Громче тишины

Книгу вернули. На наушниках 10% Телефон заряжен. Энергос не покупал. Сигарет 4 штуки. Не завтракал. Это каждый раз ощущается одинаково. В ушах звенит. Как в школе, когда звонок звучит чересчур громко и хочется зажать уши. Этот звук потом ещё долго отдаёт эхом в голове и не позволяет отстраниться от этого ни на секунду. Чувство отвратное. Впрочем, их слова ничем не лучше. Я не понимаю, зачем эти люди делают вид, что они мои родители, если они не в состоянии даже сказать мне доброго слова. Поздороваться без гримасы. Да, я их общее разочарование. Этого уже не изменить. Как говорит Эля — наломанных дров не склеить, можно только принести новые. После ссоры с Морсом чувствую себя мерзко. До сих пор стыдно. А я всегда говорил, что нихуя эти придурки не ценят! Я старался, выложился на все 200%, а они… как всегда, короче. Шаги ощущаются длиннее, чем обычно. Хочется притормозить. Мне совсем не нужна эта встреча. Я её совершенно не хотел, не я её назначил и совсем не мне ей управлять. Они всегда говорят одно и то же. Каждая их фраза направлена на то, чтобы задеть побольнее. Словно в мире мало оружия. Это так странно. Грудную клетку сразу сдавливает. Мне иногда кажется, что эти встречи и вовсе направлены только на то, чтобы сделать меня уязвимым, маленьким и беззащитным. Я не знаю, чего они добиваются. Никогда не знал. Я устал от жизни в постоянном ожидании удара в спину. Зато я чувствую себя нужным рядом с другими. Артем всегда дает мне понять, что я не один. Эля тоже очень старается, даже поддержала меня после скандала с Морсом. Идти становится труднее. Приближается та самая квартира. Знакомые запахи снова напоминают о школьном времени. На этот раз не само здание, а скорее время. Период, когда я прятался от родителей совсем не из-за своих нынешних проблем и поганого ощущения, а из-за двойки в дневнике. Со временем меня перестали волновать двойки. Начал следить за своим дыханием после приема препаратов и смеяться с того, как глупо выглядят руки, когда накуришься. Я до сих пор помню этот страшный день. Когда они все меня кинули. Тогда уследить за всем не получилось. Спасение пришлось искать в совершенно других лицах. Например, в тихом парне, что совсем не бывал на подобных тусовках. От всего, что можно скурить морозился. И фамилия подобающая. Они скорее всего спросят про Артема. И про Элю. И про университет, в который я совсем не планирую поступать. Чувствую себя придурком, не меньше. Эти двое всегда были для моих предков тем самым «сыном маминой подруги», которого можно ставить в пример своему идиотскому разочарованию. И плевать, что Артем на самом деле пиздец какой депрессивный. И плевать, что Эля нихуя не счастлива. Это все неудобные детали, а значит — это не важно. Поднимаюсь по лестнице. Игнорирую существование лифта. Мне ни к чему торопиться. Я точно знаю, к чему это все приведет. Это закончится очень плачевно. Я снова буду осматривать кусты в поисках мимолетного кайфа. Морс опять расстроится. Артем ничего не скажет, но я точно знаю, что он будет плакать. Возможно в плечо Степы. Они устали. Устали от того, что я такой бесполезный кусок дерьма. От того, что я не в состоянии даже партию отыграть нормально. Хотелось бы еще и быть нормальным другом и человеком, на которого можно положиться. Пока я умею только класть болт. Так не хочу париться из-за всякой хуйни, но мне ужасно тяжело из-за всего, что происходит. По какой-то причине мнение родителей до сих пор имеет для меня какое-то значение. Звоню в дверь. Не ответят. Никогда не отвечают. Сейчас строгий глаз бросит короткий, оценивающий взгляд в глазок. Я его не вижу, но знаю, что он такой. Разведу руками, типа да, все еще в толстовке. Да, все в той же драной. Дверь то откроешь? Как только она все же откроется, я столкнусь с этими жестокими словами. Да, я разочарование. Но дрова вы все равно не возьмете.