Пожалуйста, живи

Лучи солнца вновь пробивается сквозь лёгкие занавески, падая прямо на дрожащие в полусне веки... Хотя назвать это сном достаточно сложно. Серёжа вообще почти не спит, лишь бесполезно лежит с закрытыми глазами всю ночь, пытаясь хоть в это время суток не плакать. Получается плохо... Сглотнув вновь подступающие слёзы, он медленно поднимается и усаживается на скрипучей кровати, пялясь в одну точку. На большее сейчас сил не хватает. В мыслях пусто: либо от недосыпа, либо от прогрессирующего чувства одиночества, которое, кажется, постепенно сжирает изнутри. Забавно, но даже в тюрьме, где его каждый день избивали и обкалывали седативными, так паршиво не было. Сколько он ещё так сможет прожить? По привычному распорядку в дверь раздаётся стук. Это Олег, пришёл сообщить, что завтрак готов. Больше они ни о чём не говорят. Хотя нет, таблетки... Серёжа смотрит на раскрытую пачку на столе и моргает как в замедленной съёмке. Олег ещё скажет выпить таблетки... Старое дерево противно скрипит, вмиг запуская в комнату утреннюю свежесть. — Серый... завтрак гото... — хриплый голос звучит ещё более болезненно, чем обычно, вынуждая нейроны в уставшем мозгу немного зашевелиться. Однако мысль так и не успевает сформироваться, теряясь прямо под глухой удар чего-то тяжёлого об пол. Исхудавшие плечи тут же вздрагивают, и Серёжа обоваричивается на звук, ошарашенно смотря на лежащее в полуметре тело. — Олег? Сердце замирает. Он сидит неподвижно ещё пару секунд, а потом резко подскакивает, падая на колени прямо рядом с Волковым. Сложно сказать, дышит тот или уже нет. Слёзы вмиг застилают всю видимость, будто пряча от мозга страшную картинку. — Олег? — Серёжа переходит на шёпот, переминая пальцами воздух, будто боятся прикоснуться и узнать худшее. — Т-ты чего..? Вопрос звучит глупо. И, конечно, ответа за ним не следует, что тут же приводит к новой волне паники. Как же так? Что же делать? Он хватается за голову, чувствуя, как начинает задыхаться, но вдруг уже патологически замёрзшей ступни кто-то касается, заставляя всё тело моментально вздрогнуть. Тяжело вздохнув, Олег закашливается, отводя ладонь так, будто собирается встать, но сил хватает только, чтобы слегка перевернуться. — Принеси... тавегил. – Он еле произносит это, закашливаясь на каждом слове. «Живой...» — Серёжа думает только об этом, разглядывая бледно-серый цвет лица напротив. От нового потока кашля он всё же отмирает и, приподнимая уж слишком горячее для окружающей температуры тело, еле тащит его на свою кровать. Мышцы почти полностью атрофировались. Руки трясутся, создавая впечатление, что он вот-вот уронит Олега на пол. Но всё проходит более, чем гладко. Тот стонет что-то, вновь закашлявшись, и падает на подушку. — Олеж, я сейчас. Ты тут полежи, — зачем-то уточняет Серёжа и, накрыв мужчину одеялом, бежит на кухню. На столе стынет яичница с беконом, которую он благополучно игнорирует, резко открывая шкафчик с аптечкой. — Так, тавегил... тавегил... — Тонкие пальцы перебирают пластинку за пластинкой, но нужного названия так и не встречается. — Ну, где же... – Глаза начинает щипать и противные слёзы вновь закрывают весь обзор, вынуждая его грубо стирать их каждую пару секунд. Когда все таблетки оказываются пересмотрены на три раза, он кричит и швыряет дурацкую коробку об стенку. — Чёрт! Почему у них ничего нет? Это потому что он сам совсем недавно болел и всё выпил? А вдруг Олег именно поэтому и заразился? Опять Серёжа подвёл единственного, кто всегда заботился о нём, несмотря ни на что... Долго злиться не получается. Силы заканчиваются, и он падает прямо в груду разбросанных спазмолитиков и обезболивающих, которыми они оба закидываются каждый день. Это почему-то у них никогда не заканчивается... Серёжа делает вдох-выдох, стараясь успокоиться и хоть немного сконцентрироваться на решении проблемы. Давай Разумовский, думай, как можно сбить температуру без колёс? В голову тут же приходят сотни картинок из разных фильмов, где человеку на лоб кладут мокрое полотенце. Точно! Поднимаясь настолько быстро, насколько может, он шагает к ванной, опираясь на все встречающиеся по пути стенки. Слава Богам, всё необходимое находится быстро, и, еле таща четверть ведра с холодной водой, Серёжа, наконец, добирается до комнаты, усаживаясь у кровати. Трясущимися руками он хорошо смачивает ткань и после бесполезных попыток отжать лишнюю жидкость, кладёт свёрнутое как попало полотенце на горячий лоб. Почему-то ему казалось, что в этот самый момент всё резко должно прийти в норму, но... Олег, по прежнему, лежит, лишь изредко тяжело вздыхая и хрипя что-то невнятное. Рыжие брови напряжённо поднимаются, образуя на лбу домик. Серёжа прикусывает нижнюю губу. Противное ощущение, что ничего, из того, что он делает, не помогает, заставляет истерически дёргать плечами каждые пару секунд. Бесполезный... Ну, почему он такой бесполезный?! Новый поток злости прерывает самобичевание. «Нет! У него всё получится!» – гудит в голове шальная мысль, и, натянув улыбку чисто для себя, Серёжа берёт второе полотенце, начиная обтирать остальные части тела. Это он тоже где-то видел. Или нет. Но, в любом случае, способ кажется весьма логичным. — Всё будет хорошо, Олеж. Ты, главное, не умирай... А то, знаешь, — дыхание резко сбивается, он сглатывает подступающие слёзы, всё ещё держа на лице улыбку. — А то я тоже умру, знаешь... А ты ведь этого не хочешь... Ну, раз уж держишь меня здесь, да?.. Хотя следовало оставить там... — заканчивает Серёжа шёпотом, продолжая таскать тряпку то к ведру, то к Олегу. Сколько это продолжается, сказать сложно, потому что в какой-то момент, он устаёт настолько, что вырубается прямо рядом с большой горячей ладонью. *** Что-то тяжёлое ложится на рыжую голову, чуть ероша тусклые волосы. Серёжа тут же просыпается и, выпучив голубые глаза, резко подпрыгивает. — Олег? — Доброе утро, Серый. — Голос всё ещё звучит надрывисто и слабо, но то, что Олег улыбается, позволяет с радостью выдохнуть. Живой. Неужели справился... Вновь наворачиваются слёзы, и, кажется, забыв про всю царящую между ними неловкость, Серёжа бросается в объятия, прижимая родную грудь к себе. Футболка Олега насквозь мокрая, но это не пугает. Он чувствует, как ритмично бьётся под ней сердце, будто в унисон с его собственным. — Олеж, я так испугался. У нас не было лекарств. Это я виноват, прости, прости... Его успокаивающе хлопают по спине, прижимая сильнее. — Всё норм, Серый... Это я забыл купить. Серёжа прикусывает нижнюю губу, стараясь хоть сейчас не плакать и не создавать проблем, и лишь глубже зарывается холодным носом в родную, тёплую шею. Не важно, кто в итоге виноват, главное, что теперь всё хорошо…