Разрушающийся фундамент

В Карасуно такие вещи не случаются. Это было теоретическое правило. Со мной такие вещи не случаются. Это был теоретический закон. И в совокупности эти теории укрепили веру учеников в то, что все будет хорошо, что все образуется само собой, пока они остаются в стороне и позволяют взрослым разбираться самостоятельно. Хотя они отрицали это… хотя пытались играть во взрослых, демонстрируя странную, напускную браваду… хотя притворялись, что помогают, пряча телефон, каждый из них лелеял слабую надежду, что взрослые разберутся во всем как обычно. Удар прикладом пистолета разбил эту отчаянную детскую надежду и оставил подростков наедине с двумя вооруженными мужчинами. И это именно то, кем они были. Подростки. Достаточно взрослые, чтобы действовать самостоятельно, но недостаточно независимые. Некоторые уже усомнились в надежде, что все разрешится, когда взрослые начали разговор, и готовились к худшему варианту развития событий. Дайчи, Танака и Куроо одновременно вскочили и бросились вперед, но теперь застыли на месте, словно это какая-то извращенная версия детской игры. Некоторые думали оставить надежду, но хватались за нее, как за спасательный круг, и теперь тонули. Суга, Асахи и Нишиноя были в разной степени шокированы: связующий прижал ладони ко рту, ас держал кулаки перед грудью, словно хлипкий щит, а либеро стоял неподвижно, как марионетка с обрезанными нитями. Для некоторых надежда была источником утешения, как огонь, который внезапно погас и оставил их замерзать. Цукишима, Ямагучи и Кенма присели на корточки, пытаясь уйти с линии огня, и теперь беспомощно уставались на развернувшуюся сцену. Кенма зажал уши руками, а за очками глаза Цукишимы расширились от ужаса. Ямагучи отшатнулся и упал. Для того из них, кто дольше всех оставался ребенком, эта маленькая надежда была последним, что удерживало его от срыва, и теперь, когда ее отобрали… Не осталось ничего, во что можно было бы верить. Хината опустился на колени, сотрясаемый дрожью и выглядевший так, словно он больше не дышит. Его лицо потеряло всякий оттенок, а в глазах застыла паника. И все же был еще один человек, который был настолько объективен в своих размышлениях, что даже не выбрал, какую позицию занять в этом спектре. Часть его знала, что он все это время доверял Такеде, но другая — та, что всегда подталкивала его к совершенствованию — постоянно напоминала, что он ничего не добьется, если будет полагаться на других. И теперь, когда часть его была растеряна, а другая воспринимала это как неизбежность, он не знал, как реагировать, кроме как смотреть. Пытаясь думать. Пытаясь понять. Пытаясь сориентироваться. И желая найти выход из этой неразберихи. Но его не было, и все, что мог делать Кагеяма, это смотреть на обмякшее тело учителя, распростертое у ног Комацу, даже не зная, жив ли тот еще или удар лишил его сознания навсегда. Все, что они могли сделать, это тупо пялиться, поскольку никто этого не предвидел. Ни невероятный волейбольный талант не мог предотвратить это, ни удивительное чувство игры, ни острые аналитические способности. Их драгоценный спортзал начал рушиться, и никто не мог ничего с этим поделать. Казалось, тишина длилась целую вечность, и если бы кто-нибудь позже спросил волейболистов, как долго они так простояли, у каждого был бы свой ответ. Но никто из них не сказал бы, что меньше, чем несколько минут. И после этого мгновения, показавшегося вечностью, время снова помчалось, как туго натянутая резинка, которую отпустили, и Комацу, развернувшись, выскочил за дверь спортзала. Судя по быстрым шагам, Энношита рванул за угол, и Комацу последовал за ним. Снаружи раздался свист пули, пронзающий сердца подростков осколками ужаса. — Энношита… — тихо произнес Дайчи. Таро бросился к двери и высунулся наружу, выискивая глазами напарника, лицо исказилось в яростном рычании. — Комацу! Идиот! Не дай ему уйти! По крайней мере, это означало, что со-комадник все еще жив. В те же несколько мгновений разум Кагеямы снова заработал. Кто-то должен был позаботиться о Такеде. Он хмуро посмотрел на учителя, лежащего на полу. Затем на дверь. Энношита. Если был какой-то способ узнать, добрался ли он до учителей, то нужно было найти его. И, возможно… сейчас, когда Комацу, которому принадлежал второй пистолет, не присматривает за ними, самое подходящее время напасть на Таро. О, и Хината — ему не помешала бы пощечина. Кагеяма шагнул вперед к Такеде. — Кагеяма! — это был Суга, схвативший его за рукав. Глаза старшего умоляли товарища не совершать безрассудных поступков. — Ты хочешь просто оставить господина Такеду там? — спросил первогодка. Суга нахмурился и крепче сжал его руку. — Просто… не ходи один. Я тоже пойду. Возможно, было бы безопаснее отправить только одного человека, но Кагеяма не отступал, а Суга не позволял ему в одиночку приблизиться к оружию. Итак, либо оба связующие, либо ничего. Суга отпустил плечо Кагеямы, и они медленно пошли вперед. — Суга! Кагеяма! — окликнул капитан. — Все в порядке, Дайчи, — заверил Суга, быстро улыбнувшись. — Он не будет стрелять в меня. — Мы этого не знаем, — напряженно ответил Дайчи, и Куроо кивнул в знак согласия. — Это рискованно, — указал игрок Некома. — Хотя я не хочу оставлять учителя там, не осмотрев его. Удары по голове опасны, особенно когда кто-то теряет сознание. — Я знаю, — сказал Суга. — Вот почему мы собираемся его проверить. Асахи шагнул вперед, не сводя глаз с Таро. — Будьте осторожны. Его друг кивнул. — Конечно. — Идем, — поторопил Кагеяма, — пока он не обратил на нас внимание. С этими словами они вдвоем вышли из безопасной зоны на краю корта и направились туда, где лежал Такеда. Кагеяма не оглянулся в отличие от Суги. — Хината едва дышит, — сказал пепельноволосый связующий. — Надеюсь, с ним все будет в порядке. — Займемся болваном позже, — ответил Кагеяма. По правде говоря, он беспокоился за своего низкорослого товарища, но состояние Такеды было важнее. — Сейчас нам нужно сосредоточиться на учителе. — Да. Совсем скоро Таро поймет, что мы делаем, — подумал Кагеяма, его пульс участился от этой мысли. Они как раз подошли к Такеде, когда Таро резко обернулся, вскинул пистолет и крикнул: — Эй, шпана! Что вы двое делаете? — Уф! — Кагеяма споткнулся, когда Суга грубо схватил его за руку и завел за спину. — Суга! — Мы помогаем господину Такеде, — ответил связующий, глядя на отца, словно бросая тому вызов попытаться остановить его. Кагеяма знал, что у команды есть тренер Укай, помощник Такеда и капитан Дайчи, но Суга тоже был с ними, и у него был иной рычаг воздействия. — Возвращайтесь на место, — раздался щелчок, когда Таро взвел курок пистолета. — Я считаю до трех, Коуши. Раз. — Суга… — неуверенный голос Дайчи донесся из глубины зала. — Два. Третьегодка не отступил. Напротив, он толкнул Кагеяму на пол рядом с Такедой и раскинул руки, чтобы прикрыть их. — Коуши, я предупреждаю тебя, — лицо Таро покраснело от раздражения, — я буду стрелять. — Суга! Забудьте об этом! Просто вернитесь обратно! — на этот раз это был Нишиноя. — Ты не можешь просто появиться из ниоткуда и ожидать, что я буду делать все, что ты скажешь! — крикнул Суга. — Если ты действительно хотел, чтобы я тебя слушался, тогда тебе следовало быть рядом, когда я был младше, если ты правда собирался быть отцом! Кагеяма поморщился. Такеда без сознания, ситуация осложнялась, и Комацу бросился в погоню за Энношитой. Если и было время не провоцировать Таро, то это оно. Но каким-то образом слова оказали нужный эффект. Таро застыл, как будто Суга только что прочитал ему библейскую истину. Суга нервно сглотнул, и Кагеяма на мгновение переключил внимание на Такеду. Учитель, находившийся без сознания, распластался на полу, его очки съехали набок, а рот был слегка приоткрыт. Первогодка мог видеть, как поднимается и опускается его грудь, подтверждая, что он был всего лишь нокаутирован, а не… что-то хуже. Но такой удар все равно мог оказаться смертельным. Вполне возможно, что травма вызвала повреждения, которые невозможно определить без профессионала. Таро на мгновение замер, но, похоже, начал приходить в себя. Он сузил глаза, когда ярость снова отразилась на его лице, и Кагеяма почувствовал, как желудок скручивается в болезненный узел. Мне не нравится, как он… БАХ! У сетки раздался пронзительный вопль одного из подростков. Грудь Кагеямы сжалась до такой степени, что стало больно дышать. Звук заставил испуганно схватиться руками за голову, и теперь они тряслись как у сумасшедшего от выброса адреналина. Прямо рядом с тем местом, где только что была его рука, от пола спортзала отлетел кусок древесины. Позже он подумает, что должен благодарить за быструю реакцию свои рефлексы, отточенные волейболом. — Три. — прорычал Таро, опуская пистолет. — Вы будете делать то, что я скажу. Понятно? Я не шучу, когда говорю, что буду стрелять. В задней части спортзала раздался низкий, тихий стон. Кагеяма не сразу понял, что это Хината. Он все еще пытался прийти в себя от пули, которая едва не оторвала ему пальцы. Он широко раскрыл глаза, взглянув на рыжего товарища, издающего странные, похожие на смесь хныканья и скулеж звуки. Тот запутался пальцами в копне ярких волос, с выпученными глазами и бледный. Не сейчас, Хината! — подумал Кагеяма и тут же почувствовал себя отчасти виновато. Хината возлагал большие надежды на Такеду, и то, что вокруг летали пули, определенно не улучшало его морального состояния. Однако пуля была выпущена вовсе не в Хинату. Это в меня попали бы, тупица. Так чего ты так пугаешься? Хотя… Он с трудом сглотнул, сжимая одну руку в другой и прижимая конечности к груди. Он чувствовал, как бешено бьется его пульс, пока пытался унять дрожь в теле. Не могу сказать, что я тоже не в ужасе. Именно тогда Комацу ворвался обратно в спортзал, тяжело дыша и покрытый потом. — Чертов сопляк сбежал! — прошипел он, проводя рукой по волосам. Таро выругался в ответ. Он расхаживал взад-вперед, и Кагеяма не был уверен, стоит ли сейчас пытаться переместить Такеду подальше от опасности. Он решил не рисковать. Суга, похоже, тоже. Радоваться, что Энношита убежал, было некогда. — Что нам теперь делать? — спросил Комацу, хрустя костяшками пальцев и переводя дыхание. — Полиция может заявиться в любой момент, учитывая, что этот парень проболтается ближайшему движущемуся объекту, как только увидит. — Я. Не. Знаю! — выплюнул Таро, сжимая пистолет слишком крепко, по мнению Кагеямы. Они начали бурную дискуссию, а Хината продолжал издавать странные звуки. Суга переключил внимание на Такеду, присел на корточки и спросил: — Что думаешь? Мы можем что-нибудь сделать? Кагеяма задумчиво поднес руку к подбородку и нахмурился. — П-п-под… — он прочистил горло и повторил попытку. — Под скамейкой лежит аптечка, верно? Там может быть пакет со льдом? — Конечно, — ответил Суга. — Учитывая, сколько раз Хината и Нишиноя бились о пол и стены, их там, наверное, штук двадцать. — Хорошо. Мы можем использовать их на случай отека. Хотя нам следует лучше осмотреть место удара, — сказал Кагеяма. Его голос становился ровнее. — Это все, что я знаю. Нам нужен врач или кто-то еще, чтобы определить, есть ли серьезные повреждения. Суга кивнул в знак согласия и скривился. — Ситуация становится все хуже и хуже, да? Первогодка усмехнулся в ответ, глядя в пол. — Ага. — Я… — Суга неловко пожал плечами. — Мне жаль, что тебя втянули во все это. Как и остальных. — Идиот, — пробормотал Кагеяма. — Это не твоя вина, что твой отец — безумный тупица с неконтролируемым гневом. — Наверное, нет, но я все еще чувствую себя немного виноватым, — признался Суга. — Если бы я просто ушел с ним… Кагеяма бросил взгляд, который должен был выразить его недовольство этой идеей, но, судя по ответному взгляду Суги, вероятно, он выглядел более пугающе, чем предполагал. — Ладно, ладно! — Суга поднял ладони. — Я постараюсь не винить себя. Но нам действительно нужно перенести господина Такеду. Возможно, остальные знают, что еще можно сделать. Кагеяма кивнул в знак согласия. — Да, но… Они оба нахмурились, глядя на напряженных Таро с Комацу, раздумывая, стоит ли им рисковать. В конце концов, Суга встал и прочистил горло. Он привлек внимание Комацу и кивнул в сторону Такеды. — Мы можем перенести учителя к остальным? Комацу некоторое время смотрел на него, пытаясь принять решение. В итоге он махнул рукой и повернулся к Таро: — Как хотите. — И заткните этого чертова пацана! — приказал отец Суги, тыча пистолетом в сторону Хинаты. Направлять оружие на него, вероятно, было не лучшей идеей, учитывая текущее состояние первогодки. Тот издал громкий скулящий звук и начал икать. Кагеяма знал, что Хината не очень хорошо справляется с нервами, но это было уже слишком. Им следует успокоить блокирующего, пока его страх словить пулю не осуществился на всей команде. С помощью Суги он сумел перекинуть одну руку Такеды через свое плечо, и вместе они медленно перенесли учителя к товарищам по команде. И паре Некома, — напомнил себе Кагеяма. Когда они приблизились, то увидели, что группа сместилась, образовав более плотный круг, в центре которого был Хината. Все они пытались успокоить центрального блокирующего, но толпа людей, окружавшая его, не очень-то помогала. — Эй, Хината, — сказал Куроо, размахивая руками и пытаясь улыбнуться, но в итоге получилась чуть более широкая, но такая же жуткая ухмылка. — Не стоит так волноваться. Я уверен, ты такой маленький, что даже если бы они в тебя выстрелили, то промахнулись бы. Не бойся их. — Ты пугаешь его, — пробормотал Кенма, нахмурившись и потянув капитана за кофту. Он неловко взял Хинату за руку и выпалил на одном дыхании: — Просто представь: это «Ultimate Bisyria 3», у тебя неограниченное количество жизней и высокий уровень защиты. — Почему-то мне кажется, что это не лучше, Кенма. Вмешался Нишиноя, схватив Хинату за плечи и объявив: — Не нужно бояться! Я, Нишиноя Ю, твой самый крутой семпай, и я не допущу, чтобы случилось что-нибудь плохое. Танака присел рядом и поднял большой палец вверх. — Не забудь семпая Танаку Рюноске! Низкий первогодка захныкал и попятился назад, едва не врезавшись в Ямагучи. — Вам двоим нужно угомониться, — пробормотал Дайчи, хватая второгодок за головы и оттаскивая назад. — Асахи, может, ты ему что-нибудь скажешь? — Например? — спросил Асахи, бросив на капитана смущенный взгляд. — Я не знаю, — ответил капитан, выглядя встревоженно. — Спой колыбельную или вроде того. — Колыбельную? — Асахи перевел озадаченный взгляд с Дайчи на Хинату и изобразил дрожащую улыбку. — Э-э… как там? «Благослови тебя»… Нет, это не то… Хината зажмурился и свернулся калачиком, оставив Асахи хандрить от беспокойства, что он выглядит слишком устрашающе, чтобы быть полезным. Когда Суга и Кагеяма подошли достаточно близко, они осторожно положили Такеду на пол и подложили ему под голову олимпийку первогодки. — Суга! Кагеяма! — с благодарностью воскликнул Дайчи. — Вы можете помочь? Боюсь, мы теряем Хинату… — Для начала дайте ему немного пространства, — сказал Суга, вытирая лоб. — Расступитесь побольше. Группа сделала, как им было сказано, и Суга присел на корточки перед сжавшимся в комок младшим. — Шое, — тихо произнес он. — Шое, ты не волейбольный мяч. Покажи нам свое лицо. Пара карих глаз осторожно взглянула на него, прикрывая лицо руками. — Так-то лучше! — Суга просиял. — Итак, что случилось? Ты всегда так радостно улыбаешься нам, почему бы тебе не сделать это снова, а? Тебе не идет грустить. Хината всхлипнул, глаза наполнились слезами. — Я… я… я не знаю! Это было страшно! Я думал, мы умрем! И я думал, что больше никогда тебя не увижу, а потом я подумал, что больше не увижу маму, и я был очень голоден до того, как… подросток икнул, прерывая тираду, — а потом голод прошел, но я думал, что умру, так и не попробовав шоколадных хлопьев, которые я всегда хотел, но никогда не пробовал, потому что они казались мне очень вредными, но я всегда жалею, что не купил их, когда мы возвращаемся из магазина, потому что пшеничные хлопья такие невкусные, но я все равно продолжаю их есть! И он продолжал в том же духе, тараторя на высокой скорости, перескакивая с одной темы на другую без какой-либо цели. Остальные вздохнули, но, по крайней мере, это было лучше, чем нервирующее молчание Хинаты. — …и еще, Кенма, прости, я не знаю, что такое «Ultimate Beestinger 3», но я уверен, что это действительно здорово, и я хочу когда-нибудь поиграть в нее с тобой, а также с Ноей и Танакой, вы такие супер-крутые семпаи, и спасибо вам за то, что всегда так добры ко мне! Асахи, ты классный ас, и у тебя потрясающая прическа! Прости, что подумал, что ты страшный, но я запаниковал, — снова икание, — и я не знаю, что несу, и… и… лицо Кагеямы еще страшнее! — Тц! — Кагеяма нахмурился, услышав это, и наклонился так, что его лицо оказалось на одном уровне с Хинатой, который сглотнул. — Тупица, — сказал он, сопроводив это ударом по голове. Хината смахнул слезы и нахмурил брови. — Ты злобный. — А ты ведешь себя, как маленький ребенок! — проворчал Кагеяма. — А теперь соберись! Если ты будешь все время бояться, ты не справишься на площадке. — Еще как справлюсь! Я буду суперкрутым, как и остальные! Просто… — Ты хочешь стать асом?! — Хочу! — Тогда будь мужиком! — Буду! И не указывай мне, что делать, Страшнояма! — Я буду говорить, что захочу! Дайчи вздохнул. — Ну, конечно, это должно было сработать. Но вам нужно быть тише! Первогодки неохотно погрузились в ворчливое молчание. — Итак… — впервые за долгое время заговорил Цукишима. Он сидел ближе всех к учителю, находящемся без сознания. — Что с господином Такедой? — Можно сказать, он такой же упрямый, как и всегда, — ответил Суга. — Он лишь потерял сознание, но это тоже нехорошо. — У вас есть аптечка? — спросил Куроо, наклонившись. Кенма показал пальцем. — Вон там, — сказал он, когда Куроо проследил за его взглядом. — Я схожу за ней, — вызвался Нишиноя, вставая и потягиваясь. Сидеть без дела, похоже, раздражало либеро. — Смотрите, каким я буду крутым. Как ниндзя. Сказав это, он быстро, на цыпочках, пересек зал и схватил футляр, прежде чем потрусил обратно в странной, преувеличенной манере, напевая мелодию из «Миссия невыполнима». — Аптечка! — воскликнул он, когда Таро бросил на него вопросительный взгляд. Как только тот снова повернулся, он крутанулся и приземлился прямо перед командой, опустившись на одно колено. Он протянул аптечку, словно обручальное кольцо, и ухмыльнулся. — Я благодарен за помощь, но, может быть, в следующий раз будет поменьше балета, — нахмурившись, сказал Дайчи. Он взял футляр и открыл его. — О, не сдерживай балерину в душе Нои, капитан, — засмеялся Суга. — Ниндзя-балерину, — деловито добавил либеро, кивая на Хинату, и первогодка расплылся в неуверенной, но искренней улыбке. Дайчи повернулся к Суге. — Это подводит меня к другому вопросу, Сугавара. — Его голос звучал сурово. — Ты не можешь продолжать использовать себя как живой щит. Мы знаем, что Таро с меньшей вероятностью выстрелит в тебя, чем в нас, но это не повод продолжать подвергать себя опасности. Суга смотрел на него несколько секунд, прежде чем слегка пожать плечами и ответить: — Значит, ты бы предпочел, чтобы они выстрелили в Кагеяму, а не в меня? Это на мгновение обескуражило всех подростков. Дайчи снова нахмурился, не отрывая взгляда от Суги. — Я не это имел в виду. Я говорю… — Я понимаю, что ты имеешь в виду, Дайчи, но я все равно не стану тебя слушать. — Суга взял у капитана аптечку и порылся в ней. Теперь все глаза были устремлены на него. — Мои шансы не попасть под обстрел выше, чем у кого-либо из вас, даже если на немного. Так что, что бы ни случилось, я подставлю под удар себя. — Суга… — Асахи уставился на него. Дайчи снова заговорил. — Хотя твоя логика, возможно, и верна, я все равно не хочу позволять тебе быть в центре конфликта каждый раз, когда этот человек выходит из себя. Независимо от ситуации, я капитан этой команды, и я не потерплю, чтобы кто-то из вас постоянно подставлял себя под дуло пистолета. Куроо снова вмешался. — Я тоже капитан, и я согласен со всем, что ты только что сказал. Нельзя допустить, чтобы только один из многочисленных присутствующих членов моей команды постоянно оказывался под прицелом пистолета. Кенма молча закатил глаза за спиной растрепанного третьегодки, хотя Кагеяма подумал, что он единственный, кто это заметил. — Цукишима, можешь найти, куда ударили господина Такеду? — спросил Суга, сжимая пакет со льдом, готовый использовать его по назначению. — Это… был затылок, верно? — Да. Белокурый первогодка нахмурился, по-видимому, не решаясь прикоснуться к Такеде. — Это было здесь. Кагеяма перевел взгляд с Цукишимы на Хинату, который спокойно указывал на точку у себя на затылке. — Я четко видел. Как… бам! — Спасибо, Хината, — ответил Суга, когда Ноя начал издавать тихие непонятные звуки, подражая Хинате, что привело Кенму в замешательство. — Ты видишь что-нибудь, Цукишима? — спросил Дайчи, когда тот рассматривал голову Такеды. — Вроде того, — последовал ответ. — Сквозь волосы трудно разглядеть, но это место выглядит немного опухшим. — Держи. — Суга протянул ему пакет со льдом, и блокирующий аккуратно подложил его Такеде под голову, прикрывая место, на которое указал Хината. — Ну вот, кажется, и все, — сказал Танака после того, как все затихли. — Что теперь? Пара за парой их взгляды медленно обращались к Таро и Комацу, ожидая, что злоумышленники будут делать дальше. Ни один из них, казалось, не замечал пристальных взглядов, продолжая расхаживать туда-сюда, спорить друг с другом и ругаться. Они явно не предусмотрели ничего подобного в своих планах, и Кагеяма был не единственным, кто это понял. — Твой старик не очень-то сообразителен? — сказал Танака, подперев подбородок ладонью. — Похоже, что нет, — ответил Суга, слегка поморщившись. — Наверное, я должен радоваться, что пошел в маму. Асахи вставил, напряженно вздохнув: — Полагаю, мы вряд ли можем что-то придумать, чтобы убедить его отпустить нас? Суга покачал головой. — Если бы я знал, что сказать, то сделал бы это давным-давно. Но я в любом случае не питаю особых надежд достучаться до него. Мы не виделись с начальной школы, так что, честно говоря, я удивлен, что вообще узнал его. Некоторое время они сидели молча, и только Нишиноя беспокойно постукивал ногой, а Ямагучи подавлял чихание. — Значит, у нас по-прежнему практически никаких шансов выбраться самостоятельно. — Куроо заложил руки за голову и обвел взглядом лица присутствующих. — Что нам теперь делать? Заплетать друг другу косички? Он поймал на себе несколько равнодушных взглядов. — Мы не можем, Танаке будет одиноко, — серьезно ответил Хината. Кагеяма покачал головой. — Идиот. — А твои слишком короткие, чтобы заплетать. — Я не хочу заплетать их! Тупица! — Не будь ворчливым! Если у тебя скучная прическа, это не значит, что ты выглядишь плохо. Просто твои волосы не так хороши, как мои. — Ты похож на морскую звезду! Дайчи пристальным взглядом заставил обоих замолчать, когда их голоса стали громче. Кагеяма скрестил руки на груди и опустил взгляд, пытаясь придумать способ отвлечься от ситуации, который не был бы связан с волейболом. Теперь, когда Комацу вернулся, их шансы попасть под пули казались ниже. Да… Чем больше Кагеяма думал об этом, тем больше теория Такеды обретала смысл. Когда учитель крикнул Энношите, Комацу был прямо рядом с ним. У него были все возможности пустить ему пулю в лоб, и все же он ограничился тем, что вырубил его. Судя по тому, как он избавился от Такеды, не убив его, он, очевидно, хорошо держал себя под контролем. И было бы легко выстрелить в Энношиту из любой точки за пределами спортзала, но они услышали только один выстрел. Это означало, что Комацу предпочел бы поймать подростка живым, а не застрелить на месте. Так что… в вооруженном человеке все же осталась капля доброты. Но, несмотря на милосердие, Комацу все еще держал их в школьном спортзале под прицелом, и это не делало его надежным союзником. Но, по крайней мере, похоже он смог отговорить Таро от каких-либо радикальных действий. Кагеяма протиснулся ближе к кругу, довольный такой логикой. Он объяснил это Дайчи, который кивнул в знак согласия. — Ты верно подметил. И если подумать, я бы сказал, что, скорее всего, Таро тоже не хочет, чтобы кто-то из нас умер. Он только что вышел из тюрьмы, а за убийство его упекут на гораздо больший срок. Суга сказал мне, что он бывший полицейский, так что он знает, насколько далеко можно зайти. — Он уже зашел довольно далеко, — вставил Цукишима, поправляя очки. — Да, но вы заметили, что каждый его выстрел был направлен в руки? Место, где разлетелась дверная рама, было далеко не на уровне головы. И с тобой, Кагеяма, было то же самое. Черноволосый связующий сжал свою руку в другой и кивнул, содрогнувшись, когда вспомнил душераздирающий хруст древесины, разлетевшейся рядом с ним. — Пока мы не делаем ничего, что могло бы вывести его из себя, что не так-то просто, мы в относительной безопасности, — закончил Дайчи. — Нам просто нужно не высовываться и не злить их. К этому времени уже все подростки прислушались к разговору. Не то что бы у них было много вариантов, чем заняться. — Как долго? — неуверенно спросил Ямагучи, глядя на капитана. — Мы застрянем здесь… навсегда? Суга покачал головой. — Энношита уже должен был сообщить учителям. Скоро здесь будет полиция, и они смогут во всем разобраться. — Хорошо, — первгодка кивнул, выглядя немного увереннее. Дайчи принял более удобную позу, говоря: — На самом деле я доволен тем, как мы все справляемся. Чем спокойнее мы себя ведем, тем безопаснее для нас. Я знаю, что ситуация не совсем обычная, но вы хорошо держитесь. Нам просто нужно не вмешиваться и оставаться спокойными. Я имею в виду… мы больше ничего не можем сделать. — Мы можем заплести волосы, — донесся взволнованный шепот с края группы. Кто-то наклонился, кто-то развернулся, а кто-то просто повернул голову туда, где сидел Нишиноя, выглядевший чрезвычайно довольным собой. Пучок его желтых волос был разделен и заплетен в несколько тонких косичек, которые торчали из его головы, как маленькие ростки бамбука. Танака прикрыл рот рукой и начал хихикать, разжигая радостный блеск в глазах Нои. — Вы двое, это очень серьезная ситуация, — проворчал Суга, хотя уголки его рта дрогнули в ухмылке. Кагеяма молча наблюдал, как Хината схватил себя за волосы и подался вперед, говоря приглушенным голосом: — Научи! Научи меня! Когда Таро и Комацу были поглощены разговорами, было легко забыть об оружии, и это настораживало связующего. Им нужно было помнить, нужно было быть начеку. Потому что, если до этого дойдет, тревожность могла бы спасти им жизни. Дайчи, похоже, тоже это понимал: хотя он улыбался, его взгляд то и дело возвращался к Таро и Комацу. Некоторые из них стремились отвлечься из-за слишком сильного адреналина в крови, и именно за ними нужно было присматривать. А еще были такие, как Кенма, Цукишима и Ямагучи, которые были постоянно напряжены и нервничали. Кагеяма видел, что Нишиноя пытался успокоить их (хотя бы немного), но излишние дурачества не были хорошей идеей в данный момент. Ямагучи снова чихнул, и Кенма пробормотал что-то о людях, вспоминающих его. — Мы будем просто ждать? — спросил Хината, глядя на Дайчи. Теперь, когда Такеда был выведен из строя, титул авторитетной фигуры перекочевал на его плечи. Капитан кивнул, следя за Таро, который топтался в углу спортзала. — Или можем присоединиться к этой троице. Кагеяма моргнул и понял, что он имеет в виду Ною, Танаку и Асахи. Второгодки вцепились в длинные волосы Асахи, распутав пучок и превращая его во множество ужасно заплетенных косичек. Хината наблюдал за тщетными попытками борьбы аса: — Прости, Асахи. Я не могу тебе помочь, но я уверен, что ты будешь выглядеть великолепно. — С дредами я буду похож на преступника, — с несчастным видом пробормотал он, когда Танака начал заплетать новую косу. В конце концов энтузиазм пары угас, и Асахи пришлось распутывать свои волосы. — Тот парень, который убежал, он из вашей команды, верно? — спросил Куроо, когда Цукишима смахнул его любопытную руку со своих волос. — Да, — проворчал блокирующий, снимая очки и быстро протирая их футболкой. — Его зовут Энношита. — Надеюсь, он догадался рассказать кому-нибудь, что нас держат в вашем спортзале двое сумасшедших вооруженных мужика? — Должен был, — ответил Дайчи, скрестив ноги. — Я просто надеюсь, что в него не попали. — Мы бы услышали крик, — отметил Суга. — Он был рядом со спортзалом, когда была выпущена единственная пуля. — Если предположить, что пуля была единственной, — тихо вставил Кенма. — Хотя, вероятно, так и было, поскольку он побежал к зданию вашей школы. Стрелять внутри было бы слишком рискованно, особенно если этот человек хочет избежать столкновения с людьми… — Верно подмечено, — сказал Дайчи. — Мы много предполагаем, а больше ничего, — проворчал Кагеяма. — По крайней мере, мы тренировались, когда нам разрешали играть. — Может быть, если повезет, они позволят нам снова поиграть, когда все уляжется, — сказал Хината. Он улыбнулся, выглядя намного увереннее, чем раньше. — Я знаю, что был слишком напуган, чтобы играть, но это было только потому, что я считал, что в конечном итоге всегда буду думать об этой неразберихе во время игры, но на самом деле все наоборот! — Что ты хочешь этим сказать? — с ворчанием спросил Кагеяма. — Играть в волейбол так здорово, — ответил рыжий подросток, небрежно улыбаясь и подпирая голову рукой. — Играя со всеми вами, я становлюсь по-настоящему счастливым, поэтому мне не нужно думать ни о чем, кроме игры. Вы все такие классные. Даже ты, Кагеяма. В основном. Но потом ты бьешь меня и все портишь. — Тупица! — Ай! Видишь? — застонал Хината, потирая голову. — Ты снова все испортил. Но все равно ты выглядишь очень круто, когда играешь. Выражение твоего лица немного пугающее, но решительное. Кагеяма непонимающе посмотрел на товарища. — Сейчас самое время сказать «спасибо», — подсказал Хината. — Только не говори, что вывалил все это, потому что думаешь, что мы отсюда не выберемся, — резко сказал связующий. Глаза Хинаты расширились. — Нет! Я совсем не это имел в виду… — Да, не будь таким пессимистом, Кагеяма, — смущенно рассмеялся Танака. Его глаза были серьезны. — Я… я не… я не собирался… — пробормотал Кагеяма, внезапно отводя взгляд. — Я просто… Он быстро склонил голову в поклоне. — Простите. Я не это хотел сказать. — Это не должно быть тем, что кто-то хочет сказать, — ответил Дайчи. — Потому что мы выберемся отсюда. Все мы. И вернемся на следующий день, чтобы заделать дыру в полу, а потом сразу приступим к тренировкам. — Точно! — Суга поддержал его улыбкой, подняв большой палец вверх. — Это наш капитан! Ни дня отдыха! — Он все еще не мой капитан, — заметил Куроо. — Хотя это была хорошая речь. А это значит, что мы тоже будем тренироваться, Кенма. Заявление было встречено неодобрительным взглядом. — Куроо, нет. — Куроо, да. И как только он договорил, вдалеке раздался громкий звук, заставивший всех насторожиться. Это был вой полицейской сирены. Таро выругался.