nothing compares to you

Чонгука дома встречает запах чего-то сырного, расслабляющий плейлист из спотифая и путающийся под ногами Ëнтан. Когда Чонгук сбрасывает с ног кроссовки и присаживается на корточки, чтобы взять его на руки и прислушаться к тяжёлому дыханию, пëс радостно поскуливает и смачно лижет его в щëку. От него наверняка пахнет по-разному из-за того, что он тёрся в метро о кучу людей (пора опять пересаживаться на байк), да и на работе взаимодействовал со столькими, что страшно представить. — Пойдём скорее мыться, приятель, — говорит Чонгук, почëсывая Тана за ушком. Он откладывает свой бейджик с именем и должностью на тумбочку — он менеджер по продажам, но иногда ему приходится соответствовать понятию «и швец, и жнец, и на дуде игрец», потому что кучка стажёров, меняющаяся со скоростью света, не в состоянии заполнять ту кипу бумаг, которую все-таки необходимо кому-то заполнять. Рубашка летит в стиральную машину вместе с бельём, носки и брюки — в корзину, он скрупулёзно сортирует шмотки по цветам, потому что сам по себе немного занудный в этом плане. Полки в душевой ломятся от кучи уходовых средств, максимально лишённых запаха, поэтому он наугад тянется за шампунем, только по куче пены понимая, что это все-таки шампунь, а не смазка (ага, и такое разок было). Сменная одежда уже лежит на стиралке с чистым полотенцем на пару — выглаженная и тоже не пахнущая ничем, кроме присущего любому дому запаха. Руки моет с особой тщательностью, словно он хирург, а не просто парень, который помогает вам выбрать телевизор — бюджетный, но проверенный, а ещё чтобы можно было подключать Нинтендо. Когда с процедурами покончено, он забрасывает полотенце в стиралку тоже и запускает быструю стирку — у него куча сменных рубашек, и они всегда готовы к тому, чтобы Чонгук мог их надеть, но ему не хочется оставлять грязную одежду просто так валяться. Его босые ноги шлёпают по ламинату в сторону кухни — именно оттуда и идёт этот балдëжный сырный запах. На какое-то мгновение он останавливается в дверном проёме, наблюдая за человеком у плиты — в плюшевом халате, с растрепанными длинными волосами Тэхëн выглядит максимально уютно. Он что-то бормочет себе под нос, пока на фоне играет трек его любимой Ланы Дель Рей, а под ногами вьётся Ëнтан. Чонгук позволяет себе ещё немного пропитаться этим уютом, прежде чем подойти сзади и обнять за торс, прислоняясь грудью к чужой спине. — Что это такое вкусное? — мурлычет он Тэхëну на ушко, губами ощущая бегущие от его шёпота мурашки. Тело Тэхёна ещё горячее после долгой ванны, пахнет чистотой и его природным миндальным запахом — и ничем кроме. Он слегка отклоняется, чтобы предоставить доступ к своей шее и позволить Чонгуку покрыть её короткими сухими поцелуями. — Паста с тыквой по-неаполитански, — хрипло отвечает Тэхён. — М-м, что-то интересное. — Увидел у одной тревел-блогерши на ютубе, это старинный итальянский рецепт. — Так пахло сыром, я думал, что у нас сегодня сырный сыр в сыре. — И посыпанный сыром. Тэхён улыбается, отключая индукционную плиту и откладывая лопаточку, которой мешал пасту, чтобы развернуться в его объятиях и уткнуться носом в шею Чонгука, слабо принюхиваясь. — Больше никакой мяты, боже, спасибо, — практически стонет Тэхён, чмокая Чонгука в родинку на шее. — Да, Миëн уволилась, твои молитвы услышаны. — Уволилась или ты ей помог? — Ты бы видел, как она заполняла ведомости! Тэхён смеётся, запрокинув голову и открывая вид на свою чистую длинную шею — такую охуительно красивую, что Чонгук не теряет времени и влажно целует его кадык. — Мне жаль, что тебе приходится с этим разбираться. — Прекращай, Тэ. Лучше скажи мне, как вы тут себя вели с этим проказником? — Чонгук снова подхватывает на руки настырного Ëнтана, которого каждый раз возмущали их нежности, потому что он в них не участвовал. — Перевели ещё две главы, связались с корректором в дискорде, созвонились с мамой. Подай тарелку, пожалуйста, — Чонгук тянется к полке, чтобы достать оттуда две глубоких тарелки из дорогущего сервиза, который прислала им тётушка Тэ по случаю их замужества. — Она сказала, что отведёт Тана на приём и тебе не нужно будет отпрашиваться с работы. — Я же говорил, что для меня это не проблема. Здоровье Тан-и превыше плазменных телеков, ничего там без меня не рухнет. — Знаю, — отвечает Тэхён, передавая ему тарелку с пастой и чмокая в щëку. — Но занимайся своими делами и не отвлекайся, тебе ещё нового стажёра искать. — Я не понимаю, с каких пор я ещё и эйчар в этой шарашкиной конторе, — возмущается Чонгук, отпуская Ëнтана и раскладывая на столе приборы. Взгляд падает на одиноко стоящую в углу кухонного островка бутылку белого полусухого вина, и он, приподняв бровь, указывает Тэ на неё. Тот фыркает и согласно кивает — если Чонгуку хочется расслабиться после тяжёлого рабочего дня, то он с радостью составит ему компанию. — С тех самых, как ты отсеиваешь толпы народу из-за загонов своего супруга, — усмехается Тэхён и тянется за бокалами для вина. — Ты сам ответил на вопрос, почему я это делаю, — Чонгук недовольно хмурится, открывая бутылку вина, и поджимает губы. На щеке появляется милая ямочка, сглаживающая его острые черты лица. — И мне нравится, как это звучит — супруг. Довольно внушительно. Тэхён всегда красиво накрывает на стол, любит доставать белоснежные салфетки, красивые приборы и новые бокалы, потому что считает, что вся эта красота не должна дожидаться определенного повода. Зажигает небольшую свечку и ставит на стол между ними, позволяя Чонгуку разлить вино и отодвинуть ему стул, как в ресторане, будто кто-то способен оценить его манеры и отношение к своей второй половине. Возможно, так он хочет компенсировать то, что они никогда не ходят в настоящие рестораны, но Чонгуку всё равно — он будет холить его и лелеять здесь, за закрытыми дверьми, и ему не нужны свидетели. Они садятся друг напротив друга, безмолвно чокаются своими бокалами, нежно улыбаясь друг другу, и приступают к еде. Чонгук естественно расхваливает пасту Тэхёна так, будто её спустил с Олимпа Гермес, не иначе. Тэхён только скромно улыбается, уместив свои голые ступни у Чонгука между ног и грея замёрзшие пальцы. Ему нравится, когда они проводят вечера так — частенько бывает, что Тэхëн слишком погружается в книгу, которую переводит, и забывает о еде, и тогда они едят что-то быстрое и вредное. Чонгук никогда не возмущается на этот счёт, он в состоянии и сам приготовить ужин, но готовка Тэ всегда заключается в сложных и интересных блюдах, поэтому и ощущается, как маленький праздник. Когда Чонгук заканчивает с пастой и убирает приборы в сторону, болтая в стакане остатки вина и делясь историей о том, как Миëн закатила скандал перед увольнением, Тэхён просто слушает, наслаждаясь тем, как его муж мягко массирует ему стопы горячими пальцами. Он думает о том, что всегда хотел чего-то такого — отношений, в которых он будет принят и понят, где ему не придётся идти на уступки и оказываться перед выбором. Он благодарен Чонгуку и знает, что тот пошёл на многое ради того, чтобы Тэхён мог назвать его своим мужем и альфой.

***

С самого детства ему было тяжело сходиться с людьми — ему нравилось быть одному, общения с родителями хватало вдоволь, учитывая и то, что те окутывали любовью с ног до головы своего единственного ребёнка. Тэхëн родился слабым и болезненным — вторичный пол его был неясен и оставался таким аж до детского сада, куда Тэхён ходил недолго. Сразу стало ясно, что малышу неспокойно и тревожно в обществе, а самой большой проблемой были запахи. Даже крошечные альфы и омеги пахли для него так, что каждое взаимодействие приносило только головную боль и страх — что уж говорить о взрослых. Тогда родители приняли решение о домашнем обучении для Тэхëна, наняли ему лучших учителей (преимущественно бет), которые занимались с ним или онлайн, когда это стало популярно, или предварительно перед встречей принимая блокаторы запаха. Отсутствие общения со сверстниками компенсировалось книгами, в которых он утопал денно и нощно, зачитываясь всем, начиная от любовных романов и заканчивая триллерами — именно это и подтолкнуло его в будущем стать переводчиком. Век интернета подарил Тэхёну друзей по переписке в соцсетях — на одном из форумов, где другие омеги-подростки обсуждали дорамы и актёров, Тэхён, переживающий чувство влюблённости только через героев по телеку, вступил в схватку не на жизнь, а на смерть с одним очень вредным омегой. Он доказывал, что сюжетная линия с амнезией добавляла дораме пикантности и интриги, а Тэхён пытался вдолбить ему, что подобного рода амнезия от одного обморока случиться не могла никоим образом. Цитирование медицинских источников перешло в личные сообщения, потому что их обоих забанили на форуме, и так Тэхён познакомился со своим ровесником и будущим лучшим другом и занозой в заднице Пак Чимином. Чимин предложил встретиться практически сразу, когда огонь от споров поутих и позволил разглядеть, что этот зануда не такой уж и душный, а очень даже ничего, и именно тогда Тэхëн рассказал ему о своей особенности. — Вообще не выходишь на улицу? — мордашка Чимина в мониторе ноутбука удивлённо вытянулась. Тэхён прикусил губу и неловко кивнул. — Да, я… Мне очень некомфортно среди других людей и становится плохо из-за запахов, так что… Извини, погулять не получится. — Хочешь, я к тебе приеду? Если надо, окунусь в отбеливатель! Именно Чимин и его упёртость привели к тому, что медленно, но верно Тэхён становился частью общества, в котором отсутствовал долгие двадцать лет. Чуда, конечно, не случилось, и он не стал спокойно разгуливать по улице, наслаждаясь всеми упущенными возможностями и любуясь окружающим миром, который прежде видел только в окно, но теперь, когда у него появился Чимин, он больше не чувствовал себя одиноким. Об отношениях Тэхён даже не мечтал — зачастую даже сладкий запах Чимина, едва заметный из-за препаратов или после душа, вызывал у него мигрень и тошноту, что уж говорить об альфах, которые пахли в сотню раз сильнее из-за мощных феромонов. К тому же Тэхён знал, что выйти на улицу и интегрироваться в общество у него больше не получится — несмотря на терапию и все те усилия, что прикладывал он сам, его родители и психотерапевты, все приходили к неутешительному выводу, что на полное восстановление поражённой обонятельной борозды рассчитывать не приходится. Но Пак Чимин не был бы Пак Чимином, если бы не попытался даже здесь навести свои порядки — свой двадцать пятый день рождения этот безнадёжный тусер решил провести дома. — У меня? — ткнул пальцем себе в грудь Тэхён, пока чистил зубы и выслушивал эту невероятную задумку от своего лучшего друга по фейстайму. — Пожалуйста, Тэ, я очень хочу, чтобы ты тоже был! — тут же заканючил он. — Клянусь тебе, будет парочка хороших ребят с моей работы, они все предупреждены и будут вести себя прилежно. — Альфы будут? — хмуро спросил Тэхён, и бегающие глазки Чимина сказали за него всё. — Чимин-а, ты свихнулся? Альфы в моём доме! Я буду выветривать их запахи годами. — Ну во-первых, не альфы, а альфа — всего один. И я сказал Чонгук-и, чтобы он принял блокаторы. Но поверь мне, он пахнет просто сногсшибательно, очень ненавязчиво, практически незаметно! — Чимин, это точно твой коллега, а не любовник? — Тьфу ты, боже упаси! Не смей такое сказать при моём Намджуни-хëне. — Вы даже не встречаетесь. — В моих мечтах мы замужем и у нас трое детей! Мальчик-альфа и близняшки-омежки. Так они и встретились с Чонгуком. Тэхëн открыл ему дверь, пока Чимин, Хосок-хëн и Суëн-нуна разбирали журнальный столик в гостиной, чтобы водрузить туда пять бутылок вина и столько соджу, что у хозяина квартиры на мгновение потемнело в глазах. Будут вести себя прилежно, ага, конечно. Когда он впервые увидел Чонгука — высокого, в милой жёлтой шапочке-бини, чёрной кожанке и с мотоциклетным шлемом под мышкой, — Тэхëну показалось, что тот ему снится. Ну не мог такой человек стоять на пороге его квартиры, только если он не перепутал адреса. — Добрый вечер. Я на день рождения к Чимину-хëну. Вы Тэхëн-ши, да? — П-Просто Тэхён, — растерянно захлопал ресницами Тэ и поспешил пропустить парня внутрь. — Заходите, пожалуйста, давайте ваш шлем. — Мне двадцать три, так что это я должен обращаться к вам уважительно. — Нет-нет, отбросим формальности, — нервно хохотнул Тэхён, чувствуя, как потеют его ладони, пока Чонгук снимал с себя огромные кожаные берцы и ставил их аккуратненько рядышком с Тэхëновыми плюшевыми тапками. Он легонько потянул носом, с опаской — всё это время он старался дышать ртом, но сейчас, немного принюхавшись, с облегчением отметил, что от парня слабо пахло хлопком, немного машинным маслом (видимо, из-за байка), кожей куртки и просто чем-то чистым и свежим. — Где я могу помыть руки и переодеться в чистую кофту? От этой может пахнуть улицей, прости. И эта простая, но такая значимая забота от абсолютно незнакомого человека сразила Тэхёна наповал. Весь вечер они сидели рядом — Чонгук вежливо отказался от выпивки, сказав, что за рулём, и потягивал колу, помогая Тэхëну разобраться с правилами в уно, пока Чимин бросал на них многозначительные взгляды и играл бровями из-под своего бокала с вином. Тэхëн и не заметил, что они сидели так близко, плечом к плечу, а Чонгук мягко направлял его и подсказывал каждый раз, когда Тэ сомневался, какую карту использовать. Провожая Чонгука самым последним, он приобнял его на прощание, ненароком уткнувшись носом в изгиб шеи, где запах был самым концентрированным. И именно тогда, ощущая спокойствие, уверенность и максимальный комфорт, Тэхён понял, что это был он — тот самый человек, которого Тэ и не надеялся когда-либо встретить.

***

Когда Чонгук плавно проникает внутрь узкого и мокрого нутра, всё внутри него переворачивается. Расслабленный, глубоко дышащий Тэхён, уложивший голову на руки и глядящий на него из-под своих пушистых влажных ресниц — грёбаное совершенство и произведение искусства. Он нежно гладит его спину, скользя по изгибам талии к плотным бёдрам, и, крепко сжав в руке ягодицу, ловит губами низкий бархатный стон. Тэхён раздвигает ноги пошире, чтобы нависший над ним со спины Чонгук мог проникнуть глубже, даже если кажется, что глубже уже некуда. Всё внутри жадно и влажно пульсирует, когда толстый ствол раздвигает его стенки с каждым медленным и сильным толчком. Пальцы на ногах поджимаются, когда головка члена задевает простату по касательной, сладко её массируя, а из мокрой дырочки вытекает ещё одна струйка вязкой смазки. Иногда Тэхёну становится стыдно, что он течет так нещадно каждый раз, когда они занимаются сексом с мужем, но Чонгук испытывает щенячий восторг, зная, что именно он делает ему настолько хорошо. — Любимый, — хрипло проговаривает Чонгук ему на ушко, сдвигая в стороны мокрые вьющиеся пряди. — Ха-а… — Я скучаю, даже когда я в тебе полностью. — Нет… Нет… — смущённо замотал головой Тэхён, пытаясь спрятаться от этих волнующих слов. — Мой нежный, сладкий… Мой супруг. — К-Какой же ты засранец, — всхлипывает Тэхён, цепляясь пальцами за руку Чонгука около своей головы. Чонгук со смешком чмокает его щёчку, продолжая медленно двигаться внутри и спускаясь поцелуями к изгибу шеи, там, где обычно ставится брачная метка. Между ними такого не будет никогда, ведь Тэхён не сможет перенести чужого запаха на себе, даже если это будет запах самого дорогого и любимого человека в его жизни. Но Чонгуку достаточно того, как доверчиво и искренне Тэ открывает ему шею, позволяя всё, что угодно, и зная, что этот человек никогда не будет действовать вопреки его желаниям. Возможно, у них не будет детей. Чонгук это прекрасно знает, за годы брака они поднимали эту тему неоднократно, но несмотря ни на что, он готов прожить всю эту жизнь вдвоём. Ну и ещё с Ëнтаном, конечно, их компаньоном и спутником. Пока Тэхён с ним, пока Чонгук рядом, внутри, двигается в его теле сладко и привычно, ничто кроме этого не имеет значения. — Пахнешь безупречно, — выстанывает Тэхён в его распухшие от поцелуев губы, одними своими словами вынуждая вторгаться в своё тело с новой силой и желанием. — Не сравниться с тобой, любовь моя.