Я позволю себе утонуть

Сердце разбивается на миллион осколков

И вот я вновь тону во мраке прежних дней

Твои руки ласковые даже с множеством тоненьких мозолей

Были нежней всего, что я чувствовал на протяжении жизни всей своей.

      В сердце отдаёт жаром. Я хватаюсь за него, не в силах сделать вдох. На глазах наворачиваются слёзы и я чувствую, как кто-то хватает меня за плечи и обнимает. «Се Лянь.»       Он часто рядом. Он поддерживает. Он не уйдёт. «Он не он…»       Он не выбежит в порыве гнева из квартиры, не перебежит дорогу на красный, ловя в спину оскорбления автомобилистов, не поскользнётся так нелепо на льду и не расшибёт себе голову об бордюр… «Се Лянь не Му Цин…»       Судорожный вдох врывается в лёгкие, наконец раскрывая их. «Лучше бы задохнулся.» — Главное, дыши, — голос друга слабый.       Он устал. Се Лянь устал. Три года походов со мной до психотерапевта мало помогли мне и убивают Се Ляня. Они не вернут мне Му Цина. Он не вернётся. С того света не возвращаются. Се Лянь не сможет вечно со мной нянчиться. «Я так слаб…»       Когда я восстанавливаю дыхание, друг с одного взгляда понимает, что я хочу побыть один. Я устал плакать. Мне кажется, что я выплакал все слёзы.       Се Лянь уходит, тихо закрыв за собой дверь моей квартиры.       Из-за пыли на полках трудно дышать. Это ведь из-за пыли, да?... Это из-за недомытой посуды, из-за пыльного пола… Это не из-за того, что я его потерял. Да? «Это всё моя вина.»

— А ты когда-нибудь начнёшь держать квартиру в порядке?

Я не нанимался домработницей, чтобы за тобой убирать.

— Тогда просто не тронь ничего и всё будет прекрасно.

— Иди к чёрту, придурок. Я ухожу. Навсегда.

      Эти слова такие далёкие, но я будто слышу их из глубины собственной квартиры. Будто реальность исказилась до такой степени, что я слышу прошлое. Чувство вины медленно сводит с ума.       Сложил грязную посуду в одну кучу и начал медленно её мыть. Это ведь так легко было… Пылесос. Тряпка для пола. Всё в ящики и на диван. Протереть полки от пыли. Всё из ящика и обратно в шкаф. Подоконники и окна. «Открыть окна?»       Думаю и одновременно делаю.       Воздух. Свежий воздух… Я так редко выхожу с квартиры, оказывается… Весна на дворе. «Интересно, я у меня будет пахнуть по-другому теперь? У меня будет пахнуть весной?»       Му Цину бы понравилось… Ему нравился порядок и свежесть. Будто от этого зависела его жизнь. «Как оказалось, зависела…»       А от него зависела моя… Теперь никаких ссор, драк, оскорблений. Тишина. Слишком тихо. «Одиноко.»       Это слово очень подходит. Даже слишком. С Му Цином не было такой давящей тишины. Рядом с ним не было этого ''ничего''. Внутри пусто.       Я отошёл от окна и лёг на диван, укрывая глаза в изгибе локтя. Я думал, что слёз не осталось. Каждый раз ошибаюсь по этому поводу. Я всегда ошибаюсь…

— Ты можешь не смотреть на меня таким взглядом?

— И что же с ним не так на этот раз?

— Я не знаю, но просто перестань. Раздражает.

— Тогда отвернись. «Боже, дай полюбоваться им ещё один миг, час?»

      Я о многом жалею: о невысказанных чувствах, о грубых словах, о том, что у меня вообще поднималась на тебя рука… Надеюсь, ты не заметил того, что я почти никогда не бил тебя по лицу. Или заметил? Теперь я этого не узнаю. Может, встретимся на том свете? Я очень хочу извиниться. «Прости меня за всё… Я такой дурак!»       Собственные слёзы обжигали, словно раскалённый алюминий тёк из глаз, но душе было во много раз больнее. «Я соберусь, как пазл, со временем, Му Цин… Я попытаюсь.»       Когда-нибудь я смогу тебя отпустить, смогу улыбнуться, начну следить за собой более тщательно, не дожидаясь намёков Се Ляня или прямого текста его парня, Хуа Чена. Я смогу, правда… А пока я позволю себе утонуть в несбыточных мечтах, где я остановлю тебя от ухода из моей квартиры, где мы всё обсудим и где ты будешь жив…