Кладбище мотыльков

Аудитория пропахла формалином после завершающих учебный год занятий. Мортимер вошел туда не как обычно: он всматривался, проводил руками по старым скамьям и совсем не морщился от мерзкого запаха спирта. Наоборот — вбирал его полной грудью. Этот запах был для Мортимера самым ценным. Как и эти скамейки, как черная доска, около которой он марал ладони мелом, как весь университет, который стал для Мортимера родным местом. Единственным местом, в котором он видел смысл находиться. В этот день он в ожидании смотрел на солнце, пробивающееся через пыльные окна и слонялся между рядами длинных парт. Каждую из них Мортимер цеплял мантией, но они казались иллюзией — бывший студент ничего не чувствовал. Он ждал преподавателя анатомии и пытался не обращать внимания на ком тревоги в груди, который никогда не пропадал, и к которому нельзя было привыкнуть. Мортимер был заинтересован в именно этой встрече, потому что анатом обещал выполнить свою часть договора в день выпускного. От Мортимера профессор должен был получить помощь в проверке работ и принятии зачетов, от преподавателя — позволение Мортимеру остаться наедине с трупом и вскрыть его. Во время учебы тот видел тела лишь мельком. Один раз он бывал на представлении со вскрытием за счет университета, но сидел на задних рядах. Еще пару раз увозил трупы из больницы в отдельное помещение и трепетно перетаскивал их на пол, - на этом наглядное знакомство студента с анатомией человеческого тела заканчивалось. Послышался скрип двери, и в аудиторию вошел анатом. — Я надеюсь, вы не долго меня ждали, — преподаватель бросил быстрый взгляд на сидящего на парте Мортимера. — У меня для вас две новости. Первая — профессор Бьерн просил передать, что ждет вас у себя после церемонии. Вторая… — анатом замялся. — Я не смог договориться с человеком, занимающимся поставкой тел на мероприятия развлекательного характера. Больше договариваться было не с кем. Сами понимаете, из больницы трупы желают забрать родственники. Неопознанные оставляют гнить, пока не опознают. Я виноват, что не выполнил свое обещание, поэтому останусь у вас в долгу. — Преподаватель тяжело выдохнул и присел напротив бывшего студента. — Я понимаю. — Мортимер смотрел под ноги, поправляя рукав рубашки и стараясь не задать лишних вопросов. — К Бьерну обязательно зайду, но на церемонии меня ждать не стоит. — Как скажете. Тогда подойдите через пару часов к ректору, чтобы забрать диплом, и отправляйтесь праздновать к Бьерну. Он вас очень ждет с вином, которое хранил до вашего выпускного. Надеюсь, он меня простит за раскрытие этого небольшого секрета, — профессор сдержанно улыбнулся. — Еще раз прошу прощения за невыполнение своей части договоренности. — Все в порядке, — Мортимер медленно спустился по ступеням в проходе между рядами и последовал к выходу за анатомом, напоследок оглядев аудиторию.

***

Становилось душно, пасмурно и почти тревожно. Лишь пару часов назад Мортимеру приходилось жмуриться от солнечного света даже под капюшоном мантии. Когда же время начало склоняться к моменту, которого Мортимер сильно ждал, - небо, как и всё вокруг, стало пепельно-серым. Мортимер сильно ждал не роскошной церемонии и взятие с себя клятвы, но секунды, когда он сможет выдохнуть с осознанием: он – врач. Около каменного здания образовалось толпа из выпускников. Молодые люди в цилиндрах, халатах и дипломами в руках строились рядами и пожимали руки седым коллегам. Кто-то из них крестился и шептал что-то на почти родном для Мортимера языке. Сам Мортимер в мероприятии не участвовал, — он как можно скорее забрал злополучный диплом и сквозь толпу понесся к почти заброшенному входу, который вел в подвал университета. Внутри Мортимера уже ждал Бьерн — в прямом смысле с распростертыми объятиями. Его руки дрожали от радости и гордости. — Приветствую! Поздравляю с окончанием! Как вы, коллега? — затараторил Бьерн и наконец легонько обнял Мортимера и восторженно — Удовлетворительно, профессор Бьёрн. Что у вас нового? — Пока вас не было, почти ничего. Повторно выращивал образцы плесени и тешился ртутью, — довольный профессор погладил пробирку с жидким металлом. — А откуда плесень, не напомните? — Мортимер сделал пару шагов к пробиркам, обитателей которых Бьёрн заботливо и ответственно закармливал сахаром. — Она, мой молодой коллега, со спины серой жабы, которую первый курс вскрывал на зоологии. Подвальчик профессора химии был скромен. Ничего официального он там не проводил: занимался исследованиями из профессионального интереса, а впоследствии начал приводить туда Мортимера. Много лет назад ректор хотел сделать из этого помещения коморку, но Бьёрн настоял на том, чтобы его оставили под научные труды. Ректор был не против, но вычищать гниль и избавляться от грызунов профессору пришлось в одиночестве. В углу длинной комнаты стоял старый стол, покрытый пятнами от реактивов, а на полках вдоль стен хранились различные химические вещества и инструменты, которые манили Мортимера с самого начала обучения. — Устраивайтесь, что же вы стоите, словно случайно попавший на вскрытие первокурсник, - Бьёрн жестом пригласил Мортимера за стол, откинув его фрак на ближайший табурет. Через полчаса зазвенели колбы с вином, и забурлила неведомая жидкость. Дело близилось к ночи, но научно-развлекательное мероприятие в подвальчике профессора химии только начиналось. — Что ж, врач Мортимер. За вас! Не забывайте только старика Бьерна. Ну, и анатома, разумеется... Черт! — Колба, стоявшая на пыльной дубовой столешнице, треснула, и в то же мгновение лопнула с хлопком. — К счастью! Всего лишь взорвали водород, - профессор самодовольно ухмыльнулся и начал вприпрыжку собирать осколки, напевая что-то про водород, лезущий в рот. — Я думаю, вам стоит податься в университетские стихоплеты. Вы поразите их своими стишками про водород и киноварь. — Мортимер допил очередную рюмку и полез под стол помогать прибираться. — Предпочту оставить мое творчество между нами. К сожалению, муза посещает меня только после хорошего вина. А как ваш атлас, кстати? — С ним все в порядке. Единственная проблема — мне не хватает наглядных экспонатов для срисовки. Сложно взять и притащить к себе в каморку самый настоящий труп. — Необязательно тащить к себе труп. Неужели недостаточно побывать на операциях и вскрытиях? — Сидя в тридцати метрах от самого тела? Нет, поверьте, недостаточно. Когда я последний раз был на операции, мне даже ребра пересчитать не удалось из-за обилия народа. — Как знаете. Только прошу, не совершайте глупостей. Ваше увлечение прекрасно, но оно не стоит проблем, которых вы потенциально можете себе устроить. Мортимер не стал спорить, только задумчиво уселся на пол со стекляшками в руках, словно забыв, что с ними нужно сделать. — Ну что вы как ребенок. Не расстраивайтесь. И без трупов у вас получится прекрасный анатомический атлас. Выкиньте стекла, бога ради. Хотите еще вина? — Нет. Я пойду. Спасибо вам. — Как угодно. Позвольте напоследок вам кое-что вручить, — Бьерн поднял металлическую крышку со стола и взял в руки киноварные шарики, вдетые в нитку. Каждый из них был разного размера и со своей уникальной гравировкой. — Это... Просто поразительно. Но что это? — Фантазия вам подскажет. Если не найдете ответа, оставите как сувенир. Мортимер кивнул в знак благодарности и уставился на Бьёрна. Повисла неловко-странная тишина: никто из двоих не решался попрощаться первым, словно их ждало долгое расставание. Преподаватель химии обвил руками плечи бывшего студента. — Приходите ко мне, хорошо? Мы с вами проведем столько опытов и выпьем столько вина, сколько всему университету не снилось. Я... Я правда буду рад вас видеть, Мортимер. Кивнув, юный врач накинул на плечи фрак и ушел прочь.

***

Газовые фонари начали кончаться, как только он свернул на улочку к своему жилищу — темную и обычно спокойную. В такие трущобы на окраине города мало кто заходил. В этом месте Мортимер жил не с рождения: он выкупил лачугу у бывших хозяев, когда родители наконец отпустили его. За это освобождение Мортимер благодарил смерть, нет - Смерть, больше, чем кого-либо еще. Он за эту услугу любил Смерть и хотел к ней прикоснуться — нежно и с благодарностью. Поводов натравливать ее своими мольбами на родителей было слишком много, и Мортимер вспоминать о них совсем не хотел. В этот раз на улочке спокойно не было. Как только юный врач оставил несколько следов на земле, послышалось странное бормотание. Страшно не было. Было интересно. Был бы он трезвым, прошел бы мимо, даже не обратив внимания. Однако после посиделок с Бьерном и возмущений по поводу отсутствия тел для исследований, Мортимер заинтересовался. Подошел ближе и увидел во тьме некрепкую низенького юношу с длинными взъерошенными волосами. Мортимер подошел к нему поближе, — так, что между ними оставалось лишь несколько шагов, - и парень резко обернулся. Его лицо состояло из страха. Он отполз и прокашлялся, не поднимая глаз. Его тело дрожало, но как будто не только от прохладной ночи, но и от страха, причину которого объяснить словами он точно не мог. Мортимер осмотрелся. Улица была пуста. Мортимер присел на корточки рядом и заглянул юноше в глаза — они были чуть прикрыты и блестели от слез, но внимание Мортимера захватил шрам на лице незнакомца — свежий, проходящий от глаза до подбородка почти идеально ровной линией. — Пойдешь со мной. Мортимер знал, что юноша его не услышит, поэтому тихо подошел сзади и попытался подхватить его под плечи, но тот не дал этого сделать, вздрогнув так сильно и неожиданно, что Мортимер сделал шаг назад. Со второй попытки схватить юношу удалось. Его тело оказлось удивительно легким — не как трупы в больнице или потерявшие сознание старики. Поднявшись с корточек и подхватив юношу чуть удобнее, Мортимер направился в собственное жилище. По пути он разглядывал его пыльные волосы на макушке и размышлял, отчего тот непроизвольно вздрагивает и даже не пытается сопротивляться. От болезненного вида юноши у Мортимера приятно клубились и спутывались мысли. От интереса, что с тем происходит, кололо в животе. Дом был уже близко, когда парень внезапно поднял голову и невнятно забормотал. —...Лорна. — Прошипел юноша и до боли вцепился в плечо Мортимера.