Лишь одна ночь

Джейса невыносимо и мучительно хочется: снова коснуться, вдохнуть запах его дорогого пилтоверского парфюма с древесными нотками, которым тот начал пользоваться, едва начал вращаться в высших кругах. Хочется прижаться к нему, ощутить тепло и силу его тела, ища не прощения, нет... простить такое невозможно... но хотя бы крупицу утешения. Хочется забрать его всего себе. Хотя бы на миг за свою одинокую вечность ощутить себя менее одиноким. Нельзя. Свой единственный шанс на счастье, свой смысл жизни Виктор собственно убил и осознал, лишь потеряв. Его удел - наблюдать из тени печальными янтарными глазами всё разнообразие и недоступную ему красоту жизни в бесконечных вселенных на гранях форм хекс-ядра. Где-то Виктор оказался не настолько туп и вместо убийства партнёра затащил его в постель. После тысяч лет скитаний и в свете своего всемогущества примитивные низменные чувства не должны его беспокоить, но глядя на то, как чужой Джейс целует другую версию его самого, Виктор почти испытывает недоступную ему зависть. Где-то они не только делят постель, а запустили такой темп прогресса, который Виктору в своё время и не снился. Его мир - выжженная магией пустошь. Его наследие - полное уничтожение жизни, миллионы трупов. Убийство самого дорогого ему человека и раскаяние длиною в вечность. Примерно на втором тысячелетии жизни в одну из попыток путешествия по мирам, ему удаётся сделать доселе невозможное: прыгнуть назад во времени родного мира. И попасть прямо в снежную бурю, в которой умирают двое. Он становится тем самым магом, спасшим своего Джейса и с этого момента превращается в его тень, неотступно следующий за своим спутником, неспособный оторваться. * * * * Виктор смутно помнит через века, что в бытность их юными учёными - партнерами по проектам Джейс однажды, всего один раз, так сильно надрался, что опоздал на работу и ему было плохо ещё два дня. Видимо, сегодня тот самый день. Чего себе представить современник Джейса не мог, так это того, что кутить сиятельный пилтоверец отправится в Заун, вольёт в себя парочку коктейлей, приправленных мерцанием, и пойдёт во все тяжкие, начав без разбору приставать ко всем посетителям бара вне зависимости от внешности и пола. Когда пьяный Джейс, сияя игривой улыбкой, направляется в сторону огромного уродливого здоровяка с зелёной кожей, Виктор понимает: пришёл его час. Если Джейс ТАКИМ не побрезгует, Джейс ничем не побрезгует, даже Виктором. Долгие годы державшийся в тени наконец выходит из тени. Он сталкивается с Джейсом как будто случайно и как будто застенчиво, насколько он, отвыкший говорить, вообще способен, шепчет в пьяное ухо сперва извинения за то, что так неловко на него налетел, затем комплименты, пока руки Джейса беззастенчиво облапывают фигуру "незнакомца" через одежду. Джейс действительно вусмерть пьян. Он издаёт довольный смешок, наконец найдя того, кто благодарен его неизящному пьяному подкату, прижимается губами к виску Виктора, обдавая смесью запахов пота, алкоголя и понтового парфюма. Он не узнал Виктора. И Виктор сильно изменился, и в этой полутьме едва ли можно кого-то хорошенько рассмотреть и Джейс достаточно пьян, чтобы не присматриваться. Он увлекает добычу в ближайший отель для подобных целей, а Виктор позволяет себя вести. Глядя на оживлённые улицы Зауна, он испытывает укол горьких сожалений. Как он мог всерьёз думать, что безжизненная пустошь лучше, чем живая человеческая суета сейчас? Он обезумел и его безумие поглотило мир, а заплатить пришлось всем остальным. Жизнями. В дешёвом убогом номере Джейс кидает его на постель, наваливается сверху, яро стаскивает с него одежду. Современник-Виктор был бы в чистом ужасе от такого поведения друга. Джейс сейчас больше напоминает одержимое инстинктом, дикое животное. Виктор, которому несколько тысяч лет, Виктор, уничтоживший мир и убивший этого Джейса, от такого с собой обращения пребывает в чистом восторге. Джейс горячий, сильный и главное - живой. Он грубо толкается в него, заполняет, заставляя кричать под ним и извиваться. И Виктор никогда за эти бесконечно тянущиеся годы, счёт которым утерян после первых четырёх сотен, не ощущал себя настолько живым. Хотя бы одну ночь за свою проклятую вечность он полностью принадлежит любимому человеку. * * * * Покинуть эту постель наутро ему не удаётся. На его запястье смыкается смуглая рука. Его притягивают обратно в объятия. Джейс прижимается к нему со спины вплотную, вцепляется, как клещ. - Куда собрался? Думал, я не замечаю, как ты за мной следишь? Или не узнаю? У меня всё ещё очень много вопросов, но я тебя никуда не отпущу, Вик. Устроившись в тёплых объятиях Джейса Талиса, могущественный маг, уничтоживший свой мир, впервые за вечность плачет.