конверт

холодная вода стекала по спине и плечам, накапливаясь в шрамиронных впадинах ключиц. задницу морозил кафель, пока от каждой ледяной капли поднимались мурашки, и это единственное, что заставляло нила верить в то, что он ещё жив. мышцы были до того забиты, что даже не горели, а лишь ныли, стоило совершить очередное неправильное движение.  и джостен совершал, упиваясь своей болью, прочищающей голову. тоже забитую. стучал головой о душевую стенку, утыкался лицом в колени, водил по ним, растирая кожу, и без того содранную из-за падения на тренировке, на которой он до того устал, что свалился, впившись острыми костями в акриловый пол.  пустота и тишина вокруг не угнетали, наоборот, позволяли ему открыться, и хоть чуть-чуть пожалеть собственную отчаянную тушу.  и нил жалел. через тонкие, сморщившиеся от влаги пальцы почти ласково пропускал каштановые прядки волос, совсем слегка оттягивая их и спуская на лоб, пытаясь скрыться от мыслей, воющих в нём полицейской сиреной.  полученное от ваймака разрешение на ночную самостоятельную тренировку однозначно было благословением свыше, однако джостен не думал, что он поймёт, в каком состоянии находится, на ней же.  это осознание проявилось ударом мяча по шее, дрожащей от бега грудью, болящими от слишком сильной хватки ладонями, потерей концентрации и чужим образом в темноте закрытых век.  чужим, но конкретным. до самых мелких деталей.  таких, как сбитые костяшки, уши в точках-шрамах от пирсинга, очертания ножей под чёрными повязками, вечно грязные и растянутые шнурки, мелкая россыпь веснушек под глазами и луны из синяков там же. случайные воспоминания всё всплывали и всплывали, заставляя усердно о себе думать.  джостен хотел эти мысли вымыть. снова и снова пенил волосы, растирал шампунь на корнях, пытаясь добраться до мозга, но получал одно — коричневую от постепенно вымывающейся, но свежей покраски, воду, ускользающую в смыв.  и потому всё чувствовал на себе грязь запретных, впервые ударивших по нему чувств. сердце от них сжималось, словно задыхаясь, точно так же, как в их первую встречу: уже тогда оно зашлось, и зашлось тревожно, но нил осознавал, что сейчас он испытывает вовсе не страх.  всё странно перевернулось.  джостен до этого не соображал, что развязывало ему язык, когда он находился рядом с эндрю, ибо ни с кем другим такой поток слов из него просто напросто вылиться не мог.  ибо сегодня они снова разговорились в автобусе. и снова вместе бегали на тренировке; играли в связке, пока никки скучающе крутил клюшку... и снова нил думал о нём.  из-за этого ощущал себя смятым конвертом с письмом-признанием, подкинутым ему на четырнадцатое февраля в восьмом классе средней школы в штате эллинойс, совершенно неважным, привычным, лишним. нил тогда и не отреагировал никак, лишь сунув его подальше в рюкзак, и убежал играть в экси. а теперь понял.  и ту семиклассницу, и то, что было написано на розовом листочке прыгающим почерком с наклоном вправо. от очередного озарения лёгкие дрогнули, и по щеке скатилась горячая капля, тут же обжегшая кожу, отчего джостен почувствовал себя самым глупым человеком на свете. он столько пережил, чтобы сейчас предать свои обещания? свой жизненный опыт? свои чувства? самого себя? в конце концов, свою мать?  чтобы пустить слезу из-за парня?  нил с этой мыслью не смирился. ударил занемевшей рукой по кафелю, почувствовав, как в неё впились мириады несуществующих игл, и еле встал на ватные ноги.  не запомнил, как закрутил душевой вентиль и натянул на мокрое тело одежду, просто почувствовал, как джинсы воды набрали и прилипли.  после на автомате выключил свет и позакрывал все двери, ещё на выходе из здания закурив. и не просто для того, чтобы вспомнить о той, что закопана в другой части страны.  никотин приятно разлился по телу.  *** из неприятного была только полупустая парковка, на которой стояла одна до боли знакомая машина, водитель которой и без этого всюду нилу виделся.  эндрю ему отсалютовал.  и нил подошёл, протянув сигарету, пепел от которой упал между ними, не пройдя испытания, устроенного тремором джостена, и едва заметно улыбнулся, чувствуя, как холодная кожа лица больно натянулась.  — тебя искать несложно, – отчего-то совсем неожиданно бросил миньярд, обводя нила взглядом, — но больше так не теряйся, — также внезапно добавил он и затянулся.  — а к чему я тебе?  вопрос повис в воздухе, растворившись сигаретным дымом, утонул в атмосфере брошенным бычком, и лишь после этого нашёл свой ответ в движении чужих плеч, приподнявшихся едва заметно.  а нил старательно сделал вид, что его это не задело, пусть и внутри что-то больно колыхнулось.  уставши сбросил с себя рюкзак, собирая бычку и асфальту целую кампанию, и отвернулся к мазерати, любуясь ею в который раз. — джостен? значит, хуевый видок вышел.  — миньярд? – выгнув бровь, саркастично отбросил нил, и неясно взбросил руку, явно не найдя больше слов.  эндрю склонил голову вправо. и снова что-то дрогнуло.  прикосновение к щеке обожгло так же, как и солёная капля, но от этой искры не появился бы тот пожар, что разгорелся в груди, когда миньярд развернул его лицо к себе, и впился тем самым, полным тьмы взглядом.  и вдруг миньярд подался вперёд, оставив буквально секунду на раздумья, — то ли себе, то ли джостену, — и поцеловал.  вжал в подбородок палец, надавив, и раскрыл челюсть, буквально разрушив этим всю картину мира нила, грубыми ласками доводя до исступления, и не успел джостен подумать, как удобнее наклониться, чтобы выдержать этот напор, резко оторвался.  — ебучих вопросов не задавай, если и так всё знаешь. я тебя ненавижу, и ты должен это понимать, – глядя прямо в глаза и буквально горя от агрессии, прошептал эндрю, отчеканивая каждое слово.  нил сглотнул, и всё вмиг собралось обратно.  — я готов подраться с тобой прямо сейчас, потому что это единственное взаимодействие, на которое мне явно не нужно разрешение, – выпалил джостен, — и это пиздец.  эндрю хмыкнул. смешно не было, но он так деланно залился хохотом, что джостена едва не пробило следом, однако веселье кончилось, стоило миньярду развернуться, чтобы открыть дверь машины.  и только нил сел в салон с ещё более тяжелой головой, чем до этого, как эндрю уже тронулся с места, бросив ему на колени рюкзак, и не проронил больше ни слова. зато джостен выделился.  — а мне ты нравишься, – тихо сказал он.  и явно был услышан.