катарсис

ночь. холодный воздух отчаянно прижимался к коже, скользя между каменных стен одного из самых северных убежищ акацуки. деревня дождя. какое же болезненно родное место. конан обхватила свои плечи немного замерзшими ладонями и подняла взгляд вверх, в чёрное небо, откуда крупными каплями опускался дождь, орошая землю. она стояла на самом краю высотного здания, вход в которое, если его можно было так назвать, являл собой лишь дыру в каменной постройке. из-за такой особенности архитектуры продувающий до костей ветер легко проникал внутрь, заставляя полы плаща девушки взметнуться вверх и тут же опуститься назад. эти красные облака, чёрт бы их побрал. ведь цель организации была совсем другой... во что же они превратились теперь? теперь красный — ни что иное, как кровь. кровь, в которой утопает каждый, кто ещё остался жив, среди их числа. яхико... он ведь совсем другого хотел. но были ли его чистые и светлые мечты, в которые все они когда-то верили, чем-то возможным в этом реальном, грязном мире? сейчас у конан были сомнения на этот счёт. со сменой лидера сменились и приоритеты организации, и им пришлось их принять. к тому же, ведь нагато решил, что так будет правильнее? да и сама конан уже не знала, существует ли в реальности справедливость. все, кого она любила, рано или поздно уходили, исчезали, и неважно было ли это последствием их смерти. теперь она не была уверена, что способна любить, да и в принципе хоть что-то чувствовать, не говоря уже о достижении каких-то идеалов. человек несовершенен, так к чему вообще было нужно пытаться решить все мирным путём, если идя таким путём, чаще всего они напирались на смерть. так же, как в свое время яхико наткнулся на кунай... помотав головой, конан отбросила эту мысль. она ненавидела это воспоминание, она ненавидела все, что связано с этим рыжеволосым мальчишкой. ненавидела и любила. однако, сейчас рядом с ней не было яхико. был только нагато, или же пейн, одержимый идеей, которую вложил ему в голову их нынешний глава. впрочем, что было на уме у этого главы, было никому неизвестно доподлинно, хоть они с нагато вдвоем и были единственными "доверенными" лицами мадары. изо рта конан вылетел клуб пара: на улице было уже настолько прохладно. капли ливня, только усилившегося за эти несколько минут, стекали по поверхности плаща и падали на мокрый камень. как же полна страданий эта земля, как же пропитана она кровью и слезами. сколько шиноби полегло здесь — неисчисляемая величина. амэгакуре выла, стонала и рыдала, разорванная в клочья, но всё ещё существующая, подобно старому решету или рваной тряпке, которую никак не могут поделить соседствующие деревни. конан стёрла со щеки каплю: неважно уже, дождь это или проявление остатков человечности в ее душе. сейчас она должна встретиться с ним лицом к лицу, доложить о поимке джинчурики шестихвостого и выйти за дверь, словно ее совсем не интересовало, кто находится под маской, кто прикрывается именем мадары учихи. о да, хаюми конан была достаточно умной женщиной, чтобы понять, что их новоиспеченный лидер абсолютно точно НЕ мадара. кто угодно, но не признак клана учиха, хоть у нее и не было причин отрицать его силу и интеллект. вдохнув ещё раз почти ледяной воздух и поправив намокшие от дождя волосы, конан зашла под каменную крышу убежища и расстегнула плащ наполовину, проходя вглубь здания. чтобы добраться до нужного помещения, требовалось спуститься вниз по крутым каменным ступенькам, завернуть за правый угол и открыть дверь. маршрут, заученный наизусть. она каждый раз заходила внутрь, отчитывалась и выходила, оставляя его одного. стук в дверь — обыкновенная деталь этикета, без которой конан решила в этот раз обойтись. деревянная, чуть покосившаяся конструкция со скрипом открылась, впуская девушку внутрь. здесь было чертовски холодно: возможно, из-за открытого окна, возможно из-за натуры обитателя упомянутого помещения. конан не знала причин. её глазам предстала небольшая комнатушка, освещённая лишь свечой. в углу кровать, идеально заправленная, так, словно на ней никто никогда не лежал. у окна стоял дубовый стол со стопкой бумаг неизвестного назначения, сейфом и другой бюрократической утварью. у самого же окна, нараспашку открытого, спиной к ней стоял тот, к кому она пришла. выдающий себя за мадару учиху лидер акацуки, для остатка организации — просто тоби. вечно надоедливый, отпускающий глупые и неуместные шутки скрипящим голосом. возможно, дейдара-сан, с которым он работал в паре после смерти сасори, тоже догадывался что этот идиот не так прост, иначе конан не очень понимала, почему блондин до сих пор не попытался убить его, словно назойливую муху. присутствия девушки широкоплечий мужчина в плаще будто бы и не заметил. не шелохнулся. скорее всего, почувствовал ее чакру. кашлянув, конан начала разговор первая. — лидер-сама, недельный отчёт. докладываю: поимка джинчурики шестихвостого прошла успешно, сейчас ведётся подготовка к извлечению силы хвостатого. разведданные из деревни листа и деревни камня получены в неполном размере ввиду ликвидации части разведгрупп, они заменены на новые. — конан продекламировала информацию, будто солдат докладывает своему командиру. в какой-то мере все так и было. она уже собиралась было развернуться на каблуках и выйти из этого гнетущего помещения, но хрипловатый смех, доносящийся от адресата ее доклада, заставил девушку нахмурить брови в полном непонимании происходящего. — замечательные новости, конан. — произнес тот, даже не поворачиваясь к ней передом. только сейчас куноичи заметила, что на нём нет маски, ведь черные как смоль волосы не были перетянуты сзади широкой полоской ткани, удерживающей предмет конспирации на лице носителя. ее глаза округлились от любопытства и она шагнула ближе. — ты сама то этому рада, м? должна быть рада. давай налью тебе немного, отпразднуем нашу маленькую победу. мужчина потянулся к полке рядом, поднимая оранжевую спиральную маску и одним движением натягивая ее на лицо, лишь после этого поворачиваясь к девушке. в другой его руке покоилась бутылка какого-то алкоголя, как сразу стало ясно по манере его общения. конан удивлённо оглядела мужчину. она никогда не видела и не слышала его в таком состоянии, все, что было ей известно, это его ледяной тембр, диктующий состав миссии, и, изредка, какие-то саркастичные замечания в адрес нагато. а теперь... но было очевидно, что он не настолько пьян, чтобы повернуться к ней лицом без маски. хотя теперь это заинтересовало хаюми, и она, неожиданно даже для себя, шагнула вперед, вызвав этим явно одобрительное "хм". — вы так каждый раз празднуете, лидер-сама? почему же в этот раз решили что вам нужна компания? — спокойным голосом произнесла конан, принимая из руки в перчатке пиалку с саке. так вот что это был за алкоголь. видимо, мадара поклонник классики. вообще конан не была особо любительницей выпить, однако дурманящий эффект от него иногда позволял забыть обо всем, что беспокоило ее разум. наверное, глупо было с ее стороны предположить, что от пьяного лидера она узнает больше, чем от трезвого, но любопытство и желание рискнуть взяли над девушкой верх. отпив немного жгучей жидкости из пиалы, хаюми ощутила как внутри все начинает теплеть. — а отчего же нет? некоторые низменные желания совсем мне не чужды. к тому же, что ещё может предложить мне эта гниющая изнутри реальность? гедонизм — единственное спасение пропащих душ. — ещё в первую встречу конан поняла, кто этот человек. он довольно умело уговаривал людей перейти на свою сторону, оперируя своими ораторскими качествами и умело надавливая на слабые точки, которые откуда-то очень быстро узнавал. наверняка он и о ее слабых точках осведомлен. — почему-то таких речей я от вас и ожидала. — хмыкнула конан, вновь позволяя себе отпить немого алкоголя. — мне всегда была интересна ваша позиция, лидер-сама. вы так легко решили что можете вершить судьбу целого мира и людей, населяющих его. на самом деле девушка давным давно подозревала, что многие вещи, произошедшие с ней и ее близкими людьми, неким путем связаны с псевдомадарой. сколько раз она пыталась провести расследование, раскопать, узнать правду, столько раз она была буквально в сантиметре от истины, но та всегда от нее ускользала. и это тоже скорее всего было заслугой "тоби". вздохнув и постояв рядом с ним минут пять, девушка начала ощущать, как её конечности тяжелеют: алкоголь, видимо, был довольно крепкий. в таком случае не столь удивительна необычная разговорчивость лидера. — этому миру нужен тот, кто будет вершить его судьбу. если ты не заметила, при отсутствии единства реальность раскалывается на куски. войны, болезни, смерть, кровь. люди бесконечно могут убивать друг друга. они рождаются чтобы умереть, они приобретают чтобы потерять. какой смысл ты сама видишь в этом бесконечном, замкнутом круге страданий? — рука в перчатке обхватила горлышко бутылки, наклоняя ее и наливая себе очередную порцию. неизвестно, сколько нужно алкоголя мадаре, чтобы раскрепоститься полностью, но он уже сейчас вел себя довольно открыто, что не укрылось от внимательного взгляда куноичи. — не ты ли сама проливала слезы по своему... рыжему другу. как его там. яхико, кажется? не ты ли росла сиротой? не вашу ли деревню постоянно пытались разорвать на куски соседние государства? какой прок от такой жизни. я же могу предложить миру куда лучшие условия. жизнь, где никому не будет больно, жизнь, где никто не будет проигравшим. не звучит ли заманчиво, конан? голос лидера разливался рекой в уже слегка затуманенном разуме девушки. возможно, не лучшей идеей было пытаться напоить и разговорить его, ведь в результате и сама она поддалась влиянию жгучей эссенции. опершись бедром и ладонью на письменный стол, почти что нагло усаживаясь на столешницу, конан сглотнула и в ее голове вновь промелькнули крайне неприятные воспоминания из прошлого. ведь он сейчас так чертовски прав. как бы ей ни хотелось отрицать, но идеалы яхико были совершенно несопоставимы с реальностью. они столько старались, чтобы создать акацуки, чтобы освободить деревню дождя от постоянно претендующих на нее стран-колонизаторов, а в итоге их влияние распространилось только на небольшие банды молодёжи. вспышка, коей являлся яхико, погасла так же быстро как и зарделась в кромешной тьме этого мира. если даже у такого человека, как он, ничего не вышло? а что, если в этом мире... в том мире, который предлагает мадара, они с яхико и нагато могли бы снова быть вместе, возможно даже джирайя-сенсей остался бы рядом. взгляд янтарных глаз девушки пробежался по оранжевой маске мадары, слегка сдвинутой, чтобы иметь возможность смаковать спиртное. — может, вы и правы, лидер-сама. но сложно доверять человеку, чье лицо я никогда не видела. я же знаю, что вы не мадара учиха. вы не можете им быть, он скончался много веков назад. — почти шепотом произнесла хаюми, параллельно расстегивая плащ до конца, ведь от алкоголя в прохладной комнате стало даже жарко. со стороны мужчины же послышался смешок, после которого он, на удивление, поднялся и закрыл окно. — тело — лишь бренная оболочка наших душ, не думаю что эта оболочка представляет хоть какую-то ценность. что в маске, что без нее, я остаюсь никем, и никем быть не хочу. ни мое настоящее имя, ни вид моего лица не скажут тебе ничего о моей сущности, так же как и твое... миловидное личико не несёт для меня никакого смысла. разве что, эстетический аспект. но в моем обличье ты такого счастья не отыщешь, поверь на слово. — последующую тишину в комнате нарушал лишь крайне тихий треск пламени свечи и завывание холодного ветра с дождем за закрытым стеклом окна. значит, он признал, что имя мадары учихи — прикрытие. похоже именно сейчас пора прекращать пить, иначе эту информацию конан позже и не вспомнит... в душе вдруг резко стало как-то... пусто? и одновременно с этим тепло. ведь то, что говорил псевдомадара, откликалось в душе куноичи. она слушала его слова и находила внутри себя ответы на все свои вопросы. было ли это по причине подвешенного языка лидера? вряд ли. скорее всего она просто имеет идентичное мнение, с правдивостью которого столько лет пыталась спорить, боролась с самой собой. видимо, не стоило. признавать, что яхико был неправ.. как же это болезненно отдавало в сердце. а сейчас, когда все нервы оголены, это давило ещё сильнее. девушка чувствовала, как в уголках глаз собрались противные, горячие слезы, но сморгнуть их, заплакать перед этим человеком она не могла себе позволить. — вы, должно быть, тоже многое потеряли, раз пришли к выводу, что этот мир должен измениться? — вдруг, неожиданно даже для себя самой, дрожащим голосом спросила конан. вот дура. неужели надеялась, что он станет изливать душу? или же внутри нее просто проснулась маленькая девочка, желающая ощутить понимание? мадара на ее слова лишь промолчал, но по тому, как дернулся уголок его губ, единственное, что можно было увидеть из-под маски, было ясно: вопрос абсолютно лишний. — достаточно, чтобы решиться. — всё-таки ответил мужчина, явно недовольный пришедшими на ум воспоминаниями. они обволакивали сознание горечью, сдавливали сердце и проникали в самые отдаленные уголки души, которую он давным давно спрятал так, чтобы даже самому было тяжело туда добраться. а этот вопрос снова разбудил все то, что так тщательно уничтожалось. в голове мужчины возникла светлая и милая улыбка той, которую он когда-то был готов защитить ценой собственной жизни, но не успел. а перед глазами в реальности сидела такая же потерянная душа, как он сам. чувствовала ли она то же самое, когда умер ее рыжеволосый друг? ведь это он сам и привел его к смерти, и конан наверняка об этом догадывалась. не зря же все эти годы, очевидно до боли, пыталась разузнать о нем больше и больше. а почему обито вообще задумывается о ее чувствах? это что, алкоголь так действует? — знай ты способ, наверняка в тот самый момент уверовала бы в эту истину. в необратимость гибели этого отвратительного места. конан только в этот момент поняла, насколько же схожи их судьбы. этого неизвестного человека и ее собственная. и от этого стало ещё больнее. теперь у него было оправдание. теперь смерть яхико имела смысл, ненавистный, ужасный, но действительно значимый для плана новых акацуки смысл. теперь она понимала всё, зачем и для чего этот человек предпринимал такие жестокие шаги. и как бы она ни пыталась вытеснить это понимание, оставить в своем сердце лишь ненависть, как раньше, этого уже сделать не получалось. соленая слеза прокатилась по бледной щеке девушки, после чего она услышала тихий вздох со стороны, скрип, а затем погас единственный источник освещения — огарок свечи. стало невозможно темно. на секунду куноичи даже испугалась и потянулась было к кунаям в подсумке на бедре, однако не успела, ведь ее руку перехватила крепкая мужская, а после с ее плеч был спущен плащ. в этот момент страх обуял её ещё сильнее. что он собирается делать? обито и сам не знал, что именно сподвигло его на такой поступок. возможно, ему тоже было приятно такое обоюдное понимание. возможно, схожесть их судеб заставила его увидеть в девушке осколок родственной души, а возможно он просто устал и напился до такой степени, что внутри пробудились плотские желания, которым он решил в этот раз не отказывать. опустив ладонь на талию девушки и чуть сжав, мужчина движением свободной руки снял с себя маску. в темноте она все равно не сможет увидеть ничего, кроме сверкнувшего отблеском луны шарингана. наклонившись, мужчина накрыл нежные, покусанные губы хаюми своими, утянув девушку в болезненный, глубокий поцелуй. конан всхлипнула, понимая, к чему все ведет. но никаких признаков сопротивления, кроме одной жалкой попытки оттолкнуть его ладонями в грудь, она не предприняла. к чему? для нее уже все решено. для него тоже. как он и сказал, возможно, простые человеческие удовольствия это все, что им осталось. пускай возможно она будет ненавидеть себя за это после, но в данную секунду ей захотелось раствориться, слиться в этом аморальном для нее прошлой поцелуе с мужчиной, которого она ненавидела. женские руки опустились на крепкие плечи, ладонь утонула в жёстких коротких прядях на затылке, слегка сжимая их. лёгкий выдох-полустон покинул ее губы, ударившись о чужие. учиха отодвинул в сторону все свои мысли, цели и остальное, что показалось ему просто мешающим бельмом в данную минуту. ему просто хотелось ее тепла. эгоистично? пожалуй, но в этой комнате в эту ночь находились два эгоиста. и оба об этом знали. он почти заботливо опустил женское тело на кровать, нависая сверху, и углубил поцелуй, языком проникая глубже меж губ куноичи а руками довольно ловко стягивая с нее одежду. в прохладной до этого комнате стало жарко. конан позволила обнажить свое тело. раз уж душа теперь, по сути, нараспашку, терять совсем нечего. да и тело отзывалось на почти нежные мужские касания дрожью и мурашками по спине. она выгнулась, когда учиха стянул с нее бюстгальтер, а после приоткрыла глаза, всё-таки пытаясь разглядеть его лицо в абсолютной темноте. попытка не увенчалась успехом, и хаюми решила бросить пытаться, отдавшись ощущениям. почему-то идея отдаться совершенно неизвестному мужчине сейчас абсолютно не претила ей. к тому же, может он и не был таким неизвестным... поцелуями обито не баловал: очевидно, речь была совершенно не о романтической нежности. эти действия были об удовлетворении. о заплатке на кровоточащие раны. о минутном тепле. и обоим было ясно, что никакой любви между ними не было и быть не могло. его касания граничили с грубостью, его пальцы сжимали ее бедра, ее округлая грудь идеально помещалась в его ладонь. конан подалась навстречу, когда учиха, сняв зубами перчатку со своей руки, опустил ее между ее мягких бедер. его шершавые губы прошлись по её щеке, скорее, в утешительном жесте, чем в попытке быть ласковым. девушка уже было подумала, что сейчас придется терпеть грубое проникновение, но каково же было ее удивление, когда чужой большой палец опустился на довольно быстро найденный, пульсирующий от возбуждения клитор. она тихо простонала, руками пробегаясь по мужскому телу. абсолютно одетый он и полностью обнаженная она. это не был ее первый раз, но ощущалось... почти так же. здравый смысл пульсировал в ее голове болью, пока от желания отпустить все свои эмоции из-под сомкнутых век продолжали течь слезы, а припухшие от укусов во время поцелуев губы испускали блаженные стоны. мужская крепкая рука продолжала упорно ласкать ее между ног, заставляя желать продолжения все сильнее и сильнее. неужели он действительно хочет, чтобы удовольствие получили они оба, и не станет просто пользоваться ее телом? это было крайне неожиданно. обито хрипло выдохнул на ухо девушке, ощущая как тело буквально изнывает, предательски прося разрядки. он не знал, почему церемонится сейчас. все предыдущие разы, когда он позволял себе расслабиться в публичных домах, мужчина просто брал что хотел и не волновался об удовлетворении дамы. но почему-то тихие стоны конан вперемешку с её уже отчётливо слышимыми всхлипами доставляли ему удовольствие. давно забытое тепло. или его иллюзию? заканчивать вот так конан не планировала, поэтому в какой-то момент ее ладонь оказалась на поясе мужчины, а в следующий уже обнажила его тело, обхватывая напряжённый половой орган длинными пальцами. в этот же момент она сама подалась навстречу его губам, инициируя поцелуй. может быть, он этого и не очень хотел, но ей это было необходимо. и обито позволил. хрипловатый стон учихи, пойманный губами конан, вызвал у нее волну дрожи, прошедшую от плеч до бедер, внутренняя сторона которых была уже до невозможности влажной, пропитанной ее желанием. тянуть уже было некуда, и мужчина позволил себе сменить аккуратность на грубость. резко надавив на плечо девушки, он заставил ее опуститься на постель, после чего одним движением развел шире женские ножки. сейчас для него не существовало гнилой реальности, в коей он был так разочарован, а по вискам ударял выпитый алкоголь. возможно, он неосознанно видел в ней осколки мертвой любви, возможно — лишь способ удовлетворить свое тело. это, впрочем, тоже было маловажно. тем более, когда головка его члена проникла внутрь, затем позволяя полностью оказаться внутри горячего женского тела. ни в одном публичном доме он не ощущал такого удовлетворения, как сейчас. закатив глаза под прикрытыми веками, мужчина не стал долго ждать. и без того проявил уже слишком много... мягкости по отношению к этой женщине. ее ноги были властно закинуты на крепкие плечи, а последующие частые фрикции выбивали из ее уст стоны, граничащие с болезненными. больше он ее не целовал. конан почувствовала волну удовольствия, смешанную с сожалением, когда ощутила внутри себя его член. он был идеален по форме, а головка с каждым толчком очень удачно скользила по чувствительной точке внутри ее тела. вряд ли хаюми когда-либо ощущала или ещё ощутит что-либо подобное. ее аккуратные ногти впивались в плечи учихи, оставляя, возможно, кровавые полосы под его водолазкой и заставляя мужчину хрипло стонать от боли. позволяя слезам скатываться по собственным щекам, она изнывала от адской смеси эмоций внутри себя. это было похоже на химическую реакцию. когда два несопоставимых вещества попадают в одну ёмкость, начинают бурлить и кипеть, и могут даже взорваться. пожалуй, это было то самое, нужное обоим окончание. шлепки тела о тело стали повторяться все чаще, все быстрее, затем уже и смешались со скрипами довольно старой деревянной постели. конан чувствовала внутри себя фейерверк, готовый вот вот взлететь в небо и рассыпаться разноцветными каплями, тронь которые — обожжешься. и это случилось. ее тело задрожало в немом экстазе, в момент когда его член прошёлся внутри по нужному месту. конан выгнулась и поджала пальцы на ногах, а в следующую секунду ощутила внутри пустоту. обито с тихим стоном покинул ее тело и излился на низ живота. их тяжёлое дыхание слилось в унисон, и постепенно сбитый его ритм сошел на нет. в абсолютной темноте девушка пролежала так ещё с пару минут, после чего почувствовала, как мужчина опустился рядом, ничего ей не говоря. говорить было уже совершенно не о чем. потянувшись за пачкой сигарет в кармане откинутого в сторону плаща, хаюми вытянула из нее пару штук, одну предложив мужчине. они затянулись от одной зажигалки, и комнату, помимо запаха их тел, заполнил так же табачный дым. едкий и противный, такой же, как ощущения, оставшиеся в груди. молчание продолжалось до тех пор, пока последняя затяжка не привела к тушению сигареты о пепельницу на тумбочке. — знаешь... мы могли бы, наверное, повторять это. иногда. — конан сама не знала, что несёт. может быть, внутри нее сейчас говорила девушка, желающая быть любимой. отчаянно жаждущая тепла. скорее всего, это тоже был акт эгоизма. она не знала. — мне не нужно твое настоящее имя. мне все равно. но это.. было хорошо. было слышно, как мужчина тяжело вздохнул, так же докуривая сигарету, и, потянувшись через девушку, потушил ее, оставив свой окурок рядом с ее. он почти готов был согласиться на это предложение. закрывать подобным образом боль хотя бы на несколько десятков минут... казалось идеальным выходом из положения. однако... — конан. — голос его был на удивление мягким, когда он произносил ее имя, но тут же сменился обычным, хриплым и ледяным. — то что произошло между нами сегодня было... катарсисом. очищением. не более того. это не должно повторяться. нам нельзя отвлекаться от цели, от предназначения. было совершенно точно ясно: он не хочет взращивать внутри себя осколки человеческих чувств, которые ощутимо больно вонзились в окаменевшее сердце сегодняшней ночью. и это нежелание было более чем понятно конан. минутная слабость, даже после обычного секса оставившая после себя развалины и заставляющая желать сгореть дотла... во что бы она могла превратиться, дай ей волю? поэтому девушка лишь молча закусила губу. он был прав. — отдохни, конан. и приступай к работе. у нас есть дела, которые нельзя откладывать. — с этими словами он встал, снова полностью одетый, с оранжевой маской на лице, после чего отвернулся и вышел из комнаты, оставив конан наедине с ее мыслями, сожалениями, и запахом проведенной вместе ночи.