Связаны

Везде было черно. Лололошка не мог даже открыть глаза, но чувствовал что даже так он не увидит ничего светлого,а только эту удушающую холодную тьму, которая словно лилась из его сердца и была всюду. Постепенно темнота, заполнявшая всё вокруг, начала таять, и нежная кожа шеи и ушей сразу же почувствовала колючее прикосновение зелёной травы. Лололошка поднял взгляд и огляделся. Сейчас он просто лежал на траве, а вокруг него расстилалась уже знакомая бесконечная поляна и высокое прозрачное небо без облаков и солнца. Парень медленно поднялся и заправил выпавшую прядь за ухо. Очков на нём не было, но, на удивление, ему не хотелось щуриться из-за непривычного света, а до слуха доносился хрупкий шелест травы. «Видимо, этот сон снова появился…» Лололошка, несмотря на убаюкивающую атмосферу, чувствовал себя тревожно и неуютно. Воспоминания о той холодной тьме и боли были ещё слишком ярки, и, хоть юноша не признавался себе в этом, его пугала мысль, что, возможно, придётся пережить это снова. Внезапно в его ладони появился увесистый предмет, и юноша сразу же обратил на него внимание. Маленький, но тяжёлый компас красного цвета с золотыми узорами, больше похожими на каракули. С первого взгляда он казался ничем не примечательным, но когда Лололошка попытался понять, в какую сторону указывает стрелка, то заметил, что обозначений сторон света на нём просто не было — лишь одна большая синяя стрелка, упрямо направленная вперёд. Лололошка нехотя встал и направился туда, куда указывал компас. Одиночество в этом пространстве давило на него, и потому он, не задумываясь, доверился этой настойчивой стрелке, дрожавшей в его руке. Сначала всё было как прежде: бескрайние поля с зелёной травой, шуршавшей даже без ветра, и светлое небо без солнца. Но внезапно Лололошка замер, удивлённо уставившись в сторону. На месте, где ещё мгновение назад ничего не было, теперь росли нежные незабудки. Их голубые лепестки с золотой сердцевиной резко выделялись на фоне зелёной, мёртвой пустоши. Оторвав взгляд от цветка, парень заметил, что они выстроились в голубую дорожку, уходящую куда-то в сторону, словно указывая путь. Но когда он опустил глаза на компас, то с удивлением увидел, что стрелка по-прежнему упрямо вела его вперёд. «Почему даже в моём сне мне приходится делать выбор?» Он закусил губу и заёрзал на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу. Сколько он себя помнил, перед ним редко вставали серьёзные решения. Рядом всегда были люди со своими желаниями и мыслями, и неосознанно он привык игнорировать себя. И хотя казалось, что этот выбор — всего лишь детская нелепица, Лололошка чувствовал, что он имеет значение. Небо начало темнеть, словно подгоняя его. Воздух стал тяжёлым, давя со всех сторон. Лололошка ощутил подступающую панику. Ещё мгновение — и он просто сядет на землю, свернётся в клубок и попытается спрятаться от этого давления. Но внезапно среди тьмы и мёртвой тишины раздался звон колокольчиков, а со стороны дорожки из незабудок к нему гордо шагал сверкающий олень, стуча копытами о землю. Этот свет… Прямо как та бабочка. Такой же мягкий, притягательный и тёплый. Лололошка, не раздумывая, сорвался с места, швырнул компас куда подальше и побежал навстречу проводнику, желая лишь поскорее выбраться отсюда. Но олень, словно читая его мысли, внезапно остановился и сделал шаг назад. Парень понял намёк и, ускорившись, вцепился в шею огромного животного, зажмурив глаза в ожидании сопротивления. Прошло несколько мучительно долгих мгновений, но боли не последовало. Когда Лололошка открыл глаза, то увидел, что олень внимательно смотрит на него, медленно опускаясь, чтобы тот мог сесть сверху. Парень растерялся. Он не ожидал, что хоть что-то в этом сне может быть под его контролем. Может быть, даже кошмаров удастся избежать… Едва он уселся, как олень понёсся вперёд по голубой дорожке, касаясь незабудок, которые постепенно заполняли собой весь луг, переливаясь лазурным светом. Вскоре впереди показалось огромное дерево, ствол которого невозможно было обхватить даже втроём. Его гигантские ветви на первый взгляд казались пустыми, но чем ближе они подъезжали, тем яснее можно было разглядеть крошечные бусины и пуговицы, растущие вместо листьев. Олень остановился в нескольких метрах от дерева и опустился на одно колено, ожидая, пока парень слезет. Лололошка неуверенно подошёл к дубу, разглядывая его тёмную кору и светящиеся «плоды». Одна из бусин оторвалась от ветки и упала прямо перед ним, словно приглашая прикоснуться. Лололошка огляделся и понял, что проводник исчез. Он снова был один, а тьма уже подступала сзади, готовая поглотить его целиком. Недолго думая, он схватил бусину — и в тот же миг тьма набросилась на него… --- — Я не вру! Лололошка стащил твои спички. Он был последним, кто оставался в комнате и не пошёл на обед. Первые секунды голова кружилась, а перед глазами мелькали яркие пятна, мешая сосредоточиться. Но когда Лололошка пришёл в себя, его ноги словно приросли к полу, а горло сдавила невидимая рука. Просторная комната с кроватями, стоявшими в два ряда, была залита дневным светом. На стене тикали большие старые часы в виде сердитой совы, а чуть ниже висели детские рисунки. Лололошка не верил своим глазам. Это был детдом, о котором он почти ничего не помнил. Воспоминания казались безнадёжно утраченными, но сейчас это место выглядело настолько реальным… и знакомым. Позади него стояла невысокая девочка лет семи с испуганными глазами и опухшим лицом. Её белое платьице было помято, словно кто-то дёргал и пытался его порвать. Сейчас она теребила в руках игрушечного зайчонка и, всхлипывая, пыталась объясниться перед хулиганами. Прямо перед ними, загораживая выход, стояли трое парней. Их лица были искажены злобными усмешками, а под мешковатой одеждой виднелись синяки. Ближе всех к Лололошке стоял самый крупный из них, сжимая в руке перочинный ножик. Его блеск заставил парня сжаться от страха. Было ясно, что произошло что-то серьёзное. — Ты думаешь, я поверю этой хрени? Я сам видел, как ты хвасталась подружкам, что утопила мои спички в туалете! Если сейчас признаешься, может, я просто отрежу твои волосы, а не изуродую тебя, — его бешеный взгляд упёрся прямо в девочку за спиной Лололошки. Та взвизгнула и зарыдала, вцепившись в рукав мальчика. Лололошка, не раздумывая, шагнул вперёд, закрывая её собой, и тихо, но чётко сказал: — Это я попросил её сделать это. Тёмные глаза медленно перевели взгляд на него, и в их глубине вспыхнула ярость. Лололошка почувствовал, как у него задрожали руки. — Значит, ты… Это прозвучало как приговор. Парень хотел убежать — было очень страшно. Перед ним стоял психопат с ножом. Но разве он мог изменить прошлое, если исход уже был известен? Хулиган резко схватил его за руку чуть выше предплечья и потащил из комнаты, шепча, что разобьёт ему зубы и выколет глаза. Из-за того, что он сжал руку прямо на шраме, Лололошка взвыл от боли, но упрямо держался в сознании, бледнея. Уже у туалета он не выдержал и начал вырываться, словно загнанный зверь. Это только разозлило обидчика — тот со всей силы ударил его головой о стену. В глазах потемнело, а во рту появился привкус крови. Сознание медленно угасало, и последнее, что ощутил Лололошка перед пробуждением, — ледяную воду, заполнявшую его лёгкие… --- — Ло! Низкий голос звучал тревожно, а тёплая ладонь трясла его за плечо, вырывая из цепких лап сна. Лололошка подскочил на кровати, чуть не упав, и вцепился в локоть Дилана, тяжело дыша. Голова кружилась, и в целом он чувствовал себя дезориентированно. Слишком резко оборвался этот кошмар. — Чувак, может, сегодня пропустишь занятия? Ты бледный как смерть… — Дилан присел рядом и осторожно прикоснулся ко лбу, проверяя температуру. — Всё нормально… Дай мне прийти в себя. — Прошло несколько секунд, прежде чем Лололошка смог выдавить улыбку, отодвинуть его руку и выбраться из-под одеяла. Ноги всё ещё дрожали после сна и пережитого стресса. Казалось, он до сих пор физически ощущал ледяную воду и звонкую боль в висках. Дойдя до ванной, он позволил себе расслабиться — и тут же медленно сполз по двери на холодный пол, сжавшись в комок и закрыв лицо руками. Он вспомнил. Боль. Страх. Удушье. Всё это было одновременно далёким и настолько реальным, что Лололошка на всякий случай проверил, нет ли крови на затылке. «Лучше бы я этого так и не вспоминал», — подумал он, умываясь тёплой водой. Никому не понравилось бы узнать, что даже в детстве ты был жалким и беспомощным. Что никто не пришёл на помощь. Что на тебя было удобно вешать любую вину. Лололошка закусил губу и холодно окинул взглядом своё отражение. Перед ним стоял взъерошенный, бледный, жалкий слабак, не нужный даже собственным родителям. И что-то в этом осознании жгло. Хотелось плакать. --- Весь день в колледже Лололошка был сам не свой, не реагируя на окружающих. Казалось, его тело двигалось на автопилоте, пока сознание витало где-то далеко. Джон недовольно нахмурился. Весь день от этого «цыплёнка» не удавалось вытянуть ни слова. Его раздражал такой откровенный игнор, особенно учитывая, что два дня назад парень устроил целое представление с перевоплощением ради него. В конце концов Харрис не выдержал и обиженно ткнул его ручкой в лоб, вложив в удар всю свою досаду. — Ай… Ты чего? — В голубых глазах мелькнуло осознание, и Лололошка недоумённо посмотрел на раздражённого соседа по парте, потирая покрасневший лоб. — С добрым утром, придурок, — прошипел Джон и демонстративно отвернулся, игнорируя его прикосновения и тихие попытки заговорить. Лололошке стало стыдно. Каким бы грубым ни был Джон, он всегда старался вести себя с ним мягче, улыбаясь и помогая. Впервые он так разозлился — и это не могло не тревожить. Но в этой ситуации был и плюс: теперь все его мысли были заняты Джоном, и хоть ненадолго, но он отвлёкся от своих разрушительных размышлений. Когда пара закончилась, Джон резко встал и начал демонстративно собирать вещи (специально медленно, давая Лололошке шанс извиниться). — Джон, прости, пожалуйста. Я не специально тебя игнорил, — он схватил его за рукав и торопливо заговорил. — Просто сегодня мне приснилось кое-что… неприятное. Джон обернулся и посмотрелл на него. В его глазах теплилось едва уловимое тепло. Злость уже прошла, и сейчас он держался строго скорее по привычке. — Расскажешь по пути. Это был не вопрос, а утверждение. Лололошка тут же кивнул и тепло улыбнулся уже не такому сердитому Джону, который теперь крепко держал его за руку, словно запечатывая обещание. --- На улице уже сгущались сумерки. После недавнего снегопада дороги были укрыты белыми сугробами, искрящимися в свете фонарей. Изо рта при дыхании вырывались маленькие облачка пара, а нос и щёки за считанные минуты покраснели и начали покалывать от холода. — Ты почему зимой без шапки? Решил окончательно слечь? — Джон ворчал, сжимая его замёрзшие пальцы у себя в кармане пальто. — Я не заболею. У меня крепкое здоровье, — Лололошка неуверенно улыбнулся. Джон закатил глаза, но про себя решил, что на Новый год обязательно подарит ему тёплые вещи. Они шли рядом, снег хрустел под ногами, а свет фар проезжающих машин на секунду освещал их фигуры. Лололошка украдкой поглядывал на Джона. «Полчаса назад он был страшно зол, а теперь просто идёт рядом… Не понимаю». Он потянул шарф повыше, пряча улыбку. Джон всегда казался ему тёплым, и просто быть рядом с ним было приятно. — Пришли. Лололошка огляделся. Они стояли у чёрных перил, за которыми лежала замёрзшая река, покрытая снегом и льдом. В этом пейзаже было что-то умиротворяющее. Джон ненадолго отошёл и вернулся с двумя бумажными стаканчиками, от которых поднимался пар. — Кофе тебе не взял — вдруг начнётся тревожность или бессонница. Он протянул Лололошке стакан с молочным чаем — тот любил его, хоть и не говорил об этом вслух. — А теперь объясняйся. Они сели на скамейку с видом на реку. Лололошка сжал стакан в дрожащих пальцах, а его взгляд беспокойно скользил по сторонам. — Только… не смейся, ладно? Это не для шуток. — Ты за кого меня принимаешь? — Джон нахмурился и отхлебнул кофе. Лололошка глубоко вздохнул и тихим, чуть дрожащим голосом начал рассказ. — У меня нет родителей… Ты, наверное, замечал, что мы с Диланом очень близки. Он мне как брат. На самом деле это было почти правдой. Когда Лололошке исполнилось четырнадцать, его из детдома забрала семья Дилана, и они стали для него родными. — Мы с ним познакомились, когда я сбежал из детдома и весь день просидел под дождём… — Погоди, а как ты вообще оказался в детдоме? Лололошка посмотрел на него с едва уловимой болью в голубых глазах. — Я… не знаю. Не помню. У меня амнезия. Дилан говорил, что в документах при усыновлении было указано, что провалы в памяти у меня случались часто, так что… грубо говоря, моя жизнь началась уже в детдоме. Его покрасневшие от холода руки дрожали. Было видно, что он стыдился этого. Он до сих пор плохо понимал, как общаться с людьми, забывал важные даты и потом мучился от стыда. — Ло. Когда тот поднял на него глаза, Джон неловко взял его за плечо и, отвернувшись, чтобы не смотреть прямо, сказал: — Ты не тупой. Не плохой. Ты просто человек со своим прошлым. Тебе не нужно постоянно подстраиваться под других и подавлять эмоции из-за страха, что тебя отвергнут. Иногда люди имеют право быть сволочами — и ты тоже. На секунду Лололошка забыл, как дышать. Эти слова разлились по груди чем-то тёплым и сладким… Хотелось ещё. — Спасибо… Джонни. — Не за что. Не зацикливайся. Пройдёт время, и, возможно, они смогут поговорить откровеннее. Джон расскажет об отце, Ло — о своих снах. Но сейчас они просто сидели на холодной скамейке и смотрели на замёрзшую реку, сверкающую в свете фонарей. ( ͡°ᴥ ͡° ʋ)