Здесь и сейчас

      Ты счастлив? Многих людей этот вопрос ставит в тупик. Кто-то ответит, что бывает счастлив иногда. Другой скажет, что был бы счастлив, если… Третий пустится в философские размышления о том, что вообще такое счастье, и придет к выводу, что это слишком абстрактное понятие.       Но для Маргарет Поттер этот вопрос был предельно прост, а ответ очевиден. Счастлива ли она? Да. Да! Тысячу раз — да! Ее счастье было полным, незамутненным и на зависть постоянным.       Солнечный луч, пробившись сквозь неплотно задернутые шторы спальни, игриво скользнул по лицу, согрел щеку и ласково пощекотал веки, заставляя Гарри улыбнуться сквозь сон, чуть сморщить нос и открыть глаза.       За окном пели птицы. Лёгкий летний ветерок наполнял комнату запахом молодой листвы, цветов и ещё чего-то свежего, бодрящего, обещающего отличное начало нового дня.       Разве это не счастье? Просыпаться в мягкой постели чудесным летним утром и знать, что твоя жизнь полна радости и покоя. Что в ней есть верные друзья, уютный дом, любимое дело и…       — Доброе утро, — от тихого голоса, раздавшегося у самого уха, по телу пробежала сладкая дрожь, а в груди разлилось тепло.       … и он. Человек, которого любишь так, что иногда становится страшно. Без которого не представляешь своей жизни. Потому что только рядом с ним — одним-единственным — чувствуешь себя по-настоящему цельной. Живой.       — Доброе, — она повернула голову, встречаясь с внимательным взглядом тёмно-серых глаз. — Который час?       — Ранний, — все так же тихо, с появившейся вдруг чуть заметной хрипотцой ответил он и наклонился к ней, скользнув губами по щеке, спустившись к шее, а затем вернулся к губам, вовлекая в долгий, чувственный поцелуй.       Гарри с готовностью обвила руками его шею, зарылась пальцами в мягкие волосы, отвечая на поцелуй и ощущая, как по телу разливается знакомое томление.       Его горячие ладони заскользили по ее плечам, спине, заставляя кожу покрыться мурашками предвкушения, и Гарри растворилась в ощущении бескрайнего, бесконечного восторга от его прикосновений, от все более требовательного движения губ, от тяжести сильного тела…       — Люблю тебя, — шептала она в перерывах между поцелуями, не в силах выразить словами то острое, мучительно сладкое чувство, живущее в ее душе. — Господи, как же я люблю тебя… Том…

***

      Из постели они выбрались гораздо позже, чем следовало, а потом ещё и долго стояли вместе под душем, не находя в себе сил оторваться друг от друга, так что домашним завтраком пришлось пожертвовать.       — Я зайду за тобой вечером, — предупредил Том, целуя ее в коридоре у входной двери. — Дождись меня.       — Звучит многообещающе, — Гарри усмехнулась, невольно любуясь им.       В черных брюках и черной же рубашке с закатанными до локтей рукавами, с небрежно уложенными чуть вьющимися волосами, гладко выбритый и источающий тонкий запах дорогого парфюма — он был великолепен.       — Ты не будешь разочарована, гарантирую, — глаза Тома интригующе сверкнули, и он снова прижался губами к ее губам.       — Иди уже, — Гарри рассмеялась, уворачиваясь и шутливо выталкивая его за дверь. — Интриган несчастный, я же изведусь теперь до вечера!       — Зато теперь я уверен, что весь день ты будешь думать только обо мне, — крикнул он, уже открывая дверцу машины, и спустя полминуты черный, блестящий на солнце джип скрылся из вида.       Гарри, проводив его взглядом, вздохнула и прислонилась плечом к косяку двери.       — Будто без этого я не думаю о тебе каждую свободную секунду, — чуть слышно пробормотала она, улыбаясь.

***

      В небольшом уютном кафе витал умопомрачительный запах кофе и свежей выпечки. Почти все столики пока были пусты, только за одним — в самом углу, у окна — сидел пожилой мужчина, читающий утреннюю газету.       — Доброе утро, мистер Слагхорн! — Гарри махнула рукой бывшему школьному учителю. — Уже пробовали наш новый холодный латте с ванилью и кокосом?       — О, Маргарет, детка, ты ведь знаешь мою консервативность во всем, что касается вкусовых пристрастий, — добродушно рассмеялся тот. — На завтрак только и исключительно…       — … капучино с корицей и шоколадным сиропом, — с улыбкой закончила Гарри, обходя барную стойку. — А ещё глазунья из двух яиц с солью, но без перца, ломтик поджаренного бекона и свежие овощи.       — Феноменальная память, мисс Поттер, ставлю вам «превосходно»! — воскликнул Слагхорн так, как обычно делал это на уроках, когда она верно отвечала на вопрос. — Неужели вы помните причуды всех своих посетителей?       — О, нет, ну что вы, сэр, только избранных! — весело отозвалась Гарри, зная, как тот любит чувствовать себя особенным.       В этот момент открылась дверь подсобки, и оттуда вышла, на ходу вчитываясь в какие-то документы, лучшая подруга Гарри и по совместительству совладелица кафе — Гермиона Грейнджер.       — Привет, Герм! Прости, я помню, что обещала сегодня прийти пораньше, но…       — О, не продолжай, — Гермиона только отмахнулась, коротко усмехнувшись. — Причины твоего опоздания написаны крупным шрифтом на твоей неприлично довольной физиономии.       — Что, правда? — театрально ужаснулась Гарри, тут же схватив круглый металлический поднос и принявшись разглядывать свое отражение.       — Ага. Вот такими здоровыми буквами, — Гермиона выразительным жестом обозначила размер. — Сто двадцатый кегль, не меньше. Прям на лбу.       На лбу.       Гарри внезапно ощутила лёгкое головокружение. На миг — лишь на долю секунды — в отражении ей померещился тонкий шрам в виде молнии над правой бровью.       — Эй, ты чего? Я же пошутила, — Гермиона настороженно смотрела на вдруг побледневшую подругу.       — А… нет, все в порядке! — Гарри слегка натянуто улыбнулась, ещё раз посмотрела на свое отражение и, убедившись, что ей показалось, убрала поднос на место. — Кофе хочу — умираю! Позавтракать не успела, а я с утра без кофе не человек, ты же знаешь!       — Ладно, ты тогда завтракай и вот, счета заодно подпиши, а я пошла фрукты разбирать, только что поставщик привез, — Гермиона улыбнулась и вручила ей тонкую стопку бумаг.       — Ты чудо, Герм! — крикнула ей вслед Гарри, включая кофемашину.       — Я знаю, — отозвалась подруга уже из подсобки. — Но сегодня я чудо только до двух, потом…       — Да-да, у тебя свидание, я помню, — усмехнулась Гарри, с наслаждением вдыхая аромат молотой арабики.       Первый же глоток бодрящего напитка приятно согрел изнутри и прояснил мысли, развеяв и без того призрачное ощущение неясной тревоги.       Звякнул дверной колокольчик, оповещая о прибытии нового посетителя, и Гарри с улыбкой обернулась, как всегда готовая делать жизнь каждого, кто заглянет в ее маленький кофейный мир, чуточку лучше.       — Привет, Гарри, странный сегодня день, правда? — пропела мелодичным голосом хрупкая блондинка, подходя к стойке.       — Привет, Луна, почему странный? — Гарри попыталась поймать потусторонний взгляд светлых, почти прозрачных глаз, но безуспешно.       Луна Лавгуд всегда смотрела не на людей, а будто бы сквозь них, как бы находясь здесь и где-то ещё одновременно.       — Не знаю, — она пожала плечами, обтянутыми невообразимо разноцветной футболкой. — А ты?       Гарри только хмыкнула и пожала плечами в ответ. Логику Луны и смысл некоторых ее фраз было понять ещё труднее, чем заглянуть ей в глаза.       — Тебе как обычно? — сменила она тему. — Или попробуешь новый холодный латте? Ваниль и кокос — мне кажется, тебе понравится!       — Да, пожалуй, — легко согласилась Луна, задумчиво глядя куда-то чуть выше ее бровей. — Новое — это всегда интересно.       Гарри машинально поправила челку на лбу и занялась приготовлением кофе, почему-то подумав о том, что день и правда странный. Впрочем, Луна Лавгуд всегда и всех вгоняла в ступор, в этом был ее особый шарм.       — Что нам пророчат на этой неделе, профессор? — между тем спросила за ее спиной Луна, обращаясь, очевидно, к Слагхорну.       — Пророчат? — усмехнулся тот. — Все как обычно, мисс Лавгуд, никаких неожиданностей, разве что погода…       У Гарри, наливавшей в этот момент холодное молоко в высокий стакан, неожиданно дрогнула рука. Что-то зацепило ее в словах Луны, мелькнуло на краю сознания, но тут же пропало, оставив неприятное ощущение дежавю.       От чего-то страстно захотелось увидеть Тома. Прямо сейчас. Немедленно. Посмотреть ему в глаза, обнять и убедиться, что все хорошо.       Ерунда какая-то!       Гарри с досадой тряхнула головой, добавляя в кофе сироп.       Что с ней сегодня такое, в самом деле?       — Вот, держи, — она поставила перед Луной стакан. — Завтракать будешь?       — Не сегодня, — с мечтательной полуулыбкой отозвалась та и, взяв кофе, поплыла к выходу. — Прогуляюсь, пожалуй.       Гарри поймала себя на том, что испытала облегчение, когда за Луной закрылась дверь. С ее уходом атмосфера таинственности и лёгкого сумасшествия пропала, и солнечный летний день вновь покатился по накатанным рельсам.

***

      Несмотря на заверения в обратном, Гарри и правда знала и помнила вкусы всех жителей их маленького пригорода.       Например, директор местной школы — строгая Минерва Макгонагалл — обожала кофе по-венски со взбитыми сливками. Констебль Кингсли Шеклболт предпочитал ристретто. Бывший одноклассник Гарри — Симус Финниган — всегда заказывал кофе по-ирландски, а его лучший друг Дин Томас — мокко с карамелью. Семейство Уизли — все, как один — были фанатами кофе-глисе, только вкус мороженого для каждого был свой. Драко Малфой, иногда заглядывающий в кофейню по дороге домой, неизменно брал три больших латте — один с ванилью, второй с мятой и третий с шоколадом — для себя и своих родителей. А Невилл Лонгботтом каждый раз долго мучился выбором и все никак не мог определиться со своим любимым напитком.       — Может быть, капучино с кленовым сиропом и корицей? — предложила Гарри, не в силах больше смотреть на страдания бедняги над меню.       — О, да, отлично! То, что нужно, — с заметным облегчением улыбнулся Невилл. — Спасибо!       — Прекрасный выбор, — улыбнулась Гарри, подмигнул ему. — Будет через пять минут.       Ближе к обеду в кафе заглянули сестры-близнецы Патил — эти кофе не пили никогда, только травяные чаи, зато жить не могли без фирменного брауни с мороженым. А почти сразу после их ухода появился Рон, забрал свой любимый ванильный глисе и Гермиону, слегка смущенную, но с ярко сияющими глазами.       Гарри, пожелав им приятного во всех отношениях вечера, усмехнулась. Кто бы ей сказал ещё год назад, что двое ее лучших школьных друзей начнут встречаться — в жизни бы не поверила. Казалось, более неподходящих друг другу людей и найти сложно, а вот, поди ж ты…       — Кошмар! — округлила глаза сидевшая за барной стойкой Джинни, любившая готовиться в кафе к экзаменам. — Официально заявляю, если эти двое поженятся, я сваливаю!       — Из дома? — Гарри насмешливо подняла брови.       — Из страны, — припечатала Джинни и закатила глаза. — Боже, за что мне это? Мало было Перси с его вечным занудством, теперь ещё одна нарисовалась!       — Гермиона не зануда, — вступилась за подругу Гарри. — Она просто… серьезная. Целеустремлённая.       — Вот и пусть берет Ронни подмышку и целеустремляется куда-нибудь в противоположную от меня сторону, — Джинни была непреклонна. — Я же знаю своего братца, он раздолбай, каких мало. А это значит что? Правильно — перманентные скандалы, ругань и развод максимум через полгода. И то, если у твоей подружки есть предубеждения относительно расторжения брака.       Гарри, как раз приготовившая малиновый раф для доктора Помфри, расхохоталась.       — Джин, ты драматизируешь!       — Спорим? — та хитро сощурилась и протянула руку.       — Не буду я с тобой спорить, — сквозь смех покачала головой Гарри. — Да, Рон и Гермиона очень разные, но ведь противоположности притягиваются, разве нет? Взять хотя бы меня и Тома…       — О, ну вы — это вообще что-то за гранью добра и зла, — выразительно махнула рукой Джинни и снова уткнулась в учебник.       А Гарри вдруг ощутила неприятный холодок, пробежавший по спине.       Ну вот, опять. Откуда это странное чувство тревоги, закручивающееся пружиной где-то в животе? Почему она так реагирует на совершенно обычные, ничего не значащие фразы?       За гранью добра и зла…       Нет, Гарри прекрасно осознавала, что идеальных отношений, как и идеальных людей — не бывает. И их любовь с Томом не была простой. С ним вообще ничего и никогда не было просто. Он был сильным, властным, иногда даже жёстким. С трудом шел на компромиссы, редко подпускал кого-то близко к себе, но при этом был жутким собственником и за то, что считал своим, готов был разорвать любого. У него были весьма условные понятия о том, что такое хорошо или плохо, но несмотря на все это… он был ее. Целиком. Со всеми достоинствами и недостатками. И она любила его так, как только и можно любить по-настоящему. Не за что-то, не вопреки чему-то, а безусловно. Просто потому, что он есть.       Джинни давно ушла, а Гарри все никак не могла до конца справиться со смутным волнением, нарастающим внутри. Она привычно готовила кофе, болтала с посетителями, улыбалась и мысленно убеждала себя в том, что все в порядке. Все так, как должно быть. Но тревога никуда не исчезала. Она разливалась холодом по венам, колола кончики пальцев, сжимала сердце недобрым предчувствием.       Обычно Гарри наслаждалась временем, проведенным в кофейне, с первой до последней минуты, но сегодня не могла дождаться, когда наступит вечер. Ей нужен был Том. Потребность увидеть его, остаться с ним наедине росла с каждым часом, затмевая собой все остальные мысли и эмоции.       Она успокаивала себя, уговаривала, убеждала, что волноваться не о чем, но напряжение росло, а вместе с ним рос страх. Непонятный, необъяснимый, абсолютно иррациональный страх потери.       Звон дверного колокольчика отвлёк Гарри от беспокойных мыслей, возвращая в реальность. Она подняла голову, привычно улыбнувшись очередному гостю, подошедшему к стойке… и замерла.       — Эспрессо, пожалуйста, — произнес мужчина, облаченный во все чёрное, не сводя с нее пристального взгляда. — С корицей, без сахара.       Гарри молча смотрела на него, чувствуя, как улыбка сползает с ее лица.       Темные волосы до плеч. Бледное лицо с крупным, хищно изогнутым носом. Тонкие губы. И глаза — черные, похожие на два бездонных колодца. Неправильные.       — Я… я вас не знаю, — собственный голос показался непривычно хриплым, надломленным, а от того чужим.       — Разве вы знаете всех, кто заходит в ваше кафе? — мужчина чуть приподнял бровь, и почему-то это движение отдалось внутри острым чувством дежавю.       — Да, — уверенно ответила Гарри, скрестив руки на груди в защитном жесте. — Да, наш городок очень маленький, и я знаю всех своих посетителей.       — Городок, — медленно повторил незнакомец, сев на высокий стул у стойки. Черные глаза слегка прищурились. — Маленький, уютный, спокойный, и название такое необычное… Хогвартс, верно? Почему именно так?       Гарри растерялась, не понимая смысла его вопроса.       — Не знаю, — она отвернулась, занявшись наконец приготовлением эспрессо, лишь бы не смотреть на него.       — И ваша кофейня, совсем как городок, милая и уютная, — продолжал незнакомец за ее спиной, будто размышлял вслух. — Давно вы открыли ее?       — Недавно, — коротко ответила Гарри, ставя перед ним чашку.       — Наверняка, в день открытия здесь был настоящий аншлаг, я прав?       Гарри на мгновение прикрыла глаза, чуть заметно заныли виски, как от перепада давления.       Эти слова, этот разговор, сам этот человек — чужой, незнакомый — все это было неправильно. Невозможно. Его не должно было быть здесь.       — Так как, мисс Поттер? — настойчивый голос зазвучал эхом где-то на краю сознания. — Вы помните тот день?       Гарри резко открыла глаза, тут же наткнувшись на острый, пристальный взгляд непрошенного гостя.       — Откуда вы знаете мою фамилию? — тихо, почти шепотом выдохнула она. — Кто вы? Почему вы здесь?       Мужчина слегка наклонил голову, разглядывая ее с каким-то странным выражением.       — Я думаю, вы и сами знаете ответы на свои вопросы.       — Нет, — Гарри помотала головой, инстинктивно отступив на шаг. — Я не знаю… Я не…       Она зажмурилась, чтобы не видеть его. Приложила ладони к ушам, чтобы не слышать его холодный низкий голос. Ей хотелось, чтобы он ушел. Исчез. Никогда не появлялся здесь со своим пронзительным взглядом и ненужными, бессмысленными вопросами.       Желание это было таким сильным, таким острым, что у нее на миг перехватило дыхание, а под закрытыми веками вспыхнули яркие круги.       Мгновение, и с улицы раздался звук подъехавшего автомобиля. Хлопнула дверца. Мелодично звякнул колокольчик.       — Гарри? — родной голос, любимый, знакомый до последней нотки, разлился по телу живительным теплом.       Она открыла глаза и бросилась к вошедшему в кафе Тому так, будто они не виделись целую вечность. Вцепилась в него, как в спасательный круг — крепко, так, что никакая сила не смогла бы сейчас разделить их. Уткнулась лицом в его грудь, вдыхая запах парфюма, смешанный с его собственным, уникальным, неповторимым.       — Эй, ты чего? — Том обнял ее, прижимая к себе ещё крепче. — Что с тобой?       — Все хорошо, — прошептала она, чувствуя, как в кольце его рук снова обретает почву под ногами. Только с ним она чувствовала себя полностью защищённой. Чувствовала себя в безопасности. — Все в порядке, я просто… соскучилась.       Она нехотя отстранилась, заглянув ему в глаза, найдя там знакомое выражение нежности и твердого намерения уберечь ее от всего мира. И это дало ей силы оглянуться назад, на барную стойку, где ещё минуту назад сидел странный незнакомец. Стойка была пуста. Ни человека в черном, ни заказанного им кофе, ничего. Облегченный выдох вырвался сам собой, и Гарри снова посмотрела на Тома.       Все тревоги и сомнения этого странного дня растворились без следа, сменившись ощущением радости и покоя. Все хорошо. Все снова встало на свои места.       — Нам пора, малыш, — Том улыбнулся и поцеловал её, погладив большим пальцем щеку так знакомо, так правильно, что сердце замерло, а потом застучали как сумасшедшее. — Тебя ждёт обещанный сюрприз.

***

      Романтический ужин на двоих, который Том устроил для нее, в очередной раз заставил Гарри убедиться в том, что она самый счастливый человек на земле. Том редко делал нечто подобное, но если все же брался — это получалось у него бесподобно.       Свечи, лёгкая музыка, невообразимо вкусная рыба на гриле со свежими овощами, отличное вино…       — М-м… это просто божественно! — едва попробовав все это великолепие, Гарри блаженно прикрыла глаза. — Нет, я знала, что ты умеешь готовить, но чтобы так…       — Ты научила меня этому, — тихо сказал Том, глядя на нее поверх бокала. Как-то по-особенному, не так как всегда.       — Готовить? — Гарри фыркнула, чуть сощурившись. — По-моему, ты меня с кем-то путаешь.       Уж что-то, а готовка никогда не была ее сильной стороной. Если, конечно, речь не шла о кофе.       — Наслаждаться, — поправил ее Том, откидываясь на спинку стула. — Получать удовольствие от еды, от хорошей музыки, долгих прогулок, занятий любовью…       Гарри медленно опустила свой бокал на стол, глядя на него во все глаза.       — До тебя я был лишён всего этого, — продолжал Том, и каждое его слово звучало очень искренне. — Не замечал ничего вокруг. Не понимал, что это такое — жить по-настоящему, проживать каждый миг, полностью, до конца. Когда процесс важнее результата, и не хочется никуда спешить.       — Ты никогда не говорил об этом, — Гарри уже не улыбалась, потрясенная этим внезапным откровением.       — Не говорил, потому что сам не осознавал до конца, — Том поднялся и протянул ей руку. — Потанцуем?       Она молча вложила свою ладонь в его, ощутив как по кончикам пальцев будто ток пробежал.       Они танцевали, медленно кружась под мелодичные звуки скрипки, целовались — сначала очень нежно, почти целомудренно — а затем со все больше нарастающей страстью. Забыв обо всем, срывали друг с друга одежду, одержимые лишь одним желанием — почувствовать друг друга. Целиком. Соединиться, сплавиться так, чтобы стать единым целым. Отдавались полностью, без остатка, думая только о том, чтобы другому было хорошо, а затем долго лежали прямо на ковре перед горящим камином, сплетясь воедино, расслабленные и счастливые.       — Я никому не позволю забрать тебя у меня, — едва слышно сказал Том, лениво перебирая пальцами пряди ее волос. — Слышишь? Никому.       — Забрать? — Гарри улыбнулась и потерлась щекой о его плечо. — Что за ерунда? Это невозможно.       Она была уверена в этом. Абсолютно. Знала, что никто и ничто в этом мире не в силах разлучить их. И только где-то очень глубоко внутри вновь вспыхнула искорка иррационального страха. А вдруг?..       Нет. Этого не будет. Она сильнее. Она справится с этим страхом, сотрёт его, заставит исчезнуть из ее чудесной жизни.       Гарри засыпала, убаюканная ласковыми поглаживаниями Тома и треском огня в камине, вновь чувствуя себя совершенно счастливой.

***

      Прошла неделя, все снова было хорошо, и Гарри уже думать забыла о странностях того дня, когда в ее уютной, размеренной жизни вновь появился он.       Черноволосый незнакомец пришел в ее кафе под вечер, как и в прошлый раз. Подошёл к стойке и буквально пригвоздил враз побледневшую Гарри к месту тяжёлым, холодным взглядом.       — Добрый вечер, мисс Поттер.       — Вы… — она вцепилась в край стойки обеими руками так, что побелели костяшки пальцев. — Что вы здесь делаете?       — Я пришел выпить кофе, — ответил мужчина так, будто это было само собой разумеющимся. — Эспрессо. С корицей, без сахара.       — Нет, — хрипло прошептала Гарри, чувствуя, как в груди закручивается спиралью уже знакомая тревога. — Вы не можете быть здесь… Вас не должно быть здесь…       Опасность, исходившая от незнакомца, была почти материальной. Гарри ощущала ее физически, каждой клеточкой тела. Он пугал ее. Заставлял почти потухшую искорку страха внутри разгораться все ярче.       — Почему, мисс Поттер? — он подался вперёд, и она невольно отшатнулась. — Почему я не могу быть здесь?       — Я не… Не знаю, это неправильно, — пробормотала она, осознавая, насколько странно это звучит. — Вы должны уйти… Пожалуйста…       — Почему? — настаивал незнакомец, пытаясь поймать ее взгляд. — Почему вы хотите, чтобы я ушел? Ответьте. Я вас пугаю?       — Д-да, — выдавила она, глядя на свои судорожно сжатые руки. — Прошу вас, уйдите…       — Но что вас так пугает, мисс Поттер? — его голос бил по натянутым нервом электрическими разрядами. — Я здесь, чтобы помочь, а не навредить. Вы слышите? Посмотрите на меня!       У Гарри сбилось дыхание. Горло сдавил спазм.       Посмотри на меня…       Она уже слышала эти слова. Этот голос. Откуда-то из глубин памяти раздалось змеиное шипение, по позвоночнику прокатилась ледяная волна, в глазах потемнело. Она будто наяву слышала жуткий хрип, чувствовала, как руки заливает горячая кровь, видела, как в черных глазах медленно гаснет жизнь.       Нет-нет-нет! Гарри распахнула глаза, цепляясь за реальность. За медово-золотистые стены, деревянные столики, запах кофе, витающий в воздухе.       — Оставьте меня в покое! — закричала она, с силой ударив руками по стойке. — Убирайтесь! Исчезните из моей жизни!       Ее отчаянный крик эхом отразился от стен, а когда последние отголоски стихли, кофейня уже была пуста. Незнакомец исчез без следа, как и в прошлый раз.       Гарри обхватила голову руками и буквально сползла на пол, чувствуя, как бешено стучит сердце.       Боже, что с ней происходит? Она сходит с ума? Этот человек ей мерещится? Да, конечно, мерещится. Его не существует. Он всего лишь галлюцинация, призрак.       Призрак…       Но почему она видит его? Почему от одного звука его голоса ей становится так страшно, что трудно дышать?       — Вы знаете ответы на свои вопросы, мисс Поттер, — эхом зазвучало в ушах.       Гарри с силой сжала пальцами ноющие виски. Нет. Нет! Она не знает. Она не хочет… не может этого знать. Ей нужен Том. Срочно. Прямо сейчас. Только он может защитить ее от этого кошмара. Только он…       Сильные руки обняли ее за плечи и потянули вверх, вырвали, вытащили из ее собственного безумия.       — Том… — она прижалась к нему, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Как ты…       — Я всегда знаю, когда нужен тебе, — его голос действовал лучше всякого успокоительного, теплая ладонь медленно поглаживала по спине. — Что случилось, малыш? Почему ты плачешь?       — Я… со мной что-то не так, — горло снова сдавило так, что говорить было больно. — Что-то ужасное происходит… Мне страшно…       — Тш-ш, — он мягко обхватил ладонью ее щеку, заглядывая в глаза. — Все хорошо, слышишь? Я ведь говорил, что никому не позволю забрать тебя у меня, помнишь?       Конечно. Конечно, она помнит. Знает. С ним она в безопасности. Он защитит ее ото всех. Даже от нее самой.       — Идём, — он бережно вытер слезы с ее щек. — Идём домой.       И Гарри наконец выдохнула. Расслабилась. Позволила ему посадить себя в машину и увезти домой, в их маленький, уютный мир на двоих, куда не было дороги никому чужому. Даже призракам.

***

      — Гарри, ты в порядке? — Гермиона смотрела настороженно. — Ты сегодня какая-то… странная.       Странная. Гарри посмотрела на подругу, затем на наслаждающихся кофе и десертами посетителей кафе и вздохнула.       — Все нормально. Голова немного болит…       — Болит голова? — Гермиона удивлённо подняла брови. — Не помню, чтобы ты когда-нибудь жаловалась на головную боль.       Гарри стало не по себе. Она попыталась вспомнить, было ли такое на самом деле, но… не смогла. Она вообще не помнила, чтобы у нее когда-то что-то болело.       — А у тебя? — она посмотрела на Гермиону. — У тебя что-нибудь болело, ты не помнишь?       — Чего? — та непонимающе хмыкнула. — В каком смысле?       — Да в любом! — Гарри нервно сглотнула. — Ну там, мигрень, зубная боль, может, простуда… Что-нибудь…       — Слушай, нам семнадцать! — фыркнула Гермиона. — С чего у нас должно что-то болеть? Почему вообще мы об этом говорим?       Гарри неопределенно пожала плечами. Она и сама уже жалела, что завела этот разговор.       — Ты права, ерунда какая-то… Так, как у вас с Роном? — она улыбнулась, выкинув из головы ненужные мысли.       Гермиона слегка покраснела.       — Знаешь, я даже не думала, что будет так хорошо…       Она делилась впечатлениями от своего внезапного и весьма бурного романа, но Гарри почему-то никак не могла сосредоточиться на том, что она говорит. Пыталась гнать от себя плохие мысли, но дурное предчувствие уже опутывало ее изнутри холодными щупальцами.       Что-то было не так. Это ощущение, казалось, было разлито в воздухе. Слишком восторженный голос Гермионы. Слишком беззаботные и довольные жизнью посетители кафе. Слишком яркое солнце за окном. Будто все краски выкрутили на максимум. Но так ведь не должно быть. Так… не бывает.       — Не бывает, — тихий голос мгновенно выстудил, выморозил ее изнутри, заставив медленно обернуться.       Человек в черном сидел за стойкой, глядя прямо на нее. И больше в кофейне не было ни души. Ни посетителей, сидевших за столиками только что, ни Гермионы.       — Прежде, чем вы закричите, мисс Поттер, прошу вас, выслушайте, — произнес незнакомец осторожно, словно шел по минному полю. — Я вам не враг. Клянусь.       Гарри молча смотрела на него, не в силах выдавить ни звука. Он по-прежнему пугал ее до дрожи. До скрученных в узел внутренностей. Но она уже понимала, что просто избавиться от него она не сможет. Он будет появляться снова и снова, пока не получит то, что ему от нее нужно.       — Я слушаю, — произнесла она непослушными губами.       — Хорошо, — он едва слышно выдохнул, будто с облегчением. — Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько простых вопросов, мисс Поттер. Кто ваши родители?       — Что? — Гарри моргнула, с трудом улавливая смысл вопроса. — Я… у меня нет родителей. Я сирота.       — Но ведь они были? — он настойчиво заглядывал ей в глаза. — Как их звали? Что с ними произошло?       — Я не знаю, — от чего-то дрогнувшим голосом ответила Гарри. — Не помню.       — А кто вас воспитывал? Где вы жили в детстве?       Гарри с силой потерла пальцами лоб.       — Зачем вам…       — Ответьте, мисс Поттер. Это простые вопросы. Как зовут вашу подругу?       — Гермиона, — Гарри шумно выдохнула.       — Как вы с ней познакомились?       — Я… не знаю, не помню, — головная боль усиливалась. — Это было давно… Что вы хотите от меня?       — Я хочу, чтобы вы вспомнили, — твердо сказал мужчина, сверля ее взглядом. — Вы знаете ответы на все эти вопросы. Вы знаете, что не так с этим городом и его жителями. И вы знаете, как должно быть на самом деле.       — Неправда! — Гарри отчаянно замотала головой. — Я не знаю! Я не могу…       — Вы можете, но вы не хотите! — его голос зазвучал громче. — Вы невероятно упрямы, Поттер, и очень сильны, но вы должны вспомнить!       — Зачем?! — не выдержав, Гарри сорвалась на крик. — Зачем вам это нужно?!       — Это нужно не мне, а вам и всем, кто живёт в этом городе! — черные глаза опасно сверкнули. — Послушайте меня, Гарри…       Он впервые назвал ее по имени, и почему-то это напугало сильнее, чем все его жуткие вопросы. Он вдруг протянул руку и крепко сжал ее ладонь.       — Смотрите на меня, — он поймал ее взгляд и уже не отпускал, затягивая в темную глубину. — Вы знаете, кто я. Вы помните меня. В прошлый раз вы сказали, что меня не должно здесь быть, почему? Почему меня не может быть здесь? В вашем мире? Вспоминайте!       — Потому что вы мертвы! — вырвалось у Гарри прежде, чем она успела осознать, что говорит.       Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки, а вместе с ними наружу выплеснулась и боль. Огромная. Необъятная. Всепоглощающая боль, которую она так старательно, так долго прятала где-то очень глубоко внутри.       — Я помню… как вы умерли… — она задыхалась, глядя на этого человека, ещё мгновение назад бывшего незнакомцем. — Я видела… я была там…       — Где? — неожиданно мягко, почти ласково спросил Северус Снейп, глядя ей в глаза. — Где это было?       — В Визжащей хижине, — прошептала Гарри, неосознанно сжимая его руку. — Вас убили…       — Кто? — этот короткий вопрос обжёг не хуже удара кнутом.       — Волдеморт, — ей казалось, что она не сможет этого произнести, но проклятое имя сорвалось с губ само собой. — Его змея…       — Что было дальше? — Снейп не отпускал ее, держал крепко, не оставляя шанса на побег.       — Я пошла в лес, — она уже не контролировала свои слова, будто ее напоили веритасерумом. — Он должен был убить меня. Меня и… крестраж. Я… я умерла? — она с ужасом смотрела на него. — Что произошло, профессор?       Снейп тяжело вздохнул, устало прикрыв глаза.       — Нет, Поттер, вы не умерли. Но то, что произошло… Пожалуй, мы ещё очень не скоро получим ответ на этот вопрос. Если вообще получим.

***

      Северус и правда почти умер в той проклятой хижине. Он помнил, как смотрел в зелёные глаза этой несносной девчонки, зная, что ей придется пожертвовать собой, и как никогда остро ощущал собственное бессилие.       Все, что он мог — отдать ей воспоминания. Чтобы она наконец узнала правду. Всю, до капли. Не только то, что чертов Дамблдор велел передать, а вообще все. Пусть знает. Хотя бы сейчас.       С этой мыслью он отключился, как ему казалось, навсегда. Но… уже спустя сутки очнулся в Мунго, весь опутанный сложными лечебными чарами под бесстрастным взглядом сотрудника Отдела Тайн.       И не успел он понять, рад ли своему воскрешению или сожалеет о нем, как обрушившаяся на него невероятная информация заставила забыть о себе.       Битва за Хогвартс остановилась. В одно мгновение. Судя по всему, в ту самую секунду, когда Волдеморт выпустил смертельное заклятие в Маргарет Поттер.       В этот момент и они двое, и все, кто находился на территории замка и части Запретного леса… отключились. Просто упали без чувств — кто где был. Но только люди. Кентавров, домовых эльфов и прочих волшебных существ это не коснулось. Собственно, со слов эльфов и удалось хоть как-то восстановить картину событий, так как попасть внутрь не представлялось возможным.       Хогвартс и окрестности накрыло магическим куполом неизвестного происхождения и такой силы, что пробить его не смогли ни авроры, ни специалисты ОТ. Невесть откуда взявшиеся чары пропускали только эльфов и…       — И, вероятно, вас, мистер Снейп, — закончил маг, представившийся Джоном Смитом.       Северус только поморщился. Все они, невыразимцы, Джоны и Джейн Смит.       — И с чего вы это взяли? — прохрипел он.       Тугая повязка на шее мало способствовала полноценному общению.       — У нас есть гипотеза, — уклончиво ответил Смит. — И для ее проверки вы должны попробовать пройти сквозь купол.       — Видимо, ради этого вы совершили чудо, вытащив меня с того света? — Северус криво усмехнулся.       — Чудо, что вы пришли в сознание, в отличие от всех остальных, — все так же равнодушно сообщил Смит. — Нам ещё предстоит выяснить, почему этот… м-м… эффект… не подействовал на вас, но полагаю, именно потому, что вы в тот момент находились между жизнью и смертью. В любом случае, вы — наш единственный шанс разобраться в том, что происходит, так что…       Так что Северуса, накачанного восстанавливающими зельями по самую макушку, бесцеремонно вытащили из больничной койки и чуть ли не под конвоем сопроводили к границе того самого купола.       Зрелище оказалось… впечатляющее. Плотное, ослепительно сверкающее магическое плетение окружало Хогвартс со всех сторон, и даже с виду казалось непробиваемым. Куда там обычным защитным чарам.       По эту сторону границы за время, пока Северуса возвращали к жизни, успели развернуть целый полевой штаб. Что сказать, сотрудники Отдела Тайн свою работу знали. А за неимением внятного руководства — ни в министерстве, ни в аврорате, все карты оказались у них на руках.       — Купол не проявляет агрессии, мистер Снейп, — «обнадежил» его Смит. — Так что вы ничем не рискуете. В худшем случае — он вас просто не пропустит.       Однако, купол пропустил. Не давший себе времени на раздумья Северус просто шагнул вперёд, пройдя сквозь мерцающую завесу так, будто она была лишь иллюзией, не почувствовав совершенно ничего.       Снаружи на него изумлённо таращились сотрудники ОТ, очевидно, не посвященные в гипотезу Смита. А те, что были в курсе, мрачно переглянулись.       — Что ж, мистер Снейп, — зазвучал в ухе голос Смита через специальный передатчик, выданный ему заранее. — Полдела сделано. Теперь ваша задача выяснить, что произошло, и сообщить нам. По возможности, без задержек.       Северус только молча кивнул и направился к замку.       Легко сказать — выяснить. Ещё бы хоть примерно понимать, с чего начать.       Внутри купола все выглядело ровно так, как ему описали. Бесчувственные тела — как Пожирателей, так и защитников Хогвартса лежали повсюду. В замке, во дворе, возле хижины лесника, среди деревьев Запретного леса…       Все они были живы, но как будто находились в глубокой коме. Их дыхание и пульс были замедленны, тела и лица абсолютно расслаблены.       Дойдя до небольшой поляны, окружённой такими же бессознательными телами, Северус остановился, будто налетев на стену.       Маргарет Поттер лежала на спине, раскинув руки. Мертвенно-бледная, но странно умиротворенная, будто бы…       Северус быстро подошёл к ней и прижал пальцы к шее, замерев. А уже в следующий миг облегчённо выдохнул. Невозможная девчонка была жива. Ее сердце билось, хоть и так же медленно, как у остальных.       Как и у Волдеморта, лежавшего здесь же, буквально в паре футов.       У Северуса холод пополз по коже. Даже находясь без сознания, Волдеморт казался опасным, и подходить к нему близко было последним, что ему хотелось бы, но… Где-то в глубине души Северус был уверен, что именно он автор этого «эффекта». Кто ещё, в самом-то деле?       Что сказать, так сильно он давно не ошибался.       Спустя несколько суток бесплодных попыток проникнуть в сознание хоть кого-то из обитателей этого сонного царства, включая самого Волдеморта, Северус внезапно осознал всю глубину своего заблуждения.       Вопреки логике и здравому смыслу, вопреки всем мыслимым законам магии, все это с Хогвартсом сотворил вовсе не Темный Лорд, а… Маргарет Поттер.       Это она невесть каким образом погрузила в ментальный транс десятки человек разом. Это она накрыла всех их непробиваемым щитом. И это она создала иллюзорную реальность и управляла ею и сознанием каждого «спящего», включая Волдеморта, одновременно.       Это было невероятно, невозможно, но как только Северус принял это, как факт, все тут же встало на свои места.       И да, чертов Смит оказался прав. Северус был единственным, кому под силу было проникнуть в созданный сознанием Поттер мир и вытащить ее оттуда. Просто потому что он был единственным, кого Маргарет знала, но не погрузила в свой счастливый сон.       Видимо, потому, что считала его мертвым.       Однако на деле все оказалось куда сложнее, чем Северус предполагал. Стоило ему проникнуть в сознание Поттер, как она начала сопротивляться. Да ещё как сопротивляться!       Северус просто диву давался — откуда что взялось? Он поверить не мог, что сопливая девчонка с разумом нараспашку, ещё два года назад не способная отбить самую примитивную ментальную атаку, может так яростно, так ожесточенно противостоять любой его попытке достучаться до нее.       Первые три раза она вышибала его мощным ментальным ударом прежде, чем та, внутренняя Маргарет, захваченная собственной иллюзией, успевала его хотя бы заметить.       В четвертый раз ему удалось подобраться ближе. Настолько, что у них даже состоялся диалог. Правда, короткий.       Живущая в своем уютном мире Маргарет не узнала его, но подсознательно перепугалась до смерти, видимо, понимая, что он пришел разрушить ее «счастливую» жизнь.       Да так перепугалась, что несколько следующих попыток улетели в трубу. Ее сознание захлопнулось, как гринготтский сейф. Пришлось ждать, пока она успокоится и слегка ослабит контроль.       В пятый раз Северус крался буквально на мягких лапках, чтобы его не вышибло раньше времени, но когда ему вновь удалось установить контакт… Что ж, видимо, он от отчаяния перегнул. Надавил слишком сильно. Потому что на этот раз его вышвырнули с такой яростью, что он провалялся без сознания несколько часов. Чудо ещё, что вообще очнулся.       — Убирайтесь! Исчезните из моей жизни! — звенящий, полный боли и отчаяния голос ещё долго эхом звучал у него в ушах.       Но, как оказалось, в тот раз ему все же удалось заронить зерна сомнения в сознание Поттер. Она по-прежнему отказывалась вспоминать, упорно цеплялась за свою иллюзию, но было уже поздно. Непробиваемая броня, которой она окружила себя и всех остальных, дала трещину.       Северусу оставалось только продолжать бить в эту точку, пока наконец не пробьется.

***

      — Не может быть, — Гарри сжимала руками голову, глотая слезы, задыхаясь от того, насколько немыслимой, чудовищной была открывшаяся ей правда. — Я не верю. Я не…       — Я понимаю, — в голосе Снейпа отчётливо звучала жалость. — Правда, понимаю. Не знаю, как, не знаю, почему, но вы создали реальность своей мечты. Оглянитесь вокруг, Маргарет. Городок, внешне похожий на Литтл-Уингинг, где прошло ваше детство, но с названием «Хогвартс». В котором всегда солнечно, и у всех все хорошо — и у друзей, и у врагов. Никакой войны, никаких конфликтов, никаких проблем и… никакой магии. Очевидно, подсознательно волшебный мир ассоциируется у вас с угрозой, что, в общем, вполне закономерно.       — Подождите, но… — Гарри медленно убрала руки от лица и посмотрела перед собой пустым, невидящим взглядом. — Но ведь… Том… Он… он же не может быть… — слова закончились, в горле пересохло.       Ее Том. Ее любимый мужчина. Центр ее мира. Высокий, темноволосый, сероглазый — копия молодого Тома Реддла из дневника, только лет на десять старше.       — На самом деле, это объяснимо, — осторожно произнес Снейп. — Вы создали город по образу и подобию Литтл-Уингинга, хотя и не были там счастливы, потому что он ассоциировался у вас со спокойствием. Ваши друзья остались друзьями, профессора стали учителями, а недруги превратились в нейтральных соседей. Родителей, как и опекунов вы просто стёрли, предпочтя забыть, но… кроме всего этого в вашей реальной жизни был человек, который вопреки вашей, да и, наверное, своей воле стал основой вашего мира. Константой. Волдеморт, хоть вы и ненавидели его, играл огромную роль в вашей жизни с раннего детства. Поэтому он не мог, как те же Малфои, стать нейтральным персонажем. И тогда ваше сознание просто поменяло два полюса местами. Превратило смертельную угрозу в защитника, а ненависть в любовь, оставив значимость его фигуры на том же уровне.       Гарри слушала его молча, все так же глядя в одну точку. Умом она понимала, что скорее всего он прав, что в его словах есть логика, но принять… Принимать это она отказывалась всем своим существом. Она просто не понимала, как ей жить после этого.       Теперь она помнила ту, настоящую реальность. Помнила отчётливо всю свою жизнь. Детство у Дурслей, поступление в Хогвартс, жестокую полосу препятствий, через которую ее провел заботливый директор, готовя к самопожертвованию. Помнила друзей и каникулы у Уизли, вражду с Малфоем и, мягко говоря, сложные отношения с самим Снейпом, и… Волдеморта.       Чудовище, которое она не могла, просто не способна была хоть как-то ассоциировать со «своим» Томом. С чутким, заботливым, надёжным — пусть только и с ней одной — мужчиной. Который целовал ее так, что она плавилась изнутри, который успокаивал, когда ей было плохо, устраивал романтические ужины и признавался, что она научила его жить.       — Вы ошибаетесь, — прошептала она, медленно переведя взгляд на Снейпа. — Волдеморт не мог… Это не он. Ведь все остальные остались почти такими же… Гермиона, Рон, семья Уизли, профессор Слагхорн, даже Малфои… Да, вражда ушла, но их характеры не изменились. Только поводы для конфликтов исчезли.       Снейп долго смотрел на нее задумчивым, ничего не выражающим взглядом, а потом сказал то, от чего у Гарри мороз побежал по коже.       — Я сам не верю, что говорю это, но… возможно, не будь у реального Тома Реддла, как вы выразились: «повода для конфликта», появись в его жизни кто-то, способный отвлечь от погони за властью и бессмертием, и… кто знает, может, именно таким он и мог бы стать.       Гарри некоторое время молчала, пытаясь уложить в голове его дикое предположение, а потом тихо спросила:       — И что… Что мне теперь делать, профессор? Что мне делать с вашей чертовой правдой?       Снейп помрачнел и сделал глубокий вдох, будто собираясь с духом.       — Вы должны снять иллюзию, Гарри. Я могу помочь с этим. Но прежде… нужно устранить угрозу.       — Что? — она не понимала, о чем он.       Или ей слишком страшно было это понять.       — Я говорю о Волдеморте, — сказал Снейп, и его слова обожгли, как пощёчина. — Я хочу, чтобы вы понимали, прямо сейчас, в эту самую секунду его бессознательное тело, защищенное от любых магических и физических воздействий, способных причинить вред — поверьте, я убедился в этом неоднократно — лежит на поляне в Запретном лесу. Так же, как и ваше. И всех, кто участвовал в битве. Стоит снять иллюзию, и они все проснутся, включая Волдеморта. И все продолжится с того момента, на котором остановилось. Вы понимаете, что это значит? Сейчас у нас есть уникальный шанс предотвратить новое кровопролитие.       Гарри вдруг почувствовала, что улыбается. Неверяще. Неестественной, слегка перекошенной улыбкой того, кому слишком больно, чтобы плакать.       — Вы сейчас пытаетесь мне сказать, — медленно, почти по слогам произнесла она, — что я должна… убить Тома?       — Поймите, это единственный выход, — Снейп снова схватил ее за руку. — Умерев здесь, он умрет и в реальности. Разве не для этого вы шли к нему в Запретный лес? Вы готовы были отдать жизнь, чтобы избавить от него всех остальных. Все осталось по-прежнему, но теперь вам не нужно жертвовать собой…       — По-прежнему? — страшным, хриплым шепотом переспросила Гарри, глядя на него, как на сумасшедшего. — Не нужно жертвовать? Профессор… если бы шестнадцать лет назад вам сказали, что вы должны убить мою мать, чтобы избавить мир от Волдеморта, вы бы смогли?       Снейп дернулся, словно она ударила его. И без того бледное лицо побелело ещё сильнее и неестественно закаменело.       — А теперь представьте на секунду, — тем же жутким шепотом продолжала Гарри, глядя ему в глаза, — что при этом она любила вас в ответ, и вы были счастливы. Скажите мне, как именно вы бы убили ее? В мире без магии? Отравили? Задушили во сне? Вонзили нож в грудь?       — Прекратите! — прошипел Снейп, отшатнувшись от нее, как от самого страшного кошмара.       — Почему? — Гарри выглядела спокойной, хотя больше всего ей сейчас хотелось разорвать его голыми руками. — Что, больно? Вижу, что больно. А ведь прошло так много времени, да и любовь ваша не была взаимной…       — Как и ваша, — прошипел Снейп, прожигая ее яростным взглядом. — Это иллюзия, Поттер! Он не любит вас! Он вообще на это не способен! Вы придумали себе идеального мужчину, которого не существует в реальности! Неужели вы думаете, будь у Волдеморта такой шанс, он бы им не воспользовался? Да он убьет вас, не задумавшись ни на секунду, как только очнётся! А потом и всех, кто встанет у него на пути!       — Замолчите! — теперь Гарри закрыла уши ладонями, чтобы не слышать этих безжалостных слов.       По щекам вновь потекли слезы.       — Мое молчание ничего не изменит, — уже спокойнее, взяв себя в руки, сказал Снейп. В его голосе сквозила смертельная усталость. — Мне жаль, Маргарет…       — Катитесь вы к дьяволу с вашей жалостью, — выплюнула Гарри, неосознанно сжимая кулаки так, что ногти глубоко впились в ладони. — Я не буду этого делать. Не буду, ясно вам?       — И что дальше? — холодно спросил Снейп. — Позволите ему очнуться? Ну хорошо, на себя вам наплевать, а как насчёт ваших друзей? Вы думаете, он оставит их в живых? А если и оставит, не будет ли их жизнь хуже смерти?       Гарри хотелось ударить его. Заставить замолчать. Причинить ту же боль, которую причиняли ей его слова. Но она только сжимала и сжимала пальцы в кулаки, так, что они онемели, утратив чувствительность.       — Да не смотрите вы на меня, как на исчадие ада, — с какой-то затаенной тоской сказал Снейп, проводя ладонью по лицу. — Видит Мерлин, я не хотел всего этого. Если бы был другой выход… Но в глубине души вы и сами понимаете, что его нет, так ведь? Иначе меня бы уже здесь не было.       Глядя в его потускневшие, бесконечно усталые глаза, Гарри неожиданно почувствовала, как гнев, бушевавший в груди, стихает. Она казалась сама себе шариком, из которого выпустили воздух. Ноги перестали держать, и она тяжело опустилась на пол, оперевшись спиной о стену.       Снейп, обойдя барную стойку, присел рядом с ней на корточки.       — Поттер, вы сможете, — тихо сказал он. Я верю в вас. Вы одна из самых сильных людей, которых я когда-либо знал.       Гарри повернула голову, посмотрев на него обречённым взглядом больных, покрасневших глаз.       — Если бы вы знали, профессор, как мне надоело быть сильной.

***

      Гарри медленно шла по залитой солнцем улице к дому и ничего не чувствовала. Ей казалось, она больше в принципе на это не способна. Разговор со Снейпом сломал что-то у нее внутри. Выжег, спалил до тла все эмоции, а потом сковал пепелище льдом.       Остался только холодный рассудок. И он подсказывал, что чудом выживший профессор прав. Другого выхода нет. Ее Том, которого она любила так, как никогда и никого в своей жизни, был иллюзией. Воплощением ее тайных желаний, скрытых до поры от нее самой. А значит, он в любом случае исчезнет вместе с этим выдуманным миром, стоит его разрушить. Так стоит ли рисковать жизнями друзей и знакомых, оставшихся там, в реальном мире, только потому что она влюбилась в собственную фантазию?       Разумеется, нет. А значит, она должна сделать все возможное, чтобы защитить их. Пусть даже это будет для нее самой равносильно смерти.       Чертов замкнутый круг.       Так или иначе, но ей придется пожертвовать собой. Хотя, откровенно говоря, идти в Запретный лес было несравнимо легче.       Боже, как давно это было. Будто в другой жизни. Гарри казалось, за это время, проведенное в иллюзии, она повзрослела лет на десять. Или это случилось за последние полчаса?       Неважно.       Поднявшись на крыльцо уютного коттеджа Гарри посмотрела на блестящую в солнечных лучах цифру «4» на входной двери.       Какая ирония! Именно этот дом, который раньше она так отчаянно ненавидела, теперь стал для нее родным и любимым.       Дверь тихо скрипнула, отворяясь, пропуская ее внутрь. Доверчиво, не ожидая подвоха.       Гарри усилием воли подавила подступающие к глазам слезы. Странно, ей казалось, она больше не сможет заплакать, даже если очень захочет.       Небольшая гостиная с мягким диваном и обоями в тонкую бежевую полоску встретила ее тишиной. На стене едва слышно тикали часы, показывая половину третьего. Конечно, Том ещё на работе.       Хотя… на какой, к черту, работе? Гарри вдруг осознала, что даже не представляет, чем он занимается вне дома. Куда уезжает каждое утро. Существует ли вообще вне поля ее внимания?       Взгляд сам собой скользнул по пушистому ковру у камина, и в памяти всколыхнулись непрошенные воспоминания о проведенной на нем ночи после романтического ужина.       Боже, как? Как иллюзия может быть настолько реалистичной? Ну как она, Гарри, могла придумать отношения — весьма непростые, кстати — если у нее и опыта-то такого не было?       Она помнила, как ссорилась с Томом, как они спорили о чем-то, как она плакала после в плечо Гермионы, а потом на пороге появлялся Том и забирал ее домой, извиняясь за свою несдержанность так, что у нее крышу сносило.       Если все это было лишь плодом ее воображения, то ей только книжки писать. С такой-то фантазией.       С другой стороны, поверить в это было проще, чем в то, что все это время Том был Волдемортом, забывшим об этом под действием ее чар.       …не будь у реального Тома Реддла, как вы выразились: «повода для конфликта», появись в его жизни кто-то, способный отвлечь от погони за властью и бессмертием, и… кто знает, может, именно таким он и мог бы стать…       Голос Снейпа эхом зазвучал в ушах. Вот зачем? Зачем он это сказал? Ей было бы легче, будь она на сто процентов уверена, что Том лишь часть иллюзии, как кофейня и этот дом. Или…       — Гарри? — его голос за спиной раздался так неожиданно, что у нее внутри что-то оборвалось.       Она обернулась, во все глаза глядя на Тома, вошедшего в гостиную. Слегка растрепанного, в любимой черной рубашке. Улыбающегося ей.       — Привет, — чужим, хриплым голосом сказала она, не двигаясь с места.       — В чем дело? — он мгновенно считал ее состояние и нахмурился, подходя ближе. — Малыш, что случилось?       Она не могла ему ответить. Она просто враз разучилась говорить. Забыла, как это делается. Она смотрела на него, такого знакомого, родного, и понимала, что не может сделать того, ради чего пришла сюда. Это просто выше ее сил.       — Гарри! — Том встревожился не на шутку. Схватил ее за плечи, заглядывая в лицо. — Что с тобой? Не молчи, скажи что-нибудь!       — Не могу, — с нечеловеческим усилием выдавила она, в который раз ощутив, как слезы хлынули из глаз. — Я не могу… — она уткнулась ему в грудь, сжав ворот его рубашки так, что тонкая ткань затрещала.       Том как-то растерянно прижал ее к себе, гладя по волосам и спине. А сам напрягся, как натянутая струна. Она чувствовала, как закаменели его плечи под ее ладонями.       — Ты вспомнила, да? — вдруг тихо спросил он.       Гарри будто током прошло от затылка до ступней.       — Что? — она резко отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Что ты сказал?       — Ты вспомнила, кто ты на самом деле, — медленно произнес он. — И кто я.       На краткий миг Гарри почудился алый отблеск в глубине его глаз, и она невольно попятилась, не веря тому, что видит и слышит. Том не делал попыток удержать ее. Только смотрел, не отрываясь, будто пытаясь прочитать что-то по ее лицу.       — Нет… — вырвалось у нее прежде, чем осознание происходящего захлестнуло с головой. — Ты не можешь… Как ты…       — Ну, я всё-таки легилимент, Гарри, — спокойно сказал Том. — Один из сильнейших, хочу заметить.       Гарри не могла уложить это в голове. Перед ней стоял Том. Ее Том, который говорил ей, что…       — И как давно ты… — дыхание перехватило, и она замолчала на полуслове.       Он неопределенно пожал плечами.       — Не могу сказать точно. Не сразу. Какое-то время я, как и все, осознавал лишь здесь и сейчас. Ни прошлого, ни будущего. А потом…       — Ужин, — выдавила Гарри. — В тот день ты уже…       — Да, — просто ответил Том. — Даже несколько раньше. Сама понимаешь, понятие времени здесь весьма условно.       …это иллюзия, Поттер! Он не любит вас! Он вообще на это не способен! Вы придумали себе идеального мужчину, которого не существует в реальности! Неужели вы думаете, будь у Волдеморта такой шанс, он бы им не воспользовался? Да он убьет вас, не задумавшись ни на секунду, как только очнётся!..       — Ты мог убить меня, — повторила Гарри вслух всплывшие в памяти слова Снейпа. — В любой момент. Почему…       — Ты тоже могла, — Том смотрел на нее странным нечитаемым взглядом. — Вот только что. Подозреваю, именно за этим ты и пришла сюда. Что тебя остановило?       — Я думала, ты… Думала, ты — не он, — Гарри обхватила плечи руками, поежившись, и вдруг увидела, как Том дернулся, будто привычно хотел обнять ее, но остался на месте.       — Что ж, теперь ты знаешь правду, — тихо сказал он, сунув руки в карманы брюк.       — Почему ты не убил меня? — повторила свой вопрос Гарри, глядя ему в глаза. — Ты шестнадцать лет охотился за мной. Ты пытал, убивал, готов был перебить половину магической Британии, чтобы добраться до меня… Так почему я всё ещё жива?       Том некоторое время молча смотрел на нее, а потом вдруг усмехнулся. Совсем так же, как раньше. Без намека на кривую, злобную ухмылку Волдеморта.       — Знаешь, — медленно протянул он, подойдя к камину, на котором стоял декоративный аквариум, — в детстве я очень боялся воды. Не то что море, даже жалкая речка или озеро вызывали у меня панический страх. Мне казалось, стоит сделать шаг туда, и меня утянет на дно, в омут, откуда не выбраться. И вот однажды летом воспитатели из приюта повезли нас на экскурсию на побережье. Мне было лет восемь или девять… Там был старый деревянный пирс, и другие дети прыгали с него в воду, а я смотрел на них и чувствовал только, как страх сжимает что-то внутри. А потом ко мне вдруг подошёл мистер Тайлер, наш новый воспитатель, и спросил, почему я не купаюсь с остальными. Я не ответил, признаться в собственной слабости мне уже тогда было неимоверно трудно. Но он как-то понял, что я боюсь воды. И решил помочь мне преодолеть этот страх в своей, весьма грубой манере. Он силой отволок меня на пирс и швырнул в воду, как щенка. Мне тогда казалось, я умру от ужаса, не долетев до воды, но… этого не произошло. Зато произошло другое. Побарахтавшись пару минут, прооравшись так, что сорвал голос, я вдруг понял, что не тону. Что вода держит меня, а тело как-то само собой правильно двигается. И вот тогда я ощутил восторг. Безграничный, всепоглощающий. Передо мной будто открылся новый удивительный мир. Вода была теплой, ласковой, приятно качала меня на мелких волнах, и была уже совсем не страшной. Наоборот мне хотелось оставаться в ней бесконечно. Изучать, нырять, находить все новые ощущения…       Он отвернулся от аквариума и посмотрел на застывшую Гарри.       — Так вот то, что сделала ты, очень похоже на тот случай. С той лишь разницей, что ты сделала это неосознанно. Но прежде, чем я очнулся, ты заставила меня ощутить, каково это — жить нормальной человеческой жизнью. Когда тебя любят. Когда не нужно ничего никому доказывать, драться за место под солнцем, постоянно оглядываться, ожидая удара в спину. Я был Волдемортом так долго, что давно забыл, что это такое — человеческие отношения. Но все, что я сказал тебе тогда, за ужином, правда. Ты научила меня наслаждаться мгновением. И мне хотелось задержаться здесь. Изучить каждый оттенок, каждую грань этой жизни.       — Ты сейчас пытаешься мне сказать, — Гарри смотрела на него во все глаза, — что все это время, с тех пор, как вспомнил, ты не притворялся? Что все, что между нами было…       — А что, похоже было, что я притворяюсь? — Том поднял бровь. — Мне лестно, что ты такого высокого мнения о моих актерских способностях, но нет. Все это было по-настоящему. По крайней мере, с моей стороны.       У Гарри вдруг странно заныло сердце.       — Ты понимаешь, что так ведут себя люди, которые… — она замолчала, не находя в себе сил произнести это слово вслух.       Но Том прекрасно ее понял.       — Любят? — закончил он и шагнул к ней осторожно, будто готовый к тому, что она отшатнется, но Гарри осталась на месте, и он подошёл ближе. — Не знаю, что такое эта пресловутая любовь. Дамблдор вот был уверен, что я в принципе на нее не способен, да и я всю свою жизнь придерживался того же мнения. У меня просто не было такого опыта. В детстве, как ты понимаешь, любить мне было некого. После, в Хогвартсе, я был занят только укреплением своего статуса и учебой. А потом… В общем, я считал любого рода привязанность слабостью, а потому избегал малейшего проявления чувств, как чумы. Звучит дико, но ты первая, к кому я привязался по-настоящему. Мне нравится гулять с тобой, ужинать вместе, засыпать и просыпаться, и безусловно мне хорошо с тобой в постели. Мне хочется заботиться о тебе, защищать ото всех, я не могу смотреть, как ты плачешь… Твое присутствие успокаивает меня, и когда мне плохо, я хочу, чтобы ты была рядом. Если это называется любовью, то я…       — Не говори этого, — вырвалось у Гарри, и он замолчал.       Она прикрыла глаза, не понимая, что ей теперь делать. Эти его откровения окончательно выбили почву у нее из-под ног. Боже, подумать только, ещё сегодня утром она была совершенно счастлива. Потом остро, беспросветно несчастна, а теперь… она даже не могла сформулировать, что чувствует.       — Как вообще это все возможно? — спросила она, снова посмотрев на него. — Весь этот мир… Профессор Снейп сказал, я погрузила в транс всех, кто был в Хогвартсе, да ещё куполом каким-то накрыла…       — Так вот, кто заставил тебя вспомнить, — хмыкнул Том, слегка дёрнув бровью. — Мог бы и сам догадаться. Выжил, значит. Что ж, Северус всегда был гением от зельеварения, но в менталистике он хоть и силен, но больше по части защиты. И, подозреваю, он не в курсе о Дарах Смерти.       — А ты…       — А у меня было достаточно времени, чтобы все проанализировать. Видишь ли, Гарри, в легенде о Дарах Смерти не описана и половина их реальных свойств. Да, по отдельности они именно такие, какими описал их Биддль — универсальная мантия-невидимка, камень, способный ненадолго призвать отголоски душ из-за Грани, и мощная волшебная палочка. Но вместе, собранные в одних руках, они превращаются в нечто иное, в разы, если не в десятки раз, увеличивая магические способности владельца.       — Но у меня была только мантия и камень, — возразила Гарри, ошарашенная этой информацией.        — Ошибаешься, — мягко сказал Том. — Как ошибся и я, попытавшись убить Северуса. Ведь Дамблдора, предыдущего владельца палочки, разоружили до того, как Северус убил его. Это был…       — Малфой, — выдохнула Гарри. — А потом я… Подожди, получается…       — Да, Гарри. Бузинная палочка уже принадлежала тебе, когда я с ее помощью попытался тебя убить. Ты уже была хозяйкой всех трёх Даров, когда пришла в лес. Ты помнишь, о чем ты думала тогда?       — О том, как мне хотелось бы прожить нормальную жизнь, — медленно отозвалась Гарри, уже поняв все до конца. — Без войны, без потерь, без чертовой магии, от которой больше проблем, чем пользы. Счастливую. С друзьями, делом по душе и… любимым человеком.       Том несколько мгновений молча смотрел на нее.       — Вот и ответ. Магия Даров исполнила твое желание, заодно прихватив в эту «счастливую жизнь» всех, кто был рядом. Тех, кого ты хотела защитить, и тех, от кого ты хотела их защитить.       — Но это не жизнь, — едва слышно сказала Гарри. — Это лишь иллюзия.       — Поверь мне, для спонтанного, неосознанного колдовства — это просто потрясающий результат, — серьезно сказал Том.       Гарри даже показалось, что в глазах его в этот момент мелькнула… гордость? За нее?       — Не понимаю, — почти простонала она, обхватив руками голову. — Я уже ничего не понимаю… Что теперь со всем этим делать?       — Тебе и не нужно, — вдруг спокойно сказал Том, бережно беря ее ладони в свои. — Тебе не нужно ничего делать, Гарри. Скажи только, чего ты хочешь?       Она моргнула, в первый момент растерявшись, а потом на нее вдруг обрушилось осознание того, что он только что сказал. Он собирался взять на себя ответственность за нее. За них. Дал понять, что готов принимать решения и решать проблемы вместо неё, если она доверится ему.       Это непросто было осознать, потому что, черт возьми, он был первым человеком в ее жизни, который сделал это. Все остальные наоборот стремились спихнуть весь груз сложных, болезненных решений на нее.       — Чего я хочу? — эхом повторила она.       Том крепче сжал в руках ее ладони.       — Я говорил, что не позволю никому забрать тебя у меня. Но это не значит, что я буду удерживать тебя против твоей воли. Мне нужно не это.       — А что? — ей важно было знать ответ на этот вопрос. — Что тебе нужно? Все, что я знала о тебе раньше, это то, что ты стремишься к власти любой ценой.       — Так было не всегда, — взгляд Тома слегка затуманился. — Раньше у меня были совсем другие цели, я хотел изменить страну, сделать её лучше, как я это понимал тогда. Но создание крестражей… Изменило меня. Откровенно говоря, после третьего я смутно себя помню. Какой-то кровавый туман перед глазами. Вот тогда методы достижения цели перестали иметь значение.       — После третьего, — медленно повторила Гарри. — Но их было семь…       — Шесть, — поправил Том.       Гарри подняла на него взгляд.       — Да нет. Семь. Поэтому я пришла к тебе. В лес.       Его глаза чуть заметно расширились.       — Ты… — начал он и замолчал, лихорадочно обдумывая услышанное. — Понятно.       — Понятно? — она подняла брови. — Быстро ты, я до сих пор с трудом это осознаю.       — В ночь, когда я первый раз пытался убить тебя, — произнес Том без вопросительной интонации, но Гарри все равно кивнула. — Тогда я был в таком состоянии, что даже не заметил. Теперь ясно, откуда эта связь между нами. Была.       — Была?       — Я ведь выпустил ту Аваду, — Тому было явно неприятно вспоминать об этом. — И хоть сила Даров защитила тебя, думаю, крестраж в тебе был уничтожен. А значит, тот осколок, как и остальные, вернулся к основной сущности.       — К основной… Что? — теперь у Гарри округлились глаза. — Я не понимаю, разве они не…       — Уничтожены? Нет. К счастью, душа — не та материя, которую можно уничтожить ядом василиска или сжечь адским пламенем. Вместилище — да. Но не душу.       — Ты поэтому сейчас такой… адекватный? — Гарри прищурилась. — Потому что твоя душа снова целая?       — Почти, — поправил Том.       — Ах, да, змея, — вспомнила Гарри. — Но ведь другие части вернулись к тебе ещё раньше, но ты всё равно…       — Это не так просто работает, — Том поморщился. — Хотел бы я сам до конца понимать как, но… Мое новое тело там, в реальности, эта уродливая оболочка не способствует просветлению мысли. К тому же душа восстанавливается сразу, а вот разуму, магии и прочему, очевидно, нужно куда больше времени.       Гарри замерла, глядя куда-то сквозь него.       — То есть… есть шанс, что очнувшись в том теле, ты… — она моргнула и сфокусировала на нем взгляд.       Том молча смотрел на нее в ответ.       — Я не знаю, — наконец честно сказал он. — И вряд ли кто-нибудь знает.

***

      Северус нервно мерил шагами лесную поляну, то и дело поглядывая то на Маргарет, то на Волдеморта, то на сияющий над головой купол.       Он не знал, чего ожидать.       Хватит ли у Поттер сил? Справится ли она? Сможет ли самостоятельно выбраться из иллюзии?       Спустя ещё около часа он уже собрался было вновь попытаться проникнуть в ее сознание, но в этот момент Маргарет вдруг глубоко вздохнула и открыла глаза.       Северус замер, настороженно наблюдая за ней.       Несколько мгновений она лежала неподвижно, и мерцание купола, отражаясь в ее глазах, делало их пустыми, будто стеклянными. Но затем она моргнула и пошевелилась. Ее взгляд стал осмысленным.       — Поттер? — негромко позвал Северус, оглянувшись на Волдеморта и остальных, но те продолжали лежать неподвижно.       — Змея, — хрипло сказала Маргарет, поднимаясь на ноги. — Где змея, профессор?       — Она здесь, — Северус указал на Нагайну, свернувшуюся кольцами рядом с Волдемортом. — Поттер, что вы…       Но Маргарет только махнула рукой и, слегка пошатываясь, нетвердой походкой подошла к Волдеморту. Подняла бузинную палочку, выпавшую из его руки. И, направив на змею, отчётливо произнесла:       — Авада Кедавра.       Невероятно яркий зелёный луч устремился к поднявшей было голову змее, и та мгновенно обмякла, не подавая больше признаков жизни.       — Поттер… — враз севшим голосом позвал Снейп, но Маргарет снова подняла руку.       И на этот раз смертельное заклятие полетело прямо в грудь Волдеморту. На несколько мгновений на поляне воцарилась абсолютная тишина.       Маргарет молча смотрела на теперь уже окончательно безжизненное безобразное тело, а затем отвернулась и снова коротко взмахнула палочкой, направив ее куда-то в сторону деревьев. Некоторое время ничего не происходило, а потом, скользнув мимо Северуса бесшумной тенью, откуда-то прилетела мантия-невидимка, мягко опустившись на плечи Маргарет, не скрывая, но будто освещая серебристым сиянием, а в ее ладонь скользнул небольшой черный камень.       Северус невольно отступил на шаг. Он сам не понимал, почему. Ничего особенного, казалось, не произошло. Но было что-то пугающе-величественное в этом моменте.       — Волдеморт мертв, — ровным, каким-то неестественным голосом произнесла Поттер, посмотрев прямо в глаза Северусу. — Крестражей больше нет. Он не вернётся.       — Как вам это удалось? — вырвалось у Северуса помимо воли.       Откровенно говоря, он был уверен, что едва Поттер вырвется из своей иллюзии, как все спонтанное колдовство рухнет. И купол пропадет, и все остальные придут в себя. Но непостижимым образом она пришла в себя, а все остальное осталось на своих местах.       — Вы сами сказали, профессор, я сильная, — что-то такое промелькнуло в ее голосе, отчего Северусу стало сильно не по себе. — И я быстро учусь.       О, да, это он видел. Как видел и то, что девушка, стоящая сейчас перед ним, уже не имеет почти ничего общего с той Поттер, которую он видел на своих занятиях, и даже мало похожа на ту, с которой он общался недавно в иллюзии.       Эту, новую Маргарет, только что хладнокровно выпустившую два смертельных заклятия недрогнувшей рукой, он не знал. И не был уверен, хочет ли узнавать.       — Значит… — он прочистил горло. — Все кончено?       — Все кончено, — эхом повторила Поттер и посмотрела на лежавшую в футе от нее Нарциссу Малфой. — Все остальные скоро очнутся и ничего не вспомнят о той реальности. Купол я сейчас уберу. И, простите, профессор, но после этого я уйду.       — Уйдете? — не понял Северус. — Куда?       — Туда, где смогу побыть одна, — она посмотрела на него в упор. — Вы же понимаете, как мне… это нужно сейчас. Пожалуйста, передайте Рону и Гермионе, что я свяжусь с ними, как только смогу.       — Маргарет, я все понимаю, но… — он шумно выдохнул. — Там, за границей купола, собрался весь Отдел Тайн и половина министерства! Вы не можете сейчас просто взять и исчезнуть!       Поттер слегка наклонила голову набок и, кажется, призрачно усмехнулась.       — Ошибаетесь, профессор. Я могу.       А потом она вдруг вскинула вверх руку с палочкой, из кончика которой прямо в купол ударил яркий белый луч. Он был таким ослепительным, что Северус инстинктивно зажмурился, а когда снова открыл глаза… ни купола, ни Поттер уже не было.       В тот же момент Пожиратели вокруг вяло зашевелились, приходя в себя.       — Отлично, — процедил Северус, уже жалея, что ему не дали умереть в хижине. — Просто прекрасно.

***

      Едва аппарировав в первое пришедшее в голову место, которым оказался лес Дин, Гарри обессиленно упала на колени. Голова раскалывалась. Казалось, ещё немного, и она просто взорвется.       — А ещё говорил, что мне не придется ничего делать, — прошипела она сквозь зубы, сжимая пальцами виски.       «Если помнишь, на этом варианте настояла ты, — раздался в ее сознании мягкий, но заметно встревоженный голос. — Я предлагал…»       — Да, я помню, очнуться в своих телах и исчезнуть под ручку на глазах у изумлённого Снейпа, чтобы потом нас разыскивали по всей планете. Нет уж, спасибо.       «Я всего лишь»…       — Ради бога, помолчи! — простонала Гарри, у которой от боли перед глазами уже плыли темные круги. — Мерлин, помоги мне!       Усилием воли заставляя себя оставаться в сознании, она поднялась на дрожащие ноги. Поправила мантию на плечах. Сжала в руках палочку и воскрешающий камень и, направив палочку в пространство перед собой, закрыла глаза.       Сосредоточилась на своем самом сильном, самом отчаянном желании так, что весь окружающий мир, казалось, исчез. Растворился. Перестал существовать.       Ее глаза были закрыты, но она все равно видела, словно со стороны, как от ее лба и сердца к правой руке тянутся золотистые нити. Как эти потоки сливаются воедино и вырываются из палочки ослепительным лучом. Как, завихряясь и поднимаясь выше, складываются в человеческую фигуру. Как эта фигура становится плотнее, материальнее с каждым мгновением.       Уши заложило, сердце стучало где-то в горле. По лбу градом тек пот, руки дрожали, а ног она уже не чувствовала вообще.       И в тот момент, когда ей показалось, что она сейчас просто отключится, как перегоревшая лампочка, все неожиданно прекратилось.       Открыв глаза, она успела увидеть прямо перед собой лицо Тома, по которому ещё скользили золотистые отблески, прежде, чем наконец провалиться в темноту.

***

      Первым, что Гарри увидела, придя в себя, тоже было лицо Тома, но уже без отблесков.       Она лежала на какой-то широкой кровати, а он сидел рядом с ней и напряжённо вглядывался в ее лицо.       — Как ты? — спросил он, когда увидел, что она открыла глаза.       Гарри медленно протянула руку и коснулась его предплечья.       — Ты… настоящий? — с трудом проговорила она, разглядывая его.       Он выглядел точь-в-точь так же, как в иллюзии. Даже одет был во все чёрное.       — Более чем, — он тоже протянул руку и провел по ее щеке. — Как ты себя чувствуешь?       — Я себя… чувствую, — отозвалась Гарри, пошевелив руками и ногами, и снова откинулась на подушку. — Это уже немало. Учитывая, что я буквально сотворила тебя из ничего. Помню, как-то курсе на пятом пробовала трансфигурировать котел из воздуха.       — И как? — с внезапным интересом спросил Том.       — Полдня провалялась с истощением и кровотечением из носа, — хмыкнула Гарри. — Но котел получился. И ты… получился. Я — молодец.       В глазах Тома отразилось что-то очень похожее на восхищение.       — Гарри, ты не просто молодец. Ты совершила невозможное. Удержать в своем теле две полноценные души, а потом ещё создать настоящее живое тело одной силой желания, это… Я считал себя сильнейшим магом столетия, но мне такое было бы не под силу.       — Боже, ты только что сказал вслух, что не можешь чего-то, что могу я? — притворно ужаснулись Гарри. — Ну все теперь тебе придется меня уби… — она осеклась, заметив изменившееся выражение его лица. — Согласна, неудачная шутка. Но, знаешь? — она посмотрела ему в глаза. — Хочу чтобы ты знал, я официально тебя прощаю. За все попытки меня убить.       Том внимательно смотрел на нее, будто пытаясь понять что-то.       — Почему? — наконец спросил он. — Чем я это заслужил?       Гарри погладила большим пальцем его руку, в которой он сжимал ее ладонь.       — Ты сделал меня счастливой. До тебя это удалось лишь продавщице мороженого в зоопарке, которая заставила Дурслей купить рожок не только Дадли.       Она рассмеялась, а Том продолжал смотреть на нее долгим, изучающим взглядом.       — Ты удивительная, Гарри, знаешь? — сказал он, когда она перестала смеяться. — Не потому что собрала Дары или выжила после Авады. А потому что несмотря на все, через что ты прошла, ты всё ещё любишь жизнь и заражаешь этой любовью окружающих.       Гарри некоторое время молчала, а потом оглядела просторную светлую комнату, в которой они находились.       — Где мы?       — В небольшом домике на побережье, доставшемся мне очень давно по случаю, — ответил Том. — О нем никто не знает.       — Даже боюсь спрашивать, по какому случаю он тебе достался, но… мы здесь одни?       — Конечно, одни, а чт… — вопрос оборвался на полуслове.       Потому что в этот момент Гарри вдруг резко села и, обхватив рукой его шею, поцеловала. А потом потянула за собой на широкую кровать.       — Малыш, ты ещё не восстановилась, — попытался было остановить ее порыв Том, и от беспокойства в его голосе в груди стало очень тепло.       — Плевать, — она провела губами по его шее и услышала шумный выдох над ухом, пустивший по коже волну мурашек. — Наслаждаться жизнью, помнишь? Здесь и сейчас. Не в иллюзии, в реальности. К тому же… нам ведь надо проверить, как работает твое новое тело, правда?       Увидев дьявольский огонек в зелёных глазах, Том, не выдержав, зарычал и перекатился на кровати, нависая над ней, подминая под себя, целуя так, что она задохнулась от остроты ощущений.       — Работает на все сто, — прошептал Том ей на ухо, одновременно скользнув рукой под футболку.       И Гарри со стоном потерялась в этих ощущениях. Позволила себе забыть обо всем.       Она не знала, что будет дальше. Не знала, что их ждёт, и как долго все это продлиться. Но одно она знала точно.       Здесь и сейчас — она абсолютно счастлива.