День, который был вчера

Три столетия назад.

      Зелье кипит и побулькивает, разнося по небольшой каморке зловонный смрад. Тёмный маг кривится, но продолжает помешивать варево насыщенно-зелёного цвета, приговаривая вполголоса наизусть выученные слова заклинания. Нельзя ошибиться, малейшая оплошность, и всё пойдет коту под хвост, тому самому, который свинтил еще в начале эксперимента, когда из котелка потянуло тухлятиной. Маг бы и сам с радостью бросил это дело, старинный гримуар с почерневшими от времени страницами, подозрительно похожими на человеческую кожу, не вызывал никакого доверия. Но обратной дороги нет. Он поспорил с этой чёртовой вампиршей, что к Хэллоуину приготовит зелье, которое перевернет все о понятии нечисти. Старый вид на новый лад. Он создаст усовершенствованный вид, тот, который будет подчиняться хозяину без траты магических ресурсов, тот, чей мозг не будет подвержен изменению, совершенное оружие. Тёмный маг безумно улыбается немного кроличьей улыбкой и, сверившись с последней строчкой в гримуаре, кидает последний ингредиент: капля крови давно мёртвого существа, добытая в самую тёмную ночь перед великим праздником. Зелье моментально окрашивается в болотисто-зелёный цвет, и в нос резко ударяет запахом разлагающегося тела. — Что за?       Маг кидается к книге, судорожно перечитывая последние строчки: ярко-жёлтый цвет, запах лемонграсса, смешанный с железными нотками крови. Не то. Цвет не тот, запах не тот. Он ошибся, просчитался — но где? — Черт!       Маг в ярости хватает гримуар, кидая его в стену, уже не заботясь о сохранности древней реликвии, и не замечает, как задевает ногой треногу, стоящую над магическим костром, удерживающую небольшой котелок с зельем, которое срывается с укреплений и выплескивает все содержимое прямо на неудавшегося волшебника.       Брума стояла у входа в каморку, злорадно подхихикивая. Этот маг до такой степени самоуверенный, что буквально вырвал из её рук книгу, когда она в шутку предложила ему пари. Ну а что, надо же как-то разбавлять скучные учебные будни, почему бы и не таким, немного экстравагантным способом? Тем более, вампирша практически на сто процентов уверена в том, что у него ничего не выйдет, если уж их придворный маг оплошал с зельем, то что говорить о недоучившемся парнишке с третьего курса. Брума морщит изящный нос, когда из каморки отчётливо потянуло тухлятиной, а дверь чуть ли не снёс Саймон, кот мага, которого тот нашёл на окошке год назад, громко объявив его своим талисманом удачи. Ну-ну. Хмыкнув, вампирша разглядела невидимые складки на мантии и уверенным шагом двинулась в сторону высоких ворот, пока он там возится, она успеет дойти до их лазарета, где всегда хранилась свежая кровь в герметичных пакетах. Академия чётко придерживается одного правила: никакого насилия и межрасовых конфликтов быть не должно. Поэтому вампиры, положив клыки на полки, перебиваются тем, что черт послал. Но спасибо и на этом.       Единственное, что не учла вампирша, что маг ей попался упëртый и башковитый, правда жутко неуклюжий. Уже возвращаясь обратно, сытая и довольная Брума едва не поседела в один миг от раздавшегося крика, переполненного болью и ужасом. От него кровь стынет в жилах, а желудок противно стягивается, грозясь вот-вот вернуть кровавый ужин обратно. — Гук!       Снести хлипкую дверцу для вампирши не представляет труда, чем она успешно и пользуется, игнорируя ручку, которая с укором блеснула в последний раз, отлетая в сторону от мощнейшего удара. — Гуууууук!       Нет, она все-таки поседеет сегодня и никакая вампирская магия не спасёт, потому что то, что предстало перед ее глазами, увидишь не каждый день, слава Сатане. Иначе никакая нервная система просто не выдержит.       Вся каморка залита густым зельем, магический огонь весело потрескивает, отбрасывая блики на вязкой субстанции, а посреди всего этого великолепия корчится на полу маг, который уже не кричит, ухватившись пальцами за собственное горло, царапая кожу до кровавых полос и изгибаясь в позвоночнике так, что впору заподозрить семейство кошачьих в его роду. Ну не может человеческий позвоночник так изогнуться.       Маг хрипит, скользя пятками по склизкому полу, мантия сбилась где-то под копчиком, образуя небольшую подушку, на которой собственно и лежал парень, а вот лицо... Брума зажала рот ладонями, сдерживая крик. Лицо мага было покрыто зелёной жижей с кровавыми подтëками слезающей заживо кожи. — Дьявол.       Придя в себя, дитя ночи кинулась к магу, с трудом отрывая его руки от горла и стараясь хоть как-то привести в себя. Но ни крики, ни встряска за плечи не возымели должного результата. Маг не отзывался, затихнув в один момент и полностью расслабляясь в руках вампирши. — Гук, Гуки, пожалуйста. Открой глаза. Ну же, черт, ты в мантии, открывай, я все поняла, правда, не пугай меня так, ну…       Открыл. А лучше бы нет. Ей бы способность отматывать время назад, чтобы никогда не заводить этот чертов спор, чтобы иметь чуть больше чем одну извилину в голове и не тащить в академию гримуар, который ее семья хранит веками. Но увы, такой способностью пока еще никто не обладает, да и вряд ли когда-нибудь будет. И сейчас, смотря в черные, мёртвые глаза своего друга, Брума понимает одно — Чонгук выиграл спор. Он приготовил зелье. Совершенный вид зомби сейчас лежит перед ней, плотоядно смотря, словно перед ним кусок сочного бифштекса.       Кажется, так и закончится их обучение. Чонгука либо уничтожат, либо пустят на опыты, а её… её точно вернут семье с клеймом, да еще и накажут за воровство ценной реликвии. Как карают вампиров в её клане, Брума знает не понаслышке, за свои малые сто лет, она всего раз видела, как молодому вампиру вырывают клыки, и вешая магические браслеты, выкидывают в лес оборотней. Без клыков и частичной трансформации вампир просто идеальная добыча для серых старожилов леса. Ни тебе скорости, ни регенерации, ни сил. Вампира просто разрывают на части. Толерантность? Забудьте. Если оборотень увидит своего врага беззащитным, он его убьёт, не раздумывая. Такой смерти молодая вампирша явно себе не хотела, поэтому… — Прости меня, прости, если сможешь.       Хватая мага на руки, смотря, как он начинает скалиться заострившимися зубами, вампирша на скорости покидает стены академии, унося свою ношу как можно дальше. Надо спрятать так, чтобы никто не нашёл долгое время, так, чтобы никто не подумал на неё. Убить в этом случае было бы гуманнее, но по сути маг уже умер, да и… ну не поднимется у нее рука на того, кто с ней бок об бок три года. Прикипела, почти полюбила этого заносчивого и местами невыносимого мага, поэтому сейчас малодушно скидывает его в небольшой овраг, в пяти сотнях километров от академии, рядом с человеческой деревней, всем сердцем сожалея о своём поступке, но… своя шкурка ближе к телу. Пока не рассвело, надо успеть вернуться в каморку и все убрать. И гримуар, да, его необходимо найти и спрятать до отъезда домой, так хорошо, чтобы даже академические ищейки не смогли найти. Бросив последний взгляд на копошащееся в кустах тело и подавив в себе маниакальное желание прикопать его, Брума смазанной тенью возвращается обратно. Стараясь не обращать внимание на тяжесть, что образовалась в сердце.

***

      Первое что он чувствует, когда сознание урывками возвращается в тело — боль. Словно его тело попало в мельничные жернова и тщательно там перемололось. Болели даже волосы на голове, но больше всего напугала не боль, а то, что он метался внутри собственного тела, не в силах даже открыть глаза. Паника и ужас смешались в один безумный коктейль. Зрачки бешено вращались под закрытыми веками, а земляной холод проникал в тело, создавая ощущение, что помогает забрать часть боли.       Первая попытка открыть глаза сопровождалась мучительным хриплым стоном. Картинка, что предстала перед глазам, плыла, двоилась и никак не могла собраться в единое целое. Голова раскалывалась, словно кто-то методично долбил по ней молотом. Слишком ярко, слишком быстро. Маг вновь закрыл глаза, пытаясь сделать вдох, с трудом разлепляя сомкнутые губы. В горле стоял противный, кроваво—землистый привкус. Первая мысль, которая внятно смогла проявиться в сознании: Где я?       Острая, пронзительная боль в теле все еще не покидала, волнами омывая его всего, но на удивление давала возможность думать яснее.       Паника медленно накатывала большой волной. Маг попытался пошевелить рукой, но конечность словно наполнили свинцом, и все, что ему удалось сделать это шевельнуть указательным пальцем. Надо ждать, нужно еще немного времени, с этими мыслями маг отключился вновь.       Второе пробуждение было ненамного приятнее первого. Тело все так же болело, но уже гораздо меньше, а вот затекшие мышцы все еще не были подвластны ему. Мысли хаотично разлетаются в стороны, как быстрые молнии пронзая сознание: Что произошло? Как я здесь оказался?       Нет, кто он — помнил. Он маг, ученик третьего курса некрологического факультета тёмных искусств, и он… хриплый стон заполнил пространство. Этого не может быть. Просто немыслимо. Хотелось плакать и кричать одновременно, позвать на помощь Бруму и наконец-то разобраться со всем этим. А еще очень хочется, чтобы тело перестало болеть. За потоком мыслей он не заметил, как в третий раз провалился во тьму.       Попытка встать оказалась мучительной. Тело тяжелое, неповоротливое. Грязь липла к рукам, мешая цепляться за торчащие из земли корни и камни. Сладковатый приторный запах крови, грязи и зелья смешался в единый коктейль, заставляя прогонять тошноту, которая тугим комком ползла от желудка к горлу.       Постепенно, с нечеловеческими усилиями, буквально по несколько сантиметров, он начал подтягиваться. Канава глубокая, земля сырая, скользкая, но маг упорно полз вперёд. У него была цель — выбраться. Каждая попытка сопровождалась резкой болью, но он упрямо продолжал карабкаться вверх, подгоняемый инстинктом самосохранения и ужасом перед тем, что ожидало его впереди. В голове назойливо стучала всего одна мысль: Брума его предала и бросила.       Он не понимал, сколько сейчас времени, какое время года и в какой части света он вообще находился. Зато понимал одно, ярко и отчётливо — ему крышка.       Когда маг смог выползти из канавы, с трудом преодолевая несчастные пару метров, он еще долго лежал на земле, на самом уступе, бездумно глядя в чёрное небо. Осознание того, что с ним произошло, накрыло повторной волной, помогая выйти из горла хриплым криком отчаяния. Его тело перестраивалось, частично умирая и отключая те части тела, которые ему больше не понадобятся никогда в жизни, а вернее, в посмертии. Оставалось признать только одно — зелье все-таки получилось. Вот только становиться жертвой собственного эксперимента как-то не входило в его скромные планы. Значит, надо собраться с силами и, пока сознание ещё с ним, добраться до академии. А там ему помогут. Обязательно.       Вот только он не знал одну небольшую проблему, которая нарисовалась именно сейчас. Он, черт бы его побрал, вообще не на территории академии. Когда он медленными рваными шагами двинулся в сторону звуков веселья и песен, он был уверен в том, что выйдет к академическому городку. Сегодня Хэллоуин, бал всех чертей, а это значит, что и студенты, и преподаватели будут на площади. Вот только вышел он не к городку, а к небольшой деревушке, где жители кружились вокруг большого костра с устрашающими, по их мнению, масками на лицах и в нелепых костюмах.       Его присутствие заметили практически сразу же. Черные штаны, рваные в нескольких местах и грязные от прилипшей к ним земли, чёрная рубашка, у которой оказался оторван один рукав, и обезображенное лицо, на котором лоскутами свисала кожа с частицами мяса, в нескольких местах обнажая кости черепа. Как говорится - во всей своей красе. Благо что плащ он потерял еще в то время, пока вертелся в яме.       То, что ему тут не рады и вряд ли помогут, маг осознал сразу же, когда его буквально оглушило пронзительным криком женщины что первая заметила его. А дальше начался сущий ад.       Вооружившись вилами, ножами и топорами, у одного из мужчин Чонгук заметил даже косу, жители деревни двинулись на умертвие, дрожа от страха и выкрикивая в его сторону проклятия. Раньше рядом с городом располагались две мирные деревушки. Люди там были простые и скромные. Единственное, что беспокоило их по ночам, это практические занятия на собственных погостах, куда гоняли молодняк, чтобы те учились поднимать зомби и скелеты, правильно распределяя собственные силы и энергопотоки. Но после одного инцидента, когда у некроманта сорвало крышу, и он поднял всех кого смог с погоста, направляя эту силу на простых людей, обе деревни были вынуждены покинуть привычное место обитания. Это было задолго до того, как Чонгук поступил в академию, поэтому он с людьми почти и не общался, хотя точно знал, какую реакцию может вызвать.       Повторно умереть в ту ночь ему не дало только чудо, когда над его телом стоял местный староста и, пиная ногой в бок, провозгласил, что зомби повержен, давая распоряжение развести за поселением отдельный костер, чтобы сжечь тело, двинулся вместе с потоком жителей в обратную сторону. Чонгук тогда чуть не заплакал от радости, что его оставили одного, медленно уползая в сторону леса, туда, где его приветливо встретила уже практически родная канава и чёрный плащ, сиротливо дожидавшийся своего хозяина.       Уже потом, сидя один в лесу, замазывая колотые раны смолой с елового дерева, маг наконец смог сложить один плюс один. Его магический поток не пропал, поддерживая тело и сознание в порядке, заживляя полученные раны с колоссальной для обычного человека скоростью, и он же блокировал часть зелья, которое должно было сделать из него идеального зомби, а получилось что-то нелепое и непонятное.       Говорить Чонгук не мог, только мычал и издавал хриплые звуки, от которых у него самого бежали мурашки по телу. Передвигался он медленно и дерганно, не все мышцы слушались его, словно атрофировались. Также кожа приобрела сероватый оттенок и, как он успел заметить, его кровоток замедлился почти втрое. Если судить, что из ран вытекло всего по небольшой струйке крови, а вилы, пронзившие насквозь сердце, не причинили должного урона, даже боли не было. Все, что ему оставалось сделать, это попытаться отмыть тело от грязи и залатать те раны, которые даже регенерация не хотела брать. А еще хотелось есть. Нет, даже не есть — жрать ему хотелось. До зуда внутри черепной коробки. Кажется, это будет весьма трудная жизнь.

Наше время

      Сидя на замшелом камне, зомби методично обдирал шкурку зайца, которого смог поймать в самодельные силки. То, что его организм теперь воспринимает исключительно сырое мясо, а особенно мозги, стало для него неприятным, но не неожиданным открытием. Правда полакомиться свежей тушкой удавалось не так уж и часто, в большинстве случаев приходилось дожидаться, когда кто-то из зверей бросит свою добычу, оставляя останки для падальщиков, в ряды которых затесался и маг. Но жить хотелось чуть больше, чем медленно разлагаться от недостатка энергии. Следы первых ошибок и бунтарского "я не буду побираться" до сих пор зудят незаживающими ранами на теле. Более он такой ошибки не допускал.       Чонгук морщится, когда под ногти забиваются куски плоти и шерсти животного, но своего дела не бросает. Его существование значительно бы облегчилось, будь у него ножик или любой мало-мальски острый предмет, но жизнь и тут подкинула ему подлянку. После своего первого посещения деревни, когда сознание все еще не до конца вернулось, а тело действовало исключительно на одном упорстве, у Чонгука образовалась одна весомая фобия. Все, что имело заостренный вид, вызывало в нем неконтролируемое чувство страха. И даже спустя триста лет пребывания в теле зомби он все ещё не смог побороть его, хотя попытки и были. После своего первого посещения деревеньки Чонгук решился сунуться к людям только спустя пять лет, когда его одежда стала походить на куски ткани, а зуд во всем теле не давал спокойно существовать. Только в этот раз он действовал умнее.       Поселившись почти под боком у людей, наблюдая за ними довольно долгое время, бывший маг выбрал самое удачное время для того, чтобы стащить новые штаны и рубаху, что висели на веревке у дома старосты, который находился ближе всего к лесу. На его удачу, там же нашёлся и кусок мыла, который хозяйка оставила рядом с тазом, в котором стирала бельё. Зомби-то зомби, а его уже самого тошнило от запаха своего тела, и хоть до конца избавиться от вони так и не удалось, но он стал на порядок чище, правда едва не схлопотал инфаркт, если бы он ему грозил, конечно, когда разглядел себя в отражении водной глади небольшого лесного водоёма. Красавец хоть куда, хоть сейчас на выданье. Так и перебивался мелким воровством, иногда подолгу щеголяя чуть ли не нагишом и фоня на всю округу ароматом гнили.       Ободрав тушку до конца и одним чётким ударом камня проломив черепную коробку зайца, Чонгук с утробным урчанием вцепился зубами в мягкий мозг зверька. Блаженство. Чистое и непередаваемое. Вот уже триста лет маг слоняется по всей стране, последние сто из которых живёт под боком у некогда родной академии, стены которой он сейчас имеет счастье лицезреть во время обеденного перерыва. Он бы добрался сюда раньше, если бы не заплутал и не ушёл в совершенно противоположную сторону, потеряв уйму времени, сил, и, к сожалению, один свой палец, который попросту отгнил во время его очередного внепланового голодания. Двести лет скитаний и сто лет нерешительности выйти к магам, чтобы попросить помощи. Вряд ли его станут слушать - либо же сразу убьют, либо же заберут на опыты. Внятно сказать, кто он и что, у него не получится, а если кто и помнил про него ранее, то уже забыл. Хрюкнув под нос, высасывая остатки мозга, и переключаясь на сладкую плоть, Чонгук отсраненно смотрел как стены академии завешиваются чёрными полотнами, означающими только одно — скоро профэкзамен для тёмных магов и самый главный праздник. И если все эти сто лет он относился к этому со спокойной душой, то именно в этот год сердце тянуло от тоски и отчаяния. Он устал, смертельно устал. Уже доедая тушку, кидая останки на землю для мелких зверьков, Чонгук решает сам для себя, что попытается выйти к магам в этом году, а дальше будь что будет. Надо только найти новые штаны, а то эти, которые он утащил тридцать лет назад, уже пришли в негодность. Хорошо, что мыло еще осталось, не придётся вновь ползать по городку в поисках несчастного куска, последний из которых ему пришлось стащить буквально из-под носа старого ведьмака, который чистил свой котёл на улице и отвлёкся на брехливую собаку. Повезло. В этот раз может так не повезти, но рискнуть стоит. А там уже праздник, костюмы и мороки, он отлично впишется, главное не струсить и найти хоть одно знакомое лицо среди преподавателей, если они еще работают тут. Слишком много упущенного времени. Слишком много.

***

— Ты же в курсе, что я тебя слышу?       Намджун приотрывает один глаз, смотря на незадачливого некроманта, который на цыпочках пытался подобраться к вампиру, что неподвижно лежал на кровати и сейчас с удовольствием наблюдал, как Тэхён, пыхтя от злости, швыряет склянку, которую держал в руке, в стену. Та не разобьётся, спасибо магам боевикам, которые зачаровывают стекло на всех пробирках, во избежания таких вот случаев. — Ну да тебе жалко что ли? А? Всего пару капель? — Капель? — вампир соскакивает с кровати возвышаясь над нерадивым магом, пытаясь в его глазах найти хоть каплю совести. Спойлер: её там нет. — Пару?! Да ты с меня в прошлый раз выкачал почти три литра, я еле дополз до медотсека. — Ну мне надо было! — Тэхён, — Нам прикрывает глаза, считая до десяти и обратно, чтобы не прибить этого засранца на месте. — Я сейчас не посмотрю на запрет и полакомлюсь свежей кровью. Твоей! — Ой, напугал.       Тэхён фыркает, махая рукой, и возвращается на свою половину комнаты, по пути останавливаясь около Саймона, скелета, который приволок год назад после практических занятий и оставил в комнате как стража, чтобы наполнить магией скрепляющие элементы, благодаря которым скелет не рассыпается на составляющие. Вампир только укоризненно качает головой и ворча себе под нос укладывается обратно на кровать. Он бы с радостью поспал, но с таким соседом ему это только снится. Ха, каламбур. Если поначалу он даже обрадовался, когда узнал, что его соседом будет некромант, то уже спустя полгода скребся в двери деканата, чтобы ему поменяли комнату. Те пошли навстречу и предложили пустое койко-место рядом с баньши. Намджун хоть и сильный вампир, но даже он такое соседство вряд ли выдержит, поэтому поджав хвост он вернулся обратно. Так и живут уже два года, душа в душу. Один вечно пытается отщипнуть кусочек от другого, а второй держится из последних сил, чтобы не прихлопнуть назойливого мага. — Объясни мне ещё раз, вот зачем тебе это? От тебя же не только ученики, но и вся нечисть в округе уже шарахается, никто целиком не ушёл. — Я же тебе уже говорил!       Голос мага звучит приглушенно, отчего вампир приподнимается на локтях, чтобы наблюдать забавную картину: Тэхён пытается выпутаться из мантии путем стягивания той с себя, не удосужившись расстегнуть пуговицы, и теперь благополучно застрял в куске ткани, безуспешно дергая ту в разные стороны. Насмешливо фыркнув, вампир вновь растянулся на кровати, не спеша помогать горе-соседу. Поделом. Нечего покушаться на его кровь и плоть. — А ты еще раз напомни. — Да чёрт! — рванув ткань особенно сильно, отчего по комнате разнесся треск, Тэхён наконец-таки стянул злополучную мантию, откидывая ту в сторону. — Мне надо создать зелье. Понимаешь ты или нет? Такое, чтобы…       Парень крутит в воздухе рукой, пытаясь подобрать нужные слова. Вкупе с взъерошенными волосами и запачканной чем-то зелёным футболкой выглядело это весьма крипово. — У нас в академии висит крайне любопытная табличка, где чёрным по белому написано, что любые эксперименты в стенах академии строго запрещены. Как тебя еще не поймали за эти два года, ума не приложу. — Потому что я умею скрываться. — Нет, потому что ты удачливый засранец, а также самый талантливый на потоке, только и всего.       Приглушенные маты, которые были ему ответом, только позабавили вампира, который с нетерпением ждал, когда Тэхён свалит уже на свой зачёт по труповедению, оставляя в его распоряжении комнату на всю ночь. В такие моменты Намджун буквально наслаждался тишиной и спокойствием, которое царило в комнате, да и он мог спокойно размять свои косточки, без любопытных глаз человека. А то в прошлый раз он еле унес лапы от загребущих пальцев, когда Тэхён застал его в облике летучей мыши, сидящим на подоконнике. Намджун не планировал летать в ту ночь, тем более за окном, тем более быстро и почти кубарем. Но громкий вскрик Тэхёна и его неуемное любопытство сделали свое дело. Перепугался тогда вампир знатно и более никогда не принимал второй облик перед магом. Кто его знает, освежует еще ради своих экспериментов, докажи потом, что отбивался всеми силами. Да и мать засмеёт, она и так говорит, что Тэхён это карма для Намджуна, правда, почему-то всегда добавляет, что это её карма, а сын просто попался под руку. Более ничего не объясняя, а только с любопытством каждый раз выспрашивая у своего сына подробности того, как, где и чем занимается сейчас некромант. Намджун уже давно подозревает, что его матери просто скучно сидеть в семейном замке, поэтому она нашла себе такое развлечение. А вот ему не скучно, совсем, ему бы дождаться, когда чертыхания стихнут, и маг наконец покинет помещение. — Все, до утра не жди, оборотних больше сюда не таскай, я в прошлый раз замучился чистить ковёр. — Ой, иди уже, а!       Хлопок двери сработал как спусковой крючок, вампир тут же подорвался с места, судорожно начиная скидывать с себя одежду. Кто его знает, этого придурочного, вдруг явится раньше, и он не успеет полетать вдоволь.

***

— Ты у меня встанешь! Встанешь!       Тэхён уже буквально шипел, вскинув руки вперед, с кончиков пальцев которых вливалась магическая сила в окоченелое тело умертвия. Правда, тело не проявляло к его словам ни малейшего интереса, не шелохнув даже пальцем. Лучший ученик потока сейчас просто завалит свой зачёт. Это же какой позор на его голову, и голову его родителей, которые ожидают от своего чада только самых лучших результатов. Кстати, о них. Отец сейчас стоял за спиной Тэхёна, смотря на провал своего сына и старался не материться слишком громко. Да и нельзя ему так-то, как ни крути, но он является преподавателем в этой Академии, а то, что этот некромант, который не может справиться с самыми простым заданием, его сын, не знает ни одна живая душа, да и мертвая, к слову — тоже. — Ты создал слишком сильный магический поток и буквально порвал все его мышцы. Студент Ким, пожалуйста, отойдите от тела. Зачёт не сдан.       Окинув взглядом бодро вышагивающих зомбарей, которые были подняты другими учениками, Тэхен скорбно поджал губы, но отца послушался, отступая на шаг назад, наблюдая, как один их поднятых сейчас упёрся лбом в дерево, пытаясь продолжить идти. Не самые умные. Точнее, в них совсем нет разума, но вот если добавить… — Так, — громкий хлопок ладоней перевал мысли Тэхёна, а все поднятые зомби как по команде, свалились на землю, резко отсекаемые от магических потоков, — по результатам первого зачёта прошли все, кроме Ким Тэхёна, поэтому дальше следуем без него. А вы, молодой человек, соизвольте прибрать на погосте, и приходите в триста двадцатый кабинет после, у меня к Вам есть несколько вопросов.       Тяжело вздохнув и закатав рукава новой мантии, Тэхён принялся судорожно шептать заклинание, которое позволит земле затянуть то, что с таким трудом отдала сегодня. В голове толпилась тысяча мыслей, начиная с того, как он так сумел облажаться, и заканчивая тем, которая упорно шептала ему, что есть что-то намного сильнее и проще, чем поднятие тупого, по его мнению, умертвия.       Когда со всеми телами было покончено, маг устало встряхнул руками, резко оборачиваясь в сторону леса, сквозь прищур пытаясь понять, показалось ему или нет. Ощущение, что кто-то сверлит взглядом его спину, не покидало юного мага с самого начала, как он появился на погосте, а интуиция вещь такая, она редко когда ошибается. Но лес был тих, только ветер слегка шумел в кронах. Может, все-таки нервы? Надо бы зайти в дальний корпус, попросить у травников успокоительного чая, иначе он не доживëт такими темпами до конца этого учебного года. А впереди еще и головомойка от отца. Лучше бы вообще не приходил.

***

      Чонгук спрятавшись за раскидистой елью, с любопытством наблюдал, как стайка студентов поднимала из земли ему подобных, и молча кривился от увиденного.       Когда-то он так же ходил по погостам, читая нараспев заклинание и поднимая зомби, мысленно уже представляя, как сможет усовершенствовать заклинание, чтобы не повторилось того, что происходит сейчас. Пара зомби просто застыли на месте, отупело вертя головами, словно пытаясь разглядеть что-то вокруг, один упорно таранил дерево, словно это самая главная цель своего никчëмного существования, другие же дергано передвигались по кругу, повинуясь указаниям магов. И только один все никак не поднимался.       Чонгук укоризненно качал головой, мыча себе под нос и раскачиваясь в такт деревьям. Хотелось выйти и показать как надо, вот только… Если он сейчас выйдет к магам, тем более некромантам, то света белого ему более никогда не видать. Знает он этих чертей, до сухожилий разберут, пытаясь понять, что он и откуда. Качнув головой, едва не завалившись спиной назад, зомби стал потихоньку отходить вглубь леса, не спуская пристального взгляда с последнего оставшегося мага, который сейчас прибирался на погосте. Силы много, но, видимо, дури еще больше, коль портил такой хороший материал. Рыкнув что-то на своем, зомби резко застыл на одном месте, когда буквально в то место, где он находился, впился пристальный взгляд мага. Если он его сейчас заметит, то беды не миновать. Вряд ли этот неудачник поведет его к преподавателям, скорее, сам займется изучением диковинной зверюшки. Чонгук морщится, цепляясь пальцами за ворот потрепанной футболки, оттягивая его в сторону, он ослепленный своей силой и подстегнутый нелепым спором, создал зелье, жертвой которого стал сам, а теперь наблюдает за теми, кем он мог стать, но все потерял.       Желание выйти к людям в праздник усилилось в сто крат. Надо срочно, сегодня. Больше нельзя медлить. С каждым прожитым десятилетием он понимает, что теряет себя, теряет свою силу и память. Действуя больше на звериных повадках, забывает, как правильно черпать силу из источников, как двигаться, как ровно мыслить. Разрушение идет медленно, но оно идет. Дождавшись, когда маг перестанет сверлить взглядом лесное пространство, Чонгук возобновил движение. Надо привести себя в порядок, чтобы не прибили сразу же на входе в городок. А так у него был хоть небольшой шанс проникнуть в центр празднования, к тому самому шатру, где обычно сидели преподаватели, которые наблюдали за тем, как их студенты сходили с ума в самую страшную ночь года. Ночь, когда снимаются все запреты, и можно делать все что угодно, ночь, перед которой Чонгук погубил свою жизнь, и теперь собирается ее вернуть.

***

— Вставай, подобие человека! Эй! Ты живой вообще там?       Намджун пинает спинку кровати, на которой мертвым сном спит некромант, который пришел только под утро и буквально упал в постель, вырубаясь уже в полете, даже не удосужившись снять грязную мантию. Вообще будить некроманта после ночи зачёта себе дороже, но у вампира просто не было выбора, Тэхён сам просил разбудить его в одиннадцать, чтобы успеть сходить на рынок и привести себя в порядок перед праздничной ночью. Но и прийти тот должен был не под самое утро, а максимум часа в три. Видимо, что-то пошло не так.       Тэхён, мыча как вчерашние зомби, с трудом оторвал тяжелую голову от подушки. Черные волосы торчали ежиком в разные стороны, на лице виднелся отпечаток подушки, а глаза — мутно-зеленого цвета, толком еще не раскрытые, с укором смотрели на вампира. Правда взгляд уже был довольно осмысленный для человека, который спал всего три с половиной часа и полночи гонял зомби по погосту, а вторую половину выслушивал от отца все, что тот о нем думал. — Сердца у тебя нет. — А у тебя совести. Так что все поровну. — Я никуда не пойду, оставь меня. — Не понял?!       Вампир с минуту тупо смотрел на то, как Тэхён ищет себе удобное местечко на кровати, а потом без слов сдернул недовольного таким положением мага, буквально подвешивая его в воздухе, держа за подмышки на вытянутых руках. Вот только вместо привычных проклятий получил скорбный взгляд и тяжелый вздох. Дело дрянь. — Так, — вампир встряхивает мага как тряпичную куклу, сажая обратно на кровать, подпирая с одной стороны подушкой, с другой стороны усаживается сам, — ну-ка, выкладывай, отчего у тебя видок похлеще самого старого зомби. — Зомби! — Тэхён стискивает кулаки, злобно смотря перед собой, — все с этого проклятущего зомби и началось!       Откуда только силы взялись в тщедушном теле, но Тэхён так быстро подорвался с кровати, что уронил Намджуна. Тот завалился на спину и припечатался затылком об стену, но маг даже не обратил на это внимания, начиная наворачивать круги по комнате и буквально изрыгая проклятия. -… и он после этого меня три часа отчитывал в кабинете, а потом заставил идти на нижние уровни и подчищать там неразупокоенных сущностей, которых набилось большое количество с прошлого года. И даже глазом не моргнул, зараза, отец еще называется! Я был так зол, что нечаянно снес часть стены вместе с сущностью, и знаешь, что? Знаешь? — Тэхен останавливается напротив ошарашенного вампира, тыча в него пальцем — там оказалась комната, вся в пыли, с кострищем посередине, котлом и склянками разными, я только сунулся посмотреть, так он тут как тут! Словно маяк на меня повесил и следил за каждым шагом. И что ты думаешь? Он наказал меня за эту чертову стену и нацепил на меня браслеты силы, чтобы утихомирить, и теперь все, что я могу, это мышку дохлую с места сдвинуть и все. Намджун, это конец.       По окончанию эмоциональной тирады Тэхен опускается на корточки, вцепляясь в свои волосы руками, и мыча на одной ноте, начинает раскачиваться. А вампир вот с радостью бы сейчас присоединился к нему. Ибо это же бред какой-то. Тэхён завалил зачёт, главный некромант их Академии оказался отцом этого недоумения, Тэхён полночи собирал собой пыль и грязь катакомб, так еще и разворотил стену, которая явно была не просто так построена. Дело дрянь? Да. Есть ли выход? Кажется, его нет. Браслеты силы просто так не вешают. Тем более от главного некроманта, тем более на собственного сына. — Пиздец. — Именно это слово, Нам, именно оно.       Только с помощью угроз и шантажа что вампир всем расскажет, кем является его отец. Он смог вытащить некроманта в городок, чтобы пробежаться по давно намеченному маршруту и забрать все необходимое для костюмов. Беда бедой, но такой праздник пропускать было нельзя, поэтому пришлось буквально волоком тащить упирающегося Тэхёна до первой лавки, а после уже все пошло как по маслу.       Теперь же, сидя в комнате за пару часов до начала празднования, Намждун с удивлением смотрел, как Тэхён переоблачается в костюм Эдварда Руки — Ножницы. Не надо было его на каникулах приглашать в гости и пускать в свою комнату, ох не надо. — Тэхён, ты же понимаешь, что он ну… не страшный персонаж? -Ты ничего не понимаешь, Нам. Может, он и не страшный персонаж, зато очень сильный и волевой, и вообще, это персонаж Тима Бертона, поэтому достоин сегодня украшать собой этот скучный праздник.       Маг все еще фырчит, высказывая всеми возможными способами свое недовольство, но уже намного меньше, чем в самом начале. Хоть проклятиями сыпать перестал и то радость. Сам же вампир не стал заморачиваться над костюмом и просто купил в ближайшей лавке антикварный плащ, рубашку и высокие сапоги, в которых, казалось, кто-то до этого умер, уж больно душок был неприятным. Скопировав облик вампиров трехсотлетней давности, Намджун тихо подхихикивал под нос от рюш и банта, которыми была украшена рубаха. А этот воротник-стойка на плаще? Боже, ну кто вообще додумался до него? Неудобно же, да и обзор закрывает. Неудивительно, что в то время среди вампиров была такая смертность: попробуй уследи за периметром, когда тебе полностью закрывает обзор вот такое вот приспособление. Как же хорошо, что они уже давно отказались от этого, полностью сдирая моду с людей и стараясь не выделяться. Так и проживешь дольше, и шкура целее будет. — Тебе помочь?       Видя, как Тэхён безуспешно пытается нацепить импровизированные лезвия, сделанные под ножницы, на руки, вампир аккуратно подходит сбоку, хватаясь за декоративное, как ему кажется, лезвие и тянет на себя, чтобы облегчить Тэхёну задачу. — Да мать твою!       Острое как бритва лезвие с легкостью вспарывает кожу вампира, пуская на пару секунд несколько драгоценных капель. — Ты совсем уже? — А ты какого чёрта лезешь? Не видишь что ли, что они настоящие?       Тэхён всплескивает руками, от чего вампир с трудом уворачивается. Буквально пару миллиметров левее, и он остался бы без уха. — Нет, не вижу. Слушай, маньяк-любитель, а оставь-ка ты их в комнате, твой образ и так шикарен, ты полностью скопировал персонажа, а лезвия… — А лезвия - главный атрибут.       Задрав нос, Тэхён встал в картинную позу, вертясь перед небольшим зеркалом, наблюдая за тем, как костюм из ненатуральной кожи плотно облегает его тело, а металлические вставки блестят от света лампочки. На самом деле костюм оказался довольно тяжелым, такое количество железа на штанах и куртке буквально клонило к земле, и маг уже был сам готов отказаться от лезвий, но этот вампир спутал все карты. Помрет, но не бросит их теперь. — Всё, пошли, нечего без нас начинать.       Аккуратно поправив грим на лице единственным пальцем, который оказался свободен от лезвий, и стараясь не зарезаться, Тэхён еще раз крутанулся перед зеркалом и стремительно двинулся прочь из комнаты. Вампир быстро засеменил следом, это представление он не пропустит ни за что.

***

      Расправив на груди мятую футболку, Чонгук еще раз придирчиво осмотрел себя. Штаны черные, спортивные, на три размера больше необходимого, подогнутые в штанинах, кроссовки явно не первой свежести, но зато с целой подошвой и лучше чем те, что были у него до. Футболка так вообще выше всяких похвал. Серая, с какой-то непонятной надписью и рисунком, от которого хотелось зажмуриться, до такой степени вырвиглазными были на ней цвета, но зато она была практически новая, без пятен и дырок.       Все это добро зомби стащил у ближайшего дома, что стоял на самом краю академгородка, рискуя своей шкурой, но с упорством стягивая необходимые ему вещи с бельевой веревки. Кроссовки стояли там же, почти у самой калитки, прямо как подарок с небес. Так что привередничать нет нужды.       Единственное, что портило всю картину, это серовато-зеленый цвет лица, перемотанная уже довольно грязной тряпицей кисть, под которой он попытался спрятать отсутствие пальца, хаотично разбросанные по всему телу шрамы и язвы, да мордашка, которая светила засохшим куском кожи и плоти, которая превратилась уже в камень по ощущениям и открывала незаживающую рану на щеке. Её, кожу, хорошо бы срезать, вот только… Чонгук зябко передёрнул плечами, как только в мыслях мелькнули ножницы или нож, чем эту красоту можно было бы убрать. Нет, спасибо, ему она не мешает, сейчас Хэллоуин, там и не такие красавцы будут, поэтому смело вперед, на поиски спасения. Взлохматив черные волосы, которые к его удовлетворению не росли все это время, Чонгук смело шагнул из леса. Он чистый, насколько это позволяет гниющее тело, хорошо одет, правда в ворованное, и у него есть целый мешочек уверенности и сил, на то, чтобы осуществить задуманное.       Слишком шумно. Чонгук жмется к каменной ограде одного из домов, оттягивая ворот футболки, который стал резко передавливать горло, и мечась взглядом по людям, что сновали мимо, не обращая на него никакого внимания. Как он и предполагал: таких тут много. Единственное, чего не учел бывший маг, это то, что будет большое скопление народу. Привыкнув за все годы скитаний к одиночеству, наблюдая за людьми только издалека, Чонгук сейчас был полностью дезориентирован. Все эмоции смешались в одни комок: от острого страха и тревоги до панического поиска путей отступления. Зря он сунулся, его поймают, толкнут, а встать быстро он не сможет. А еще запахи. Как же пахнут люди, слюна сама по себе начинает выделяться, едва не капая на футболку. Нет. Надо взять себя в руки. Сейчас либо никогда. Он и так уже слишком долго собирался с силами.       Не отлипая от забора, зомби медленно двинулся в самую гущу событий, туда, где стоял цветастый шатер, в котором еще при нем прятался весь преподавательский состав. Но ему был необходим только один. Тот, кто поймет и узнает его, тот, кто поможет. Как же сейчас Чонгук надеется, что он все еще преподает в стенах этой академии. За столько лет могло случиться всякое, а век некромантов, как известно, короток. То, что они могут жить тясячелетиями, давно уже не сказка, а вот то, что их могут убить как их же подчиненные, так и простые люди — реалии любого столетия. — Отличный костюм. Кто-то в пестрой одежде уличного скомороха быстро пробежал мимо Чонгука, кидая ему горсть конфет, которые он даже не собирается ловить. Во-первых, не хватит реакции и скорости, а во-вторых — куда они ему? Только в зубах застрянут, выковыривать он их чем будет? Пока Чонгук смотрел на россыпь цветных оберток под своими ногами, скоморох уже скрылся в толпе, что-то задороно крича другим ряженным. Пора двигаться дальше. -… как был, так и остался без головы. Ты хоть понимаешь, во что все это может вылиться… Этот голос Чонгук не перепутает ни с каким другим. Разбуди его глубокой ночью, и он с точностью скажет кто это, что преподает и как сильно наказывает. Главный некромант академии, его учитель, его спасение. Громко мыча, Чонгук стал шустрее перебирать ногами, стараясь прислушиваться к голосу господина Кима, который, видимо, отчитывал одного из своих нерадивых студентов. Ничего не поменялось в этом грешном мире. А Чонгуку это как бальзам на сердце. Такое родное ворчание, такие родные угрозы. Еще немного, буквально тут за углом, последний рывок. Выныривая на узкую улочку, которая была так же ярко освещена, как и все другие, Чонгук сначала ловит взглядом преподавателя, а потом замирает на месте от непередаваемого ужаса. Кто-то стоит к нему спиной и размахивает руками, на которых… лезвия. Так много, они блестят от света, переливаясь и застывая страшной картинкой в глазах зомби. Мычание становится все сильнее. Ноги буквально отказывают от страха. Делая два шага назад, Чонгук отчаянно вертит головой, уже позабыв, зачем он сюда пробрался, перед глазами только эти лезвия и селяне с вилами и топорами. Боль. Все это приносит боль. Надо бежать. Спасаться. Пока не стало поздно. — О, как драпанул… Намджун еле увернулся от неловко передвигающегося парня, который, вылупив глаза, как-то слишком заторможенно передвигался вдоль стены, словно ему больно или неудобно идти, что-то бездумно мыча. В нос тут же ударяет противный запах гнили, и если бы не осмысленный взгляд, то вампир с легкостью бы подумал, что перед ним настоящий зомби. Мотнув головой, тут же забывая странного парня, вампир двинулся дальше. Надо было найти Тэхëна раньше, чем его найдёт его отец, хотя, если судить по звукам, миссия провалена.

***

— Мавка! Намджун, черт бы меня побрал, это настоящая Мавка. Такая удача, они же не покидают своих болот. — Тэхён... Вампир с тревогой смотрел на парня, который аж подобрался весь, когда увидел девушку в белоснежной рубахе, с мокрыми волосами, в которых запуталась тина. Вполне возможно, что это был образ, но то, как скривился вампир, дало понять одно — нечисть. Такая редкая, и такая красивая. — Тэхён, ты что задумал? — Намджун, ты представляешь, что будет, если я смогу убедить её… — О, нет-нет-нет. Тэ, одумайся. Тут полный состав преподавателей, и если ты сейчас полезешь к ней со своими предложениями, то я боюсь, что просто катакомбами ты не отделаешься. — Пффф, я аккуратно. Не ссы. А вампир и не ссал, ему-то что? Не его голова полетит с плеч, поэтому, не дожидаясь провала своего соседа, Намджун двинулся дальше, заприметив прилавок с редкой кровью, которой можно было полакомиться крайне редко. Вот только он не смог добраться до такой желанной добычи. Ледянящий душу крик раздался с той стороны, где вампир оставил Тэхёна, а уже через пару секунд сам некромант, звеня своим обмундированием, промелькнул перед глазами, гонимый той самой Мавкой, которая выглядела очень злобно. Отсмеявшись, вампир вытер с уголков глаз выступившие слезы и побрëл искать Тэхёна. Кажется, пора спасать чью-то задницу.

***

— Тэхён! Грозный рык отца заставил замереть на месте и буквально вжать голову в плечи. Всё, конечная. Он так радовался, что отстал от Мавки, что не заметил, как вписался в грудь своего родителя, а теперь стоял, опустив голову и смотря на него как нашкодивший щенок. — Ты что опять устроил, м? Зачем ты прицепился к бедной девушке? Мы еле смогли её убедить прийти сюда, чтобы наладить… — маг резко замолчал, понимая что это пока не для ушей отпрыска, — забудь. Что ты натворил? — Я всего лишь, я… — Тэхён глубоко вдохнул, когда-нибудь отец все равно узнает об этом, и лучше уж от него лично, а не от других. — Я попросил её дать мне немного крови и частичку кожи, я… мне надо. А старший Ким уже и не слушал, что там лепетал сын, у него в голове тут же другая картинка встала, где практически в такой же ситуации стоял другой парнишка, и тоже оправдывался, что это все для благих целей, что ему надо. Совершенное зелье. Так он говорил, а потом разрушенная кладовая, и сто лет бесполезных поисков. — …зелье создать… — Ах зелье! — мужчина буквально вскипел от негодования и ужаса, история-то циклична, правы были ведуны. — Ты совсем с ума сошел? Как был, так и остался без головы. Ты хоть понимаешь, во что все это может вылиться?.. Ким старший резко прерывается, когда видит фигуру, что завернула на улочку. Или такова игра света, или у него уже совсем поехала крыша, но это же он. Но фигура не дала себя рассмотреть получше, как-то дерганно делая шаг назад и быстро уходя прочь. Нет, показалось. Точно. Это не мог быть он. — Так, — возвращая все внимание сыну, который тоже смотрел в сторону «пришельца» и, казалось, совсем выпал из диалога. Мужчина щёлкнул пальцами перед его носом, заставляя дернуться в сторону от неожиданности и вновь сфокусироваться на нем. — Первое. Ты сейчас же возвращаешься в комнату, и не спорь. Второе — домой на каникулы можешь не собираться, наказан. Третье — найди одежду, которую будет не жалко и завтра с утра ко мне в кабинет. Услышал? — Услышал. Тэхён понуро опустил голову, слушая отца, правда, вполуха, больше всего его сейчас интересует не новое наказание, а… это же реальный зомби был? Да? Если да, то… он странный. Весьма. Если грим, то слишком уж правдоподобно. Надо найти, надо узнать. А все переживания по поводу наказания отца он оставит на завтра. — Все, иди, и чтобы духу твоего тут больше не было. Не дожидаясь ответа от сына, Ким старший развернулся, стремительно уходя в сторону шатра, уже не видя, как его отпрыск припустил в противоположную сторону, цепляя по пути своего соседа по комнате и утаскивая в сторону леса.

***

Все слишком пестро, слишком громко. Чонгук прикрывает глаза ладонью, отворачиваясь лицом к стене, стараясь успокоиться. Ему срочно надо обратно в лес, туда, откуда он и выполз и где безопасно. Мозг лихорадочно работает, просчитывая все пути отступления, но маг уже понимает, что действует уже практически на голых инстинктах. Нет больше функции "бей или беги". Осталось только "беги". Чонгук не протянет еще и сорока лет, как его мозг полностью умрет, являя миру того, кого он так стремился создать. Совершенный зомби, который сможет думать, но не сможет анализировать. Который будет подчиняться тому, кто поделится силой, без затрат масштабных ресурсов. Он пытался, правда пытался, но страх, который появился в самом начале, все портит, и как убедить себя в том, что надо просто немного поднажать и все получится, он не понимает. Шаги даются с трудом, Чонгук вздрагивает от каждого громкого вскрика, все плотнее прижимаясь к стене, словно стараясь слиться с ней в единое целое. Ему слышится звук металла, кажется, что его вот-вот поймают и снова будут вонзать острые предметы в тело. Мёртвые ничего не чувствуют — так любил говорить господин Ким, но Чонгук-то жив, жив и чувствует, мыслит и боится. Когда чья-то рука резко хватает его за плечо, разворачивая к шумной толпе. Зомби на секунду теряется, чтобы изо всех сил начать дёргаться. Он не смотрит на того, кто его развернул, все его внимание приковано ко второму, тому, кто и вызвал такой страх. Чонгук мычит, хватаясь покалеченной рукой за удерживающую его конечность, стараясь оторвать ту от плеча, но силы неравны. Его держат слишком сильно. Он видит, как шевелятся губы обоих преследователей, но не может понять, о чем они говорят, шум в ушах перекрывает любые звуки. Только бы уйти, только бы ослабили хватку на плече, и он спасен. Но эти двое, видимо, не собираются выпускать свою добычу из рук. Резкий рывок вверх, и Чонгука закидывают на мощное плечо, как мешок с мусором, тут же срываясь на безумную скорость. Вампир. Это последние что выдал мозг, перед тем, как окончательно заглушить все звуки, и погасил картинку. Зомби, который упал в обморок. Он, наверное, попадёт в книгу "Безумное и невероятное". Если выживет и найдёт кому рассказать.

***

— Да он же тебя боится. Намджун, приваливашись к подоконнику, с интересом наблюдал за попытками взаимодействия некроманта и зомби. Правда, спустя полчаса наблюдений, вампир с точностью может сказать: это самый странный зомби, которых он видел. Как только это чудо очнулось и поймало в фокус Тэхёна, который снимал свои железки, так тут же ринулся к окну, в явной попытке сбежать, а потом еще минут десять трясся как осиновый лист, прижимая свои руки к груди и громко мыча на любую попытку приблизиться. — Да я понимаю, — Тэхён от досады пнул свои ножи, которые валялись на полу, и те, проехав, уперлись в подошву зомби, который забился в новом приступе истерики. — Так, а ну-ка... Отлепившись от окна, вампир подхватил орудия пыток и спрятал их под кровать. Мычание стало намного тише, а разумный взгляд перестал быть таким затравленным. — Что-то не так. — Думаешь? Об сарказм Тэхёна можно было порезаться. Он впервые видит такое, сталкивается с тем, что не может объяснить, и ему жутко любопытно, что именно перед ним. По виду самый настоящий зомби, если не брать в расчёт, что он явно мыслит и осознает всё. В копилку летит страх, который вообще не присущ таким существам. — Вам когда-нибудь рассказывали про такое на лекциях? — Нет, я впервые такое вижу, и знаешь что… мне кажется, что он не тот, кем кажется. Я... Я не знаю, как объяснить, но словно это человек, запертый в теле зомби. На его слова умертвие тут же активно закивало головой, да так, что парни всерьёз забеспокоились, что та сейчас попросту оторвется и покатится по полу. — Может, отцу скажешь? — Ага. Что именно я скажу? Пап, тут такое дело, я с праздника притащил не пойми что в комнату и теперь не знаю, что с этим делать? Возмущенный рык, тут же заставил замолчать некроманта и удивлённо уставился на зомби, который предпринимал попытку встать, правда получалось довольно плохо. Не получалось никак. Вздохнув, вампир быстро приподнял зомби, приставляя его к стене для надёжности, чтобы не упал, еще раз скептически оглядывая с головы до ног. — Запах странный. — Что ты имеешь в виду? — Он пахнет как умертвие, но в то же время от него идёт стойкий запах живого человека. Тэхён, тебе и правда надо поговорить с отцом, вдруг он поможет, да и вообще. Обведя всего зомби рукой, словно намекая на проблему, вампир поджал губы, когда заметил как в тусклых глазах промелькнула обида. — Давай так. — Тэхён устало сел на кровать, ероша волосы. — Ты же сегодня ночью покидаешь академию? — получив утвердительный кивок, маг задорно хлопнул в ладоши. — Значит, план такой. Ты укатываешь домой на каникулы, я пытаюсь за это время выяснить хоть что-то, если ничего не получится, то после твоего возвращения мы вместе идём к отцу и сдаём его с рук на руки. Идёт? — Боишься? — Опасаюсь. Намджун не сдержал громкого смеха, буквально складываясь пополам. Надо же, Тэхён и кого-то боится. Где бы такое записать, правда смех оборвался слишком быстро, когда вампир заметил, что Тэхён завороженно смотрит в сторону зомби который… улыбается. Едва не подавившись слюной, вампир лающе откашлялся, давая себе установку ничему более не удивляться. — Фиг с тобой. После каникул так после каникул.

***

Страх медленно отступал, сознание наконец-таки стало более-менее ясным, и Чонгук смог нормально разобрать, о чем говорили эти двое. То, что он находится в стенах родной академии, он понял сразу же, и это словно зажгло в уставшем теле новую искру жизни. Надо найти главного, он поможет. Эти точно не справятся, а сделают еще хуже. Вот только… разговор про каникулы весьма огорчил. На это время тут остаются только те, кто провинился и вынужден отрабатывать, и директор. Который живёт непосредственно в самой академии. Других преподавателей нет, и вряд ли что-то изменилось за такое время. Правила есть правила. Академия никогда не отступала от них, а это значит, что надо как-то наладить контакт с этим самым Тэхёном и… говорить-то он не может, а вот жестами дать понять попробует. Найти бы еще перо и бумагу, вдруг получится написать. Да! Точно. Написать. Пока Чонгук зависал в своих мыслях чуть покачиваясь у стены, вампир уже по-шустрому собрал вещи и покинул комнату, кинув напоследок, чтобы маг ему звонил, в случае необходимости, сделав странный жест рукой около лица. Что это значит Чонгук не знал, да и ему было не особо интересно, а вот то, что Тэхён теперь в упор смотрел на него, как он обычно сам смотрит на вкусный ужин, немного напрягало. — Ну что, будем пытаться взаимодействовать? А Чонгук и не против, он только за. Понять бы еще как именно. Первые два дня были самые трудные, как в проживании Чонгука, так и Тэхёна. Первый все время норовил сбежать из комнаты, а второй не мог спать, зная, что у него под боком осмысленное умертвие. На третий день взбешëнный маг приволок бестиарий и стал внимательно вчитываться в описание каждого существа, на что Чонгук только закатывал глаза, и не выдержав, спустя пару часов, доволокся до стола, за которым устроился человек, и захлопнул книгу, внимательно смотря в ошарашенное лицо мага. Они тратят его драгоценное время. Мыча и показывая жестами, словно он пишет в воздухе, Чонгук уже в сотый раз пытался намекнуть магу на такой способ диалога. Но то ли ему достался самый тупой их всех их представителей, то ли он не так и не то показывал. Выплеснув руками, Чонгук устало опустился на край кровати вампира, уже не боясь запачкать белье, и покачал головой. Все бесполезно. А Тэхён, который все это время молчал, ошарашенно пялясь на зомби, с трудом удерживался от того, чтобы проломить головой столешницу. Вот он… идиот. Ему же умертвие сто раз намекал, а он? Не зря отец говорит, что головы у него нет, ох не зря. Кинувшись к сумке, Тэхён быстро достал оттуда листок бумаги и чёрную ручку, едва ли не вприпрыжку оказываясь около зомби и плюхаясь перед ним на колени, протянул все добытое. А Чонгук немного в шоке. И с того, что его все-таки поняли, и с того, что поняли, кажется, неправильно. Бумагу и ручку-то он взял, вот только… а где перо и чернила, он как писать должен. Крутя в руках непонятный предмет, Чонгук хмурится, издавая смешные звуки, чем забавлял Тэхёна, который сразу понял в чем проблема, но не смог удержаться от того, чтобы понаблюдать. — Помыть бы тебя да рану обработать. Чонгук согласно кивнул, и уставился на мага, который забрал ручку, снял колпачок, и провел по бумаге оставляя след. — Понял? Кивок. Значит, дело пойдёт. Правда, не так хорошо, как оба думали. Пальцы, отвыкшие от писанины, по первости не могли удержать нормально инородный предмет, а буквы упорно не желали вспоминаться. Но спустя более семи часов стараний Чонгука и крепкого сна Тэхёна в течение пяти, зомби удалось совладать с собой и этим странным пером. Разбудив Тэхёна самым простым способом, скинув с кровати, Чонгук победно предоставил исписанную кривым почерком бумагу. — Чтоб тебя, зараза, — потирая копчик и кряхтя как дед, Тэхён отлепился от пола, забирая бумаги и усаживаясь обратно. — Ну, давай глянем, что тут у тебя. Можно ли сойти с ума от недостатка сна? Тэхён уверен что да. Хоть криво, местами непонятно, но главное он понял. Перед ним никто иной как легенда их Академии. Чон Чонгук. Выдающийся маг-некромант своего времени, который бесследно исчез из стен академии триста лет назад в канун Хэллоуина. Эту байку передавали из поколения в поколение, и с каждым разом она обрастала все большими нелепицами. — Ты Чон Чонгук, некромант. — согласное мычание, — и тебе нужен Ким Хемин, чтобы он тебе помог. Еще одно мычание, и печальный взгляд. Кажется Тэхён нашёл золото среди… неважно, в общем. — Отец сейчас дома, но я ему позвоню. Ты это… не уходи никуда, ладно? А куда он пойдёт? Чонгук только плечами пожал и сел вновь за стол, беря в руку ручку. Старательно выводя каждую букву. Ему надо все рассказать и вспомнить формулу, которая привела его в такое плачевное состояние. — Намджун, я такое узнал… Тэхён мечется по пустому коридору, грызя от волнения ноготь на большом пальце. Пока он ждал ответа от несносного вампира, думал, что поседеет к чёртовой матери. Такую информацию надо, по-хорошему, сразу отцу докладывать, но маг не удержался: сперва друг, потом все остальное. — Ну, выкладывай. Судя по голосу, вампир не очень-то рад слышать некроманта спустя всего несколько дней после разлуки. Он еще не успел соскучиться, да и никогда не успеет, если по правде. — Этот зомби, на самом деле никто иной как Чон-чертов-Чонгук? — Что ты сказал? — Что он сказал? Два вопроса, один из глубины коридора, голосом отца, который должен был быть уже дома, в второй женский, из динамика телефона, буквально заставили Тэхёна замереть на месте. — Зомби, что у меня в комнате — это Чон Чонгук. Послушным болванчиком повторил маг, смотря на стремительно приближающегося отца, который буквально выдрал телефон из его рук. — Брума! — Да, уже выезжаю. — Веди. Тэхён не понимает ровным счётом ничего, заторможено наблюдая, как телефон скрывается в кармане отца, а тот, не дожидаясь отпрыска, буквально бегом несётся к его комнате.

***

Ничего не выходит, память просто отказывается восстанавливать то, что он с таким усердием зубрил. Никак, ровным счётом ничего. Чонгук со злости скидывает все со стола, отчаянно мыча и хрипя, вскакивая с стула. Ему срочно нужен главный некромант, а не эти ученики, они ему не помогут. Уже двигаясь в сторону двери, намереваясь покинуть столь гостеприимную комнату, Чонгук едва не получил этой самой дверью по лбу, благо не успел подойти близко. — Чонгук! Наконец-то. Если бы он мог, то заплакал бы. А так просто глупо улыбался, смотря на старшего Кима, который тут же схватил его в охапку, вертя в разные стороны, цокая и причитая, словно не старого ученика нашёл, а давно потерянного родственника. — Балбес. Знал бы ты, какого шуму тут навёл. Да мы же тебя сто лет искали, похоронили уже даже, а ты… ты... Ему показалось или он всхлипнул? А нет, не показалось. Старший Ким и правда стоял роняя слезы, смотря на изуродованное лицо своего самого талантливого (после сына, конечно, только он ему никогда этого не скажет) ученика. Он помнит все так, словно это было вчера. Всю панику после обнаружения каморки и пропажи ученика. Как не спали сутками, рыская по всем окрестностям, чтобы найти Чонгука, как дошли до крайней точки отчаяния, пока молодая вампирша не призналась во всем, не выдержав груза вины. Вот только найти удалось не самого Чонгука, а рассказы о страшном зомби, которого чуть не убили селяне, да плащ, что сиротливо лежал в овраге. Слишком поздно проснулась вампирская совесть, они потеряли такое необходимое время. Все эти годы и сама Брума, и Хемин не теряли надежды на то, что парень найдётся. Над ними не шутил только ленивый из преподавателей. Брума выпустилась кое-как, в этом ей помог Хемин, и даже замолвил слово за её сына, специально поселив того вместе со своим, чтобы надёжнее было. Вот только не ожидал, что его отпрыск, который сейчас стоял тише воды ниже травы, в углу своей комнаты, пойдет по стопам Чонгука. Иронично получилось, что именно он и нашёл его. — Всё будет хорошо, Брума уже мчится сюда с гримуаром, мы всё исправим, Чонгук. Хлопнув зомби по плечу, едва не повалив того на пол, старший Ким зло зыркнул на сына, который уже места себе не находил. — С тобой у меня будет отдельный разговор, а пока следуй за мной, смотри и запоминай. И чтобы после того, что сегодня увидишь и услышишь, я больше никогда не узнавал о твоих попытках создать совершенное умертвие? Понятно. — Да, отец.

***

Радость. Наверное, он впервые за столько лет испытывает эту эмоцию. Его сейчас не волнует больше ничего, есть только слепая вера в своего учителя и почему-то в его сына, который идёт рядом с ними, приводя различные примеры и доводы, опираясь на свои знания и опыты, которые, как оказалось, проводил все это время на подвальной нечисти. То, что старшему Киму это не нравится, Чонгук понял сразу по его выражению лица и хрипло булькнул, изображая смех. Шаркающие шаги эхом разносились по коридору, а путь до подвальных помещений занял достаточное количество времени. То, что раньше Чонгук проходил за десять минут, растянулось на полчаса. Гулко сглатывая, зомби старался сейчас смотреть только себе под ноги, чтобы не споткнуться и не увидеть лица сопровождающих, хотя этот безумный запах, который исходил от тел живых, активно накапливал слюну. Как же он хочет есть. Чонгук сжимает кулаки, прикусывая собственную губу, нельзя срываться, надо держаться, как бы трудно ни было, если он сейчас покажет, что им правит только инстинкт, то все пойдет прахом, помогать ему точно уже никто не будет. — Эй, все в порядке? Этот мелкий! Чонгук заторможено кивнул, и едва не врезался в стену, благо Тэхён его вовремя успел перехватить, уберегая от позорного столкновения. Каморка, в которой Чонгук тогда варил зелье, практически не изменилась, разве что вместо двери было стена, которая частично оказалась разрушена. Приглушëнное «ой» за спиной сразу выдало виновника сей дыры, а Чонгук только качнул головой. И правда, очень похож на него. Он тогда тоже, чтобы добраться до этого участка, методично разбирал кирпичик за кирпичиком, только делал все это максимально осторожно, стараясь не повредить магический поток, что скрывался за дверью. Хотя и такой метод тоже неплох, если судить по тому, как передёрнул плечами учитель, а Тэхён втянул носом воздух. Значит, энергопоток все еще сильный. — Тэхён, разведи костер, поставь на треногу котел и, Тэхён, — старший Ким прикрыл глаза, собираясь сказать то, что не должен был, — заклинание и зелье будет делом твоих рук. Я буду только следить. — Я? Но отец, я же… — Ты самый сильный некромант на потоке, самый сильный за последние триста лет, первым был он, — ткнув пальцем в шатающегося зомби, Хемин чуть поморщился. — Как бы ни хотелось тебя огородить от этого, но у тебя получится лучше, чем у меня. Признал. Перед двумя своими учениками, что они сильнее его, главного некроманта. И если с Чонгуком он совершил ошибку, контролируя и зажимая его, то с сыном он постарается не допустить такого. Один пример его зависти уже стоит пошатываясь в темноте каморки. Теперь он будет действовать по-другому. Будет учить, наставлять, сделает все, чтобы Чонгук встал на ноги, и они оба с его сыном закончили обучение. Этот мир ждёт большое потрясение, когда стены академии за раз выпустят двух великих магов. — Пойду, встречу Бруму. На знакомое имя Чонгук вскинул голову и зашипел. Вот уж кого кого, а её видеть он никак не желал. Будет очень трудно удержаться от того, чтобы не вцепиться в её черные локоны с целью вырвать их с корнем. Если бы не её поступок, все было бы по-другому. Скрипя зубами, Чонгук отвернулся к стене, не видя, каким взглядом на него смотрит учитель, и что Тэхён уже начал подготовку. — Я скоро вернусь.

***

Зелье вновь кипит и побулькивает, Чонгук забился в самый дальний угол, сидит на полу, методично раскачиваясь в такт своего мычания. Для зелья нужна кровь, а как взять, чтобы не причинить боли? Никак. Оба Кима с трудом смогли совладать с безумством Чонгука, и только тихий шёпот Тэхёна помог хоть немного успокоиться, найдя спасение в карих глазах, в которые зомби смотрел без отрыва, пока Хемин брал его кровь. Если не видеть нож, то не так и страшно. Брума так и не показалась на глаза, что было вполне разумно. Никто не мог сказать в точности, как повел бы себя зомби, увидь он причину своих трехсотлетних мучений. — Фу. Тэхён кривится, помешивая зелье и читая заклинание. Оно не то, что тогда делал Чонгук, более сложное, более витиеватое, и зелье получалось на порядок противнее. Но лечение никогда и не было приятным. — Готово.

***

Боль. Это первое что настигло Чонгука, когда он попытался открыть глаза. На секунду тело прошило болезненным воспоминанием, когда он так же пытался прийти в себя, лежа в овраге. А что, если все это было лихорадочным бредом, и ему только предстоит все испытать заново? Дëрнувшись в сторону, Чонгук громко замычал. Тело его почти не слушалось, невозможно было пошевелить ни одной конечностью, не сгорая при этом от невыносимой боли. Единственное, что хоть немного успокаивало, это хлористый запах их медкорпуса. Да голоса, которые пробились в сознание. Два из них мужские, он слышал их буквально недавно, а один женский. Брума! Злое рокотание вырвалось из горла, а глаза с трудом смогли раскрыться, на пару секунд ослепляя Чонгука белоснежным потолком. — О, смотри как интересно вышло. Он явно помнит тебя, дорогая. — Ещё бы он забыл. Вампирша передëрнула узкими плечами, невольно отступая на один шаг назад. Вряд ли он сейчас может ей причинить какой-либо вред, но инстинкт дело серьёзное, просто так его не проигнорируешь. Внимательно вглядываясь в такие забытые черты лица, Брума с досады поджала губы, когда наткнулась на полный ненависти взгляд. — Я пойду пожалуй. Трое мужчин молча проследили за гибкой фигурой женщины, которая, цокая высокими каблуками, быстро покинула палату. Так будет лучше и для неё самой и для Чонгука, который снова задëргался на кровати в попытках встать, вот только совершить задуманное мешали крепкие веревки, которыми его примотали к кровати за руки и ноги, полностью лишая возможности двигаться нормально. -Тихо, тихо. Все хорошо. Тэхён среагировал первым, подходя к магу и присаживаясь на край кровати, с улыбкой глядя на Чонгука, подмечая, что тот почти полностью восстановился. Цвет лица пришёл в норму, рана на щеке почти зажила, но до конца жизни теперь останется небольшой шрам. Так же и на самом теле. Целители сделали все, что было в их силах, но убрать застарелые шрамы не получилось даже у них. Видя, как сглатывает Чонгук, Тэхён быстро схватил стакан с водой и чуть придерживая голову бывшего зомби помог сделать пару глотков, чтобы смочить пересохшее горло. — Ну вот и хорошо. Вернув стакан на место, Тэхён не удержался от того, чтобы не запустить пальцы в густые волосы Чонгука. Мягкие. Когда они влили в него первую порцию зелья, Тэхён думал, что ничего не вышло, что они погубили его окончательно. Зомби всего трясло и выкручивало, буквально ломая кости. После второй порции Чонгук просто отключился, и они не смогли привести его в сознание. Так и донесли до медотсека, где маг пролежал добрые пять дней, не подавая признаков жизни, зато за это время его успели отмыть от всей грязи, и привести в более-менее божеский вид. Когда ушёл старший Ким никто не заметил. Тэхён был занят тем, что перебирал чужие волосы, а Чонгук - изучением лица мага, который склонился над ним. По старой привычке втянув носом воздух, Чон с радостью отметил что больше не чувствует того сладковатого запаха плоти, который ранее исходил от людей и других живых существ, а значит, у них получилось. Дëрнув рукой, Чон уже хотел было возмутиться, вот только из горла вырвалось привычное рычание вместо слов. — Не дергайся и не пытайся пока говорить. У тебя, как там они говорили, долгое молчание привело к ослаблению речевых центров. Короче. Тебе придётся заново учиться говорить и… мыслить тоже. Я буду с тобой заниматься, Ким Хемин поставил меня ответственным за тебя. Пока Тэхён говорил, он ловко распутал ноги и руки Чонгука, который тут же принялся дёргаться в попытках вновь вернуть свое тело себе. Его жалкие попытки остановила рука Тэхёна, которой он прижал бывшего зомби к кровати, надавив на грудь. — Не так быстро. Давай, я тебе помогу.

***

Если бы кто-то сказал Чонгуку, что в будущем он будет как младенец, не способный говорить, писать, двигаться нормально и вообще функционировать в целом, он бы пришиб человека даже не задумываясь. Но вот в чем ирония. Ему этого никто не говорил, а это случилось. Все оставшееся время до окончания каникул Тэхён упорно учил Чонгука всем базовым знаниям и навыкам. Самым трудным оказалось научиться говорить. Он словно вновь впал в бессознательный возраст, когда мог только мычать и улюлюкать, и это бесило больше всего. С моторикой рук и забитыми мышцами было проще, уже через пять дней Чонгук уверенно держал в руках ручку, а через неделю Намджун, который приехал раньше, чем планировал, познакомил его с таким девайсом как телефон. Интересная штука, но Чонгуку не понравилась. Единственной существенной проблемой оставалась боязнь всего колюще-режущего. При виде их Чонгук впадал в такую панику, что становилось стыдно за самого себя. — Так, завтра первый день учёбы. Так совпало, что мы с тобой с одного курса, и программа, по сути не поменялась, значит, ты спокойно можешь продолжить обучение, вот только… Тэхён тяжело вздохнул, морща лоб и не зная, как правильно выразиться, чтобы не обидеть парня. За эти полторы недели что он возится с ним, Ким успел прикипеть всей душой к некроманту, чувствуя родное что-то во взгляде и мыслях. Правда тот говорить нормально так до конца и не стал, но это никак не мешало их общению, которое Тэхён очень хочет продолжить дальше. А еще обнять хочется, и выгнать ту грусть из чёрных глаз, которая порой не исчезает целыми днями. — Комната на двоих. И ну… ой, да чёрт! Тебе придётся переехать к Баньши. Вот. Тэхён неловко чешет свой затылок, смотря на Чонгука который с грустной улыбкой слушал весь его монолог, и только молча кивнул. Он все понимает. Сейчас он занимает чужое место, и хоть все говорят что у него получится восстановиться, сам некромант глубоко в душе сомневается в этом. Ну какой из него к чёртовой матери тёмный маг, если он шарахается от любого вида ножей. Этот страх очень трудно побороть и он уже не думает, что сможет когда-либо. — Тэхён? Вышло довольно хрипло и низко, совсем не его голос, но Тэхёна словно окатили ведром холодной воды. Как же ему нравится эта хрипотца. Но ведь так нельзя. Верно? — Ну вот чего вы драму развели на пустом месте? — Намджун оторвался от телефона смотря на два чёрных силуэта. Если не присматриваться, то даже он со своим зрением не сразу мог их различить. — Тэхён, твой отец главный некромант академии, вы оба самые выдающиеся ученики на потоке, плюсом идёт то, что твой отец очень хорошо общается с пространственниками. Сложился пазл? — Да! Да! Я мигом. Чонгук! Никуда не уходи. Кажется, где-то он уже слышал эту фразу. А, точно. В тот день, когда Тэхён узнал, кто он такой. Вроде прошло не так много времени, но кажется будто в прошлой жизни. Чонгук теперь с большим трепетом собирает в памяти каждый день. Чтобы вспоминать, что было вчера, ранним утром, и надеяться, что сегодня будет лучше. — Ты меня сейчас ослепишь. — Что? Повернув голову в сторону ухмыляющегося вампира, Чонгук вопросительно вскинул брови. Несмотря на то, что Брума оказалась его матерью, к самому Намджуну Чонгук относился с дружелюбием, и хоть знает он его меньше, чем Тэхёна, но отчего-то уверен в том, что он не подведёт. Не такой, как его мать. — Говорю ослепляешь своей улыбкой, когда про Тэ думаешь. — Я не думаю про него. — Ага, а я летать не умею. — Что? — Да то, блин. Вы оба такие очевидные ребята, провели время вместе всего ничего, а уже сыплете сердцами из глаз. Никакого воспитания. Чонгук сидел как громом поражённый от такого заявления, не зная что и сказать, пока не понял, что наглый вампир просто издевается над ним и сейчас еле сдерживает свой смех, корчась на своей половине кровати. От кровавой расплаты его спас Тэхён, который ввалился в комнату, тяня на буксире парнишку, по возрасту ненамного старше их. — Вот тут вот надо сделать, дополнительное пространство! Хлопнув мага по плечам и повиснув на нем со спины, Тэхён ярко улыбался. А Чонгуку отчего-то это очень не понравилось. До такой степени, что он издал скрипучий звук недовольства, вызывая новый приступ смеха у вампира и полный непонимания взгляд у Тэхёна. Кажется, этот чертов вампир прав.

***

Дни складывались в недели, те в месяцы, на протяжении которых Чонгук упорно учился и старался не привлекать ненужного внимания. Но сделать это в академии, полной людей и различной нечисти, было практически невозможно. Вскоре слух о том, что старая байка вовсе не байка, и главный её персонаж сейчас находится в стенах академии, облетел буквально каждый уголок. Студенты таскались за Чонгуком как паломники за своим мессией, жутко раздражая и выводя из себя. Пока еще нестабильный маг уже три раза оказывался на ковре у старшего Кима, и каждый раз слушал одно и то же: — Ты должен контролировать себя, Чонгук! А как? Как ему взять под контроль ту силу, с которой он и раньше-то не особо хорошо справлялся, а сейчас вообще теряется от ее мощи. Браслеты, которые были предложены одним из учителей после очередного нашествия мертвых крыс на коридоры, были отметены сразу же. Нельзя, маг и так нестабилен. Так говорил Хемин, это знал и Чонгук. Чонгук по памяти дошел до судьбоносной для него каморки. На это раз ее не стали замуровывать, посчитав это лишней тратой времени. Выдохнув так, словно с плеч свалился валун весом в несколько пудов, Чонгук проник в помещение, в котором до сих пор витал противный запах зелья, и уселся прямо в пыль, туда, где сидел в виде зомби, когда Тэхён варил зелье. Тэхён. Чонгук хмыкнул себе под нос. Этот маг, он творил что-то странное с разумом некроманта, словно дурманил, заволакивал своим голосом, а глазами утаскивал на самое дно, с которого не хотелось возвращаться. Все чаще Чонгук начал ловить себя на том, что ему хочется не только обнять, но и поцеловать Тэхёна, но как тот отнесется к этому, он не мог предположить. Скорей всего негативно, они же друзья, а у Тэхёна так вообще походу развился синдром родителя, и он теперь не спускает с Чонгука глаз. Это сегодня Чонгуку буквально повезло. Вся его группа, а значит, и группа Тэхёна ушла на практику на погост, вот только сегодня предстоит ритуальное изучение, а это означает, что в ход пойдут ножи. Он старается, правда, но ничего не выходит, любой мало-мальский острый предмет и весь контроль насмарку. Взвыв нечеловеческим голосом, Чонгук сгибается пополам, хватаясь руками за волосы и оттягивая их с такой силой, что вырывает несколько прядок. — Никчемный. Бесполезный. Некроманская насмешка, а не отец смерти. Кому я нужен буду с таким дефектом? Кто такого полюбит? Как жить-то собрался дальше, я же буквально обуза. Я не могу, не могу. Слезы текли по щекам, но Чонгук и не собирался их стирать. Этот момент слабости все равно никто не увидит и не услышит. Студенты и преподаватели по своей воле никогда не спускались в эти катакомбы, зато сюда часто наведывались два некроманта, один из которых сейчас истязал себя морально, сидя в полной темноте, а второй стоял рядом с открытой дверью и тоже не скрывал своих слез, слыша всю ту боль и отчаяние, что сквозило в голосе Чонгука. Он первым сдал зачет и тут же кинулся в комнату, надеясь рассказать магу, как все прошло, но не найдя его там, сделал правильные выводы, бегом бросился в катакомбы. Он надеялся застать Чонгука за изучением книги, которую вампирша оставила тут под давлением его отца, чтобы молодые умы больше сами не изощрялись, а учились под его надзором, но застал куда более глобальное. Пока Тэхён боролся внутри себя с решением уйти, оставив Чонгука одного выливать всю свою боль, или же войти и успокоить, Чонгук довел себя практически до точки, шепча как безумный, не зная, что каждое его слово буквально ножом режет чужую душу. — Еще и позволил себе влюбиться. Да в кого. Он же меня пошлет, зачем ему тот, кто не сможет встать рядом плечом к плечу. Ему нужный равный ему по силе, а если я признаюсь… Тэхён возненавидит меня. А Тэхёну такое слышать и больно, и одновременно приятно. Это что же получается, Чонгук любит его? Вот прям взаправду? И сейчас страдает там в одиночестве, пока сам Тэхён изводит себя долгими ночами, ворочаясь на кровати и коря себя за то, что испытывает чувства к магу своего пола, да еще и старше на целую прорву лет. Да и не до чувств сейчас Чонгуку, как думал Тэхён, смотря на то, как старается некромант, как пытается влиться обратно в забытый ритм жизни. Очередной глухой всхлип приводит Тэхёна в чувство, и он, уже не думая ни о чем, врывается небольшим вихрем в помещение, чтобы упасть перед Чоном на колени, сгребая того в практически удушающие объятия. — Глупый. Глупый мой. Ну почему ты так думаешь о себе? Все у тебя получится. Мы вместе справимся со всем, пройдём каждое испытание, которое нам предназначено, и встанем плечом к плечу, рядом, а если нет, то я всегда тебя поддержу. Люблю, как же я тебя люблю... Осыпая короткими поцелуями черную макушку, Тэхён уже и сам рыдал навзрыд, чувствуя, как сначала окаменевшее от неожиданности тело Чонгука начинает расслабляться, а уже спустя минуту его самого утягивают в крепкие объятия. — Мы ненормальные. — Мы самые нормальные во всем этом безумном мире, Чонгук.

***

— Нет, я не смогу, не смогу! Чонгук с психу вскакивает со своего места, начиная ходить кругами по комнате, нервно зачесывая волосы назад. Они уже месяц с Тэхёном каждый вечер пытаются побороть его фобию, но все становится словно еще хуже. Вчера он едва не свалился в обморок на медосмотре, когда к нему подошли с иглой в руке, чтобы взять необходимую для анализов кровь, дабы убедиться, что некроманты ничего не подхватили, пока таскались по своим погостам, вот только благие намерения обернулись почти катастрофой, когда дело дошло до Чонгука, который сидел все это время за ширмой, делая дыхательные упражнения. Но как только в поле его зрения попала медсестра с иглой в руке, то словно внутри что-то сорвало, и если бы не Тэхён, который все это время сидел рядом, то девушку бы выносили в черном пакете после мощного удара заклятия трупного окоченения. Это был полный провал. Хотя казалось, что постепенно у него все налаживалось, и он уже мог есть вилкой, не боясь, что она его проколет и причинит вред. Но иногда все еще проскакивали мысли, что это мини-вилы, и какую боль они могут нанести. Тэхён сначала раздобыл пластмассовую посуду, показывая что вилкой заколоться ну никак не получится, также как и зарезаться ножом, и если с первым предметом дела обстояли более чем хорошо, то со вторым все еще ничего не получалось. Вот и сейчас наворачивая уже пятый круг, Чонгук подозрительно косился на нож, что спокойно себе лежал на столе, рядом с Тэхёном, тот самый нож, который он должен был взять в руки и нарезать им яблоко. Простое по сути действие, но внутри словно блок стоит. Хотя стоит отметить, что он уже не так сильно реагирует на острые предметы (скажите это бедняге медсестре), и даже находится с ними в одной комнате. — А вы знали, что на вампиров не действует ваша магия? — Что? Парни синхронно повернули головы в сторону застывшего в дверях Намджуна, который застал очередную попытку перелома сознания. У него уже давно в голове зрел один темный план, да все не было времени провернуть его, зато сейчас все складывалось как нельзя кстати. — Причем тут ты и наша магия. И зачем нам вообще об этом знать? Чонгук нервно одернул черную футболку, пытаясь взять эмоции под контроль и совершенно не замечал, каким хищным стало выражение лица вампира, который лениво стал разминать кисти рук, словно готовился к чему-то. — Как зачем? Для общего развития. Также добавлю, что вампир который не ел три дня, может быть очень агрессивным и сильным. Намджун насмешливо смотрит на застывшего Чонгука, после переводит взгляд на резко побледневшего Тэхёна и больше не говоря ни слова, кидается в сторону Кима, принимая один из своих обликов, позволяя глазам зажечься безумным огнем, выпуская острые когти, которыми тут же хватает вскрикнувшего от страха Тэхёна за горло, вздергивая мага со стула, прижимая к себе и уже почти впиваясь в его горло клыками. Все заняло от силы пару секунд, которых, впрочем, хватило Чонгуку для того, чтобы сориентироваться и с криком налететь на вампира вгоняя в его плечо нож, по самую рукоять. Как он его схватил и почему именно плечо, Чонгук не понял и сам, мозг в такой ситуации просто отдал приказ телу, что надо защитить любой ценой, а если заклинания не действуют, по силе маг явно уступает вампиру, то остается только одно — холодное оружие. — Шшшшшш. Больно-то как, зараза. Намджун аккуратно ставит Тэхёна на место, косясь взглядом на нож, который торчит на уровне его глаз и совершенно не обращает внимание на два ошарашенных взгляда, которые буквально прожигают в нем дыру. Тэхён, как только оказался на свободе, тут же нырнул Чонгуку под руку, словно ища защиты, а Чонгук… он начал мелко трястись, только не от страха, а от смеха, который раздирал его изнутри. — Намджун, а если бы я в голову его тебе вогнал? — Да я как-то не подумал. Вытащи, а? Наклонившись, вампир позволил магу выдернуть нож под болезненное шипение, и растянул губы в улыбке, смотря на ошарашенного Тэхёна. — Это что же получается, шоковая терапия? — Что-то вроде того. — Так ты хотя бы предупреждай в другой раз. — Ага, чтобы ты все запорол. — Да ты… Тэхён замахнулся на ойкнувшего от боли вампира какой-то тряпкой, продолжая словесную пикировку, а Чонгук стоял в стороне, держа нож в руке, и мысленно благодарил, что ему в этой его новой жизни достались такой друг и возлюбленный. Да, с придурью, да немного странные, но зато какие. Еще неизвестно, сколько бы Чонгук пытался побороть свой страх, если бы не безумный поступок вампира. Сейчас, когда адреналин начинает спадать, страх мягкими лапами все еще касается сердца, но уже неуверенно, словно вот-вот готовый отпустить, а пальцы только сильнее сжимают рукоять ножа. Как там говорит Тэхён: всё у них получится.