CONQUEST / Завоевание

      Я весь день ловила на себе косые взгляды во время экскурсии по святилищу, потому что Ниган заставлял меня плестись за ним, как хорошую послушную собачку. Даже если бы он решил приковать меня цепью и надеть ошейник, я все равно чувствовала бы себя такой же униженной, как сейчас. Но вот еще один из рабочих, опустившийся на колени, когда мы проходили мимо, сердито посмотрел на меня. Сначала я подумала, что они так смотрят на Нигана, потому что я сама так на него смотрела. Но нет, когда они опустились на колени, то сделали это из уважения, а когда они нахмурились, то сделали это из ненависти. Ненавидели меня. Было ли это из-за того, что я была чужаком? Распространяли ли спасители клеветнические истории о внешних сообществах, которые неохотно помогали этим людям? Если бы я не решила, что этим людям, должно быть, просто наговорили о нас кучу лжи, я бы, наверное, ответила им тем же, но еще больше меня разозлило то, что Ниган тоже это заметил и был в полном восторге. Его ухмылка медленно росла в течение дня, и к концу его маленького представления он казался совершенно счастливым. Когда мы вышли из прачечной и оказались на улице, у меня внутри все сжалось от того, что я увидела. У ворот стояли прикованные к ним ходячие, а между ними сновали рабочие, одетые так же, как Дэрил, когда он приехал в Александрию, заманивая ходячих и привязывая их к заборам. — Что за хуйня? — Я выдохнула. — Хуйня? — Ниган сверкнул глазами. — Черт возьми, действительно. — Он положил руку мне на плечо, а я была слишком потрясена, чтобы осознать, что он прикасается ко мне. — Разве это не великолепно? — Это неправильно. Они — вы держите рабов, заставляете их делать это. Я в ужасе наблюдала, как один из мужчин споткнулся, и ходок, которого он вел, чуть не упал на него, прежде чем другой раб дернул за цепь на его шее, дав упавшему мужчине возможность снова встать на ноги и отскочить от зубов, отчаянно рвущихся к его шее. Я думала, что за последние три года видела худшее, на что способно человечество, и в некоторых местах так и было. Но это было отвратительно. Это была чистая жестокость. — Чертовски верно, — он приблизил лицо к моему уху и выдохнул: — Я вижу во всем этом, — он взмахнул рукой, — хорошее воспитание. Это действительно прививает дисциплину и преданность, сдерживает плохое поведение других работников, потому что они чертовски боятся оказаться здесь. — Он рассмеялся над последней фразой. — Одно маленькое зло ради добра. Я отшатнулась от его близости. Ниган вздохнул и отступил на шаг. — О, послушай… послушай, я знаю, как это тяжело. Столкнуться лицом к лицу с реальностью, узнать, чем твой парень занимается целыми днями теперь, когда он принадлежит мне, а не тебе, но будь счастлива, Дайс. Я не собираюсь ставить тебя на охрану, это… это то, о чем ты думала, да? Что я собирался заставить тебя надеть одну из этих грязных униформ, запереть тебя в темной комнате до конца твоих дней, кормить тебя пайками? — Он покачал головой. — Какая пустая трата потенциала. Нет, у меня на тебя другие, более масштабные планы. — Например? — Я стиснула зубы. Он приоткрыл рот, собираясь ответить, но потом передумал и вместо этого прочирикал. — Нет. Пока не могу испортить сюрприз. Если я это сделаю, будет чертовски стыдно за всех нас. Несмотря на то, что я храбрилась, после того, как стала свидетелем жестокости, которую он проявил по отношению к Гленну и Абрахаму, а затем и этого, я должна была признать, что беспокоилась о том, какой план придумал для меня этот безумный Ниган. Если этому монстру удалось полностью подорвать доверие такого человека, как Рик Граймс, то на что я могла надеяться сама? — О, не смотри так встревоженно, Дайси. Я никогда бы не причинил тебе вреда, ты же знаешь, да? — Он коснулся моего подбородка, чтобы я посмотрела на него. Я ответила ему пристальным взглядом. — Я не волнуюсь. Я не впечатлена. Твоя «империя», — Я сделала кавычки в воздухе, — немного скучна. — О, — он приподнял брови и отступил на шаг, — мне так жаль вас разочаровывать, Королева Кости. Это очень досадно, потому что я так хотел показать вам это место, может быть, даже вдохновить вас на то, чтобы вы захотели остаться здесь добровольно, ведь, знаете ли, дома вас никто не ждет, не так ли? — Он понизил голос и снова приблизился, чтобы сказать: — Готовы рассказать мне историю, которая стоит за этим, милая? Я держала свои губы на замке. Ниган драматично закатил глаза. — Фу, почему ты иногда бываешь такой скучной? — Он прищелкнул языком. — Ладно. Ты не впечатлена. Как угодно. Пойдем, я покажу тебе кое-что по-настоящему классное. Совершенно не убежденная в том, что представление Нигана о крутости может когда-либо совпасть с моим, и готовая к тому, что меня ужаснет очередная выходка этого человека, я неохотно последовала за ним внутрь. Теперь мы стояли на платформе, с которой открывался вид на фабричный цех внизу, где рабочие обменивали свои товары на баллы. Я ненавидела эту новую форму валюты, которую ввел Ниган. Что бы вы ни говорили о коммунистах, но, по моему мнению, как бывшего студента-экономиста, сейчас было самое подходящее время, чтобы привести в действие последнюю эпоху Маркса и приблизить времена коммунизма. Предполагалось, что это будет естественным развитием общества, но Ниган воспользовался этим потенциалом, растоптал его и вернул нас во времена дикарей, когда грабежи и набеги были основными способами обмена. Ниган трижды ударил Люсиль по рельсам, привлекая всеобщее внимание к нам. Все рабочие в знак уважения к своему лидеру опустились на колени, легко бросив свои дела. Это было слепое повиновение, вызванное страхом и развращенностью, и все же я видела благоговение в глазах некоторых из них. Конечно, там были и усталость, и изнеможение, но никого из них не пришлось толкать. Рабочие пошли на это, потому что хотели, потому что им нравилась эта система и они хотели оставаться ее частью. — Я просто хотел сообщить вам всем, что понимаю, насколько трудными были эти последние две недели. Большинство из вас скорбят, вы потеряли отцов, братьев и сыновей. Парней, друзей и мужей. Это потеря, которую я хотел бы восполнить, но не могу. Не так, как вам всем хотелось бы. — Ниган заговорил тоном страстного, любящего мужчины. Человека, которого я знала не существовало, потому что он просто не мог обладать такими качествами. — И несмотря на то, что вы скорбите, ваша работа продолжается. Вы все упорны. А это дерьмо, что? Это дерьмо не остается незамеченным, поверьте мне. Так что, хотя я не могу вернуть мертвых, несмотря на мое сходство с богом, у меня есть другое предложение для вас всех. Я ахнула, когда рука Нигана в перчатке внезапно схватила меня за запястье и он потянул меня на виду у наблюдающей толпы. Я слегка наклонила голову, пытаясь уйти от внимания стольких глаз. Черт, я действительно плохо себя чувствую перед толпой. Ниган заметил это, быстро наклонился к моему уху и прошептал: — Что? Не очень-то ты умеешь выступать перед публикой? Я отпрянула от него, но безуспешно. Он повернулся к своим работникам и сказал: — Как некоторые из вас, возможно, уже знают, это моя новая гостья. Ее зовут Марлоу, но большинство из вас знают ее как печально известную Топорищу! —Голос Нигана загремел для пущего эффекта, когда он использовал последний псевдоним, который, по-видимому, убежище использовало для меня. Я в замешательстве покосилась на него, а затем вздрогнула, когда меня охватил гнев и стыд. Я широко раскрытыми глазами смотрел на бунтующую толпу, наблюдая, как они кипели от презрения, и все это было направлено на меня. Но я не понимала. Я не знала никого из этих людей. Из криков толпы я уловила такие слова, как: «Убей ее!» «Будь ты проклята!» «Чудовище!» «Убийца!» Их клички ударили меня так же сильно, как удар в горло. Я знала, каково это — быть ненавистным, внушать страх, чтобы люди желали мне смерти. Но столкнуться с этим лицом к лицу? Я чувствовала себя так, будто меня бросили в замерзшее озеро и я должна была найти дыру, в которую провалилась, пока течение безжалостно уносило меня прочь. Я даже не заметила, как Ниган приблизил свое лицо к моему уху и заговорил, пока его теплое дыхание не коснулось моей кожи, и мурашки не побежали по всему телу, к которому оно прикоснулось. — Видишь? Я же говорил, что покажу тебе кое-что классное. Я уже сбил тебя с ног, Дайс? Я очень на это надеюсь, потому что то, что будет дальше, не будет таким классным, но я знаю, что ты справишься. Ты сильная. Я и ты? Мы справимся с этим, я знаю, что справимся, и я уверен, что ты знаешь, что я делаю это только ради блага своего народа. Чтобы помочь им... двигаться дальше. Я подняла широко раскрытые глаза и встретилась взглядом с его глазами, в которых было странное и несвойственное ему раскаяние. — Я также знаю, как сильно ты хочешь справедливости за то, что я сделал с твоими друзьями. Я понимаю. Конечно, я понимаю. Я тоже человек. И, — он постучал кулаком себя в грудь, — здесь действительно есть сердце, даже если оно немного почернело. — Он усмехнулся, а затем снова надел маску раскаяния. — Но ты также знаешь, что между твоими потребностями и потребностями моего народа я всегда выберу их. Это то, что делает хороший лидер. И именно поэтому ты не будешь держать на меня зла за то, что будет дальше, не так ли? Я моргнула, и на долю секунды вспыхнули огни, такие яркие, что ослепили меня, и я снова услышал этот голос, приглушенный и далекий. Но я все же смогла разобрать его: «Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать.» «Ты.» Я чувствую, как на лицо мне брызгает теплая кровь. Я снова слышу их крики, и моя неудача снова тянет меня вниз. Я быстро трясу головой, чтобы прояснить зрение, и возвращаюсь на эшафот, где меня по-прежнему требуют убить и причинить мне страдания. Лицо Нигана, его карие глаза, с беспокойством смотрящие на меня. Это единственное, что возвращает меня в реальность, вырывает из кошмара наяву, который только что пытался завладеть мной. — Я не собираюсь тебя убивать, Марлоу, — спокойно сказал Ниган. Я сжала челюсти, а затем разжала их. — Вот это меня и беспокоит. — Я ответила так тихо, что не думала, что он меня услышит. И, должно быть, он не услышал, потому что затем он попросил: — Пообещай мне. — Что? — эхом отозвалась я, опустошенная и сломленная. В его глазах было маниакальное отчаяние, когда он положил руки мне на плечи и повторил: — Обещай мне. Обещай, что не будешь держать на меня зла. Я уставилась на него. — Ниган, я уже ненавижу тебя, и дальше будет только хуже. И черта с два я тебе что-нибудь пообещаю. Ты злой и сумасшедший, и я хочу, чтобы ты умер. Нахмурив брови, он вгляделся в мои глаза, отчаянно пытаясь найти ложь, скрывающуюся за моим взглядом. Он не нашел ее и не собирался искать дальше. Я говорила от чистого сердца. — Я планирую это изменить, — искренне сказал он. — После твоего наказания. Я отпрянула от него. — Моего наказания? На его лице снова появилась та же самоуверенная ухмылка, и у меня внутри все сжалось от страха. — Ты же не думала, что я позволю тебе уйти безнаказанной после того, как ты убила моих людей на той атомной станции, не так ли? Я имею в виду, ты сделала за меня половину работы, признавшись в преступлении. Нам даже не нужно проводить суд, и я, конечно, очень благодарен тебе за то, что ты значительно облегчаешь мне работу, но поскольку ты теперь член Святилища, это дерьмо не останется безнаказанным. Я снова перевела взгляд на толпу, и шестеренки в моей голове наконец-то встали на свои места. Они хотели моей смерти, потому что я была причиной их горя. Я убила не аванпост Спасителей, а рабочих. Это были те же люди, которые трудились на этой фабрике, сражаясь за баллы, чтобы прокормить себя и свою семью, иметь крышу над головой и покупать лекарства, когда они были им нужны. Вот почему у тех людей были только инструменты, а не настоящее оружие. И они были вялыми, когда отбивались, вероятно, из-за многодневной тяжелой работы и недостатка времени на еду и сон. То немногое, что было у меня в желудке, теперь стремилось выйти наружу, и мне едва удалось протолкнуть его вниз. — О-о-о, я вижу, как все это складывается в твоей хорошенькой головке, — хихикнул Ниган. — Примаешь все это, не так ли? Посмотри, как они смотрят на тебя, так же, как твои люди смотрят на меня. Разве это не иронично? Я знала, что краска, должно быть, сошла с моего лица, и, хотя я пыталась смотреть в глаза людям, чьих близких я хладнокровно убила, я просто больше не могла этого делать. Поэтому вместо этого я повернулась и посмотрела на лицо, которое вызывало у меня другие эмоции, те же, что помогали мне сосредоточиться и жить настоящим. — О да, — Ниган протянул мне руку для рукопожатия, — чайник встречается с чайником. — Он выглядел чертовски довольным.