To Save The World

      Когда тело его лучшего друга взорвалось в море красного, Шинсо Хитоши даже не закричал.       Его руки двигались сами по себе, используя кольца захвата, чтобы поймать тело до того, как оно упадёт на землю, и притянуть его к себе на колени. Кровь залила Мидорию до самых волос, в центре его груди зияла дыра размером с мяч для софтбола, а его безжизненные глаза смотрели в небо.       Вот тогда-то Хитоши и закричал.       — ИЗУКУ!       Нет, нет, нет, это не может быть правдой, этого не может быть. Я не могу потерять Изуку, не могу, он – всё, что у меня осталось. Все, кто мне когда-либо был дорог, мертвы или близки к смерти, Коро-сенсей умрёт, я не могу потерять своего лучшего друга, не могу, не могу, не могу…       Он положил голову Мидории себе на колени, слишком боясь прикоснуться к остальному окровавленному телу. Он буквально видел землю сквозь грудь друга, всё было залито красным. Или, может быть, Хитоши видел красное. Может быть, и то, и другое. Наверное... и то, и другое.       Коро-сенсей подполз к ним, несмотря на то, что был ранен. Хитоши посмотрел на своего учителя, и его глаза наполнились слезами.       — Коро-сенсей, сэр, вы должны… вам нужно… он…       Его голос дрогнул, и он разрыдался, прижавшись лбом к окровавленному лбу Мидории, и тогда Коро-сенсей сорвался.       От него исходил жаркий красный свет, словно пламя, когда их учитель взревел от ярости. Земля задрожала от той силы, которую он излучал.       — Вау, ты показал своё истинное лицо! — Широ расхохотался, и Хитоши почувствовал, как от него самого исходит такая же горячая ярость. — Покажи им, покажи им, какой ты на самом деле разрушительный зверь! Ты чуть не убил того жалкого мальчишку, показав ему, что он может быть сильным, даже не обладая причудой. Ты был высокомерен, думая, что можно быть великим без причуды; думал, что ты был чем-то удивительным, будучи Жнецом без причуды. До того, как ты стал моим подопытным кроликом, ты был никем!       Класс в ужасе наблюдал за происходящим. Волны гнева, исходящие от Нагисы, были почти осязаемы, пронзая их и без того взбешённые сердца. Иней на земле вокруг Кармы указывал на то, что мальчик использовал свою причуду в полную силу, и холодный воздух замораживал росу. Хитоши не знал, было ли это сделано для того, чтобы противостоять жару красного света Коро-сенсея, или это было сделано подсознательно.       Широ протянул руку и ввёл что-то Жнецу, заставив зверя испускать собственные фиолетовые волны света. Силы двух сверхсуществ были настолько подавляющими, что было трудно дышать. Хитоши осторожно взял тело своего лучшего друга на руки и встал, дрожа всем телом.       — Нам нужно выбираться отсюда! — крикнул он своему классу. — Если мы останемся здесь ещё ненадолго, то Широ или Жнец убьют нас всех!       Класс, казалось, не решался оставить своего учителя, но, к счастью, Карма его поддержал. — Отступить, чтобы сразиться в другой раз, – это вполне достойный план. Пойдёмте!       Класс бросился к деревьям в отчаянной попытке спастись от неистовой ярости Коро-сенсея и ревущей ненависти Жнеца. Нагиса подошёл к Хитоши и осторожно закрыл Мидории глаза, а промыватель мозгов снова почувствовал, что хочет кричать.       Этого не могло случиться. Мидория не мог умереть. Он не мог, не сейчас, не в таком возрасте, не до того, как они закончат то, что начали. Почему он оттолкнул Хитоши, прекрасно зная, что вместо него ударят его? Как он мог всё бросить? Ради него? Они должны были вместе поступить в Юэй, стать героями, спасти мир, сначала остановив Коро-сенсея, а затем защищая по одному гражданскому за раз. Они должны были вместе бороться со злодеями, а не в одиночку.       Предполагалось, что Мидория будет лучшим из них всех.       Хитоши нежно поцеловал своего лучшего друга в лоб. — Мне так жаль... Зеленушка.

***

      Они наблюдали издалека, как Коро-сенсей и Жнец сошлись лицом к лицу, красный цвет столкнулся с фиолетовым. Хитоши почувствовал ещё большую ярость, наблюдая, как чудовище из его кошмаров и убийца его лучшего друга были поглощены таким знакомым цветом. Жнец бросился на Коро-сенсея, и внезапно всё вокруг их учителя стало ослепительно... белым.       А потом он стал жёлтым. И снова красным. И зелёным. И синим. И фиолетовым. А потом снова всеобъемлющим белым. Чистая белая энергия, заключённая в его щупальцах. Энергия взорвалась, отбросив Широ к барьеру частиц и испарив его, а щупальца Жнеца рассеялись. Коро-сенсей бросился вперёд, размахивая антисенсейным ножом – тем самым, который был у Мидории, – и пронзил Жнеца, своего первого ученика, в сердце. Монстр взревел и исчез во вспышке света.       И вот всё закончилось. Но никто не праздновал.       Они собрались вокруг Хитоши и Мидории, которым наконец-то дали возможность погоревать. На всех навалилось похоронное настроение, и Нагисе даже не нужно было его проецировать. Терасака спрятал слёзы в своей гриве. Сугино упал на колени. Курахаши зарыдала, уткнувшись в грудь Яды. Промыватель мозгов смахнул слёзы, уговаривая себя быть сильным. Мидория хотел бы, чтобы он был сильным.       — Шинсо, — сказал Коро-сенсей, привлекая всеобщее внимание. — Ты не дал телу Мидории коснуться земли, да?       Хитоши моргнул, услышав странный вопрос, и шмыгнул носом. — Э-э, да, но сэр…       — Хорошо, — перебил Коросенсей. — Я бы предпочёл, чтобы его клетки оставались как можно более незагрязнёнными.       Появились тонкие белые полоски, похожие на щупальца, которые держали странную красную сферу. — Я совершил много ошибок, но я извлёк из них урок. Мы не можем изменить прошлое, но мы всегда можем использовать его, чтобы стать лучше в будущем.       Окуда ахнула, переводя взгляд с Мидории на сферу. — Это…?       — Да. Я собрал как можно больше крови и клеток Мидории в тот момент, когда Жнец поразил его, и сохранил их в стерильной мембране для сохранности, пока сражался. Я отвёл несколько щупалец в сторону, чтобы защитить тебя, но я был глуп, думая, что этого будет достаточно, и мне жаль. Но я обещаю всё исправить.       Он осторожно забрал тело Мидории из рук Хитоши, и маленькие белые щупальца принялись за работу, восстанавливая рану Мидории клетка за клеткой. — После Агури я поклялся себе, что научу свои щупальца исцелять. В ДНК Мидории всё ещё есть пробелы, клетки, которые я не смог восстановить, но, честно говоря, это может сыграть мне на руку.       Увидев их растерянные взгляды, осьминог вздохнул. — После того, как Мидория сразился с щупальцами, я пообещал себе, что перед смертью оставлю ему прощальный подарок от человека, у которого когда-то не было причуды. Инструмент, который только усилит его навыки, чтобы он стал величайшим героем в мире: мою скорость.       К Хитоши вернулись воспоминания об их разговоре месяц назад, после того как они вернулись из космоса. Коро-сенсей спросил его, что бы он сделал, если бы ему предложили великую силу. Промыватель мозгов отмахнулся от возможных последствий этого заявления, посчитав их возмутительными в тот момент. Но теперь...       — Что? — спросил Такебаяши. — Ты можешь это сделать?       Коро-сенсей кивнул. — Хотя мой вид является побочным продуктом накопления антиматерии из-за увеличения количества причуд, я могу выделить только одну из своих причуд и передать её через обмен ДНК на клеточном уровне, обеспечив Мидории нормальный уровень антиматерии в организме и, следовательно, причуду. Тот факт, что его тело уже подвергалось воздействию антиматерии из-за щупалец, сделает этот процесс ещё более простым. Я решил наделить его скоростью, потому что это самая героическая из моих многочисленных причуд.       — Ты даёшь Мидории способность двигаться со скоростью 20 Махов? — широко раскрыв глаза, спросил Сугая.       — Нет, не совсем, — уточнил Коро-сенсей. — Поскольку я заменяю лишь небольшие участки его ДНК, боюсь, я могу дать ему лишь часть своей причуды – от пяти до десяти процентов. К тому времени, как я закончу, его максимальная скорость будет составлять около двух Махов, что всё равно достаточно быстро для про-героя.       Это было ещё мягко сказано. Чтобы Коро-сенсей благословил Мидорию таким даром... ему даже не нужно было спрашивать, хочет ли этого его лучший друг. Учитывая, от кого он получил этот дар, Мидория, скорее всего, будет дорожить этой причудой как своей жизнью.       — Мне не хватает крови. Доноры крови первой группы, пожалуйста, — Исогай и Курахаши протянули руки, и два щупальца Коро-сенсея погрузились в них, чтобы безопасно извлечь немного крови. — Накамура, мне нужно, чтобы ты накормила меня этим тортом. Я знаю, что он валялся на земле, но мне нужно восстановить силы!       Наморщив нос, блондинка неохотно отдала грязный торт. Хитоши в зачарованном ужасе наблюдал, как грудь Мидории зашивали слой за слоем, пока дыра наконец не исчезла.       — Я пытался предотвратить появление рубцов, но, боюсь, у меня недостаточно неповреждённых клеток, чтобы сделать это, — сказал Коро-сенсей, осторожно укладывая Мидорию на землю. Его грудь была закрыта, но остался гротескный шрам. Под определённым углом Хитоши мог поклясться, что он отдалённо напоминает полумесяц. Как мрачно и символично.       — Согласно моему удобному руководству «Что делать, если ученик получил огнестрельное ранение», которое я взял после того, как Шинсо напугал меня, его сердце должно начать биться в любой момент, но я думаю, что лучше дать ему небольшой толчок. В конце концов, ему придётся поддерживать очень ускоренное тело.       Его щупальца, светясь электричеством, легли на грудь Мидории, отчего тело содрогнулось. Весь класс с замиранием сердца ждал, что будет дальше.       Давай, Зеленушка, давай…       Мидория Изуку вернулся к жизни, сделав тот же вдох, что и при смерти. Класс вскочил, и Хитоши больше всего на свете хотел повалить друга на землю, но сдержался, почти не веря своим глазам.       — Коро... сенсей? — медленно прохрипел Мидория, открывая глаза – свои яркие, живые глаза – и весь класс разразился криками.       — Изуку! — воскликнул Хитоши, крепко обнимая друга. Он услышал, как Мидория пискнул и сказал: «Ой, Хитоши, мне больно, ты слишком сильно сжимаешь меня!» – и промыватель мозгов начал яростно трясти друга за плечи.       — Ты идиот, грёбаный идиот, раз прыгнул прямо на щупальце! Ты умер, и сейчас бы ещё был мёртв, если бы не Коро-сенсей!       Мидория нежно обхватил его лицо ладонями, и Хитоши замер. — Ну да, но если бы я этого не сделал, то умер бы ты.       В глазах Хитоши стояли слёзы. Самоотверженный ублюдок.       — Эй, Коротышка! Я тебя отлуплю за то, что ты нас так напугал! — взревел Терасака. Мидория подпрыгнул и поднял руки.       — Прости, правда, прости, я обещаю, что это больше никогда не повторится, хорошо?       Мидория, который отчаянно тряс руками, внезапно начал двигаться со сверхзвуковой скоростью, и его руки превратились в размытое пятно. Весь класс замер, когда зеленоволосый мальчик осторожно попробовал ещё раз, тряся руками так быстро, что это было почти невозможно заметить невооружённым глазом.       Коро-сенсей хихикнул. — Мой прощальный подарок тебе, юный Мидория. Возьми этот маленький кусочек моей силы и сделай с его помощью то, чего я так и не смог: стань героем.       Мидория всё ещё пребывал в шоке, как будто наличие причуды было более шокирующим, чем воскрешение из мёртвых. Для этого парня, вероятно, так и было.       — С-сэр, я… — Мидория замолчал, с удивлением глядя на свои руки, а затем посмотрел на Коро-сенсея с улыбкой, которая заставила бы Всемогущего позавидовать. — Я сделаю это, сэр! Я заставлю вас гордиться мной!       — Я знаю, что так и будет. — Их учитель улыбнулся в ответ, а затем внезапно упал в обморок.

***

      Время пришло. Они все знали, что пришло. Коро-сенсей был измотан, он лежал на земле, совершенно беззащитный. Он всегда говорил, что самый простой способ одолеть его – это схватиться за каждое щупальце, и теперь такая возможность была прямо у них в руках.       Так почему же никто не двигался?       — Ну же, — вздохнул Коро-сенсей. — Я не учил вас всех сомневаться в такой важный момент. Я знаю, что это тяжело, но сейчас, мы просто ждём своего часа. Мне жаль. Наше время вместе подошло к концу.       Он был прав. Лазер правительства ярко светился, угрожая неизбежным. У них было всего около тридцати минут, прежде чем он сработает.       В конце концов Исогай предложил им проголосовать, спросив, кто не хочет его убивать. Все подняли руки. Но когда он спросил, кто хочет его убить... со слезами на глазах и разбитым сердцем, все тоже подняли руки.       В конце концов, какой у них был выбор? Это то, ради чего они тренировались, чему посвятили целый год. Их ножи и пистолеты были частью их самих, как и учитель, который научил их ими пользоваться. В конце концов, они были убийцами, и их целью был учитель. Это нужно было сделать, как бы больно ни было.       Всё тело Мидории дрожало, как лист, он подсознательно использовал свою сверхскорость, когда внезапно закашлялся кровью, напугав всех.       — Изуку!       Зеленоволосый парень отмахнулся от промывателя мозгов. — Я-я в порядке. — Он сказал, выплевывая кровь, словно плохой напиток.       — Ч-чёрт, — слабо прошипел Коро-сенсей. — Я не учёл, как моя причуда повлияет на тебя в таком ослабленном состоянии. Тебя, скорее всего, будет рвать кровью каждый раз, когда ты будешь использовать свою причуду всем телом, в течение нескольких месяцев. Если бы у меня осталось достаточно сил, я бы мог…       Мидория, как всегда, был ангелом во плоти и покачал головой. — Не волнуйтесь, сэр. Я скоро поправлюсь и смогу использовать эту силу в полной мере. А пока у меня есть мои вторые клинки. Как вы меня и учили.       Коро-сенсей улыбнулся, его гордость была так велика, что не поддавалась описанию. — Да. Так и есть.

***

      Они собрались вокруг своего учителя, и все вместе пытались удержать его щупальца. Руки Хитоши дрожали, и он не мог их успокоить, но щупальце было крепко сжато в их с Мидорией хватке. Зеленоволосый мальчик закрыл глаза, не в силах даже смотреть на то, что они собирались сделать.       — Ваше сердце. Оно у вас под галстуком, верно? — спросила Катаока, и Коро-сенсей кивнул. — Кто... Мидория?       Зеленоволосый мальчик встрепенулся. — Я... я не думаю, что смогу, — сказал он, разглядывая свои руки. — Я не совсем уверен, что могу достаточно контролировать свое тело, чтобы сделать... это. Может быть, Хито...       — Я сделаю это. Пожалуйста, — вызвался Нагиса, и никто не возразил. В любом случае, никто не хотел браться за эту работу. Синеволосый мальчик сел на грудь Коро-сенсея, держа нож наготове. Хитоши даже представить себе не мог, каково это – смотреть в лицо учителя, собираясь оборвать жизнь величайшего человека, которого они когда-либо встречали.       — Ирина, Карасума, — Коро-сенсей и Хитоши обернулись и увидели, что другие учителя наблюдают за ними издалека. — Пожалуйста, присмотрите за детьми. Боюсь, что после моего ухода им понадобится защита от этого мира. Направляйте их вместо меня.       Блондинка опустила взгляд и молча кивнула, а Карасума посмотрел учителю прямо в глаза.       — Конечно, — сказал он. — Покойтесь с миром, Коро-сенсей.       Коро-сенсей печально улыбнулся. — Хорошо, класс. Я знаю, что у нас осталось не так много времени, но, пожалуйста, уделите мне внимание. Я бы хотел в последний раз провести перекличку. Я прошу лишь об одном: когда я назову ваше имя, отвечайте громко и с храбрым видом. Когда я закончу, можете приступать к убийству.       Когда никто не возразил, их учитель начал.       — Акабане Карма.       — Здесь, — хрипло отозвался красноволосый мальчик.       — Исогай Юма.       — Здесь.       — Мидория Изуку.       — З-здесь!       Хитоши взял друга за дрожащую руку, чтобы успокоить его, но это не помогло, потому что он сам не мог перестать дрожать. Его руки дрожали, как бы он ни старался их унять. Он был так сосредоточен на попытках взять себя в руки, что чуть не пропустил своё имя.       — Шинсо Хитоши.       —... прямо здесь.       Так продолжалось и дальше, и сдерживать слёзы становилось всё труднее и труднее по мере того, как их учитель продолжал играть свою роль. Они осознали, что вот-вот потеряют его. Этого человека, это существо, этого наставника, который вывел их из самого тёмного времени, обучил их самым невероятным способам, подбадривал и утешал, когда они больше всего в этом нуждались. Вот кого они теряли. Они теряли не просто учителя, друга или героя. Они теряли кого-то гораздо более значимого.       Они теряли Коро-сенсея.       Нахлынули воспоминания о прошедшем годе: от встречи с Мидорией до встречи с Коро-сенсеем. От сна на физкультуре до победы над Про-героями. От встречи с монстрами вроде Такаоки до кошмаров вроде Жнеца, от загадок вроде директора Асано до испытаний вроде директора Недзу. От завязывания связей и дружбы даже с самыми неожиданными людьми до вражды с самыми опасными.       — Я говорю это со всей искренностью, — сказал Коро-сенсей, закончив перекличку. — Для меня честь, быть убитым вами.       Затем Нагиса выхватил нож и приставил его к сердцу Коро-сенсея. Его рука дрожала, и с каждой секундой дрожь усиливалась. Волнами от него исходило эмоциональное потрясение, когда он поднял нож. Хитоши поморщился от ментальной атаки и возвёл в своём сознании стену, чтобы блокировать её, как раз в тот момент, когда Нагиса с криком отпрянул.       — Нагиса, — сказал промыватель мозгов, заставив расстроенного мальчика замолчать.       — Что...       — Успокойся, — сказал он, взяв контроль над его разумом. — Ты проецируешь свои страдания. Не убивай Коро-сенсея таким образом.       Проекция Нагисы исчезла, неестественная боль и страдания рассеялись в их тяжёлых сердцах. Когда он решил, что это безопасно, промыватель мозгов медленно отпустил разум Нагисы, и эмпат начал всхлипывать.       — Я… я не могу… Шинсо, мне нужно, чтобы ты…       — Нет, не нужно, — сказал промыватель мозгов. — Ты можешь убить его сам, как ты сам. Я знаю, что можешь. Просто улыбнись.       Пожалуйста, не заставляй меня наносить последний удар.       Несмотря на то, что ему больше не промывали мозги, Нагиса так и сделал, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — П-прощайте... Коро-сенсей.       Их учитель улыбнулся в ответ. — Прощай, Нагиса... Прощайте, мои ученики. Я желаю вам всем жить прекрасной жизнью.       На них нахлынули новые эмоции. Благодарность. Сожаление. Любовь. Боль. Всё, что чувствовал Нагиса, он вложил в это лезвие, направив свою душу в их души. В Коро-сенсея.       А потом он вонзил нож.       Яркий белый свет ослепил их, когда Коро-сенсей засиял. Его щупальца превратились в маленькие жёлтые частицы, которые уплыли прочь, лаская их, когда они взлетели, говоря им: «Поздравляю». Они сделали это. Огни радовались за них, подбадривая их так, как умел только Коро-сенсей; как будто он всё ещё был там, целый, даря им надежду, уча их быть удивительными. Жёлтые огоньки уплыли вверх, исчезая в свете вечного полумесяца, пока не исчезли совсем.       Коро-сенсей исчез.       Нагиса послал проекцию чистой боли, и тогда они все потеряли контроль. Хитоши кричал, плакал, хватаясь за пустую траву, на которой когда-то лежал их Коро-сенсей, ища его щупальце, желая, чтобы оно в последний раз коснулось его плеча, утешило, подбодрило, но всё, что он нашёл, – это грязь. Его лицо было испачкано соплями, слезами и даже засохшей кровью Мидории. У Коро-сенсея не было крови. Единственное, что он оставил после себя, – это свою любимую школьную форму и нож, всё ещё торчащий в галстуке.       Мидория полностью потерял контроль над своим телом, неудержимо дрожа на сверхзвуковой скорости, давясь кровью и слезами. Промыватель протянул руку и обнял своего лучшего друга, поморщившись, когда сверхзвуковые конечности задевали его, как будто он обжигался верёвкой.       — Изуку. Тебе нужно ответить мне, тебе нужно…       — К-Коро-сенсей! — закричал мальчик, и Хитоши взял ситуацию под контроль, остановив новообретённую причуду своего лучшего друга, избавив его разум от боли, так что Мидория чувствовал лишь пустое ничто. Так что вся боль, которую он испытывал, была заперта в этом ощущении вне тела. Хитоши хотел бы сделать то же самое для себя; хотел бы, чтобы существовал способ обратить свою причуду против себя, чтобы ему не пришлось чувствовать эту боль, не пришлось переживать этот ужас. Сам того не осознавая, он освободил Мидорию от промывания мозгов, но зеленоволосый мальчик был слишком эмоционально потрясен, чтобы снова пошевелиться.       Герои, некоторые из которых очнулись от действия транквилизатора, а некоторых вызвали, застали их в таком виде. Всемогущий, как ни странно, возглавил атаку. Они были в ужасе от увиденного: тридцать школьников рыдали над остатками одежды своего учителя. То, что здесь произошло, было очевидно, и спасать их было уже слишком поздно. Многим героям пришлось отвернуться, не в силах смотреть на страдания этих бедных детей. Всемогущий не улыбался.       Хитоши смутно помнил, как Цементос подхватил его на руки и куда-то понёс. Карасума отвёл их к школьным партам, где они обнаружили две массивные книги, лежащие на каждой парте и ожидающие их, а также свои дипломы. Одна книга была фотоальбомом класса E, а другая – правилами Коро-сенсея, которым они должны были следовать. Когда лазер погас, они остались одни, его первоначальная цель была уже уничтожена.       Его одноклассники начали медленно засыпать за партами, используя книги в качестве подушек, но Хитоши не мог уснуть – не после такой ночи. Он пролистал альбом на 4000 страниц, рассматривая каждую фотографию, каждое мгновение. Когда он наткнулся на целую страницу, посвящённую тому времени, когда он был в женской одежде, он не разозлился и не попытался разорвать её в клочья. Он улыбнулся, подумав о том, как это спасло миссию и, следовательно, жизни половины класса.       Он видел фотографии, на которых Мидория учился бросать бейсбольный мяч, и вспоминал, как сильно его лучший друг тогда боялся. Мидория скорее умер бы, чем сыграл в бейсбол против А-класса, а теперь... он действительно многого добился, с любовью отметил Хитоши.       Там даже была фотография в стиле манги, на которой он и Карма подшутили над Терасакой. Они купили плюшевого львёнка, оставили его лежать на полу в грязи и спрятались на деревьях, ожидая реакции хулигана. Терасака подошёл к нему, огляделся, чтобы убедиться, что никто не смотрит, а затем поднял его и прижал к себе. Там было так много фотографий, так много запечатлённых моментов: от того, как Исогай гоняет их на тренажёрах, до того, как Итона пытается собрать мини-танк на дистанционном управлении, чтобы победить Коро-сенсея (но в итоге его побеждает белка), до того, как Накамура и Карма оба флиртуют с Нагисой, одетым как девочка. Моменты, которые он с любовью вспоминал, и моменты, о которых он почти забыл, что они вообще были, – всё это запечатлел Коро-сенсей, потому что он был там.       Он всегда был рядом. Ради них.

***

      Несмотря ни на что, на следующее утро солнце всё равно взошло. День выпускного.       Карасума позволил им пойти на церемонию в главный кампус, чтобы они могли почтить память Коро-сенсея, пройдя по сцене в его честь. Сама церемония прошла без происшествий; в основном все избегали их, слишком боясь подойти. Хитоши с высоко поднятой головой подошёл к директору Асано, чтобы получить свой диплом.       — Я вижу, что ты неплохо справляешься, учитывая все обстоятельства. Несомненно, ты обрёл эту уверенность благодаря своему учителю, — сказал директор с удивительно доброй улыбкой. — Твой отец гордился бы тобой.       Хитоши мягко усмехнулся. — Да, я думаю, он бы так и сделал.       Только, когда церемония закончилась, всё пошло наперекосяк. СМИ заполонили здание, армия репортёров с камерами и жаждущих сенсаций репортёров. Хитоши ухмыльнулся, заметив, что все они демонстративно избегают его – без сомнения, усвоили урок, – но это не помешало им окружить его одноклассников, как пчёлы улей.       — Это правда, что вы в своём безумии уничтожили нескольких Про-Героев, чтобы расправиться с Щупальцем?       — Как умер монстр? Он дрался с вами или причинил вам вред?       — Как ваши родители относятся к случившемуся? Они знали?       — Что вы можете сказать о заявлении правительства, в котором утверждается, что они планируют превратить ваш класс в элитное военное подразделение? Это просто ещё один пример того, как они заставляют вас делать что-то против вашей воли?       — Подождите, что? — спросил Хитоши, и репортёр вдруг побледнел от страха. К счастью, другой, более смелый (или, может быть, более глупый) репортёр вмешался в разговор.       — Правительство заявило, что для успокоения общественности, обеспокоенной тем, что ваш класс представляет опасность для общества, они будут пристально следить за вами, превратив вас в своего рода военную полицию. Что вы на это скажете?       Прежде чем Хитоши успел ответить (потому что, чёрт возьми, что за хрень?) вмешался Карасума и велел СМИ убираться, но они не послушались и вместо этого стали задавать вопросы учителю физкультуры.       — Вы куратор этой новой военной программы? Не могли бы вы объяснить, что будут делать эти дети, выступая в роли правительственных агентов?       — Вы считаете неправильным, что детей будут заставлять работать на правительство? Вас не беспокоит их безопасность?       Из ниоткуда появилась кирпичная стена, отрезавшая журналистов от класса, и внезапно они оказались в окружении Виртуозов.       — Асано? Что это? — Спросил Хитоши.       — Очевидно, спасательная операция, — ответил сын директора. — А теперь давайте двигаться. Ваш автобус ждёт вас снаружи.       Пока А-класс и Виртуозы служили живой стеной (или буквально стеной в случае с Сео), Е-класс без проблем отвели от толпы репортёров к их автобусу. Кояма использовал свои змеиные волосы, чтобы кусать за лодыжки назойливых репортёров, а Сакакибара, который, вероятно, должен был использовать свой «Очаровательный разговор» на СМИ, использовал его, чтобы флиртовать с Канзаки, к большому огорчению Сугино. Перед тем как сесть в автобус, Хитоши остановился перед Асано и приподнял бровь.       — Довольно круто для такого «безжалостного» парня, — поддразнил он. Асано нахмурился.       — Как бы то ни было, я просто делаю то, что сделал бы любой хороший будущий лидер, — заявил он. — О, и Шинсо? В следующий раз, когда ты планируешь отправиться на гору, чтобы убить сверхсущество, просто скажи мне и выходи через парадную дверь. Тебе не нужно было тайком выбираться из дома, и ты напугал горничную.       Да, конечно. «Горничную».       — О, так тебе не всё равно, — проворковал Хитоши и исчез в автобусе, прежде чем Асано успел ответить. Он плюхнулся на сиденье рядом с Мидорией, который в ужасе смотрел в окно.       — Я всегда думал, что первый раз, когда меня окружат репортёры, будет моим героическим дебютом, — оцепенело сказал он. Хитоши фыркнул.       — Что ж, надеюсь, когда это произойдёт, они будут намного лучше, чем сейчас.

***

      Как только все сели в автобус, Карасума забрался внутрь, и они тронулись. Хитоши, не став ходить вокруг да около, сразу же задал вопрос, который волновал всех.       — О чем, черт возьми, они там говорили?       Когда мужчина не ответил сразу, Хитоши разозлился. Его раздражение разделяли многие.       — Пожалуйста, скажите мне, что это просто слухи, сэр, — взмолилась Курахаши.       Катаока кивнула. — Если это какая-то дурацкая шутка, нам нужно знать.       — Это не так, — сказал Карасума. — Это не шутка.       Класс ошеломлённо молчал, не зная, что сказать. К счастью, Карасума знал.       — Первоначальный план состоял в том, чтобы притвориться, будто мы не знали, что Коро-сенсей вас обучает, и выставить вас жертвами, — объяснил мужчина. — Когда это не сработало и СМИ начали выходить из-под контроля, нам пришлось действовать быстро. Люди требовали, чтобы вас собрали, изолировали и отделили от общества. Президент решил успокоить их и объявил вас новой военной силой: Чрезвычайной национальной обороной. Сокращённо — END.       Хитоши чувствовал, что его разум словно движется сквозь пластилин. Военная... сила...       — Вы не можете так поступить с нами! — Мимура закричал.       — Да, мы не игрушечные солдатики, которыми может играть страна! — добавила Яда.       — Мы же дети! Нельзя ожидать, что дети будут правительственными агентами! Насколько нужно быть глупым, чтобы считать это хорошей идеей? — огрызнулся Сугая.       — Сэр, мы хотим вернуться к нормальной жизни! — взмолился Мидория. — Это то, чего хотел Коро-сенсей, это то, чего...       — Ну, это из-за Коро-сенсея вы не можете!       Весь класс напрягся и вздрогнул от этой вспышки, а Карасума вздохнул и потёр нос. — Подумайте об этом. Вы прошли элитную подготовку, достаточную для того, чтобы нейтрализовать величайшую угрозу в мире. Вы уничтожили лучших героев Японии – даже несмотря на то, что у вас было огромное преимущество в виде домашнего поля, – и вас обучили сражаться так, как не могут даже студенты герои. Общество считает вас опасными, и они правы: у вас есть навыки, которые делают вас невероятно опасными.       Окаджима издал сдавленный звук. — Это не значит, что мы будем действовать по их указке!       — Да, мы не собираемся терроризировать города! — сказала Накамура. — Мы просто хотим ходить в школу!       — Я знаю. Проблема в том, что мир этого не знает. Они не знают вас, не знают вашего сердца, не знают, на что вы способны. Но они знают, что вы невероятно сильны и только что убили Щупальце. А значит, они вас боятся. — Карасума скрестил руки на груди. — Послушайте. Я знаю, что вы этого не хотите. Я возражал против этого, как только мог, но в тот момент, когда вы вчера вечером поднялась на гору, решение было принято. Как человек, который вдохновил вас на это, я чувствую огромную ответственность. Я знаю, что это последнее, чего хотел бы Коро-сенсей, но, боюсь, его больше нет.       Напоминание было ещё одной пощёчиной. Хитоши протёр глаза, желая проснуться от этого кошмара.       — Так это все, да? — Спросил Карма, его голос был напряженным и опасным. — Просто так, мы военные собаки, которых скоро отправят выполнять приказы правительства? Что они хотят, чтобы мы сделали, прекратили войну с терроризмом? Избавили Японию от ее злодеев?       — Нет, — сурово сказал Карасума, безмолвно предупреждая Карму, чтобы тот отступил. — Вы будете действовать скорее как полиция, и вас будут вызывать только в самые отчаянные моменты для страны. До тех пор вы будете работать почти так же, как и раньше. Вы по-прежнему можете ходить в школу, какую захотите, получать образование, какое пожелаете, и жить относительно нормальной жизнью. Задания будут выдаваться время от времени, но нечасто, и только небольшими группами. Правительство уже купило эту гору, чтобы построить там военную базу, где можно тренироваться и восстанавливаться.       — Послушайте, я знаю, что вы не хотите это слышать, но я искренне верю, что это лучшее, что мы можем сделать для нашей страны прямо сейчас. Теперь, когда Коро-сенсея больше нет, место главного злодея открыто для борьбы, и кто знает, какие монстры попытаются его занять. Я не сомневаюсь, что мир снова нужно будет спасать, и при таких темпах вы – единственные, кому я могу доверить эту работу.       Класс молчал, обдумывая слова Карасумы. Хитоши не хотелось признавать, что он был прав. Когда взорвалась Луна, уровень преступности резко вырос, а количество известных злодеев резко сократилось, потому что многие люди были слишком напуганы, чтобы бросить вызов чудовищу, уничтожившему Луну. С его исчезновением это был лишь вопрос времени, когда начнётся настоящий ад.       — На данный момент это всего лишь на год, — продолжил Карасума. — Если предположить, что к тому времени мир придёт в норму, то к 13 марта следующего года END перестанет существовать, и вы все сможете вернуться к той жизни, которую хотел для вас Коро-сенсей. Правительство больше не будет вмешиваться, и, надеюсь, к тому времени вы зарекомендуете себя в глазах СМИ и общественности настолько, что вас оставят в покое.       Это было не то, что они хотели услышать, но на тот момент это было лучшее, что они могли получить. Они разыграли свою карту, а правительство – свою. Теперь им остаётся только надеяться, что у них всё ещё есть шанс выиграть в конце концов.       После очередной долгой паузы Хитоши наконец заговорил, раздражённо вздохнув. — END, да? — сказал он. — Ты пытался быть поэтичным или правительство просто не захотело покупать нам новую форму без буквы «Е»?       Класс посмеялся над этим отвлечением, и Карасума беззвучно поблагодарил его. Хитоши просто закрыл глаза и помолился, чтобы их жизнь не стала ещё хуже.

***

      Стало ещё хуже.       — Что, чёрт возьми, ты имеешь в виду, говоря, что я не на геройском курсе?       Хитоши был в ярости. Он собирался убить этого пушистика. На этот раз этот мышиный ублюдок зашёл слишком далеко.       Как раз в тот момент, когда они думали, что наконец-то вернулись к нормальной жизни, Карасуме и Мидории позвонили и сказали, что Незу хочет с ними встретиться. Их старый учитель физкультуры взял на себя смелость сам отвезти их в Юэй, чтобы узнать, что хочет сказать Незу.       ТО ЕСТЬ целую кучу дерьма.       — Я понимаю, что ты злишься, дорогой Шинсо, но, боюсь, у меня связаны руки, — объяснила мышь. — Не только общественность возмущена тем, что мы позволили двум ученикам класса E поступить в школу, но и школьный совет тоже. Они пытались помешать мне вообще принять кого-то из вас в школу, не говоря уже о курсе героев. В Юэй действует правило, что только четыре ученика по рекомендации могут поступить на курс героев в год, и они отказались позволить кому-то из вас занять одно из этих мест. Я едва смог убедить их сделать исключение и в этом году взять ещё одного. И, поскольку Мидория набрал на один балл больше, чем ты, по умолчанию он прошёл отбор.       Хитоши хлопнул ладонями по столу. — Это было не по плану! Ты сказал, что если мы убьём Коро-сенсея вместо того, чтобы спасти его, ты возьмёшь нас на курс героев.       — Я знаю, что так и было, Шинсо, но, боюсь, это лучшее, что я могу сделать для вас, мальчики, прямо сейчас. Нам повезло, что они вообще позволяют вам посещать школу. Мне пришлось пойти на многое, чтобы сохранить эту сделку.       Хитоши был в трёх секундах от того, чтобы выколоть ему глаза, но остановился, когда Карасума схватил его за плечо.       — Директор Незу, — обратился он к нему, явно стараясь говорить вежливо, чтобы скрыть свой гнев. — Эти молодые люди более чем заслуживают того, чтобы попасть на ваш курс героев, и вы это знаете. Почему вы позволяете другим лишать Шинсо шанса стать героем? Он чертовски хороший боец и ещё лучший ребёнок. Я готов поспорить на свою жизнь, что из него выйдет лучший герой, чем из любого другого ребёнка в этом списке.       Сердце Хитоши (сказал как гордый папаша!) подпрыгнуло от похвалы, но Незу лишь вздохнул и налил себе ещё чаю.       — Я никогда не говорил, что не даю дорогому Шинсо шанс стать героем, — заявил он. — Я лишь сказал, что не могу сразу зачислить его на курс героев. Понимаете, школьный совет, возможно, забыл, но Юэй продвигает достойных учеников, которые проявили себя в классе и, что самое важное, на спортивном фестивале. Полагаю, вы понимаете, к чему я клоню.       — И вы действительно это имеете в виду?       Все взгляды в комнате устремились на Мидорию, который до сих пор не произнёс ни слова. Лицо мальчика было скрыто под зелёной чёлкой, но сжатые кулаки на коленях выдавали его истинные эмоции.       Недзу моргнул. — Прости, что, мой мальчик?       — Если Шинсо хорошо выступит на спортивном фестивале и обойдёт других учеников курса героев, — продолжил Мидория, поднимая голову и глядя Незу в глаза. Его зелёные глаза практически светились. — Вы гарантируете, что он попадёт на курс героев, как он того заслуживает, независимо от того, что скажет совет или общественность?       Незу действительно выглядел несколько оскорбленным.       — Ну, я–       — Вы сделаете это?       Теперь глаза Мидории определённо светились. Незу задумчиво помахал хвостом. — Да. Если он докажет свою состоятельность мне, школьному совету и общественности, я позабочусь об этом.       Зелёное свечение исчезло, когда Мидория откинулся на спинку стула, выглядя слишком подавленным для человека, который только что осуществил свою мечту. Хитоши было больно осознавать, что причиной тому были его проблемы, и он крепко сжал руку своего лучшего друга. Мидория ответил ему тем же.       В конце концов, это был всего лишь очередной вызов на их пути, ещё одно препятствие на пути к тому, чтобы стать героями. И, как и всегда, они собирались использовать свой ум, силу и навыки убийц, чтобы преодолеть его.       Вместе.

***

      Им дали неделю на восстановление сил. Именно в это время им наконец выплатили вознаграждение. 30 миллиардов иен, разделённых между 30 учениками, если считать Рицу (что они в итоге и сделали, учитывая, что девушка-ИИ была частью их класса. Они решили, что деньги можно потратить с пользой и улучшить её).       Прежде чем сойти с ума, все они сверились с огромным справочником Коро-сенсея. Изначально они планировали купить гору сами, но, видя, что правительство уже сделало это, они решили направить эти деньги на благотворительность, которая помогала проблемным детям, которым просто нужно было, чтобы кто-то верил в них, как это сделал Коро-сенсей для E-класса. Но даже после этого у каждого по-прежнему оставалось по 900 миллионов иен – больше, чем когда-либо требовалось старшеклассникам, это уж точно. По просьбе Коро-сенсея они все вложили значительную часть средств в своё будущее образование и другие финансовые потребности, прежде чем согласились оставить всё, что останется, на сберегательном счёте, чтобы использовать только в случае крайней необходимости.       Шинсо использовал их, чтобы купить новую квартиру.       — Ты же понимаешь, что в этом нет необходимости, да? Мой отец владеет тремя многоквартирными домами в Мусатафу, — сказал Асано, наблюдая, как он собирает вещи, и, конечно, не предлагая свою помощь. Придурок.       — Да, что ж, я, видимо, теперь миллионер, так что мне нужно на что-то это потратить, — парировал Хитоши, сидя на своём чемодане и пытаясь его застегнуть. С каких это пор его чемодан переполнился? Когда он приехал, он был едва заполнен. Он подумал, что ему показалось, когда увидел, что в его комоде появилась одежда, но, очевидно, это был пассивно-агрессивный способ Асано сказать, что его коллекция одежды жалка.       Когда стало ясно, что он не защёлкнется, Хитоши выругался и начал раздражённо выгружать вещи из чемодана, решив взять только самое необходимое. Он годами обходился малым количеством одежды и сможет сделать это снова.       — Бесполезно, — услышал он бормотание Асано, прежде чем мальчик вышел из комнаты. Хитоши закатил глаза. Да, пошел ты.       Но тут в комнату ворвался сын директора с очень большим и очень дорогим чемоданом и начал запихивать в него вещи Хитоши, даже не спросив разрешения. — Эй!       — Когда что-то не подходит, ты не избавляешься от своих вещей. Ты берёшь коробку побольше, — отрезал Асано, почти как Коро-сенсей, только гораздо высокомернее. Мальчик сделал паузу и взял в руки выглаженную форму Хитоши. — Знаешь, я не понимаю, зачем ты туда идёшь. Если бы ты остался в Кунугигаоке, тебя бы легко приняли в 1-А.       Промыватель мозгов фыркнул и забрал форму обратно. — Да, что ж, твой 1-А – это не геройский курс, а это, если помнишь, моя цель.       Асано нахмурился. — Мой отец мог бы сделать из этого геройский курс. Он, наверное, подумал бы, что это было бы забавно – управлять школой героев.       Хитоши содрогнулся при этой мысли.       — Да, но тогда ты не попадёшь в 1-А. Не думаю, что твоё гордое сердце это выдержит, — возразил промыватель мозгов, (по праву) заработав кучу одежды в лицо.

***

      По какой-то причине Сучка-сенсей настояла на том, чтобы помочь ему переехать в новую квартиру. И по какой-то причине Хитоши согласился.       Какая роковая ошибка.       — Ты перестанешь пытаться всё раскрасить в розовый цвет?! — закричал он, наконец-то сорвавшись после того, как в очередной раз застал свою бывшую учительницу английского за попыткой украсить его гостиную своими ужасными поделками.       — О, Щитсо, я просто пытаюсь добавить немного красок в твою жизнь, — проворковала она. — Розовый – это цвет любви, знаешь ли. Карасума, как и ты, не в восторге от моих вкусов в оформлении, но я думаю, что этот цвет действительно поднимает настроение. Зачем жить в сексуальном напряжении, если можно так ярко и…       — ХВАТИТ! Я не хочу слышать ни о тебе, ни о сексуальной жизни Карасумы! Никогда!       Сучка-сенсей надула губы. — Погоди, Щитсу. Скоро ты найдёшь себе блондинистую красотку, и тогда посмотрим, как ты себя поведёшь.       — У тебя есть примерно две секунды, чтобы перестать болтать и начать помогать, прежде чем я вышвырну тебя из своей квартиры.

***

      В первую ночь, проведённую в одиночестве в своей новой квартире, Хитоши проснулся в убеждении, что тонет в крови – крови Мидории, – когда щупальце Жнеца пронзало его снова, и снова, и снова, пока от его лучшего друга ничего не осталось.       Он добрых полчаса кричал и плакал в душе, полностью одетый, пытаясь смыть воображаемую кровь.       Его кольца захвата теперь были постоянно окрашены в красный цвет. Он сделал мысленную пометку попросить Итону сделать ему новые; он не уверен, что сможет снова даже взглянуть на те старые, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ним. Они выбросили его форму и форму Мидории, сказав, что нет смысла пытаться чистить и ремонтировать ее, когда проще просто полностью заменить. Шинсо был очень благодарен за это.       Он бы списал это на бессонницу и эмоциональное потрясение, вызванное, возможно, посттравматическим стрессовым расстройством, но в следующий миг он уже сидел на полу в ванной, насквозь мокрый, и звонил Мидории.       — А-алло? — прохрипел мальчик после третьего гудка, явно только что проснувшись. — Хитоши? Всё в порядке?       Хитоши прикрыл рот рукой в жалкой попытке заглушить рыдания. Одного звука голоса Мидории было достаточно, чтобы он сорвался. Дышал ли он? Он не мог сказать.       — Алло? Хитоши, ответь мне, — голос Мидории звучал гораздо бодрее, и Хитоши прикусил язык, чтобы не закричать, но не смог. Он слышал, как Мидория мечется на другом конце провода. — Хитоши? О боже, ты... подожди! Не двигайся!       Звонок оборвался, и Хитоши сделал то, что ему сказали, не шевелился, даже не опустил телефон. Он чувствовал, что не контролирует своё тело. Неужели так ощущается промывание мозгов? Неужели он сам себе промыл мозги? Возможно ли это вообще?       Через несколько минут он услышал, как яростно дёргается дверная ручка его квартиры, и внезапно Мидория оказался прямо перед ним, отхаркивая сгустки крови. При виде крови Хитоши ещё сильнее задышал.       — О боже, Хитоши, — прошептал мальчик, сплюнув кровь в унитаз и осторожно присев на корточки перед промывателем мозгов. Хитоши моргнул, отчасти убеждённый, что всё это ему снится.       — Ты что, бежал сюда из самого Токио? Ты вломился в мою квартиру? — оцепенело спросил он, когда Мидория протянул руку и осторожно взял его за запястье – прикосновение было реальным, так что, наверное, это был не сон, верно?       — И то, и другое, — сказал Мидория, помогая мозгоправу подняться на ноги и поддерживая его, пока тот не вышел из ванной и не лёг на кровать. — У моего лучшего друга паническая атака, вызванная ПТСР, а у меня теперь суперскорость. Конечно, я буду здесь.       Зеленоволосый мальчик начал рыться в его распакованном чемодане, вытаскивая сухую одежду. Хитоши уставился в стену.       — Это был просто плохой сон. Ничего нового, — пробормотал он, и это заставило его друга прекратить поиски. Мидория медленно повернулся к нему.       — Ты хочешь сказать, что с тобой такое уже случалось? — Его зелёные глаза расширились от страха. Хитоши ненавидел это, ненавидел себя за то, что стал причиной этого.       — Не так уж плохо, — признал он. — Обычно я просыпаюсь и иду посидеть на крыше, чтобы проветрить голову, но в этот раз... ну...       Мидория подошёл к нему с одеждой. — Подними руки, — приказал он, и Хитоши подчинился, позволив стянуть с себя мокрую рубашку. — Как долго это продолжается?       Тёплый пушистый свитер с котиками был натянут ему на голову, несколько приглушив его ответ. — С тех пор, как появился Жнец.       Мидория зашипел, как от ожога, и натянул свитер до конца. — И ты никому не сказал? Не сказал мне?       Чувствуя себя немного увереннее, поскольку разговор затянулся, в безопасности и тепле,э свитера, Хитоши храбро ответил: — Ну, если я правильно помню, это было примерно в то же время, когда ты выращивал своих зелёных друзей-щупалец, так что…       Его лучший друг нахмурился и ударил Хитоши по голове со скоростью 2 Маха. — Эй!       — Тебе нужно рассказывать людям о таких вещах. Это опасно, Хитоши! Ты можешь погибнуть, если не будешь осторожен, — наставлял он, бросая в мозгоправа пару боксеров и спортивных штанов, прежде чем развернуться.       Хитоши вздохнул и переоделся. Закончив, он спросил: — А ты? Не говори мне, что ты был подопытным в научном эксперименте, был пронзён и умер, и это не наложило свой отпечаток на тебя.       Молчание, которое он получил в ответ, было более чем красноречивым. Вздохнув, мозгоправ бросил мокрую одежду в корзину для белья и забрался в постель, похлопав по месту рядом с собой. — Давай, поспим немного.       Мидория вздрогнул и обернулся. — Что?       Хитоши положил дополнительную подушку, молча радуясь, что сучка-сенсей заставила его купить двуспальную кровать, даже если это не входило в её намерения. — Мы идём спать. Мне нужно хорошо выспаться, но я не могу, потому что мне будут сниться кошмары, в которых ты умираешь у меня на руках. Теперь ты мне должен. Кроме того, во всех этих дурацких мангах Фувы есть сюжетная линия, что сон с кем-то помогает не видеть кошмары или что-то в этом роде. Давай проверим.       Мидория моргнул, но снял обувь и заполз на свободное место. Промыватель мозгов сердито нахмурился.       — Ты не снял обувь в моём доме. Не может быть, чтобы твоя мама не научила тебя лучшему.       — У меня были другие заботы, ясно?!       — Да, конечно. Не то чтобы ты двигался со скоростью 2 Маха и мог бы легко снять их за 0,01 секунды. Кстати, если я проснусь и обнаружу, что моя дверная ручка сломана, ты купишь мне новую.       — О. Ладно… Хм. Где её можно купить?       — Ты кусок дерьма.

***

      — Щитсо! Ты в порядке? Я собиралась постучать, но твоя дверная ручка сломалась, и я забеспокоилась – ой!       Хитоши с трудом открыл глаза и едва различил в копне зелёных волос Сучку-сенсея, стоявшую в дверях его спальни.       Подожди. Зеленые волосы?       — Чёрт! — прошипел промыватель мозгов, безуспешно пытаясь высвободить свои конечности из-под всё ещё спящего Мидории – как он ещё не проснулся?!       — О, Щитсо, ты, сученыш! — сказала его бывшая учительница, маниакально ухмыляясь. — Ты просто не мог подождать одну ночь? Посмотри на себя, ты сломал дверь, просто пытаясь попасть внутрь; я предупреждала тебя о сексуальном напряжении! Я чувствую себя такой гордой мамочкой. Вы предохранялась, да?       Хитоши схватил лампу со своего прикроватного столика и швырнул ей в голову. — Чёрт, это не так! Ты что, слепая, мы даже не голые! Почему ты такая отвратительная?!       — Что, ты пытаешься сказать мне, что вы двое «просто спали»? — поддразнила Сучка-сенсей, и мозгоправ ощетинился.       — Именно так всё и было! — Он сделал глубокий вдох, понимая, что криками ничего не добьёшься. — Послушай. Прошлой ночью у меня был тяжёлый вечер, и Изуку пришёл убедиться, что со мной всё в порядке. Вот и всё. Я не сплю со своим лучшим другом или что-то в этом роде, так что выбрось это из головы. У нас всё не так.       Лицо Сучки-сенсея помрачнело. — Кошмары, да? — догадалась она, и Хитоши не стал отрицать. — Я всегда спрашивала Карасуму, знал ли он, во что втягивает вас, ребят. Вы не родились в месте, где шла война, как я или Коро-сенсей, и быстро привыкли к миру монстров и убийств по необходимости. Я всегда предполагала, что это скажется на вас, ребята. Я наивно надеялась, что ошибаюсь.       Хитоши уставился на свои руки, на которых всё ещё были видны шрамы от Жнеца. Сучка-сенсей тоже уставилась на него. — Знаешь, я думаю, что инцидент со Жнецом станет моей самой большой неудачей, — продолжила она. — До этого момента я обманывала себя, думая, что я настоящая учительница. Наблюдая за тем, как этот мужчина играет с тобой, я поняла, какой я была бесполезной. Я не могла спасти тебя или защитить, как должна была. Всё, что я могла сделать, – это пойти и позволить промыть себе мозги.       Хитоши осторожно натянул рукава, чтобы скрыть шрамы. — Это не твоя вина. Здесь монстр – Жнец. Я ни в чём тебя не виню.       Сучка-сенсей улыбнулась, холодно и грустно. — Ты должен.       Именно в этот напряжённый момент Мидория наконец начал подавать признаки жизни, хлопая себя по бокам, словно что-то искал, и причмокивая. Когда его рука нашла лицо Хитоши, мальчик резко проснулся.       — Кто это?! О! Точно! Эй, мисс Елавич, я не знал, что вы придёте! — воскликнул зеленоволосый мальчик, не слишком аккуратно вытирая струйку крови, стекающую у него изо рта. Бывшая учительница злобно ухмыльнулась, и Хитоши приготовился. Ну вот, опять.       — О, знаете, я проходила мимо и заметила, что у Щитсо сломана дверная ручка. Ты случайно не знаешь, в чём дело?

***

      К концу недели им сказали встретиться в их новом здании END: ультрасовременном здании военного уровня и за его пределами, с первоклассным вооружением, учебным оборудованием и технологиями, о которых мог только мечтать супершпион. Они построили его прямо рядом со своим старым зданием. Правительство хотело снести его и заменить на новое, но натолкнулось на категорические возражения. Они немного переборщили с новым местом. Тренировочные маты покрывали весь первый этаж, а по стенам тянулись канаты, по которым можно было подняться на второй этаж, где располагалась база управления миссий: огромный экран, окружённый множеством маленьких экранов и клавиатурой, которую Хитоши даже не пытался понять, не говоря уже о том, чтобы пользоваться ею.       Они были оснащены всем новым оружием и технологиями. Каждый получил новый телефон с программой Рицу и смарт-часы, которые им было приказано не снимать без разрешения, так как часы отслеживали их жизненные показатели и отправляли сигнал тревоги, если что-то шло не так. Оба устройства были защищены от всего. Они также получили новые коммуникаторы, которые были практически незаметны, когда находились в ухе, и бланк, который они могли заполнить, чтобы запросить любое специальное оборудование или оружие.       А потом им вручили настоящие ножи и пистолеты.       — Хм, — начал Мидория, осознавая реальность их нового положения. — От нас будут ожидать, что мы…       — Это зависит от вас, — сказал Карасума. — Правительство выдало их вам в качестве обычной практики, но если вы хотите – и, честно говоря, я бы очень рекомендовал вам – создать собственное несмертельное оружие, то милости просим. Похоже, что формула транквилизатора, созданная Окудой, будет вам более чем полезна.       Все они с облегчением выдохнули. Мысль о том, чтобы на самом деле убивать других людей... это было слишком тяжело для их психики. Они же были детьми, чёрт возьми. Некоторым из них едва исполнилось 15. Несмотря на то, что СМИ любили выставлять их безжалостными машинами для убийств, они не были такими. Они были обычными детьми. Конечно, они могли бегать по зданиям, прыгать по деревьям, поражать невозможные цели и иногда неожиданно нападать на супергероев, но всё это было тренировкой. Это было несерьезно до тех пор, пока правительство не решило это сделать.       — Я знаю, что вам всем интересно, поэтому позвольте мне прояснить ситуацию, — сказал Карасума, стуча по клавиатуре. — Принцип работы END прост. Вы будете действовать как специальная полицейская служба, то есть помогать защищать людей различными способами. Вот несколько примеров: выступать посредниками во время важных переговоров, быть резервной командой для военных отрядов во время миссий, следить за городом в случае угрозы нападения и даже ловить преступников и злодеев. Последняя обязанность, которая формально возлагается на полицию и Про-Героев, при необходимости вполне может быть возложена на вас. Если вы станете свидетелем нападения преступника или злодея, вы сообщите об этом Рицу, и она даст вам зелёный свет, если вы окажетесь ближе всех и лучше всех подходите для этой работы. Вы все уже получили от правительства лицензию на использование своих причуд в общественных местах. Думайте об этом как о том, что вы постоянно вне службы и работаете под прикрытием, пока не наступит подходящий момент.       — Что ж, кто сказал, что мы вообще будем выполнять вашу грязную работу? Что, если мы просто откажемся? — спросил Терасака. Их бывший учитель физкультуры, ставший куратором, ухмыльнулся.       — Что ж, хотя я и надеюсь, что вы все будете рады послужить своему ближнему, я учёл, что могут возникнуть возражения. В конце концов, мы навязываем вам эту работу. Именно поэтому я разработал систему.       На экранах позади Карасумы вместо видеопримеров типов миссий и заданий, которые им предстоит выполнять, появилась таблица со всеми их именами. — За каждую миссию, в которой вы участвуете, или за каждого преступника/злодея, которого вы останавливаете, вы получаете очко. Пять учеников, набравших наибольшее количество очков в конце недели, пропустят интенсивную подготовку на следующей неделе.       Класс громко зашептался. — Эм, просто любопытно. Насколько интенсивными являются интенсивные тренировки? — спросил Мурамацу, и от улыбки Карасумы у них по спине побежали мурашки. Этого ответа было более чем достаточно, но учитель всё равно сказал это.       — Скажем так: если вы думали, что тренировки в E-классе были тяжёлыми, то интенсивные тренировки будут адом.       Мальчик-койот захныкал, а их куратор продолжил: — Мы просим вас раз в неделю приходить на базу для интенсивной подготовки, а также когда мы будем вызывать вас для выполнения особых заданий, но вы можете свободно работать здесь столько, сколько захотите. Вы даже можете спать в общей комнате, если хотите. База полностью открыта для всех вас, но приводить сюда кого-либо без моего разрешения запрещено. Вам ясно?       Класс кивнул. — Да, сэр!       — Хорошо. Есть еще вопросы?       Канзаки подняла руку. — Эм, сэр, на вашей карте. Что должны означать имена, перечисленные под нашими фотографиями? И странный символ рядом с ним?       Хитоши посмотрел и понял, о чём она говорит. Под его фотографией (он заметил, что они были в порядке рассадки) были слова «Агент Контроль», а рядом с ними в скобках – странный зазубренный символ «E».       — Это что, греческий алфавит? — вслух удивился Мидория, и Хитоши понял, что тот прав, узнав символы из учебника по математическому анализу. Символ рядом с его именем был сигма. Там также были символы альфа, бета, гамма и дельта, случайно расставленные рядом с именами людей. Просмотрев дальше, он понял, что только у него и Мидории был символ сигма.       — Что, нас заставляют вступать в женские клубы? — пробормотала Накамура, но Карасума не обратил внимания на её колкий комментарий, если он вообще его услышал.       — Эти имена – кодовые, под которыми вас будут упоминать во время миссий. Я знаю, что ваши лица уже были обнаружены и опубликованы в СМИ, но всё же лучше, чтобы вы оставались как можно более анонимными, особенно в резонансных ситуациях. После интересного эксперимента с кодовыми именами, который мы провели в классе, я взял на себя смелость назвать вас всех, чтобы... обеспечить профессионализм, — объяснил Карасума. — Я не стал углубляться, чтобы вам было легко запомнить имена. В основном я опирался на вашу причуду, сильные стороны, внешность или известные черты характера.       Хитоши пришлось прикусить язык, когда он увидел кодовое имя Мидории. — Агент Квирк? — прошептал он, хихикая. Его лучший друг покраснел и сильно толкнул его локтем.       Честно говоря, Карасума не был известен своим чувством юмора, но, может быть, именно поэтому некоторые из этих «профессиональных» кодовых имён казались такими забавными. «Агент Дьявол» для Кармы или «Агент Змея» для Нагисы? Хотя он понимал, откуда они взялись, они были откровенно сомнительными. Он фыркнул, увидев «Агент Президент» для Исогая или «Агент Солнышко» для Курахаши.       — Почему я агент Щупальце, а не Мидория? Без обид, — спросил Итона, и Хитоши приподнял бровь, тоже искренне заинтересовавшись.       Карасума пожал плечами. — Первое впечатление. А ещё, чтобы помочь тебе немного лучше влиться в банду Терасаки.       Ладно. Неважно. Слишком подло. Кто бы мог подумать, что он на такое способен.       — Эй, я не жалуюсь! Агент Заморозка – звучит круто! — обрадовался Окаджима, пытаясь обнять Катаоку, но та ловко увернулась и толкнула его на пол, ухмыляясь.       — Я думаю, что Агент Извращенец подошло бы больше.       — Сэр, вы так и не объяснили значение этого символа, — заметил Исогай. Карасума кивнул.       — Да, конечно, — он нажал ещё несколько кнопок, и их изображения переместились, разделившись на группы по символам. — Как я уже говорил, полноценные миссии будут проводиться крайне редко. Обычно вы будете ходить небольшими группами. Самые масштабные миссии будут проводиться, когда мы будем отправлять отряды.       Была нажата ещё одна кнопка, и экран приблизился к подразделению «Альфа», показав изображения Кармы, Исогая, Терасаки, Сугино, Окано, Катаоки и Кимуры рядом с видеозаписями военных сражений и битв героев.       — Подразделение «Альфа» – это наша ударная группа. В случае, если для выполнения миссии потребуются лучшие бойцы, эта группа будет первой, кто отреагирует. Обычные миссии будут включать в себя военные операции и помощь героям в крупномасштабных атаках злодеев. Они также, скорее всего, будут проводить больше всего времени на виду у общественности, поэтому Катаока и Исогай возьмут на себя роль, так сказать, пиар-менеджеров, в плане взаимодействия с общественностью. Эту группу возглавит Карма, а Исогай будет первым помощником.       Экран изменился, показав отряд «Бета», в который входили Нагиса, Яда, Окаджима, Чиба, Хаями и Мурамацу. Видеоролики были похожи на сцены из шпионского фильма.       — Подразделение «Бета» – это наша резервная команда и группа секретных операций. Когда «Альфа» не справляется с заданиями, на помощь приходит «Бета». Они также будут участвовать в более секретных операциях по проникновению и выходу, которые чаще всего выполняют убийцы и шпионы. Эту команду возглавит Нагиса, а Хаями станет первым помощником.       Подразделение «Гамма», как продолжил объяснять Карасума, было командой контроля и разведки и состояло из Накамуры, Рицу, Окуды, Такебаяши, Мимуры, Итоны, Фувы и Хазамы. В основном они находились либо на базе, отдавая приказы и информируя тех, кто был на поле боя, либо следили за противником и собирали как можно больше разведданных. Командиром подразделения была Накамура, а Фува — её заместителем.       Подразделение «Дельта» было командой защиты и спасения, что означало, что они собирались иметь дело самым непосредственным образом с гражданами во время миссии. В его состав входили Йошида, Хара, Маэхара, Курахаши, Канзаки и Сугая. Они будут отвечать за то, чтобы никто из посторонних не пострадал во время миссий и чтобы никто не пытался подкрасться и навредить другим подразделениям. Маэхара был главным, а Канзаки – заместителем командира.       — А ещё у нас есть «Сигма», — сказал Карасума, переключая экран на их с Мидорией лица. К этому не прилагалось никаких видео с примерами миссий. — Как вы можете заметить, это наше самое малочисленное подразделение. Их задача – действовать в качестве запасного варианта. Когда миссия идёт не по плану и все команды терпят поражение, на помощь приходит «Сигма». Я выбрал состав этой команды по очень особой причине.       На экранах появились видео, снятые в течение года во время тренировок или покушений на Коро-сенсея, и даже несколько видео с их рейда на гору. Хитоши понятия не имел, как Карасума их достал, и решил, что они, вероятно, с жёсткого диска Рицу.       — Когда я создавал другие команды, я исходил из ваших сильных сторон и специализаций. Хотя все вы легко могли бы стать частью любого подразделения, я выбрал то, в котором, по моему мнению, вы проявили бы себя лучше всего. Однако, когда я создавал «Сигму», процесс был другим. Это должна была быть самая сильная, разносторонняя команда, даже если бы у них было меньше официальных миссий. Поскольку эти двое будут учиться в Юэй, отсутствие миссий лучше впишется в их расписание, и они будут постоянно тренироваться. Но я хочу, чтобы вы поняли, что такое отказоустойчивая команда. Я не буду приукрашивать.       — Я говорил вам, что они вступят в бой в самый тяжёлый момент, но обстоятельства, при которых требуется резервный план, – это не шутки. Когда я говорю, что все команды выведены из строя, это может означать, что враг уничтожил или вывел из строя всех остальных. Я выбрал Мидорию и Шинсо, потому что надеюсь, что их подготовка и связи с героями позволят им спасти мир, когда END перестанет это делать.       В комнате воцарилась напряжённая тишина. Когда END больше не будет? Если их всех уберут? Что правительство планировало делать с END? Они что, забыли, что им всего по пятнадцать?       — Вы…вы думаете, что из-за участия в END нас всех убьют? — выдохнул Нагиса. Карасума покачал головой.       — Я молюсь, чтобы этого не произошло. Я знаю ваши навыки и верю в ваши способности. Но, к сожалению, мы живём в очень злом мире, где люди стремятся развращать и разрушать. Мы должны быть готовы к любому возможному исходу, даже если вероятность его наступления составляет менее 1%.       Менее 1%. Согласно лунным данным, вероятность взрыва Коро-сенсея составляла менее 1%, но это не помешало правительству потребовать его казни.       Дурное предчувствие, мягко говоря, никуда не делось.       Карасума, почувствовав атмосферу, вздохнул. — Я понимаю, что это мрачная мысль, и мне жаль, что я её озвучил. — Он постучал по клавиатуре, и экраны погасли. — Просто кое-что уточню напоследок. Хотя мир знает о END и скоро увидит и услышит вас в действии, вы должны держать в секрете то, как мы работаем. Хотя мы постараемся этого избежать, может случиться так, что во время урока вам придётся срочно уйти. Все ваши учителя будут проинформированы и должны понимать, что ваш отъезд – это приказ правительства, так что, надеюсь, вы не будете переживать. Если вы это сделаете, скажите мне, и я разберусь с этим. Если кто-то узнает или наткнётся на то, чего не должен видеть, будет много бумажной волокиты, которая никому не нужна, поэтому, пожалуйста, будьте благоразумны ради нашего душевного спокойствия. Вот и всё.       Их куратор ушёл, оставив их всех стоять в неловком молчании. Хитоши не мог не чувствовать, что все взгляды прикованы к нему и Мидории. Как раз когда он подумал, что хуже уже быть не может, Карасума должен был отправить его в свою дурацкую отказоустойчивую команду.       — Итак, — сказала Курахаши. — Карасума-сенсей сказал, что вы оба пойдёте в Юэй. Значит ли это, что с Незу всё улажено?       Полностью отвлекшись от мыслей о «Сигме», Хитоши почесал затылок и вздохнул. — О боже, это целая история.

***

      — Это самое тупое дерьмо, которое я когда-либо слышал! — воскликнул Мимура, в отчаянии пиная тренировочный манекен. — Мы только что остановили Злодея Номер Один, и вот как они тебе отплатили?       Излишне говорить, что класс не очень хорошо воспринял новость о том, что Хитоши будет учиться в общеобразовательном классе. На самом деле всё было с точностью до наоборот. Все были взбудоражены явным (и, вероятно, намеренным) проецированием Нагисы. Рицу пришлось активировать аварийные внутренние замки, чтобы не дать Терасаке и его банде выйти и убить школьный совет или Незу. Хитоши был расстроен, что она это сделала, и отчаянно хотел увидеть, как Терасака набросится на Незу в полномасштабной битве фурри против фурри.       — Не могу поверить, что они так с тобой поступили, — выплюнул Сугино. — Ну и что, что некоторые родители беспокоятся о безопасности своих детей? Они отправляют своих детей в школу, где преподают герои, и они боятся, что вы двое каким-то образом причините людям вред?       — Ну, в их защиту скажу, что мы уничтожили кучу профессионалов, большинство из которых составляли штат Юэй, — отметила Хаями.       Маэхара усмехнулся. — Это было только потому, что мы опередили их и лучше знали местность. Если бы мы встретились с ними в другой ситуации, у нас не было бы ни единого шанса.       — Для них это не имеет значения, — сказал Йошида. — Важно то, что мы страшные, а значит, не имеем значения.       Класс дружно вздохнул. За последнюю неделю освещение событий в СМИ становилось всё хуже и хуже. Как только подтвердилось, что убийцы из класса E теперь являются агентами END, у общественности возникли... смешанные чувства, если не сказать больше. Некоторые люди были благодарны за то, что за ними наблюдают. Некоторые люди были взволнованы, надеясь наконец-то увидеть таинственных студентов в действии. А некоторые (многие) люди по-прежнему хотели, чтобы их отправили на отдалённый остров.       — Знаете, я не думаю, что дело в общественном мнении или школьном совете.       Все обратили внимание на Карму. Красноволосый мальчик, который снова стоял, прислонившись к металлическому балкону второго этажа, спрыгнул на первый этаж, чтобы изложить свою теорию.       — Я имею в виду, подумайте об этом. Этот чувак изобрёл лазер «Небесное копьё» и «Щит Земли». Незу не мог не слышать о том, что Мидория унаследовал часть причуды скорости Коро-сенсея, даже если это было объявлено государственной тайной. — Мальчик, о котором шла речь, напрягся от этой мысли. — Этот парень открыто признаёт, что боролся за Мидорию и только за Мидорию, чтобы тот попал на курс героев. Я думаю, причина в том, что он его боится.       — Хм, — запнулся Нагиса. — Разве мы не выяснили, что Незу, кажется, очень боится их обоих?       — Ну, да, но это совсем другое дело. Просто подумай. — Карма скрестил руки на груди. — Раньше Мидория был просто чрезвычайно опытным мальчиком без причуды. Сейчас он – чрезвычайно умелый суперзвуковой убийца, который получил свои силы напрямую от человека, которого Недзу никогда не мог остановить. — Карма жестоко рассмеялся. — Проще говоря, нельзя отрицать, что Незу боится вас обоих – это, вероятно, единственная причина, по которой он вообще согласился принять вас в Академию. Держу пари, если бы это зависело от него, он бы отправил нас всех в Академию, чтобы внимательно следить за нашим будущим образованием. Этот парень одержим идеей, что обучение определённым образом направляет вас по определённому пути, и единственная причина, по которой он идёт против общественности и школьного совета, заключается в том, что он хочет быть уверенным, что опасные, умелые молодые люди, которых он так боится, никогда не станут его врагами.       — Но причина, по которой он сразу же записал Мидорию на курс героев, заключается в том, что он хочет – должен гарантировать, что Мидория не станет таким же, как существо, которое научило его и передало ему своё наследие. Так что, хотя он всё ещё боится Шинсо, Мидорию он боится гораздо сильнее.       Эта теория была ещё более тревожной, чем первоначальное объяснение Незу. Мысль о том, что Незу просто «направлял» их, приводила в ярость и унижала. Казалось, что после убийства Коро-сенсея миру понадобилась новая угроза, против которой можно было бы объединиться, и эта честь была мгновенно оказана тем самым людям, которые остановили старую угрозу.       — Что ж, — сказал Мидория, уставившись на свои руки. — Если дело в этом, нам просто нужно доказать, что ему нечего бояться. Незу или общественность могут думать о нас всё, что угодно, но это нас не остановит. Мы – убийцы, а это значит, что, когда твой первый клинок блокируют, ты просто достаёшь второй. Коро-сенсей отдал свою жизнь, чтобы мы с Хитоши могли осуществить эту мечту, и я никому не позволю нас остановить.       Хитоши ухмыльнулся и протянул руку, крепко сжав плечо своего лучшего друга. Они посмотрели друг другу в глаза, и между ними возникло новое молчаливое обещание.       Коро-сенсей пожертвовал так много не для того, чтобы они потерпели неудачу. Они не могли потерпеть неудачу, когда были так близки к цели. Что бы ни случилось, они справятся. Они уже остановили Злодея Номер Один и спасли мир. Даже Всемогущий не мог этого сказать.       Поэтому, что бы кто-то ни говорил или ни делал, чтобы их остановить, они не переставали стремиться к своей цели, бороться за свою мечту. Неважно, что кто-то избивал их до полусмерти или держал под прицелом, они никогда бы не сдались. Они собирались стать героями. Потому что они должны были ими стать.       Ради Коро-сенсея.