poor things

Little girl gone, got a gun from a gangster Run little girl, run little girl, faster

Сугуру больше нет. На новое задание в Осаку Сёко под кураторством Масамичи отправляется вместе с Сатору. Он, как обычно, будет изгонять, она — помогать местным магам с пострадавшими. Все три часа в поезде Сатору тихий, как воздух перед бурей. Он тщательно прячет глаза за очками, но Сёко всё равно видит мельком его красные вспухшие веки и синяки под ними. Сёко знает, что если скажет хоть слово, если посмотрит как-то не так, — Сатору взорвётся и уничтожит вместе с собой пол страны. К счастью, спустя полтора часа он засыпает, прислонив голову к стеклу. Сёко немного ему завидует — тоже хотела бы провалиться в небытие, избавиться хоть на пять минут от неподъёмного груза реальности. Сугуру больше нет. Прибыв на место они сразу же разделяются и приступают к работе. Сатору не щадит проклятых духов, напрудивших город, как медузы в заливе после урагана, — яростно уничтожает одного за другим, сметая эвакуированные здания со своего пути. Под привычную песню взрывов и вой сирен, Сёко вместе с другими медиками вытаскивает пострадавших людей с поля бойни. В новостях скажут, что это теракт. Во всём виноваты русские; или американцы — кому как больше нравится. С этого дня маги будут обвинять во всём Гето Сугуру — худшего шамана поколения, затеявшего общественный переворот чрезмерно радикальными способами. Сёко выбрасывает лишние мысли из головы, нависает над очередным раненым с разбитым затылком. Механически щупает пульс, проверяет дыхание и приступает к исцелению. Кажется, этот мужчина будет последним; после его заберут в больницу, сделают переливание крови, приведут в себя и вернут в счастливые объятия семьи. Хотелось бы, чтобы всё закончилось именно так. Внезапно Сёко чувствует присутствие в стороне от себя — злое присутствие, которое ни один маг не спутает ни с чем. Гигантское проклятье, похожее на страшный сон арахнофоба или смесь паука со сколопендрой, приближается к ним, семеня бесчисленным количеством членистых лапок. — Мразь, — шипит Сёко, не прекращая исцеления. — Эй, кто-нибудь! Прекрасно зная предел своих возможностей, она оглядывается по сторонам в поисках других магов — обычно кто-то всегда прикрывает её, занятую спасением жизней, но сейчас, как на зло, рядом никого нет. Либо убиты, либо рассосались по оцепленной территории, отбиваясь от всевозможных лавкрафтовских тварей. — Учитель! Годжо! — выкрикивает она, но её зов растворяется в пыли, хищно клубящейся вокруг. Сколопендра уже совсем рядом, готовая повиноваться единственному инстинкту в своей пустой голове — убивать. Сёко ничего не остаётся, кроме как закрыть раненого гражданского, который всё не приходил в сознание, своей узкой спиной и вытащить из-за пояса маленький кинжал — дешёвенький магический артефакт, который она носит с собой без особого смысла. — Всё из-за тебя, — рычит она, обращаясь к сколопедре. — Из-за тебя! Тварь замирает напротив, шевелит жвалками, с кровожадным любопытством разглядывая свою жертву. — Чёрта с два я твоя жертва! — орёт Сёко и, неожиданно для самой же себя, первой бросается на врага. — Чёрта с два, сука!!! Каким-то чудом увернувшись от острых как бритва жвалок, Сёко втыкает свой маленький кинжальчик в плоть проклятья между хитиновых пластин. Брызжет бурая кровь, тварь визжит, и Сёко снова заносит клинок. Бьёт, бьёт, бьёт, как озверевшая. Кромсает на куски, не переставая кричать: — Всё из-за тебя, из-за тебя, из-за тебя!!! Сугуру больше нет. В стороны летят ошмётки плоти, грязными слизистыми комьями падают на землю, пачкают Сёко с ног до головы. Проклятье изгибается, целит в Сёко ядовитое жалко, готовится вспороть ей брюхо. Выпустить кишки девчонке, потерявшей бдительность. Разменявшей свою жизнь на мимолётную вспышку гнева. Синий луч, прилетевший откуда-то сбоку, пробивает дыру в теле проклятья, и оно, так и не успев дотянуться до Сёко, падает замертво, продолжая рефлекторно дёргать конечностями. Но Сёко не останавливается, продолжая резать. Не смотря на вонь, от которой слезятся глаза; не смотря на то, что мышцы рук ноют от непривычного перенапряжения. — Сёко. Сёко! — пара сильных рук обхватывают её поперёк тела и оттаскивают от проклятья. Сёко бьётся в сопротивлении, но, в конце концов, обмякает в железной хватке Сатору. Тело, под неподъёмным грузом собственных костей, стремится ближе к земле, и они вместе опускаются на покорёженный асфальт, становятся меньше и компактнее, прячась от окружившего их дыхания смерти. Острая ярость выгорает, оставляя после себя пустую, ноющую боль. Слёзы брызжут из глаз, прочерчивая светлые дорожки на покрытых пылью и кровью щеках Сёко. Сатору понятия не имеет, что в этой ситуации делать, тупо похлопывает Сёко по спине и приговаривает: — Всё-всё, только не ной... Никогда раньше с ней подобного не случалось. Никогда она не позволяла себе срываться — плакать, оплакивать и скорбеть. Она ёрзает в руках Сатору, продолжающего держать её поближе к себе, хочет его оттолкнуть, но вместо этого только падает ему на грудь. Потом ей будет за это стыдно. Потом Сатору будет ворчать, что она запачкала ему форму слюнями и кровью. Учитель Масамичи возникает рядом с ними, будто из ниоткуда. Быстро оценив ситуацию, сурово спрашивает, обращаясь к Сатору: — Что с ней? — Не ранена. Похоже, истерика. Позади них стонет гражданский, и Сёко, резко оттолкнув Сатору от себя, утирает сопли запястьем и смущённо огрызается: — Я в норме. Обессилев, на карачках она подползает к гражданскому, которому обязана помочь, но Масамичи оказывается быстрее. Он поднимает мужчину, перекидывая его руку себе через плечо и говорит: — Я разберусь с этим. — Смотрит на Сатору: — Позаботься о ней. Сёко не спорит, принимает ладонь Сатору, помогающего ей встать. — Эй, ты как? — спрашивает он, потряхивая её руку, и из его уст эта простая фраза звучит инородно. Он никогда не выражает заботу словами. Сёко чувствует, как богомерзкая кровь проклятья испаряется с её тела, превращаясь в крошечные магические частички и смешиваясь с наэлектризованным воздухом над их головами. — Всё хорошо. Проклятий больше нет? Купол завесы исчезает с неба, становится светлее. — Это было последним, — говорит Сатору, имея в виду то, которое атаковало Сёко. Она молча кивает, глядя, как в полуразрушенном здании поблизости весело разгорается пожар. Они с Сатору стоят рядом, позволяя густому серому пеплу падать им на плечи. Сёко на секунду касается пальцами ладони Сатору и тихо произносит: — Спасибо.