Сигареты со вкусом яблока.

—Ксено, люблю тебя, — эти слова снова звучат из моих уст, это стало обыденностью, наверное, они уже потеряли свой смысл, и просто произносятся, в надежде на что-то. Наверное,но так только для тебя. Для меня же, они всё ещё наполненны той самой надеждой, теми чувствами, той же жизнью. Я знаю, что тебе плевать, я знаю, что из раза в раз ты будешь просто игнорировать эти слова, оставляя лишь тягучую тишину, давящую, видимо, только на меня. Ты не улыбнёшься мне, ты не поговоришь со мной, ты не позволишь мне просто любить тебя, не прося ничего взамен, ты лишь один раз сказал мне тугое "нет". Ты поставил точку, и не хочешь ее замазывать, ты поставил крест, а после сжёг эту бумажку, чтобы точно не поменять решение, ты толкнул меня в пропасть, над которой я сам, по своей воле, встал. Ты не отказался от меня, но отказался от моих чувств. Они тебе не нужны. Тебя интересовало лишь "Повлияет ли это на наши дальнейшие взаимоотношения?", я не мог ничего ответить, кроме глухого "нет". Потому что знал, если скажу "да", ты откажешься и от меня тоже, потому что влюбленный солдат, не способный выполнять свои обязанности, тебе не нужен. Тебе нужна лишь слепая машина для убийств, готовая выполнить любой приказ, противоречащий эмоциям и бессмысленной морали. Тебе нужен тот, кто будет спасать тебя в любых ситуациях, ничего не прося взамен. Тебе нужен тот, кто не будет вмешиваться в твои отношения с наукой. Тебе нужен тот, кто не будет вмешивать тебя в свои переживания и чувства. И я правда готов выполнить все эти пункты, кроме одного. Я никогда не смогу перестать тебе говорить о том, как я тебя люблю. —Передай мне третью книгу справа на первой полке, — да, это было очевидно. Ты снова проигнорировал мои слова, даже не пытаясь на них зацикливаться, наверное, ты даже не обратил на это внимание, но я просто благодарен за то, что ты позволяешь мне говорить о них. Хотя, я всё равно боюсь, что тебе надоест, что ты найдешь нового солдата, уже не влюбленного в тебя, тогда, единственной моей просьбой, было бы умереть от яда, который ты создал. Но это слишком большая просьба для такого, как я, да? Надеюсь, ты не заберёшь у меня пистолет, которым я сейчас пользуюсь, хотя, это было бы слишком не в твоём стиле. Ты бы изобрел что-то в стократ лучше, превосходнее, элегантнее. Я беру с полке нужную книгу и иду к тебе, чтобы отдать. Твое лицо особенно прекрасно, когда ты восклицаешь своё фирменное "элегантно". Я никогда не устану наблюдать, как прекрасно загораются твои глаза, как всё твое тело наполняется, не пресущим для тебя энтузиазмом, как ты жестикулируешь больше обычного. Я никогда не забуду, как ты называл элегантным меня. Ты перестал меня так называть очень давно, наверное, с тех пор, как я признался тебе в любви. Ты так боялся изменений с моей стороны, так почему же ты допустил их сам? Это простое "элегантно" всегда вдохновляло меня и позволяло мне двигаться дальше. "Как элегантно, Стэнли!" "Ты, как всегда, элегантен, Стэнли!" "Ты не просто солдат, ты мой самый элегантный солдат". На последней фразе сердце неприятно ёкнуло. Жаль, что в этих фразах никогда не было особенного подтекста. Стэнли и правда принадлежал Ксено, но он был просто расходным материалом, который с каждым днём становился меньше. Он был той самой любимой игрушкой, которая с годами изнашивалась. И пусть её чинили, некоторые детали уже нельзя было заменить или смазать. Стэнли умирал. Он медленно ломался. Механизмы в его теле работали всё медленнее, а пистолет, весящий на поясе, всё громче и громче заявлял о себе. Скрепящий механизм будто смазывали не тем маслом, вернее, вообще не маслом. Его можно было бы не смазывать вообще, чтобы он прекратил работу, но ему просто позволяют медленно ломаться. Но он не будет возражать. Если Ксено так угодно, то он смеет высказываться против. Он протягивает красную книгу, нисколько не обращая внимания на ее название. Он даже не пытается взглянуть на Ксено, в последние дни его взгляд в ответ бывает особенно колючий. И почему-то колит всегда в сердце. Стэнли не знает, что ему нужно делать теперь, поэтому подождав секунд тридцать выходит на балкон. Покурить. Сигареты были ещё одной вещью, помогающей ему жить. Вернее, осознание того, что Ксено всё так же продолжает делать ему сигареты. Это традиция появилась давно, когда у пятнадцатилетнего Стэнли начали заканчиваться деньги на сигареты, потому что родители прознали о его плохой привычке. Со временем, людей, у которых он мог бы занять или одолжить сигарету становилось меньше, а просить у Ксено было бесполезно, тот бы все равно его послал. Но, в конце концов, тот либо пожалел его, либо просто решил, что Стэнли ему ещё пригодится, поэтому в один из дней он приподнес ему упаковку сигарет, на которых аккуратным почерком было написано "Ксено". Они были в стократ лучше магазинных. Стэнли помнил, как Ксено делал их с разными запахами, некоторые оставляли разный привкус на языке. Его любимым было яблоко. Но узнать, как тот всё провернул, он так и не смог. Ксено держал эту тайну слишком бережно. Хотя наличие интернета никто не отрицал, но было что-то особенное в том, чтобы слушать голос Ксено и наслаждаться им. Со временем времени стало меньше, и теперь ему просто давали сигареты, обычные, без каких-либо изюминок. Ровно одна пачка на неделю, Ксено не был способен запретить ему курить, поэтому просто сводил к разумному минимуму. Сигареты из магазина теперь слишком отвратительны. Стэнли зависим от Ксено даже сигаретами, и это лишь очередное подтверждение того, насколько Ксено окутал его со всех сторон. Это последняя сигарета в его пачке и Стэнли устало поджигает её, затягиваясь. На языке неприятный привкус, но Стэнли благополучно его игнорирует, он много чего игнорирует, но разве в этом есть что-то критичное? Сигаретный дым медленно рассеивается в воздухе, оставляя после себя лишь запах табака. Сигареты кажутся Стэнли приятнее, чем было до этого. Видимо он совсем сходит с ума, но эта мысль не была отягощающей. Стэнли слышит шаги за спиной и ему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять кто это, но он всё равно поворачивается, чтобы увидеть Ксено ещё раз. Смотреть и любоваться, это единственное, что было дозволено ему, он может лишь послушно пользоваться этой возможностью. Ксено молча протягивает ему пачку сигарет, в его взгляде скользит что-то, чего Стэнли понять не может. Что-то новое, не такое, как раньше. Но при этом оно выглядит слишком правильно, что так сразу и не обратить внимание. Возможно, и Стэнли не заметил это сразу, может, просто быстрее чем другие. Даже сказать нельзя, когда он начал это замечать. Но Стэнли никогда не руководит ситуацией, он молча наблюдает, пока ему не скажут "действуй". Он берёт пачку сигарет, произнося тихое "спасибо", только потом вспоминая, как Ксено не любит тихие голоса. Тот ничего не отвечает, лишь молча уходит обратно, оставляя после себя тишину и что-то ещё.

***

Ручка быстро и плавно скользит по бумаге, вырисовывая слова. Стэнли не знает, когда он начал подобным заниматься, когда он стал настолько сентиментальным, когда это простая влюбленность превратилась в любовь. "Ты первая любовь, которая бессмертна. Ты сделаешь мне больно, но вряд ли невзначай. Ты отвергаешь чувства, ведь это слишком трудно. В твоих руках винтовка, с прицелом на меня". Ручка останавливается, как и рука, которая его держала. Стэнли внимательно смотрит на лист, на слова, смысл которых исчезает в секунду их написания. Он прикусывает ручку, думая, что написать, или оставить это четверостишием? Но в эту секунду в сознание врезается новая строчка, и Стэнли не способен прекратить. "Но разве я имею право, сказать "несправедливо"? Ведь это всё когда-то началось с меня. Ты с самого начала говорил всё против, А я, с влюбленным сердцем, ослушался тебя. ''В тебя влюбиться глупо, ты говорил всегда, Но разве можно думать, что есть лучше тебя?" Дверь сзади открывается, и Стэнли аккуратно откладывает ручку, поворачиваясь на звук. Разумеется, там стоит Ксено, которому видеть эти записки неположенно, поэтому Стэнли лишь небрежно начнет убираться на столе, пытаясь придать себе непренужденный вид. Стэнли не сказал бы, что он врёт Ксено, скрывать то, о чём никогда не спрашивали ложью не является, не в случае, когда это угрожает жизни. Он откладывает все тетради вбок, и снова смотрит в сторону Ксено, тот смотрит на него задумчивым взглядом, в его глазах сново плескается это. — Отвлёк? — вопрос из чистой вежливости, ведь если отвлекаю, значит ты отвлечешься и уделишь мне внимание. Стэнли и не против, он всегда готов уделить всего себя, поэтому и выдавливает из себя тихое "нет", прекрасно зная, как Ксено не любит этого. Тот на его фразу чуть недовольно хмыкает, но не комментирует, — Мне нужно завтра перенести коробки, ты не занят? Очевидно нет, и они оба это знают, Стэнли переделает даже самый забитый график в угоду Ксено. Поэтому тот снова лишь тихо отвечает "Да, хорошо, во сколько?" Он видит, как Ксено смотрит на него с хитрым прищюром, будто ожидает от него какую-то реакцию. Стэнли никогда не сможет читать его эмоции, он никогда не поймет его мысли, у Ксено свой порядок в голове, все его эмоции будто бы разложены по полкам, и каждый день, проходя мимо них, он выбирает, какую использовать сегодня. Он чёткий порядок и неконтролируемый бардак. Стэнли никогда его не поймет и никогда не перестанет любить. Любить в нем всё. Все его хитринки, тайны, идеи, безумства. Стэнли не контролирует себя и свои эмоции, так почему же Ксено так легко удается это? Стэнли тщательно скрывает свой ураган эмоций, а у Ксено его будто никогда и не было. Порой кажется, что на любой идеальный план у него есть план лучше, порой кажется, что все действия в мире проходят через него. Он слишком идеален, и Стэнли не знает, как хотя бы на немного приблизится к нему. "Ксено, Ксено, Ксено, Ксено, Ксено, Ксено"... Ксено слишком много в его изгнившем разуме, Стэнли хочется выковыривать его от туда , чтобы наконец перестать о нем думать. Стэнли в общем-то хочется избавиться от способности мыслить и просто быть безвольной куклой. Стэнли итак кукла, но он может думать. И теперь для него это проклятье. Стэнли любит, любит до безумия, до содранной кожи, до слёз, до истерики, до шума в голове, до бездумно исписанных тетрадей с одним единственным именем. Стэнли сходит с ума, и все эти эмоции сводят его с ума, ему плохо от той любви, которую он к нему испытывает. Ему больно от того, что Ксено плевать. —Стэнли!?— Ксено вырывает его из мыслей своим голосом, заставляя вздрогнуть, тот смотрит на него пронзительно и изучающе. Стэнли снова чувствует себя лишь лабораторной крысой, которая начала реагировать не так, как изначально задумывалось. Ксено ничего не спрашивает, лишь смотрит, а Стэнли не находится, что сказать. В конце концов Ксено будто что-то паралельно обдумывая, произносит лишь: — Купи что-нибудь к чаю. Закончилось, — но говорит он это с такой странной интонацией, что Стэнли становится не по себе, но он лишь молча кивает, и лишь на пороге Ксено задаёт ещё один вопрос, вгоняющий в панику за секунду, — мне всё ещё разрешено копаться в твоих вещах? Именно"копаться", а не простое "брать" или "трогать", слишком точное описание слова. Слишком идеально, как и всегда, в стиле Ксено. В голове Стэнли нарастает паника, ведь толком спрятать тетрадь он не успел, но он лишь послушно кивает, даже не удосужив сказать простое "да". *** Стэнли заходит в магазин и старается ни о чем не думать, сейчас это делать слишком трудно. Думать или не думать, он ещё не решил. Захотелось развеяться и чуть прогуляться, поэтому решено было зайти в только недавно открывшейся магазин. Он находился в двадцати минутах и был довольно большим. Стэнли с интересом обходит все стеллажи, преследуя внутреннее желание осмотреть тут всё. Ну, и наконец найти отдел со сладостями, хотя, он, кажется, его уже прошёл. Он любит подобные магазины, и, если честно, и вправду готов переплачивать и купить все разом тут, чем бегать по магазинам, пытаясь сэкономить. Он подходит к отделу со всякими сладостями и ищет то, что так любит Ксено. Каким-то образом он уже наполовину наполнил корзину. Всегда знать чего не хватает, всегда знать, что Ксено хочет, всегда знать всё. Будто всезнающий гений тут не Ксено, а Стэнли. Хотя правильней будет сказать, Стэнли идеальный слуга, готовый исполнить любой каприз, любое пожелание, всё, чего так сильно хочет Ксено. Потому что все, что принадлежит Стэнли— принадлежит Ксено. Всё, чего хочет Ксено— хочет Стэнли. Все, что не нравится Ксено — Стэнли устраняет и пытается как можно меньше давать контактировать Ксено с его раздражителями. Даже если это его собственные чувства. Рука, схватившая упаковку вафель останавливается. Но....ведь Ксено так и не запретил ему чувствовать, он просто сказал, что не хочет, чтобы что-то поменялось. И разве что-то изменилось? Стэнли все такой же, как раньше. Он делает свои повседневные дела, заботится о Ксено, выполняет все его поручения. Он все так же продолжает играть роль безвольной игрушки, горящий уголёк на ветру, который вскоре потухнет. Механизм, который ломается, реакция, которая не состоялась. Сознание, которое уже давно помутнилось, но в которое сейчас медленно пробирается одно из его воспоминаний, тех, давних, важных. " — Ксено, — Стэнли аккуратно окликает его по имени, внимательно следя, чтобы он не отвлек его от чего-то важного. Этот день настал, Стэнли все-таки нужно это сделать. Мелкая, еле заметная дрожь, волнение внутри постепенно нагревается, и Стэнли еле сдерживает судорожный вздох. Страшно. Ксено отрывается от своих записей, он стоит к нему спиной, но Стэнли может ясно видеть, как прекрасно выглядит и двигается его тело, как лопатки немного перемещаются от движений рук, как кожа на шее аккуратно натягивается в некоторых местах, как волосы мелодично двигаются за головой. Ксено поворачивается на него и смотрит хмуро, немного недовольно — отвлекли. Но в глазах горит заинтересованный огонёк. Ксено не любит, когда его отвлекают, но разрешает отвлекать его. Вдох—выдох. Стэнли шевелит губами и начинает говорить. —Я люблю тебя, — эти слова слетают с губ, заставляя по телу пройтись странную ядовитую дрожь, от которой подкашиваются ноги, но Стэнли не посмеет показать это. Не сейчас, не когда даже простой вздох даётся так тяжело. Одно мгновение и Ксено смотрит на него как-то пусто, где то в глубине глаз плещется удивление, непонимание, тревога, он медленно приподнимается со своего стола, глядя на Стэнли каким-то странным взглядом. Этот взгляд можно назвать разбитым или Стэнли просто сходит с ума? А у Стэнли в этот момент остановилось всё. На секунду ему показалось, что и сердце решило, что пора ему тоже уйти на покой. Он не дышал, просто смотрел, вжимал в себя, как губка, всю реакцию Ксено, надеясь на средний вариант — Ксено просто проигнорирует. Но он не проигнорировал, смотрел на него долго, внимательно, всматривался, думал, размышляя. Ведь не в стиле Ксено это было — отмалчиваться. Если есть проблема, он разберётся с ней, как можно быстрей. Что-то ломается в Стэнли, когда он думает, что для Ксено его любовь — это очень большая проблема. — Ты..серьезно? — его голос был тихим, и на секунду Стэнли показалось, что даже ломким. Но это так сильно разнилось с тем образом, который стоял у него в голове, что Стэнли невольно передёрнуло от этой мысли. Он не хочет думать, что это все из-за него, но и отрицать очевидное глупо. Мурашки, тремор, липкий страх, неприятно скрутило в желудке, будто все его органы сжали в кулаке, хотелось застонать от неприятной боли. Хотелось отмотать время назад и никогда этого не произносить. Но Стэнли сказал, а Ксено услышал. Кости брошены и ход сделан. Теперь очередь Ксено и, зная его, следующий ход будет нацелен на уничтожение Стэнли. Поэтому он лишь глухо кивает, не находя сил ни на что более. Прекрасно знает, что голос его подведёт и сорвётся. —...— он видит, как нервно поднимаются у Ксено губя, а глаза бегают из стороны в сторону, пытаясь найти выход из этой ситуации. Стэнли внимает каждому его движению, каждому вздоху, движению пальца, груди. Он следит за всем, будто это как-то сможет ему помочь, — если я скажу нет, то наши взаимоотношения сильно изменятся? Эта фраза ломает последние мосты надежды Стэнли. Он знает, что это значит, и более чем согласен на этот исход. Это ведь, тоже самое, если бы Ксено просто его проигнорировал? Они сделают вид, что ничего не было. Один из радостных исходов. Но Стэнли понимает, что это не так. Он знает, что "проигнорировать" и "не на прямую отказать" абсолютно разные вещи. И от понимания этого в груди все стягивает сильнее, а дышать все больнее. Но Стэнли не покажет этого. Скажет лишь глухое "Нет" и отойдет от реальности на парочку километров, глубоко в прострацию." Стэнли медленно поднимает упавшую упаковку, пока люди вокруг него проходят мимо, занятые своими делами. Ему тоже стоит так сделать. Стэнли устал, воспоминания добивают, но он недостаточно слаб, чтобы сломаться из-за этого(хотя, признаться честно, в последнее время он все больше и больше задумывается над этим). Он вздыхает и этот тяжёлый груз сильнее оседает в груди. Стэнли хочется спать и покурить.

***

Он заходит в дом, в последний момент сдерживая предательское "Я дома!". Потому что никакого дома у Стэнли нет и никогда не будет. Он не имеет никакого права так говорить(но это не значит, что ему никогда не хотелось) . Очередная мысль, которая неприятно режет в груди, продолжая добивать. Стэнли добивает не любовь, а его мысли. Так в его стиле. Он проходит внутрь и ставит пакет на стол, начиная все раскладывать. Это не имело смысла, он мог и не делать этого, но делает. Не думает ни о чем, потому что, если честно, не совсем знает о чем можно, чтобы не саморазрушаться. Он нервно посматривает на дверь в свою комнату, не совсем зная, можно ли ему входить в свою комнату. Хотя кого он пытается наебать. Нет у него ничего, что принадлежит ему. Нужно отвлечься, но он не может. Нужно думать, но если он начнет — не уверен, что сможет остановиться. Нужно продолжить расскладывать все по местам, вот только он уже как две минуты назад закончил и сейчас просто пялится на стену. Позади него скрипнула дверь и в поле зрения появился Ксено. — Ты задержался, — безучастно произнес Ксено, не давая ни единого намека на то, чем он там занимался. Он подходит к шкафу и начинает перебирать покупки. Стэнли чувствует себя лишним и с негромким " я в комнату" уходит, чувствуя в след взгляд Ксено. Он нутром чувствует, что что-то не так, но понять что именно не может. Когда он заходит в комнату, первое, что он видит — это пачку сигарет. Вовремя, Стэнли как раз скурил последнюю вчера. На этом сюрпризы заканчиваются. Все лежит точно так же. Ничего не передвинуть, даже его излюбленная ручка с фиолетовыми чернилами лежит там же, где Стэнли ее бросил. Тетрадь там же заброшена, куда он ее в попыхах и положил. Будто Ксено просто зашёл и поставил пачку сигарет. Но всё, что касается Ксено, простым быть никогда не может. Поэтому он медленно подходит ко столу, проверяя глазами каждую деталь, пытаясь найти не состыковку. Ксено трогал тетрадь. И Стэнли это прекрасно знает, но он не может не оценить уровень того мастерства, с которым Ксено все это провернул. Он чувствует свою нервозность и старается себя успокоить. Ещё рано нервничать, все впереди. Он берет руки свою тетрадь. Стараясь делать это максимально не нервно. Он не нервничает. Все нормально. Стэнли не из тех, кто... Да ладно, блять, кого он пытается обмануть. Он нервничает, причем очень сильно. Ксено видел его тетрадь, видел записи, видел страницы со своим именем. Теперь Ксено знает насколько Стэнли зависим от него. Теперь Ксено может в полной мере посчитать его ненужным. Стэнли не знает зачем он открывает тетрадь и листает. Теперь эта тетрадь не кажется принадлежащей ему. Она чужая, предательская, которая не смогла сохранить все его секреты. Ебаный... Он останавливается на последней заполненной странице, понимая, что все здесь осталось как раньше. Не единого следа, слова, отпечатка, да хоть маленькой пылинки. Стэнли хочется думать, что он просто параноик, что на самом деле, Ксено и вправду не добрался до этой тетради(хотя, он не раз представлял, как это случалось, и каждый раз представлял огромное облегчение — как бы не так). Он берет в руки ручку, решая справится со своими мыслями самым привычным ему способом. "Хочу увидеть темноту твоих глаз. Она навсегда поглотит меня, и я не буду против. Хочу стоять рядом с тобой всегда, Но не уверен в том, что ты это мне позволишь. Я скрываю свою любовь от тебя, Хотя, на самом деле, ты давно уже обо всем знаешь. Это простая формальность, делать вид, будто на самом деле ничего нет. Тебе спокойнее от отсутствия ещё одной проблемы? Очень надеюсь, что да, иначе моя жертва будет напрасной, Но хочу предупредить, что если так будет и дальше продолжаться, В скором времени свою форму я окрашу в темно-красный". Стэнли тяжело дышит. Это запись ещё сильней отличается от привычных восприятию стихов. Они создавали иллюзию того, что ему просто нравится сочинять и не обязательно про себя. Но сейчас соврать не получится. В каждой строчке и в каждом слове находится частичка него. Израненная, больная, прогнившая, пропитанная горьким дымом. Стэнли нервно берет новую пачку сигарет. Он не контролирует действия, все на автомате. Судорожно, быстро, не думая. Все его мысли теперь на бумаге. И Стэнли хотел постараться, чтобы они были только там, но не уверен, что смог. Ужасно слаб. Просто отвратительно. Ему не стоило даже начинать заводить эту гребанную тетрадь, неужели он настолько... В нос ударяет мягкий запах яблок, стоит только ему приподнести сигарету к лицу, заторможенно поняв, что он ее не зажёг. Стэнли заторможенно смотрит на сигарету в руках, пытаясь понять, не показалось ли ему. И медленно приподносит сигарету ещё раз, медленно вдыхая приятный аромат, на лице растягивается ироничная, возможно, немного ядовитая ухмылка. Это что, награда за хорошее поведение? Он чувствует невыносимую боль от осознания этого факта. Ядовитое, сбивающее и стягивающее. А ещё казалось, что будет намного легче, если Ксено снова начнет проявлять знаки внимания. Ошибся. Он поджигает сигарету и затягивается, чувствуя желанный привкус во рту. Но это ещё не имеет смысла, в этом жесте нет такой радости. Он в полной тишине выдыхает и снова затягивается. Одной рукой лениво закрывая тетрадь. Он поднимает голову к потолку смотря на него с отчаянием, чувствуя ту самую безысходность от всей этой ситуации, в которую он загнал себя. Он бы мог трагически сказать, как во многих фильмах, что теперь он не знает, как от сюда выбраться, но это наглая ложь. Стэнли уже очень давно не хочет выбираться от сюда. Эта обитель страдания уже неотъемлемая часть его жизни. Он делает ещё одну затяжку. Ладно, он соврал — эти сигареты прекрасны, глупая безнадёжная улыбка красуется на его лице. Теперь он официально может звать себя символом безнадёжности. Он собирается подойти к окну, чтобы проветрить комнату. И тянется к тетради, чтобы убрать ее на стол, как видит надпись на задней стороне тетради, которую он так и не удосужился проверить. Улыбка в мгновение стирается с его лица, оставляя в голове Стэнли шумящую пустоту. "Ты все ещё очень элегантен, мой Стэнли".