. И что ей теперь делать? Вроде как Малфой и пообещал, что никто к ней пальцем не прикоснется, но все же…       Была не была.       С этими мыслями Грейнджер стянула тяжелый рюкзак, дав тому упасть недалеко от выхода, расстегнула парку, повесив на вешалку-треногу, которая так кстати оказалась под рукой, и прошла до камина. Огонь дарил тепло, расслабляя уставшие мышцы. Гермиона сама не поняла, как издала протяжный стон наслаждения. За что получила тихий смешок позади себя. Поняв, что она опять оказалась в неудобном положении перед Малфоем, оттопырив зад и согнувшись над огнем, девушка резко распрямилась и, сияя алыми щеками, присела на краешек дивана. Как можно дальше от него.       — Ты забавная. Интересно, ты всегда была такой? — ей показалось, что блондин разговаривал сам с собой. Он не смотрел на нее, он вообще ни на что не смотрел. Глаза были закрыты, а на веках бликовало пламя. Гермиона засмотрелась на четко очерченный нос и острые скулы, никогда в своей жизни она не видела человека, более похожего на существ из мифов и легенд.       — Почему ты здесь, Гермиона? — Драко резко открыл глаза и посмотрел прямо на нее. Теперь в его зрачках танцевало пламя, делая взгляд обжигающе потусторонним.       У Гермионы закололо затылок, ладошки вспотели, дыхание по неизвестным ей причинам стало поверхностным. Она резко повернула голову и увидела, как Теодор пристально смотрит на нее, будто тоже ожидая ответа. Словно ее слова имели значение.       — Мне казалось, я должна быть именно тут, — сама не понимая почему, девушка открыла свой самый потаенный секрет. Ожидая получить новую ухмылку, она приготовилась.       Но ни Драко, ни Тео не сказали ни слова. Блондин вновь закинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, а Нотт подошел с протянутым в одной руке бокалом чего-то насыщенно-красного цвета.       — Выпей, солнышко, согреешься, — ласкающие звуки его голоса, и Гермиона будто со стороны видит, как тянется к бокалу, как делает первый глоток теплой жидкости с привкусом вишни, гвоздики и корицы, слизывает капельку с обветренных губ и наблюдает за двумя мужчинами, которые в молчании осушают свои бокалы.       Казалось, время замерло. Только отдаленный звук бури напоминал девушке о том, что снаружи существовал мир. Они втроем сидели на пушистом ковре перед камином, пили пряный красный напиток и смеялись до упаду от университетских историй Грейнджер.       После очередного уморительного случая, о котором она поведала своим новым знакомым, Грейнджер попыталась встать на ноги, чтобы немного размять затекшие мышцы. Пока Гермиона сидела на полу, ей казалось, что она полностью трезва, и лишь легкое веселье пузырилось под кожей. Но стоило ей только подняться, и мир девушки резко накренился, и она уткнулась в широкую мускулистую грудь, пахнущую йодом и солью.       — Тео, — на выдохе прошептала Грейнджер, поднимая голову и встречаясь с синими сапфирами, которые звездами перемигивались в его глазах. Он смотрел с нежностью, и Гермионе показалось даже надеждой. Проведя подушечками пальцев по ее щеке и убрав прядь волос, мужчина улыбнулся.       — Можно тебя поцеловать, Гермиона? — ей показалось, что это был не вопрос, скорее просьба, мольба. Она не могла отказать, и, опустив свой взгляд на чуть красноватые губы, молчаливо кивнула, давая разрешение.       Сначала было осторожное, словно перышко, касание, будто он боялся, что девушка в последнюю минуту даст заднюю. Тео изучал ее губы медленно и неспешно, пробуя на вкус языком, посасывая сначала нижнюю, потом верхнюю, лаская руками скулы, шею, талию.       Сердце Гермионы щемило от каждого прикосновения. От нежности, с которой он исследовал ее тело, казалось, что она знает эти губы давно, так хорошо от одного поцелуя ей никогда не было, но все же чего-то не хватало.       Девушка почувствовала спиной жар другого тела и, разорвав поцелуй, повернула голову, погружаясь теперь в грозовые облака.       — Пока ты не скажешь «да», — прошептал блондин прямо в губы, опаляя сладким дыханием, пока Нотт продолжал медленно поглаживать ее руки.       Грейнджер застыла. В голове все путалось, происходил какой-то рассинхрон с разумом и телом. Перед внутренним взором плясали хаотичные картинки, переплетаясь калейдоскопом цвета и эмоций. И единственное в чем она была уверена, это:       — Да, — Гермиона дала согласие разумом и телом.       На ее рот тут же обрушились шершавые губы, сминая и подчиняя себе. Она почувствовала, как ее избавили от обуви, как чьи-то руки пробрались под колючий шерстяной свитер, оглаживая каждое выступающее ребро и мягко массируя грудь.       Оторвавшись от поцелуя, Грейнджер позволила снять с себя сначала свитер, а после брюки, оставшись в одном хлопковом белье.       — Черт, почему ты такая худая, — проворчал Нотт, выцеловывая дорожку от впалого живота до полушарий груди. Гермиона хотела ответить, что худой быть хорошо, но все слова исчезли, когда горячий рот накрыл ореол соска, играя с ним языком и перекатывая второй между пальцев.       Схватив ее за подбородок Драко, повернул ее голову к себе, лаская руками ягодицы.       — Мы ее откормим, она снова станет хорошо питаться, — прорычал Малфой, впиваясь с новой силой в ее губы.       Девушка потерялась в ощущениях, мыслях, эмоциях. Она не знала, кто сейчас ласкает ее шею, оставляя ожерелье фиолетовых засосов на оливковой коже. Почувствовав, как чьи-то пальцы массируют сквозь промокшие трусики горошину клитора, Грейнджер глухо застонала, выгнувшись в пояснице.       — Солнышко, ты должна разрешить, — проворковал Нотт, и Гермиона опустила свой взгляд на мужчину, что сейчас был у ее ног. Драко продолжал ласкать спину, ягодицы, выцеловывая ее плечи и лопатки, опаляя дыханием шею.       И в этот самый момент она поняла, что вся ее жизнь вела сюда, к ним. Опустив руку вниз, девушка прошлась пальчиками по бровным дугам, носу, губам Теодора, и, улыбнувшись ,прошептала:       — На все да.       Больше не было вопросов. Нотт с какой-то легкостью избавил ее от трусиков и, раздвинув пальцами половые губы, кончиком языка очертил изнывающий клитор. Гермиона протяжно застонала, а после вскрикнула, когда почувствовала, как второй язык стимулирует ее сзади. К языкам присоединились пальцы, на которые девушка насаживалась, не задумываясь о том, что делает. Ей казалось, что весь мир концентрируется только на них троих. Что вот оно, истинное блаженство. Ее ноги уже подкашивались, мышцы вытянулись в струну в преддверьях оргазма, когда губы и пальцы исчезли.       Грейнджер распахнула глаза и увидела обнаженного Нотта, который улыбался хитрой улыбкой и, абсолютно не стесняясь, поглаживал налитый член, распределяя по нему смазку.       — Не стоит торопиться, любовь моя, — это обращение, зацепило очередную струну в душе, распространяя вибрацию по всему сознанию.       — У нас теперь вся вечность впереди, — сзади к ней пристроился горячий член, потираясь плотью о ее ягодицы.       Затуманенный разум Гермионы должен был понимать, что это что-то значит. Это важно. Но тело... Ему нужно было одно. Протянув одну руку к Тео, второй она обхватила Драко, притягивая ближе, пока не оказалась между двух мужских тел.       Нотт со знанием дела подхватил девушку под ягодицы, заставляя обхватить его ногами за талию. Чуть отклонившись, Грейнджер насадилась на крупный член, откидывая голову на мужское плечо.       — Держись крепче, любимая, — прошептал Малфой, медленно входя в нее сзади, наполняя и растягивая, в то время как Тео выходил из нее.       Гермиона послушалась, обхватив максимально крепко руками и ногами Нотта, она выгнула спину и отдалась на волю двум мужчинам. Они двигались синхронно, оставляя укусы и засосы по всему телу. Ее волосы давно растрепались, Драко откинул их на другое плечо, поворачивая ее голову и втягивая в глубокий поцелуй, двигаясь языком в такт движения члена в ней.       Их темп ускорялся, девушка уже не знала, где она, а где ее мужчины. Да, именно, ее.       Насаживаясь с остервенением на оба члена она чувствовала как наслаждение затапливает, сносит все барьеры, рушит стены вековых замков и открывает так давно забытое. Воспоминания.       Сжав в кулачке каштановые волосы, Грейнджер замерла, выгибаясь и безмолвно крича от наслаждения. Все тело прошило молнией, ноги зашлись мелкой дрожью. Она переживала сотни оргазмов сразу, она вспоминала сотни жизней вместе. Наконец Гермиона вернулась домой.