Опоздание

“Погода на улице оставляет желать лучшего. К вечеру температура опустится до минус пятнадцати градусов. В ближайшие два часа ожидается сильный снегопад. Просьба водителям и пешеходам быть аккуратнее на дорогах, по возможности лучше остаться дома. К новостям спорта..” Голос юной девушки затих, когда Аль-Хайтам выключил телевизор. Откинув пульт в сторону, он потянулся за телефоном. Было уже девять вечера, а Кавех все еще не вернулся домой. Сообщения, отправленные два часа назад, так и не были прочитаны, а сам он последний раз посещал сеть в три часа дня. За окном большими хлопьями снег укрывал улицу, словно большое пушистое одеяло. Дома, машины, дороги побелели, в полной мере показывая всю прелесть зимы. Секретарь любил такую погоду, но вот архитектор, несмотря на всю свою любовь к зимним пейзажам, старался лишний раз не выходить из дома. Он быстро мерз, кожа трескалась, из-за чего приходилось пользоваться кремом довольно часто, а по приходу домой кончики пальцев рук и ног неприятно покалывали. Несмотря на свою спокойную натуру, сейчас Аль-Хайтам чувствовал нервозность. Кавех вечно задерживался, если дело касалось работы, но каждый раз предупреждал сообщением или звонком - во втором случае архитектор сначала жаловался, только потом говорил, что задержится. Что же случилось в этот раз? Возможно сел телефон или плохая связь, что неудивительно при такой буре. Вроде бы достойные оправдания, но на сердце все равно тяжело. Тишина в квартире начала давить морально. Каждый раз Аль-Хайтам с нетерпением ждал, пока Кавех уйдет на работу, чтобы часик-второй спокойно почитать книгу и каждый раз он замечал, что не может осилить пятнадцать страниц - настолько привычным стало его присутствие. В отличие от Кавеха, который отказывался признавать, что не может уснуть без секретаря под боком, Аль-Хайтам не отрицал, но и не принимал этот факт. Какое-то противоречивое чувство внутри заставляло просто смириться с участью быть влюбленным в этот шумный комок энергии, который всего два года назад, когда они вступили в отношения после совместного проживания, как соседей, не мог подняться с кровати, чтобы почистить зубы. От одной только мысли, что сейчас Кавех начинает оправляться от прошлого, на душе становилось легче. Из раздумий Аль-Хайтама вывел звук открывающейся в коридоре двери, а после последовало ворчание на погоду. Сам того не замечая, он вскочил с дивана и бросился ко входу. Кавех стоял на пороге весь в снегу. Его щеки, как всегда, зарумянились, нос красный. Сам он дрожит от холода и старается быстро скинуть тяжелую одежду, но пальцы окоченели от мороза, из-за чего выходило неловко. — Аль-Хайтам, ну чего ты там стоишь? Помоги мне. - Кавех перестал бороться с пуговицами, обращая все внимание на секретаря. - Скорее, у меня уже начинают пальцы покалывать! Аль-Хайтам помог Кавеху снять пальто и ботинки, отнёс все сушиться, после чего повёл его в гостиную, где усадил на диван. Кавех открыл рот, чтобы начать жаловаться на ужасную погоду, но тут же закрыл, когда почувствовал, как родное тело прижимается к его собственному. Он обнял Аль-Хайтама в ответ, медленно поглаживая по спине. — Ты чего? — Ничего. - Голос спокойный, без эмоций, но спустя пару секунд молчания он смягчился. - Я волновался за тебя. Почему не предупредил, что задержишься? — Что? Я же отправил тебе сообщение.. - Кавех достал телефон, еле-еле разблокировал и открыл переписку. Около сообщения висел красный восклицательный знак. - Ох, оно не отправилось, а я и не заметил. Кавех отнесся к этому спокойно, отложил телефон, но когда повернулся - увидел беспокойство в глаза напротив. — Хей, не смотри на меня так. Ты никогда раньше не волновался по таким пустякам. Кавех пытался перевести все в шутку, но глаза цвета голубой бирюзы продолжали источать беспокойство и что-то ещё. Что-то, в чем Аль-Хайтам никогда себе не признается - обида. Он чувствовал тяжесть в груди, странную грусть от такого пренебрежения собственными чувствами со стороны любимого человека, но понимал, что сам выстроил такие отношения, поэтому не мог просто так взять и обидеться. Молчание между ними длилось довольно долго. Возможно прошло две минуты, а возможно двадцать. Никто не хотел делать лишних движений, но урчащий живот архитектора заставил обоих отстраниться. В тишине они пошли на кухню, Аль-Хайтам сделал быстрый перекус для Кавеха в виде бутерброда, чая и пары конфет - до утра хватит, а дальше пусть сам. Метель за окном не унималась. От одного только взгляда на летящие со скоростью света снежинки мороз пробегал по коже. И ведь Кавех шёл по этой метели, наверняка пару раз поскользнулся, засмотрелся на ночной город - если бы ночью птицы не спали, наверняка бы смотрел на милующихся снегирей. Аль-Хайтам улыбнулся, совсем незаметно, и повернулся обратно, чтобы посмотреть на свой шумный комок энергии. Кавех ел быстро, ведь не послушал секретаря и решил не брать с собой коробочку с перекусом и вот, результат перед глазами. Несмотря на их различия во взглядах на жизнь, удавалось сохранять гармонию в отношения. Были ссоры, иногда очень больше, но все они заканчивались примирением. Неважно, сколько времени это занимало - час, день, неделя - все равно примирение наступало, а следом за ним наступала и рутинная жизнь, где Кавех много работал и ворчал, а Аль-Хайтам читал и выслушивал ворчание любимого человека.