Звездный рассвет

Первый учебный день пролетел со скоростью золотого снитча. Казалось бы — только-только начался урок по Истории магии, а уже подошло время обеда, после которого первокурсников Рейвенкло ожидала сдвоенная Трансфигурация в компании хаффлапаффцев. Кассиопея сосредоточенно жевала курицу и пыталась разложить по полочкам свои впечатления от уже прошедших занятий (История магии — довольно сносно. Травология — любопытно, к тому же возможность прогуляться до теплиц — отдельный плюс, при условии хорошей погоды, разумеется), но сосредоточиться не получалось: сидящая рядом Аланнис увлеченно беседовала с еще одной сокурсницей, Падмой Патил, и юная Блэк чувствовала… ревность. Разумеется это было глупо. Аланнис Гривас — не её собственность. Она может общаться с кем угодно и явно не имеет проблем с заведением контактов. Кассиопея не имела права требовать не разговаривать ни с кем, кроме неё. Она вполне могла включиться в беседу и рассказать о себе. Но не хотела — её размеренная жизнь в коттедже Тонксов не шла ни в какое сравнение с рассказами Падмы о буднях в Индии и переезде в Британию. И это было обидно. Почти до слез. Ведь Аланнис была её подругой и Кассиопее очень хотелось быть хоть капельку интересной — как личность, чтобы не наскучить. Ведь всё, что у нее было — принадлежность к семейству Блэк и маггловская литература. И, как выяснилось сегодня утром, — способность сопротивляться сонливости от голоса профессора Бинса (всего-то и нужно было, что сосредоточиться на том, что он говорит, а не на том, как). Не то, чем можно заинтересовать для крепкой и долгой дружбы. — А как насчет тебя, Касси? — Аланнис насадила на вилку кусок жареной колбаски и повернулась к ней. — Что насчет меня? — странное дело, но вместо радости (она все еще интересна!) Кассиопея ощутила… растерянность. И еще неловкость — словно её поймали на чем то постыдном. И, словно в дополнение ко всему прочему, страх облажаться. Как будто она сдавала экзамен. — Как прошло твое детство, Блэк, — Падма протерла уголки губ салфеткой и протянула руку, совершенно не заморачиваясь тем, что Аланнис пришлось немного отклониться назад. — Я Падма Патил. Мы с тобой конечно знакомы, но не лично, так что… Кассиопея пожала протянутую ладонь. — Никаких проклятых артефактов и маггловских внутренностей, если ты об этом. — Что? — в голосе индианки звучало искреннее недоумение. Видимо она была из тех, кто не знал о репутации Блэков и истории её отца. — Ты о чем? — Ну… — Род Блэк — очень древний и тесно связан с Темными Искусствами, — Аланнис выглядела так серьезно, словно ее ответ мог принести колледжу по меньшей мере пятьдесят баллов. — Ну, ты знаешь как это бывает. Жертвоприношения, кровавые ритуалы во славу тёмных богов, выпотрошенные младенцы… В любой другой ситуации Кассиопея начала бы доказывать, что это не более чем предрассудки, но сейчас её хватило только на то, чтобы сдержать смешок. Стоило ответить согласием на дружбу с Гривас хотя бы ради таких моментов. — О… — Выражение лица Падмы было бесценно. — Ну… — Привет, Мелочь! — Звонкий голос Доры разодрал неловкую тишину. Старшая Тонкс подлетела к столу Рейвенкло черно-розовым всполохом, таща за собой Барти Шэдоу, демонстративно закатывающего глаза. — Нет, ну вы только посмотрите на неё! Хоть бы вспомнила, что твоя сестра до сих пор в замке! — У нас были уроки и совсем не было времени, — Кассиопея изо всех сил старалась сохранить вид оскорбленной невиновности — поддержки спектакля ради. — И после обеда тоже будут уроки. Между прочим, Трансфигурация. — Ну да, конечно МакКошка важнее родной сестры, — Дора выглядела надутой, но глаза у нее смеялись. — Вообще-то двоюродной… Погоди. МакКошка? Серьезно? — Она же анимаг, — Дора пожала плечами. — Превращается в полосатую кошку. Так что… — Прозвище как отражение сущности, — вставил Барти, искренне наслаждаясь тем, какое впечатление производят ярко-зеленый ирокез, гремуче-золотые глаза и треугольные зубы. — Чо вылупились, мелюзга? — На самом деле ему нравится, — оглушительно громко шепнула Дора, ловко увернувшись от широкой мужской ладони. — Кстати, меня зовут Тонкс, я кузина этой чёрной орлицы. А это чудовище от слова чудо — мой друг Барти. — Падма, — голос Патил звучал так, словно она сомневалась в адекватности происходящего. Но руки новым знакомым девочка, тем не менее, пожала. — Аланнис Гривас, очень приятно. — Аланнис поднялась с места и сделала подобие реверанса. — Ваши волосы — просто отпад. — Мои или его? — Оба варианта. И еще мне очень нравится кольцо в носу. Оно идеально подходит к глазам и создаёт образ… По Большому залу разнесся громкий, заливистый хохот Доры. Барти смущенно ерошил волосы и отчаянно краснел. Кассиопея улыбалась. Аланнис невозмутимо уселась обратно и сосредоточилась на содержимом своей тарелки. Падма сидела с непроницаемым выражением лица, а затем вдруг извинилась и поднялась на ноги, заявив, что хочет уйти, чтобы не опоздать на Трансфигурацию. — Зануда, — прокомментировал Барти, когда черноволосая фигурка Патил выскользнула в коридор. — Вовсе нет! — Возразила Аланнис. — Пока вы не подошли, она очень интересно рассказывала. Хотела бы я побывать в Индии… — Короче, Мелочь, — Дора напустила на себя суровый вид. — Я сегодня за тобой зайду часиков в восемь. И за тобой, — она наставила на Аланнис указательный палец, — потому что ты прикольная. Отказы не принимаются. А сейчас у нас осталось одно небольшое дельце. Идем, Барти. Барти отсалютовал первокурсницам и послушно последовал за лучшей подругой к выходу из Большого Зала. На зачарованном потолке сияло солнце и от этого их и без того яркие волосы горели, подобно цветным кострам. — Барти очень красивый, правда? — в голосе юной Гривас проскользнули мечтательные нотки. — Только я так и не смогла определить рассу. Я склоняюсь к ограм, но меня смущает отсутствие зелёной кожи и худоба. Это не вписывается в стандарт. Видимо из-за того, что он гибрид… Кассиопея расхохоталась. Она смеялась, смеялась, смеялась и никак не могла остановиться. Барти, разумеется, производил сногсшибательное впечатление (в своё время она жутко испугалась этих жёлтых глаз и треугольных зубов и ему пришлось ходить с обычными до тех пор, пока они не поладили настолько, что внешний вид утратил всякую важность), но чтобы так… — Он метаморф, — пояснила она, когда приступ смеха, наконец-то, пошёл на спад. — Человек. Просто умеет менять внешность так, как ему захочется. Дора такая же, и… Ой. Количество человек за столами сильно поредело. Из первого курса Рейвенкло в зале и вовсе остались только они. А это значило — Падма правильно посчитала время, но не сказала (или сказала но так, что они не поняли), а им нужно бежать со всех ног, чтобы успеть на Трансфигурацию, ведь расположение кабинета МакГонагалл они знали весьма условно… Они опоздали. Опоздали по самой нелепой из всех возможных причин: Аланнис отвлеклась на встреченную в коридоре кошку, заявив, что это одно из самых очаровательных созданий, которых она когда-либо видела. «Одно из самых очаровательных созданий» не позволила себя погладить, но протянутую на ладошке порцию маггловского кошачьего корма (Кассиопея видела такой в маггловском универмаге, когда тётя Меда закупалась продуктами) после некоторых размышлений приняла. А в следующую минуту выяснилось, что это — знаменитая Миссис Норрис, питомица школьного завхоза: Аргус Филч появился из ближайшего коридора с видом крайне рассерженным. Но очень быстро растерял половину запала — из-за потока восторженных щебетаний об изяществе и красоте его любимицы, как раз закончившей умываться после внезапного перекуса. Настолько растерял, что даже согласился проводить до нужного кабинета, хоть и с ворчанием о том, что раньше опоздавших секли плетями до кровавой каши. Не осталась довольной прерыванием урока и профессор МакГонагалл, саркастически поинтересовавшись, стоит ли ей превратить кого-то из них в часы. — Приносим свои извинения, профессор. Мы заблудились. Кассиопея всё ещё не могла поверить, что это происходит с ней. Очередная нелепая ситуация. Ситуация, на которую у неё не было подходящей модели поведения. Как должна вести себя Блэк, опоздавшая на урок? А Блэк, ревнующая единственную подругу к сокурснице из-за страха потерять её? А… — Тогда, возможно мне следует превратить кого-то из вас в карту? — Карта бы нам не помешала, — с невозмутимым видом брякнула Аланнис. Брови МакГонагалл приподнялись в немом вопросе, но девочка этого как будто бы не заметила. — Этот замок такой большой и запутанный, что в нём очень сложно ориентироваться. Мы ведь только вчера приехали. Не сердитесь на нас пожалуйста. Мы скоро освоимся и такого больше не повторится. Честное слово. Кассиопея молча ждала разноса (декан Гриффиндора совсем не выглядела как та, кому можно перечить и возражать), но преподавательница молчала. В классе воцарилась тишина, изредка нарушаемая хихиканьем и шепотками. — Садитесь, вы обе. Тон МакГонагалл был на удивление ровным и спокойным. И, как будто, потеплевшим на пару градусов. Кассиопея облегченно выдохнула и потянула подругу к ближайшей свободной парте. Больше учебному процессу ничего не мешало. Кассиопея даже заработала баллы, с первого раза превратив спичку в иголку (она освоила это заклинание в первую же неделю после того, как дедушка вручил ей палочку Поллукса Блэка). Кроме нее заклинание получилось только у студентки Хаффлпаффа, Сьюзен Боунс — племянницы главы Отдела Магического Правопорядка. Очевидно, не только Блэки практиковали дошкольное образование. Другим повезло меньше. Только спичка одного из рейвенкловских мальчишек, Терри Бута — заострилась, так и оставшись деревянной. Остальные же, как ни старались, не смогли достигнуть даже самых минимальных успехов; но преподавательница все равно выглядела довольной: она продемонстрировала классу творения отличившихся учеников и улыбнулась. *** — Это было впечатляюще, — заявила Падма, когда радостно гудящая толпа первогодок вывалилась в коридор, на перемену. — Мне казалось, что она не умеет улыбаться. — То, что профессор строгая, вовсе не значит, что она не умеет радоваться за студентов, — осадил ее упитанный парень с желтым галстуком. — Эй, Блэк! Можно тебя на пару слов? Кассиопея недоуменно нахмурилась, но тем не менее позволила отвести себя в сторону, скрестив руки на груди — для собственного спокойствия. — Послушай, Блэк, — парень прокашлялся и попытался пригладить волосы. — Привет. Я Эрни. Эрни Макмиллан. — Кассиопея, — девочка прислонилась к стене, изо всех сил стараясь не показывать, как ее нервирует вся эта ситуация: ей не нравилось, что на них, на неё, пялится толпа людей. Ей не нравилось быть в центре внимания, которого вполне можно было избежать, если бы Эрни просто подошёл, а не окрикнул её так, что услышал весь коридор. — Мне очень приятно познакомиться, но только давай в следующий раз ты не будешь орать так громко? Разговоры без соглядатаев нравятся мне гораздо больше. — Твоя правда, — смущенно прогудел Эрни, прочистив горло. — Об этом я не подумал. Но вообще я чего хотел-то. Мы с тобой в некоторой степени родня. Арктурус Блэк был женат на Мелании Макмиллан. Ты наверняка в курсе. О нет. Пожалуйста. Только не это. Кассиопея чувствовала себя готовой ко всему, кроме обилия нежданных родственников, которые ещё совсем недавно знать не знали о её существовании, ну или просто плевать на него хотели. Сначала Малфой, теперь Макмиллан… — Я знаю, что это выглядит некрасиво, потому что мы не общались до текущего момента, — продолжал Эрни, не подозревая: скажи он сейчас что угодно другое и она отказалась бы разговаривать. А может быть он знал. В таком случае это делало честь его умению вести беседу. — Мои родители не в восторге от… послевоенной репутации Блэков в целом и твоего отца в частности. Но ты, вроде, нормальная. Та пощечина Малфою — выше всяких похвал! — Спасибо, — Кассиопея почувствовала, как по лицу растекается жар румянца. — Это было импровизацией. — Дракклово красивой импровизацией. Даже я не смог бы лучше, — Эрни пригладил волосы и расплылся в смущенной улыбке. Кассиопея отметила, что он тоже покраснел и была весьма довольна этим фактом — теперь она чувствовала себя не так неловко. — В общем, я что хотел сказать. Я буду рад, если у нас получится наладить контакт. И, разумеется, ты всегда можешь обратиться ко мне, если вдруг возникнут проблемы. Забились? — Забились, — Кассиопея пожала протянутую руку и улыбнулась. Её круг общения продолжал расширяться, но это было… неплохо. Даже хорошо. Разумеется она не считала Эрни своей семьей, но кровь не вода и им действительно следовало наладить контакт: дедушка говорил, что школа это не только учеба, но и связи, а парень из чистокровной в десятом поколении семьи мог быть полезен. Тем более, что ей был приятен его порыв. Эрни просиял и хлопнул её по плечу перед тем, как пойти обратно к сбившимся в стайку хаффлпаффцам. Кассиопея улыбнулась еще раз и вернулась к Аланнис, уткнувшейся в журнал, сунутый ей перед обедом старостой девочек, Пенелопой Кристалл. — «Котёл Керидвен»? — Кассиопея знала этот журнал, потому что дедушка упоминал его как хороший источник зарубежных политических новостей. Аланнис не выглядела как его целевая аудитория. Хотя, возможно, она судила предвзято. — Пенни рекомендовала его как вспомогательное пособие для вливания в волшебный мир. Она очень милая. Когда я спрашивала её насчет дополнительной литературы вчера вечером, то ожидала что она просто озвучит названия. Поможешь мне оформить подписку? — Да, конечно, — Кассиопея оторвала взгляд от колдографии, иллюстрирующую статью про смену власти в Сицилии и Центральной Италии: Юпитер Брандолини снимал с себя полномочия консула, передавая венец своему внуку Сатурну и его жене Альционе. — Погоди, — статья неожиданно цепанула, — а почему внуку? — Потому что его сын погиб несколько лет назад, а невестка отказалась от консульства в пользу сына, заявив, что на посту центуриона от нее гораздо больше пользы. Кстати, кто такой центурион? Мы проходили Древний Рим в маггловской школе, но… — Это обозначение главы итальянского аврората, — отозвалась стоявшая неподалеку Сьюзан Боунс. — Их аврорат называется Центурия. Ну и соответственно авроры — тоже центурии. А центурион — их начальник. Там еще целая система титулов, в зависимости от ранга — манипула, когорта, контуберий… Прошу прощения, что влезаю. Кассиопея подавила обжегшую солнечное сплетение неприязнь и снова посмотрела на колдографию: высокий красивый мужчина с теплыми тёмными глазами широко улыбался с трибуны. В его рыже-красных волосах сиял лавровый венок из чистого золота. Рядом с ним стояла черноволосая женщина, также увенченная венком, только серебряным. Её красота напоминала холодный огонь, а лицо казалось знакомым, что, конечно же, было абсурдом: никто из ныне живущих Блэков не встречался с венценосной итальянской семьёй. — Этот новый консул очень красивый, правда? — мечтательно вздохнула Сьюзан. — Главное чтобы он был хорошим политиком, — отозвалась Кассиопея и перевернула страницу, подумав о том, что эта рыжая выскочка раздражает её также сильно, как и Грейнджер. Академия Каталины Фуэго вновь открывает двери для иностранных студентов: программы обмена, стажировки, курсы квалификации, магистратура… — Выглядит внушительно, — Аланнис осторожно дотронулась до колдографии: громада Академии с гордо реющим на ветру полотном флага. — Неприступно. И совсем не похоже на Хогвартс. — Это же Андалусия, — пожала плечами Кассиопея. — Совсем другая культура. Магические школы в принципе очень разные, как и программы обучения. В Уагаду, например, есть спецкурс по некромантии, а в Британии данное магическое направление под строжайшим запретом. — Вау, — глаза Аланнис восхищенно расширились. — Прям некромантия? Настоящая? Скелеты, встающие из могил, чтобы исполнить любой из твоих приказов? — Наверное, — Кассиопея не сдержала улыбки. — Честно говоря, я не интересовалась. — Я бы не отказалась от скелета, который бы исполнял мои приказы. Он таскал бы мои учебники, убирал бы комнату и готовил еду. А еще… Боунс покрутила пальцем у виска и отошла обратно к сокурсникам, но погрузившаяся в мечты Гривас этого не заметила. А Кассиопея не стала мешать. Она неожиданно осознала, что странности подруги — отличный способ оттолкнуть как можно больше людей. Как и репутация Блэков. Ну а если кто-то не испугается… Ну, в таком случае этот человек не такой уж и лишний и к нему стоит как минимум присмотреться. Пока что таких людей набралось пятеро: Тео, Блейз, Эрни и рыжие близнецы. И стоило признать, что для первого учебного дня это было весьма и весьма неплохо. *** В восемь вечера Кассиопея выскользнула из гостиной. Она понятия не имела, исполнит ли Дора свою угрозу зайти за ней, но на всякий случай решила принять приглашение: ей нравилось проводить время с сестрой. И даже то, что Аланнис решительно отказалась идти с нею, сославшись на то, что её позвали исключительно на сиюминутных эмоциях, не испортило настроения. Да, первый день оказался сложнее, чем она ожидала, в социальном плане в первую очередь. Но она справилась и была необычайно собой довольна. — А я уж думала, не придешь. — Дора выскользнула из полускрытой доспехами ниши и тут же выругалась: споткнулась на ровном месте и едва не улетела на землю. — Время восемь. — Кассиопея постучала пальцем по циферблату наручных часов — подарка на день рождения от дяди Теда. — Ради встречи с любимой сестричкой могла бы выйти пораньше. Где твоя подружка? — Она не сможет. Хочет закончить уроки. Это было ложью. На самом деле Аланнис закончила с уроками еще пару часов назад и теперь просто валялась на кровати не замечая ничего, кроме «Котла Керидвен» и маггловской тетрадки, куда выписывала незнакомые для себя слова при помощи маггловской же ручки. — Рейвенкло, — Дора закатила глаза. — Очень тебя прошу, не превратись в такую же зануду. Договорились? — Честно говоря, — врать сестре Кассиопее совершенно не понравилось. — Она просто решила не приходить. Сказала, что ты пригласила ее поддавшись моменту, а на самом деле хотела провести время со мной. И что она не хочет ощущать себя третьей лишней, а вот почитать в свое удовольствие — очень даже. Я не сказала тебе сразу, потому что решила, что ты обидишься. Но потом… — Стоит признать, — Дора сунула в рот жвачку и протянула ей вторую, — что отчасти она права. Но она правда прикольная и я не стала бы возражать против ее присутствия. Но на нет и суда нет. Пошли! Жвачка имела отчетливый лимонный привкус, а спускаться по лестнице в компании сестры оказалось тем еще приключением: Дора, обладавшая феноменальной ловкостью в потенциально критических ситуациях, то и дело норовила споткнуться на ровном месте, включая собственные ноги и полы школьной мантии. Впрочем, ее это только веселило, хотя Кассиопея так и не смогла понять, что смешного в ситуации, когда ты то и дело рискуешь сломать себе шею, ноги или хребет. — Очень скоро ты побываешь в главной святыне Хогвартса, сестренка. — Щеки Доры раскраснелись от смеха, а глаза сияли энтузиазмом. — Ты имеешь ввиду библиотеку? — Рейвенкло. И вообще, ты специально это сказала! Они миновали лестницу и половину холла. Впереди послышались голоса. Дора остановилась, подмигнула младшей сестре и в одно мгновение накинула на себя личину МакГонагалл. — Поход в библиотеку это очень хорошо, мисс Блэк, — произнесла она ровно в тот момент, когда из-за ближайшего поворота показался профессор Дамблдор в компании декана Гриффиндора. — Но… — Мисс Тонкс! Мистер Шэдоу… О, прошу прощения, мисс Блэк. Тонкс поспешно вернула свое лицо. Виноватой, при этом, она не выглядела. — Простите, профессор. Моя сестренка ходила в библиотеку и заблудилась. Я просто пыталась спасти ее колледж от снятия баллов. — Да, профессор, — Кассиопея вытянулась по стойке «смирно» и торопливо кивнула. — Все именно так. Дора сейчас проводит меня до башни. — Тяга к знаниям это очень хорошо. Как и забота о сестре, — в голубых как льдинки глазах директора плясали смешинки. — Вы обе — невероятно богаты, хоть пока и не осознаете этого. — Он повернулся к своей спутнице. — А теперь, Минерва, как насчет того, чтобы прогуляться еще немного? Уверен, мисс Тонкс успешно сопроводит мисс Блэк в ее гостиную. — Но Альбус… — Заодно проверим, как там поживает наш дорогой друг. Спокойной ночи, леди. Дамблдор кивнул замершим девочкам и они с МакГонагалл неспешным шагом двинулись дальше по коридору. Как только их фигуры исчезли из зоны видимости, Дора испустила тихий, полный восхищения свист. — Я конечно знала, что Дамблдор крут, но чтоб настолько… Пошли. Не будем терять время. Кассиопея кивнула, уверенная, что они направятся обратно в башню, как и было обговорено с профессорами. Но Дора повела её в противоположном направлении, к подземельям. — Дора! А если они вернутся? — Вернутся — придумаем что-нибудь, — беспечно отмахнулась хаффлпаффка. — Но готова биться об заклад, они поняли, что ни в какую башню мы не пойдем. — И просто позволили бродить по замку после отбоя? Вопреки правилам? — Наш директор всегда был несколько эксцентричен. Одна только его фраза про богатство чего стоит. Ну, на то он и великий волшебник, правда? Они все немножечко с прибабахом. — Дора! — Не будь занудой. Лучше расскажи что-нибудь. Например, как прошел твой первый день? Сообщницей ты обзавелась. Пощечину злобненькому мажору отвесила, за что я, кстати, невероятно тобой горжусь. А еще что-то интересное было? А? Я хочу знать все, что случилось в твоей жизни после того, как ты спровадила меня из купе «Хогвартс-Экспресса». — Я спровадила? — Потому что ты очень любишь свою сестренку и не могла допустить, чтобы она не увидела своих друзей. — Дора чмокнула губами, словно даря невидимый поцелуй. — А сестренка очень любит тебя, поэтому давай. Колись. Кассиопея скорчила шутливую рожу и начала рассказывать. Про Тео и Блейза, Гермиону Грейнджер, про письмо дедушке и поход в совятню, про знакомство с Аланнис и близнецами, про Эрни, про внезапную дружескую ревность из-за страха показаться скучной на фоне других, про Падму и Боунс, про впечатления от уроков и учителей, про историю с Филчем и успех на Трансфигурации… Дора внимательно слушала, отвлекаясь лишь на периодические спотыкания на ровном месте и надувание огромных жвачных пузырей. У Кассиопеи они никогда не получались такими большими. — Твои, как ты выражаешься, «социальные сложности» — всего лишь недостаток практики. Самое главное — будь собой. Ты же классная! Они остановились перед полотном с изображением натюрморта и выражение лица Доры моментально утратило шутливость, став почти торжественным. — И сейчас у тебя будет ещё один крупный козырь. Смотри! — Дора пощекотала грушу. Та хихикнула и превратилась в дверную ручку. — А теперь, внимание! Главная святыня школы Хогвартс. Три! Два! Один! Дора распахнула дверь и глазам Кассиопеи предстала удивительная картина. Огромный зал, в дальнем конце которого полыхала громадная печь. На четырех длинных столах высились горы посуды, сияющей чистотой. В воздухе витали сногсшибательные ароматы еды, а вокруг, буквально повсюду, суетились домовые эльфы. — Добро пожаловать на кухню, Мелочь! — Дора подтолкнула сестру вперед и радостно помахала рукой. — Привет, Питтс! — Снова вы, мисс, — к ним приблизился упитанный домашний эльф. Как и все здешние эльфы он носил наволочку с гербом Хогвартса. — Шастаете и шастаете со своими друзьями, отвлекаете порядочных эльфов от работы почем зря. Питтс как раз только что испек пирожные. С кремом, бисквитные, как вы любите. — И добавил, подумав пару секунд, — Чтоб вы подавились. Кассиопея вытращила глаза, но Дора выглядела так, словно все идет так, как и должно быть. — Спасибо, Питтс. Я тоже очень рада тебя видеть. Это моя сестра, Касси Блэк. — Сестра, друзья, какая разница? Шастаете и шастаете. Касси Блэк любит пирожные? Или хочет чай? У Питтса есть хороший чай, с бергамотом. Питтс надеется, что Касси Блэк поперхнется. Дайте Питтсу буквально пару минут, юные мисс. Питтс махнул рукой и к ним тут же запрыгали трое эльфов. Каждый из них нес поднос, щедро заставленный едой. — Передавайте привет друзьям, мисс. Питтс давно их не видел. И дальше бы не видел, — добавил он, словно спохватившись. — Питтсу надо работать. Привет! Эльф махнул им рукой и тут же затерялся среди собратьев. — Он… — Кассиопея уселась за ближайший стол, на который сородичи Питтса сгрузили свои подносы. — Странный. — Да, он странноватый, — согласилась Дора, цапнув пирожное. — Но хороший. Келли говорила, что прошлый хозяин бедняги Питтса был ужасен. Она что-то видела в его памяти, когда тренировала легилеменцию. Не очень легально конечно, но… — Келли? — Кассиопея нахмурилась. Кажется, она уже слышала где-то это имя, причем не с самой хорошей стороны. — Келли Олдридж. Ее брат, Джейкоб, в свое время наделал шуму той историей с Проклятыми хранилищами. — Погоди, — вот теперь она начинала вспоминать. — Тот самый Джейкоб Олридж? Хаффлпаффовец, которого отчислили, потому что он подверг сокурсников большой опасности? Дора яростно закивала. Говорить ей мешали фрикадельки, которыми она набила рот. — Его сестра… — Келли моя однокурсница, — Дора сделала могучий глоток и отпила чаю. — Она классная девчонка, хотя общаться мы начали только на третьем курсе. Мама была в ярости. — Кажется, я припоминаю. Она устроила жуткий скандал и запретила вам общаться. — Когда я ее слушала? — хмыкнула Дора. — К тому же, теперь у меня есть мощный козырь для поступления в Аврорат, потому что я была хороша, когда мы искали Хранилище страха. — И ты молчала?! — Я ждала подходящего момента! Ты же знаешь — у мамы настоящий талант узнавать то, что не предназначено для её ушей. С этим было трудно спорить. Дедушка часто говорил, что его средняя внучка могла бы служить в разведке, если бы захотела. Но тётя Меда не хотела: она тащилась от работы бухгалтером, а навыки потенциальной разведчицы применяла исключительно на бытовой почве. Особенно если это касалось мужа и дочерей. — Если честно, дедуля в курсе, потому что я брала у него парочку консультаций, когда ситуация становилась совсем швах. Именно поэтому он так уверен, что меня ждет блестящее аврорское будущее. Не считая прочих моих талантов, разумеется. — О-фи-геть. Барти тоже там был? — Не, Барти поддерживал меня морально и старательно следил, чтобы я не забывала есть и спать. А вот Билл и Чарли — да. Фред и Джордж померли бы от зависти, если узнали бы. Но мы все еще не нашли последнее, главное Хранилище, — Дора внезапно помрачнела. — Келли говорит, что слышала голос Джейкоба в Лесном хранилище. Он сказал, что оставшиеся хранилища, кроме самого главного — ловушка. Но как нам понять какое оно и где — пока вопрос. Но возможно, оно само как-то поможет? В прошлые разы именно так оно и было, если это конечно можно назвать помощью. Кассиопея молчала, не зная, что нужно ответить и думала о том, а ввязалась ли бы она в это всё на месте сестры? И могла точно сказать: у нее не было уверенности в том, что она хочет смертельно опасных приключений на ровном месте. Точнее, она не сомневалась, что не хочет. Зачем? Дедушка говорил, что в каждом поступке, даже в авантюризме, должен быть смысл, а у неё этого смысла не было. К тому же, получается, что администрация Хогвартса старательно скрывала от общественности происшествия последних лет. И она понимала их — кто захочет отдавать своих детей в школу, где одно за другим просыпаются смертельно опасные помещения, а студенты снова и снова подвергают себя смертельной опасности? Тетя Меда точно не захотела бы. Но с другой стороны, ей было интересно. Самую чуточку. Ведь Проклятые хранилища — воплотившаяся легенда. Так сколько их ещё на самом деле — сказок, которые на самом деле реальны? Что ещё скрывает от масс школьное руководство? Поможет ли Блэкам восстановить былое величие тот факт, что она найдёт одну из древних тайн? Вполне возможно. Но одиннадцать лет — не тот возраст, в котором следует ввязываться в поиски смертельно опасных мест. Недостаток знаний и навыков ни к чему хорошему не приведёт. О поисках лучше подумать потом, когда она станет старше. Чтобы было время на подготовку — выучить новые чары, хорошенько запастись зельями, изучить целую кучу всякого важного… …Разговор постепенно сместился на повседневность. Они еще долго сидели, обмениваясь планами и историями, разойдясь только когда стрелки на циферблате наручных часов оказались в опасной близости от полуночи: Дора опаздывала на Астрономию, а Кассиопее нужно было набираться сил перед следующим учебным днем — первым уроком в завтрашнем расписании стояли Зелья и благодаря сестре она уже знала, что ведет их профессор Снейп. Тот самый мужчина с горящими от ненависти глазами, крайне необъективный ко всем, кроме слизеринцев. — Касси, — Дора довела её до дверей гостиной колледжа и помогла разгадать загадку (Что исчезает, как только произнесешь ее название?), после чего сжала руками обтянутые мантией плечи и заглянула в глаза. — Я не могу просить тебя не ввязываться в поиски Хранилищ, но постарайся все-таки не ввязаться. Ни в это, ни во что угодно другое. Ну или хотя бы будь осторожна. Хорошо? — Забились, — Кассиопея кивнула и улыбнулась. — Только если там не окажется библиотеки. — Касси! — Шутка, — девочка рассмеялась и скользнула в приоткрытую дверь. — Спокойной ночи, сестренка. Успехов на Астрономии. — Люблю тебя, Мелочь! — Дора послала ей воздушный поцелуй и побежала на урок. Кассиопея закрыла дверь и присела на ближайший диван, ощутив резко навалившуюся усталость. Портреты выдающихся выпускников тихо посапывали во сне. Статуя Ровены Рейвенкло загадочно улыбалась в полумраке — темноту разгонял почти догоревший камин и льющийся сквозь тонкие занавески свет луны. Звезды на потолке мерцали, создавая иллюзию настоящего небесного свода. На диване, уронив на пол потрепанный талмуд «Сильнодействующих зелий», похрапывал второй староста колледжа, Роберт Хиллиард. Кассиопея испытывала огромный соблазн поступить также, но все-таки заставила себя подняться на ноги. Немного подумав, она подняла с пола фолиант и накрыла заучившегося старосту пледом; после чего широко зевнула и наконец-то поднялась в женскую спальню первого курса. Ей казалось, что она заснет едва коснувшись подушки. Но внезапная мысль, мелькнувшая на грани яви, резко отбросила в сторону столь необходимый и желанный сон. Если Дамблдор сказал, что коридор на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью, то может быть именно там и находится последнее Проклятое хранилище?