Без приличий

Седрик все эти дни всё никак не мог принять эту правду. Да, всё наконец официально закончилось и решилось. Лорд Талли был приятно удивлён подобным поворотом событий, а потому не стал применять к их домам какие-то особые меры пресечения. Просто оставил всё, как есть, только благословил брак между домом Блэквуд и домом Бракен, выписал официальную бумагу, подтверждающее клятвы, прямо на ходу, сидя в своем шатре и они разошлись. И оставалось последнее — свадьба принца Джекейриса и лорда Старка. Казалось, здесь был сам Вестерос. Весь. Наполненный различными представителями домов. Даже дом Мартелл прислал своих представителей… Вот что значит, королевская свадьба. А ему, это, пожалуй, не светит. Он был искренне рад за Эйрона и Давоса, теперь они были вместе, практически официально. И их семья станет больше. А отец, а что отец? Теперь сладко ворковал с Амосом Бракеном и радовался жизни. Просто боль от косвенного предательства всё еще жгла душу раскаленным железом… А потому, чтобы никому не мешать, он ушёл с бутылкой вина на балкон и сидел в углу в одиночестве, запивая своё горе и рыдая. Хотя ему бы радоваться, но сил для этого не было. И почему всё это было настолько сложно? Теперь Али знала его самую страшную тайну — он был влюблён в Эйрона десятилетие назад, и… Это уязвляло. Неужели это было всё настолько очевидно ещё тогда?! Только вот Давос был слепым и глухим, и это радовало. Лишь бы только он об этом не узнал… Хотя, а разница? Эйрон ведь всё равно теперь его, и тайн как таковых, больше нет. Кроме этой, которая отравляла ему душу. Он выдыхает и вытирает глаза от слёз. Икает, чувствуя себя отвратительно. Напился как скотина, а теперь ещё и рыдал как девчонка… Ларра, увидев бы его, точно дала бы подзатыльник. Но вернётся она домой только через пару недель и пропустит всё веселье на королевской свадьбе. И тем не менее, он ей позавидовал. Она далеко и не в этом эпицентре. Но хотя бы она не варится во всём этом дерьме. Хоть одно утешение. Свадьба брата и еще одна должна была быть через пару дней, какая же скука. Смотря на то как вся семья светится от радости, Джоффри неимоверно заскучал. Мать и отчим были заняты друг другом, Джейс плясал с мужем, а Люк и Эймонд вообще о чем-то спорили в сторонке. Эйгона и Визериса оставили с няньками, а беседовать со взрослыми дядями и тетями было изряда пыток, но и сбежать варианта не было. Слоняясь по залу, юный принц решил подышать воздухом. Выйдя на балкон, юноша услышал чьи-то всхлипы и тут же обернулся увидев представителя дома Блэквуд на полу в обнимку с бутылкой, боже… — Вижу вам прием так же надоел как и мне, — без приветствия подойдя к рыдающему парню, Джоффри садится рядом и забирает у него бутылку и сделает глоток, ну и дрянь. — Давно тут таких праздников не было, да и лучше бы вообще не было. Душная скукотища, куча дотошных лордов и еще к тому же вина толком не выпить, чтобы матушка не наругала. Тоска, не находите? — Ему не хотелось сейчас думать о причинах слез его внезапного знакомого, но хотелось отвлечь его от переживаний. — Я Джоффри. Только давайте без званий и титулов, я и так от них уже устал. Голос гнетущих мыслей в голове затихает, стоит на балконе появиться ещё одному человеку. Голос звонкий, мальчишеский, ещё не приобретший хриплость «сломанного» голоса. Седрик аккуратно вытирает слёзы, всё еще не поднимая головы, скрывая опухшие глаза и покрасневшие от рыданий щеки. Справившись с собой, он отвечает неожиданно трезвым и твёрдым голосом. — Что ж, не могу не согласиться. Действительно скучновато, хоть и с размахом. Я Седрик Блэквуд, м… Джоффри, — язык сам собой прикусывается, чтобы не добавлять титул и обращение. Теперь он точно понял кому принадлежал этот голос. Младший из старших наследников принцессы Рейниры. И, если сказать по правде, ему это льстит. Где-то в глубине души, разумеется. А ведь он был уверен, что выбрал не самое очевидное место, чтобы спрятаться. Он усмехается уголками губ и поднимает голову от коленей, которые прижал к груди, а затем поворачивает голову. Что ж… А вот и принц Одиноких Островов и близлежащих от них земель. В вечернем свете копна кудрявых темно-каштановых волос как бы стала чёрной, как сама ночная тьма, а карие глаза смотрели прямо на него с легким интересом, и, самую малость, любопытством, а в остальном, в его позе и виде читалась реальная скука. — О, еще один из рода Блэквуд. Учудили ваши конечно здесь. Дедушка радовался как ребенок когда узнал что ваши дома наконец-то помирились… — Смеётся принц и делает ещё один глоток из бутылки и отдает её старшему. Разглядывая юношу перед собой, принц хмыкнул и отметил, что собеседника даже без названия титула и фамилии можно было определить как Блэквуда. Черные волосы, глубокие и кровожадные глаза, зелёные, как трава в летний день. — Ну хотя, судя по твоему заплаканому виду, мир достался страшной ценой? Признавайся, поубивали, небось, половину из каждого дома? Или любимую сестрицу сосватали за врага? А то странно это, мир заключили, а ты тут слезы льешь. Или какая-нибудь красотка отшила? — Джоффри всегда был прямолинейным, чем вызывал стыд у матери и закат глаз у братьев. — Или ты хотел драться за руку моего брата, а тебя не пустили? Это вызывает слегка нервный смешок, когда принц начинает говорить и спрашивать, да с такой силой, наглостью и напором, как залпом дюжиной стрел разом. Теперь это вызывает недюжинный интерес. — Хм. Обо всём по порядку, я думаю… Удивлён, что Его Величество рад тому, что наша кровавая резня закончилась. Но, думаю, ему это, как правителю, на руку. Не настолько страшной, но пришлось… Пересмотреть жизнь и перестать делить ее на чёрное и белое, — уклончиво отвечает Седрик, пока не горя желанием и не располагая силами вываливать все свои переживания на ни в чем неповинного принца. — И нет, мы никого не убивали, хотя, может быть, я был близок к этому. И… Не думаю, что мою сестру могли сосватать, пока она в Цитадели… — но вопреки этому, лёгкая паника схватила сердце. И всё же Седрик с собой справился, озаряя лицо лёгкой, слегка игривой улыбкой. — О нет, тоже неверно. Хотя красоток в столице и правда пруд пруди, — он легко, практически невесомо, толкает его локтем в плечо. — И нет, я изначально не горел желанием бороться за руку принца. Не его я поля ягода. Ему нужен такой как Криган, иначе бы мы с ним в паре утопили Вестерос в крови. А ты любопытный… И тоже любитель сплетен, прямо как и я. — А что мне еще остаётся? Сплетни это единственное развлечение в этом змеином логове! — смеётся Джоффри и вновь забрав бутылку у Седрика делает пару быстрых жадных глотков и довольно урчит. Жизнь третьего старшего принца была довольно скучной, Джейс и Люк наследники, а все что ему досталось так это Одинокие Острова и дракон. — Всегда тяжело принять изменения в жизни. Когда матушка второй раз вышла замуж я был еще очень мал, но принять Деймона как своего отца я смог только год назад, да и честно сказать, не до конца, только чтобы матушка не переживала. И пока есть время наслаждаюсь свободой, потому меня выдадут замуж за какого-то лорда, чтобы укрепить власть, и буду куковать в каком-нибудь захолустье, дай Боги хотя бы с молодым лордом, а не с вредным старикашкой. — Мне кажется, ты можешь устроить бунт против порядков. Веларионы на это горазды. Взять хотя бы твоих братьев, — Седрик улыбается, развеселённый. Принцу за это переживать не нужно было. — Да и у тебя есть дракон. Всегда можно сжечь неугодных, и списать всё на то, что дракон разозлился, а не ты. Бурчание принца его веселит, но он не беспокоился. Пусть ему и очень хотелось его поддержать и отвлечься от своих переживаний. Седрик вздыхает, забирает практически полупустую бутылку из его рук, щурит глаза и отпивает глоток терпкой, сладковато-горькой жидкости. — Ну и теперь Вестерос весь будет утопать в сплетнях, верно? С такими новостями. Любопытно, как всё это повлияет на мир… — задумывается альфа и без задней мысли кладёт тяжёлую от вина голову на чужое крепкое плечо, смотрит вверх на небо, усыпанное звёздами. — Ох, мой наивный друг, ты правда думаешь, что прирученный дракон может сжечь что-то или кого-то без команды? Хотя даже дикие драконы жгут что-то или кого-то только если чувствуют угрозу… — Джоффри хмыкает от чужой наглости, но кладет голову на чужую, и, забрав бутылку, делает глоток и вновь возвращает Блэквуду. — Мир меняется каждый день, вот только мы замечаем это слишком поздно, — запах альфы наконец прорывается сквозь алкогольную пелену и Веларион глубоко вдыхает этот аромат и закрывает глаза. — А если говорить о нашем бунтарском нраве, то это правда. Меня не волнует порядок установленный королями и нашей династией. Я ему следую, но он меня не волнует. — Веларион смотрит на небо и чувствует легкий ветерок, отличная ночь для полетов. Полетов? В голову ему стреляет идея т Джоффри подскакивает на ноги и дает руку Седрику. — Пошли, тут уже слишком тоскливо, я хочу развеяться и ты идёшь со мной. — Ладно. Как скажешь, — Седрик немного удивлён подобному порыву, но готов ко всему, особенно когда он такой пьяный. А потому хватает предложенную руку и поднимается, ощущая, что хватка чужой руки крепкая; отряхивая плащ и задницу от пыли. Принц явно был бунтарём, да таким, что дух захватывало. Это интриговало. Легкие иголочки предвкушения начали колоть тело. Встав, они оба следуют прочь из зала. Но, учитывая, что все заняты друг другом, это не вызывает никаких подозрений и они спускаются по лестницам, идут по коридорам и спускаются ещё ниже. — Мы в Драконью яму?.. — это удивляет ещё больше. Условно говоря, он был первым встречным, а потому такое резкое сходу сближение с самым дорогим, что было у принца немного выбивает из колеи. Но Седрик был польщён. Он даже смутился, слегка покраснев, но списал это всё на алкоголь в крови. Спустившись по последнему пролету лестницы, Седрик вдохнул «аромат» серы и пепла с дымом. Ну точно, идут к драконам. Джоффри никого не водил к Тераксесу, но отчего-то этому парню хотелось похвастаться драконом. Их встретили драконьи хранители и были обескураженны тем, что принц привел незнакомого человека. Приказав оседлать его дракона, юноша посмотрел на Седрика, который сейчас с любопытством смотрел по сторонам. Когда же дракон был готов, юноша подошел к любимцу и нежно приласкал его, чтобы успокоить. Подозвав к себе Блэквуда, Веларион сел в седло и протянул руку старшему, помогая ему забраться. Зафиксировав их обоих в седле, юный принц погладил своего дракона. — Держись за меня, а то будешь плакаться этой ночью, — посмеивается Джоффри и дав команду, они вылетают из Драконьей ямы прямо в ночное небо. — А тебе ничего за это не будет? Драконьи хранители явно были не в восторге, что я оказался здесь, — он усмехается, тут же цепляясь за чужую талию, чтобы не свалиться с рептилии. Дракон был огромным. Серебристо-серо-зеленым, с мощными кожистыми крыльями и длинным хвостом. Свежий ночной воздух позволяет немного протрезветь, а когда они оказываются на приемлемой высоте, то Седрик от лёгкого испуга вздрагивает. Они действительно так высоко? Ого… Вот значит, каково воронам, которые летают на огромные расстояния, чтобы доставлять письма… Да и всем птицам в целом. Это было удивительно. Но, как ни странно, Седрик не боялся. У него в крови словно бы отсутствовал этот инстинкт самосохранения. — Конечно же будет, но об этом я узнаю потом. Сейчас хочу просто полетать вдоволь. Так что держись… — Намотав повод на руку, Джоффри резко пускает Тераксеса вниз и почти у самой воды поднимает его наверх, обрызгивая себя и Седрика водой, и вновь взмывает в небо. Полет всегда ему доставлял удовольствие и его дракон редко бывал в Яме, а больше летал на свободе. Поднявшись выше, юноша намотал повод на седло и позволил своему Тераксесу лететь так как ему хочется. — Ты там живой? Хотя, зная Блэквудов, вряд ли ты откинешься от такого даже будучи пьяным. Кажется, он визжал, но не от страха, а от восторга, когда они резко снижаются, уходя в пике, но ветер заглушил визг и его обрызгало водой из реки. А потом они вновь взлетают, сердце практически вырывается из груди от восторга. Боги, да… Он смеётся, чувствуя себя безумно счастливым. — Тут ты прав. Конечно, никто из нас не бессмертный, но мы достаточно сильные, — кивает, улыбается, ослабляя хватку на чужой талии. Тераксес урчал, и кажется, был рад ещё одной возможности полетать. Седрик осторожно коснулся шершавого чешуйчатого тела и вздохнул. — Спасибо, мой принц… Это действительно прекрасный подарок на этот вечер, — абсолютно искренне отзывается Блэквуд, чувствуя себя очень благодарным принцу за предоставленную возможность. — Прошу, я же просил без титулов. — Фыркнул юноша и обернулся, смотря на Блэквуда. Взгляд резко изменился, и он уже видел перед собой не пьяного идиота, который сидел на балконе и рыдал, а довольно симпатичного и веселого юношу. Слегка покраснев, Джоффри тряхнул головой и вновь взяв поводья двинул Тераксеса в сторону Драконьей ямы. Матушка убьет его и он это знал, но он всегда получал то что он желал и в этот раз так же получил. — Зови меня просто Джоффри, и не превращайся в одного из этих занудных сиров и лордов. Тебе такое не идет, — Спустившись на гору рядом с драконьей ямой, юноша просто развалился на чужой груди и посмотрел в небо. — Если честно, я до ужаса боюсь высоты и только на драконе мой страх исчезает. — Знаю, мне это не идет, но всё же, — он смеётся, не зная, куда себя деть от этого вселенского счастья. Седрик вздохнул и покачал головой. Они оказались на горе и теперь просто сидели на драконьей спине и смотрели на горизонт и небо. Он поудобнее перехватывает принца и устраивает подбородок на чужой макушке. — Боишься высоты? Вот уж не думал… Но клин клином вышибает, как говорится. Самое действенное средство. А потому я очень восхищён, — он не боялся ничего, даже смерти и это было неправильно. Человек должен бояться хоть чего-нибудь, чтобы было за что цепляться. Но он боялся за свою семью, и самую малость за Джоффри, которого могли взгреть за такую вот, казалось бы, безобидную вещь, как полет на драконе, пусть и с незнакомцем. — Да. Мне часто снился сон, что я лечу на драконе своей матери и разбиваюсь на улицах гавани. Поэтому и стал чаще летать на своём и избегать Сиракс, — тепло чужого тела успокаивало, впервые в жизни Джоффри смог расслабиться, от того и Тераксес довольно заурчал и уложил голову на свои же лапы. Ночь дарила прохладу и вольность, то что было нужно принцу Одиноких Островов. — Только пока никому не хвастайся, не хочу чтобы матушка узнала с кем я летал, еще и тебе достанется от нее… — Хмыкнув, юный принц закрывает глаза и кладет руки поверх чужих. Откровение заставляет удивиться, а потому Седрик немного напрягается, ощущая себя немного в западне. Иногда с такими снами шутить совсем не стоило. Всё же вещие сны не редкость. — Я могила. Ничего не скажу, — по крайней мере пока, потому что действительно не стоило предавать всему огласку. Его дом и так наворотил дел, а в очередные интриги он впутываться не хочет. Он переводит взгляд на их руки и усмехается. А может, это уже интрижка? — Могу предложить вести переписку, если захочется продолжить общение. Вороны моего дома быстро летают, так что ответ не заставит долго себя ждать. — Будет кстати, — коротко поясняет Джоффри и открыв глаза отстегивает себя от седла и садится лицом к Седрику и внимательно смотрит в его глаза. В голову шальную стреляет мысль и принц недолго думает прежде чем обнять того за шею и впиться в чужие губы неумелым поцелуем. Лучшего момента для потери своего первого поцелуя и не придумаешь. Принца никогда не смущала какая-либо мораль и правила, ему захотелось — он сделал. Изучающе сминая чужие губы, юный принц не замечает как оказывается на чужих коленях и ему «преподают урок» правильного поцелуя. Реакция не заставляет себя долго ждать, а потому когда стоит чужим губам коснуться его губ, Седрик вздыхает, слегка судорожно, обнимает его за талию крепче и пересаживает на свои колени, чтобы было ещё ближе, и целует принца в ответ. Осторожно, сначала, смакуя вкус чужих губ, а затем делая его страстным и напористым. Но грань, даже в слегка пьяном состоянии, не пересекается. — Целуешься с пьянчугой, Джоффри… — отстранившись, он усмехается, погладив принца по щеке. — И морали никакой нет — ты определённо мне нравишься, — тут он улыбается еще шире и целует его снова, только в этот раз мягче. И мысль о том, что первый поцелуй принца достался ему — невероятно греет его самолюбие. Теперь Джоффри понимал почему Джейс и Криган зажимались на каждом углу, и почему матушка не упускала возможности утянуть Дэймона за штору, поцелуи это было действительно приятное занятие. Плавясь от чужого напора, юноша не заметил как тихонько застонал в чужие губы и отстранился что бы набрать в лёгкие хоть не много воздуха. — Какая жалость. Буду об этом плакать в подушку позже, — смеётся принц и обхватив руками чужое лицо вновь отдается этому процессу, открывая рот шире и позволяя Седрику проникнуть языком в свой рот и наводить там свои порядки. Это всё так веселит, своей неправильностью и отсутствием приличий, но как же ему это нравилось. Просто до одурения. А потому обнимает принца крепче и целует, целует, глубоко и жадно, и совсем слегка кусает чужие губы c тихим довольным урчанием. А принц действительно ходил по краю. И всё же ничего сверх поцелуев от самого Седрика ждать не стоило. Он всё прекрасно понимал. А приличий и так было слишком много нарушено. — Это будет наш секрет, — оторвавшись от него чуть ли не на силу, Седрик проводит пальцем по чужим губам и тихо смеётся. Джоффри выглядел смущённым, но тоже ужасно довольным. — Можно и не скрывать, главное никому про дракона не говори, — хмыкает юноша и тут же улыбается смотря в пьяные, светлые глаза напротив. Его точно уж не волновали слухи о нем, было бы даже интересно понаблюдать до каких размеров они вырастут, но все это было деталью, хотелось лишь сейчас насытиться новой привилегией. — В любом случае, мне нравится с тобой целоваться, пьянчуга, — усмехается принц и проводит ладонью по чужой щеке и чувствует как его дракон тихонько рокочет и бьет хвостом, похоже перенял настроение своего всадника. — Ммм, ясно… Но я понял, — он вздрагивает от того, что дракон принца дёргает хвостом и сбивает несколько камней, но это только говорит о том, что дракону весело, ровно также, как и принцу. Он так близко, что Седрик мог спокойно увидеть веснушки на чужом лице, прямо как у принца Джекейриса и длинные тёмные ресницы. — Но мне с тобой тоже, — тут он не лукавил совсем. И если это и была интрижка, то он совсем не против позволить ей произойти, особенно, если сам принц не против. Так что довольно урчит, и утыкается носом в чужую макушку, вдыхая чужой запах из морской соли, можжевельника и ириса. Джоффри ныряет в чужие объятия и утыкается в шею. Рядом с этим пьяницей было довольно комфортно, хотя принц ощущал такое спокойствие разве что в семейном кругу, но с первым встречным такое было впервые. Забив окончательно на последствиия, юноша понял, что начинает засыпать и тут же отстранился и потер сонные глаза. — Пора возвращаться. — С легким налетом грусти сообщил юноша и пристегнув себя к седлу взял поводья и дав команду Тераксес они взмыли в небо. Долетев до Драконьей ямы, юноша слез с дракона и помог спуститься Седрику, отдав дракона в руки хранителей. По их взгляду было понятно что матушка уже в курсе его шалости и надо было вернуть Блэквуда обратно на свадьбу, чтобы тот не попал под раздачу. — Спасибо что составил компанию, я буду ждать ворона от тебя, — выйдя обратно в замок, юноша не упустил возможности еще пару раз «попрактиковаться» с Седриком в делах поцелуйных, и, оставив его в праздничном зале, пошел в покои матушки получать заслуженное наказание. Седрик чувствовал себя влюблённым идиотом, который внезапно получил несколько знамений от высших сил. Даже когда они шли обратно сердце гулко билось в груди, а чужое тепло отпечаталось на губах. Но принц всё же решил еще больше зарыть его в этом, когда прижимал к стенам, чтобы в очередной раз поцеловать его. Но вот — он в зале, среди гостей на свадьбе, как ни в чём ни бывало, идет танцевать с одной из девушек, а Джоффри пропадает в замке. Наверняка получать нагоняй от принцессы Рейниры. Но вскоре пляски и песни ему наскучили и он решил уйти обратно в лагерь, чтобы отдохнуть. Что ж, письма так письма. Он радостно пищит в свою подушку, когда оказывается в постели, и практически сразу же засыпает, потому что алкогольный угар никто не отменял. Джоффри же стойко заходит в покои своей матушки и сразу понимает что сейчас ему крепко влетит. С «виноватым видом» он сидел в кресле и слушал материнскую тираду о томч что сбегать со свадьбы брата и летать на драконе было высшей формой неуважения, так и взять с собой какого-то гостя было ужасным и отвратительным решением. Благо, что матушка быстро отходила, и заставив извинится на следующий день перед Джейсом и Криганом, посадила его под домашний арест и наказала проводить будни за изучением валлирийского. Тяжело вздохнув и ещё раз принеся ей извинения, юноша поцеловал мать в щеку на ночь и ушел к себе в покои. Сердце билось словно бешеное от приятного покалывания в губах и осознания потери «первой невинности». Седрик ему понравился и остаток ночи юноша провел в грезах о большем и уснул лишь утром. Последующие дни он провёл сначала в сборах домой, а затем в дороге на пути к Рейвентрихоллу. Наблюдал украдкой за тем, как Давос и Эйрон радовались тому, что теперь они точно возвращаются домой, а вот Седрика тянуло обратно в «клубок змей» и обусловлено это было тем, что он познакомился с Джоффри. Теперь он предвкушал то, как будет писать ему почти каждую неделю, и отправлять письма охапками. Хотелось поделиться с ним кусочком своей жизни. Хотя он знал, что жизнь такого как он достаточно скучная. Всё вертится вокруг дома, а о каких либо путешествиях думать не стоило. Когда они всей гурьбой прибыли домой, Седрик помог разгрузить повозки и всё остальное, а потом пошёл к себе и сразу же написал письмо принцу. «Я вернулся домой. Надеюсь, когда-нибудь увидимся. И да, надеюсь еще, что принцесса сделала твоё наказание не слишком строгим. Буду ждать ответа. P.S Тот самый пьянчуга с балкона.» И залепив кусочек пергамента сургучом, побежал в воронятню, которая служила местом отправки писем. Покормив птиц Седрик выпустил одного и какое-то время понаблюдал за тем, как ворон скрылся вдали, а затем пошел обратно. Хотелось увидеть Сабиту и племянника. Джоффри сидел в библиотеке за книгами, упорно пытаясь разобраться в структуре валлирийского языка, но тут его покой прервала служанка, которая передала ему письмо. Все же написал. Губы трогает легкая улыбка и принц распечатывает конверт и читает письмо. В душе приятно закололо, и юноша сразу же начал писать ответ. «Рад что ты хорошо добрался. Надеюсь проблем в дороге не возникло. У меня все отлично, скучающе провожу свои будни в библиотеке за изучением валлирийского языка. Скука смертная, но лучше чем чистить конюшни день на пролет. Надеюсь встреча будет скорой, здесь довольно скучно, хотя отдельный конверт со свежими сплетнями я приложу. P.S. Принц Одиноких Островов.» Передав ответ служанке, он строго наказал, чтобы ответы и письма впредь передавались лишь ему в руки и миновали руки матери и кого-либо другого. «Оу, но это ваша привелегия. Поэтому старайся. Я в тебя верю. И да, всё хорошо. Не беспокойся. А мы у себя чистим, помогаем конюхам, да и не только. Будем готовиться к зиме. Точнее уже готовимся полным ходом. Занят был, поэтому написал только через две недели. Прочитал сплетни! Неудивительно. Сейчас столько теорий по поводу всего. Хотя сплетни до наших земель долетают гораздо позже. Спасибо, что подогреваешь интерес к жизни в Королевской Гавани. А к нам домой сестра вернулась. Ларра. Я не видел ее три года, никогда бы не подумал, что из плюгавки она превратится в роскошную девушку. Но не завидую я ее будущим ухажёрам… Ах да, через несколько месяцев будет свадьба Эйрона и Давоса. Небольшая свадьба, но если что — прилетай, буду рад видеть. Скучаю.» Это всё напоминало какой-то сон. Во-первых, теперь Седрик был абсолютно в непонятках после того, что случилось почти две недели назад. Он переспал с Эйроном. И не просто переспал, а в течку! Боги! Наверное, он бы порадовался, но сейчас он был в ужасе от себя, просто потому что ему казалось, что он предавал Джоффри. Хотя между ними ничего толком и не было, да и в вечной любви они друг другу не клялись. Это была просто интрижка на пару поцелуев и полёт на драконе, но всё же… А во-вторых… Это было неправильно и теперь ему было стыдно. Оставалось надеяться, что это никак не повлияет на его отношения с принцем. Всё-таки тот ему очень понравился… Отправив письмо, Седрик пошел по делам. Еще столько всего нужно было закончить и подготовить. И сейчас у него в списке дел была стрижка овец. То еще занятие, но в какой-то мере успокаивающее… Оставалось надеяться, что Джоффри прилетит и скрасит его жизнь своим присутствием.