ярость

— Твой приехал… — С усмешкой произнесла одна из девчонок, танцующих на лестнице, когда Маша спускалась вниз. — Спасибо… — Равнодушным тоном бросила Маша, громко стуча каблуками и по привычке демонстративно виляя бедрами. Борис и правда был тут. Вальяжно рассевшись на диване, он безучастно рассматривал окружающий его антураж. Он был артистическим типом, этот Борис. С артистичностью этой рука об руку шли напыщенность, отвращение к обывателям, и любовь к жизни на широкую ногу. Ну и наркозависимость тоже. Нанюханный уже что ли? Подумала Маша, но ничего не сказала, шуруя к сцене. Остановившись на полпути, она попросила бармена намешать ей виски с колой. Так работалось легче. Выпила и все, можно без угрызений совести танцевать хоть всю ночь. Если ещё нанюхаться или накуриться, так вообще сказка. Он на неё даже не смотрел. Сидел, разговаривал о чем-то с Сашей, её начальницей, и усатым. Типичный Борис, хмыкнула Маша. Он всегда вел себя так, будто её для него не существовало. Только вот Саша ей уже давно рассказала, что он платит деньги, чтобы Машу никто кроме него не трогал. Она же её уговаривала и собирать на него компромат, но Маша сопротивлялась. Она бы никого крысить никогда не стала, только уж может быть кого-то совсем мерзкого. Обычно, все девчонки спали с клиентами. Она тоже успела переспать с парой человек до Бориса, но с момента их первого секса других клиентов у неё больше не было. «Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой Ещё один раз прошепчу тебе: «Ты мой»…» Вдруг заиграло на полную. Маша как раз допивала второй бокал виски с колой. Тело её уже теплело, а на глазах наворачивалась та самая пленка-поволока, что делала окружающий мир приятнее и легче для восприятия. — Эй, Фантомас! — Позвала она диджея. Тот посмотрел на неё, ничего не сказав. — Что за хуйня у тебя играет? Тут же стрип-клуб, а не дискотека для тех, кому давно за пятьдесят… — Пожаловалась Маша. Серьезно, как под это танцевать-то? Она же работать сюда пришла. Борис вдруг засмеялся, видимо, услышав её слова. — Ну вот видите, даже стрипуха считает, что это галиматья какая-то… Стрипуха? Он тут пальцем её запретил всем трогать, а притворяется, будто вообще её не знает. Тут же возмутилась про себя Маша, но ничего не сказала вслух, вместо этого лихорадочно размышляя. Ну все, сам напросился. План в её голове созрел почти моментально. На сцене в одиночку танцевала Маринка. Они с ней неплохо общались. Она была девчонка хорошая, но немножко ебнутая. Именно такая Маше сейчас и была нужна. — Унеси. — В несвойственном для неё приказном тоне сказала Маша, поставив пустой стакан виски на поднос одной из суетливо снующих по клубу официанток. Докурив сигарету и спешно затушив её в одной из пепельниц, расставленных по всему клубу, она поднялась на сцену. Марина все еще, будто уже давно невменозе, танцевала. — Приветики. — Поздоровалась с подругой Маша, тоже медленно начиная танцевать. На них почти никто не смотрел. Ну это пока. — Подсобишь мне? Я тебе потом принесу понюхать. — Пообещала Маша, подходя к подруге почти вплотную. Как раз заиграла нормальная песня. — Конечно. — Согласилась подруга, тут же смекнув, что они будут делать. — Че, твой выебывается? — Сочувственно спросила она. Они уже терлись друг о друга грудями в танце, держась при этом за руки. — Да бесит меня… — С неприкрытой злобой бросила Мария. Они теперь стояли друг к другу спинами, все ещё держась за руки и соприкасаясь теперь ягодицами. — Ой, Машка, нашла бы себе уже нормального мужика… — Начала Маринка, поворачивая её лицом к себе и продолжая танцевать. Руки её легли Маше на талию. — Вон, нормальные бандиты за столиком сидят. — Продолжила она, слегка сжимая ягодицы Марии в танце. Кто-то заулюлюкал. Та чуть в голос не засмеялась. «Нормальные бандиты» в понимании Маши было оксюмороном. — А ты все с продюсером этим мудохаешься. Если честно, Маше уже хотелось, чтоб Марина замолчала. Ничего не сказав ей в ответ, она продолжила танцевать, поворачивая подругу лицом к сцене, чтоб она хоть чуть-чуть помолчала. Крепко обхватив Марину руками за талию, Маша слегка наклоняет её, а та эффектно прогибает спину, демонстрируя присутствующим аккуратную грудь. Кто-то в зале уже засвистел. Кто-то, но не Боря. — Влюбилась в него что ли?— С усмешкой спрашивает подруга, поворачиваясь к ней лицом. Маша тут же от себя мысль эту отгоняет. Какая любовь? — Заткнись, а, Марин? — Язвительно просит она, легонько толкая подругу. Та, видимо от количества выпитого и вынюханного, не удерживается на ногах, и падает прямо на сцену. Маша уже собирается помочь подруге встать на ноги, как та вдруг хватает её за руку и тянет её вниз так, что она оказывается сидящей на ней сверху. Маша, тут же поняв, чего хочет Марина, усмехается, но все равно начинает тереться бедрами о бедра подруги, при этом позволяя своему платью чуть поползти наверх и слегка оголить нежную кожу бедер. В зале уже вовсю свистят мужики, а Маша вдруг услышала среди этих звуков топот приближающейся пары ног. Все равно не он, разочарованно пронеслось в Машиной голове. Она даже глаз не открывает, продолжая тереться бедрами о подругу, пока не слышит знакомый голос. — Подарок от джентльменов за пятым столиком. — Произносит Саша, нависая над ними. Приоткрыв левый глаз, Маша видит начальницу, стоящую рядом с ними с бутылкой шампанского в руках. — Ну раз подарок, то откупоривай. — С усмешкой произносит Маша. — Только джентельменам обзор не загораживай. Саша усмехается, но ничего не говорит, откупоривая вместо этого бутылку. Пробка со свистом вылетает из горла, а Саша льет её содержимое прямо в рот Маше. — Боря, кстати, в ярости. — Говорит она ей между делом, передавая оставшееся шампанское Маше в руки. — Дожимай, если хочешь. Триумфально усмехнувшись, Мария делает ещё один глоток шампанского, теперь уже прямо из бутылки. Немного льется ей прямо на грудь под одобрительные возгласы мужиков. — Ну что, насчет три? — Спрашивает Марина. Маша утвердительно кивает. — Раз. — Начинает считать она, отставив в сторону наполовину полную бутылку. — Два. — Присоединяется к отсчету Марина. — Три. — Заканчивает Маша, чувствуя, как цепкие Маринины руки обвивают её талию. У неё, кажется, с девочками не впервые. Целуется она уверенно и развратно, лапая её, так, как и мечтают увидеть лесбийский поцелуй мужики. Вот теперь он смотрит. Маша же особо ничего не чувствует, хотя Марина и правда мастер своего дела. Это же просто работа. Борис смотрит, но ничего не делает. Это плохо. Это Маше не нравится. Отпив ещё немного шампанского из горла, она зубами стягивает с себя сначала одну кружевную перчатку, затем другую. Мужики одобрительно гудят, а она уже тащит вниз бретельку тоненького черного платья, под которым нет белья. — Вот ведь блядь… — Со злобой шипит Борис, подрываясь с дивана. Знает, что проиграл, но поделать уже ничего не может. Кипит во всех смыслах этого слова. Кипит настолько, что ему даже до сцены идти неприятно. — Ой, папочка, привет… — С довольным видом протягивая к нему руки здоровается Маша. Он любит, когда она его так называет. Только не на людях. Извращюга. Борису хочется придушить суку, но вместо этого он берет её на руки. — Заткнись. — Рычит он, закидывая её себе на плечо. — Ну чего ты такой злой, Боречка, это же стриптиз, тут и надо раздеваться. — Хихикает она, с интересом наблюдая, как тот пинком открыл дверь в одну из многочисленных комнат на втором этаже. Как только за ними с глухим хлопком захлопнулась дверь, Борис, не церемонясь, бросил Машу на кровать. Так же бесцеремонно он притянул её за лодыжку ближе к себе и накрыл её губы своими. У Маши в голове возникла секундная мысль о том, насколько же это кровать в форме сердца безвкусная, а потом его губы смяли её. Она сама углубила поцелуй, будто желая полностью раствориться в нем. Боря на вкус как медь. Как ярость. Как кровь, которая стучит у обоих в висках. — Боря… — Вдруг зовёт его по имени она, когда он прерывает поцелуй, чтоб они могли подышать. У него идет кровь носом. У торчков иногда так бывает. — У тебя кровь… — Тупо произносит она, внимательно рассматривая его в тонком свете луны, пробивающемся сквозь окно. Он будто истекает кровью отовсюду. Все его лицо измазано кровью. Они оба больны на голову. Боязливо потянувшись к Борису, Маша вновь касается губами его губ, слизывая с них кровь. — Какая же ты конченая… — Беззлобно произнес Борис, целуя её вновь. Мария понимает, что это комплимент, поэтому даже не обижалась, позволяя продюсеру поскорее раздеть её. — Раком вставай. — Командует он, как ни в чем не бывало стягивая с себя одежду. Маша повинуется, переворачиваясь на живот и вставая на четвереньки. Это была Борина любимая поза. — Ты таблетки пьешь, которые тебе Саша дала? Он, скорее всего, имел в виду противозачаточные. Значит, это он попросил. Маша в ответ мычит что-то утвердительное, уткнувшись носом в подушку. Белье пахнет свежестью, значит до них тут ещё никто не трахался. — Ну отлично. — Говорит Борис, ни с того ни с сего хватая её за загривок. — А теперь слушай сюда… — Опять начинает он, по привычке вводя в нее один палец. В ней к тому моменту уже было влажно, тепло, и узко, как он и любил. Не надев презерватив, мужчина пристраевается между ног девушки, проводя головкой члена прямо по влажным складкам. — На первый раз я, конечно, прощу тебе твое маленькое шоу. — Продолжает он, больно шлепнув Машу по заднице. Та в ответ лишь жалобно скулит, предпринимая попытку самой насадиться на него, за что тут же получает ещё один удар по ягодице. — Но в следующий раз я тебя так выпорю, что ты потом ходить нормально не сможешь, не то что танцевать, поняла? — Боря наконец-то заканчивает со своим последним китайским предупреждением, поудобнее пристраиваясь у нее между ног. Правая рука его все еще не выпускает её загривок, а левой он больно сжимает Машино бедро, не церемонясь и сразу же входя в неё на всю длину. Маша инстинктивно сжимается вокруг него, вызывая у Бориса непроизвольный стон. — Сука, что ж ты со мной делаешь… — Продолжает бессвязно бормотать, как и любой порядочный торчок, Боря. Маша его слов, конечно же, не слышалит, вместо этого слабо цепляясь за остатки самообладания и простынь, заведенная до предела чистой агрессией и силой мужчины. Боре подобная агрессия была несвойственна, но сегодняшнее его поведение, почему-то, заводило Машу ещё больше. Вот она уже визжала, чувствуя, как он упирается ей в матку, входя с каждым разом все глубже. Кровать двигается и скрипит с каждым движением Бориса, с шумом стуча об стену. Идиллия вдруг прерывается стуком в дверь, а затем и её скрипом. — Съебись отсюда. — Рявкает Борис, даже не проверяя, кто пришел, вместо этого лишь агрессивнее насаживая Марию на свой орган. Повернув голову в сторону слабо льющегося из-за двери света, Маша видит Сашу, прикрывающую глаза рукой. — Саш, все нормально. — Успокаивает начальницу она, громко застонав от особенно грубого Бориного толчка. Та ничего не говорит, спешно закрывая дверь и удаляясь. Маша, решив воспользоваться замешательством, в котором пребывает Борис, протискивает руку себе между ног и дотрагивается до себя там. Боря, чудом заприметив происходящее даже в темноте, больно тянет её за волосы. — Даже не думай… — Шипит ей на ухо он, больно кусая девушку за шею и тут же зализывая место укуса. — Ты сегодня ничего не получишь… С этими словами он толкается в неё в последний раз, поспешно выходя из неё и изливаясь ей куда-то на бедро. Маша хныкает, лишенная удовольствия, но все равно позволяет Борису упасть рядом. Тот тяжело дышит, потирая виски и ничего не говоря. — Будешь? — Предлагает он, закуривая сигарету. Маша рассеянно кивает, все ещё приходя в себя. Они, наверное, весь клуб криками своими распугали, раз аж Саша пришла посмотреть, что у них происходит. Ничего не говоря, Боря затягивается сигаретой и протягивает эту же сигарету ей, любуясь, как Маша затягивается из его рук и выпускает из носа клок серого дыма. Потихоньку приходя в себя, Боря лениво притягивает её к себе, целуя в макушку. — Увезу твою тощую задницу в Штаты, если выгорит все. — Опять говорит о чем-то своем он. Снова о работе, что ли, думает Маша, уткнувшись ему носом в шею. — Ура, Штаты. — Негромко зевнув произносит она. Маша с ним бы и на край света уехала. Борис усмехается, позабавленный её пьяной реакцией. Через пару минут он поднимается с кровати, и, лениво потягиваясь, начинает одеваться. — Одевайся давай. — В приказном тоне просит он. — Домой поедем. Ко мне или к нему? Думает Маша, но повинуется. Обычно он домой её не возит. Обычно он вообще её никуда не возит. — На машинке? — Пьяно интересуется та, пытаясь без последствий вылезти из кровати. Тачка у Бори классная. Черный БМВ. Борис смеется, наблюдая, как Маша пытается надеть платье. — На машинке конечно, не на троллейбусе же. — Говорит он, помогая ей застегнуть непослушную застежку на платье. — Ура, машинка. — Все так же пьяно реагирует она. Боря устало качает головой, но ничего не говорит, легко подхватывая её на руки и целуя в макушку. Надо ехать домой.