Пуансеттия

Келус недоуменно моргает, наблюдая за тем, как хвост Дань Хэна извивается, пока тот находится в своей форме Пожирателя Луны. Точнее, его копии из Виртуальной вселенной, которую сейчас приходится тестировать первопроходцу перед праздниками. Сейчас они находятся в локации Белобога, одна из промерзших заброшенных улиц города. И, черт возьми, молодого человека в дрожь бросает от взгляда на внешность видьядхары, который одет не по погоде! Так и хочется укутать его во что-то тёплое, согреть его, поить чаем и утащить на Звёздный Экспресс, чтобы он там просто напросто не мерз в этом виде. Это глупо, ведь это всего-навсего проекция, но это наталкивает Келуса на мысль о еще одном подарке для своего, как бы это смущающие не звучало, возлюбленного. Первым подарком были парные кулоны из жемчуга, которые очень мило рекомендованы от Байлу, как представительницей того же вида, что и Дань Хэн. Кто первопроходец такой, чтобы спорить с маленькой старейшиной, не так ли? Сейчас же он думает о том, чтобы купить что-нибудь красивое, но очень тёплое, что очень подойдет хранителю Экспресса, сейчас занятого редактированием архивов в связи с пройденными ими приключениями или социализированием временного пассажира. Пока Келус бьет монстров битой, он на краткий момент замирает, вспомнив как Воскресенье и Дань Хэн что-то обсуждали в общем вагоне. На самом деле это не его ума дело, он рад, что Воскресенье потихоньку вливается в их коллектив и всё в том же духе, но ему любопытно, что именно они обсуждали. Возможно, как выразился однажды один из сотрудников станции «Герта», это его натура помойного енота сует нос не в свои дела? Носитель стелларона особо не помнит как тот сотрудник выглядит, но он был одет нехарактерно для местных и кормил Келуса какими-то странными, но очень вкусными блюдами. А ещё, что у того тоже был хвост, как у змеи. Сотрудник как раз предложил отвлечься ему отвлечься от чужих разговоров и заняться делом перед праздником. И Келус его послушался, что вылилось в тестирование обновления Виртуальной вселенной, куда Жуань Мэй решила добавить ещё парочку событий. И первопроходец натыкается на одно из них, называемое «Скиллой». На картине, висящей в пустоте, изображено что-то, похожее на желе зелёного цвета в центре которого располагается красное ядро. Выглядит, в какой-то степени, жутко? В любом случае, с картиной нужно взаимодействовать, чтобы она начала событие. «Скилла» — странное событие. По описанию это встреча с древним существом, которое предлагает получить что-то ценное в обмен на еду. У Келуса по воле судьбы есть с собой «Услада» и другая еда с Пенаконии. И, видимо, существу это нравится, ведь через мгновение юноша чувствует, как его обнимают и гладят отростки, словно благодаря за еду. Когда событие заканчивается, то первопроходец осознаёт, что не получил никакой диковинки или благословение. Но стоит ему взглянуть на свою руку, то он неожиданно находит в ней тонкую шаль красного цвета с золотой вышивкой в виде капель. Хоть она и тонкая, но молодой человек чувствует от нее тепло и безопасность. В голову сразу приходит мысль отдать эту вещь Дань Хэну при встрече, если он сможет вынести её мимо членов общества гениев из виртуальной реальности. И, к счастью, его авантюра удается в какой-то степени. По крайней мере, Герта и Жуань Мэй ничего не говорят, пока Скрюллум решил просто предупредить Келуса: — Стечение обстоятельств: Вам повезло, что представитель вида валонийских слизней чувствует к Вам интерес иного плана, чем просто съесть. Но, просим Вас, будьте осторожнее, ведь твари пути Ненасытности непредсказуемы в своём желании что-то поглотить. Носитель стелларона как пристыженный щенок кивает головой на слова Скрюллума, хотя часть их он не понимает. Но он может уточнить это дело позже, не так ли? Поэтому он и уходит, торопясь поскорее встретиться со своим драгоценным видьядхарой. Всё же, скоро наступит очередной удар молотом Клипота! Тем временем Дань Хэн играет в шахматы с Воскресеньем, чтобы не думать о плохом. К счастью, партия действительно увлекательна, по сравнению с игрой Март, но знание того, что Келус куда-то убежал утром перед праздником, всё равно теплится в затылке неприятным чувством. Халовианец делает ход, ставя положение видьядхары на доске под угрозой. Перья на заушных крыльях немного топорщатся от восторга, что выглядит забавно. Новый пассажир, хоть и движим в основном чувством вины, но всё же смог поладить со всеми, в том числе с владельцем архива. — Вам не стоит беспокоиться о господине Келусе, господин Дань Хэн. Мы с Вами об этом ещё утром говорили, что для существа, которому хоть и всего два года, ему полезно не быть постоянно в гнезде. Не повторяйте моих ошибок. Верно, утром у них с Воскресеньем действительно состоялся диалог подобного рода, когда Дань Хэн ждал Келуса с желанием утащить того в архив. После пробуждения формы Пожирателя Луны, видьядхара имеет иногда странное ощущение собственничества и иную форму защитности. Не только к первопроходцу, а ко всем пассажирам Звёздного Экспресса, в том числе и к маленькому проводнику, просто к Келусу это всё имеет нечто… особое, если так можно выразиться. Носитель стелларона такой тёплый, такой красивый, такой замечательный, такой драгоценный в глазах Дань Хэна. Его просто хочется утащить и спрятать, чтобы это сокровище принадлежало только ему и светилось подобно звезде только ради него. Дикость, но такая сладкая и приятная, искушающая. И осознание этого делает ситуацию только хуже. Особенно перед праздником, когда Дань Хэн хочет обменяться подарками и провести время с тем, кого считает семьёй и кого желает видеть подле себя до конца времён. Слова Воскресенья бьют по затылку сильнее, чем любой удар врага, кидая видьядхару обратно в реальность своей адекватностью и точностью. На шахматной доске всё ещё есть маневр, который можно провернуть, чтобы забрать себе победу и он им пользуется, заставляя заушные крылья халовианца трепетать от недоумения. — Не стоит беспокоиться почем зря, Воскресенье. Я сам знаю, что мне делать и не делать, когда дело касается Келуса. В этот момент Дань Хэн чувствует, как что-то мягкое и тёплое ложится ему на шею, обвивая. А после раздаётся до боли знакомый голос, заставляющий сердце сжиматься от восторга, что он звучит так близко. — И что же со мной не стоит делать? — Келус смеётся над ухом Дань Хэна, поправляя шаль, чтобы она плотно и хорошо сидела, закрывая горло полностью. Видьядхара невольно прижимается к чужим рукам, радуясь, что его сокровище вернулось на Звездный Экспресс. Воскресенье же с противоположной стороны фыркает с этой картины и поднимает руки в жесте капитуляции. — Что нельзя Вас, господин Келус, сдавать Пом-Пом, когда проводник спрашивает, кто принес мусор на борт Экспресса. — Ой, я не приносил мусор в последнее время! — Но не Ваши же питомцы его приносят? — Ну, Пузырёк вполне мог, как и Мусорный пряник… Дань Хэн не слушает препирательства, Келуса с Воскресеньем, наслаждаясь тем, как сильные руки обнимают его плечи, согревая лучше шали, но он этого не скажет, ведь ему дорог подарок его сокровища. Ему приятна мысль о том, что о нём заботятся так же, как сам он заботится о Келусе. Он обязательно отдаст свой подарок позднее, когда препирательства утихнут и они смогут остаться наедине.