wanna lick and love you

«Он сильно изменился» «Да его не узнать» «С утра я хотела познакомиться, а потом поняла, что это он» До Чонгука слова долетают как через толщу воды. Только он не плывет, а тонет. Сам не замечает, как задерживает дыхание, неотрывно смотря за быстрыми движениями одного конкретного парня в танцевальном зале их Университета. Чон закусывает нижнюю губу, чтобы челюсть не столкнулась с полом, залив все вокруг слюнями, даже не замечая, как его собственный друг уже с минуту дергает рукав недавно купленной рубашки. Оно и не мудрено, думается парню. Когда видишь то, что видит он, все вокруг вообще перестает иметь какое-либо значение. Ты как будто смотришь на солнце, пытаясь чихнуть, но этого никак не происходит. И тебе бы зажмуриться, отвести взгляд, но нет. Пялишься сильнее, открываешь-закрываешь рот, размахиваешь руками, будто привлекая внимание, а солнце просто светит. Да, влюбившись в тихого парня с хореографического на первом курсе, Чонгук никак не думал, что будет смотреть на большой такой шкаф, два на два, спустя каких-то полтора года. — Чем их там кормят в этой вашей Америке? — пораженно шепчет Чимин под ухом, но и эту реплику Чон игнорирует. — Его полгода не было, а нажрал он на все десять. — Это мышцы, идиот, — шипит девушка слева, — сильные такие, упругие. Смотри, как играют в руках банки. — Лин, это звучит тупо, — уже начинает спорить Пак, но Чонгук недвусмысленно шипит на него. Из динамиков вдруг перестает литься музыка и Чон только сейчас для себя понимает, что какой-то зарубежный рэпер пел что-то вроде «хочу облизать тебя с головы до пят». По спине пробегаются мурашки, а в паху вдруг проявляется двойной интерес к происходящему. — Я в ахуе. — В трихуе, — поддерживает Лин Чимина, хлопая уже Чонгука по плечу, — вам удачи. Я пойду подрочу в подсобке. — Фу, — уже одновременно выдают два парня, а девушка, смеясь, покидает танцевальный зал. И вот, Чонгук остается наблюдать за Тэхеном, который что-то живо обсуждает с хореографом их факультета, наконец снимая с лица этот ужасный шарф. Вы не подумайте, вполне симпатичный на вид аксессуар, просто он закрывал возмужавшее лицо Кима. А этого Чон не простит даже вещице от Шанель. А еще не простит кепку, что скрывает половину его кудрей, которые Чонгук любил особенно сильно. Одинокими вечерами, когда за окном его небольшой квартирки лил дождь, а Тэхен давно не выкладывал в Инстаграмм фотографии из своего турне, Чон представлял, как однажды будет зарываться в витиеватые пряди пальцами, оттягивать их, играть с ними и улыбаться широко-широко. Да, он самую малость одержим старшим парнем, но никто не имеет права его осуждать. Тут весь учебный корпус любит Тэхена похлеще некоторых татуированных и пирсингованных. Более того, весь корпус прекрасно осведомлен о том, что Чонгук одержим. Весь, кроме одного конкретного кудрявого парня, набравшего такую груду мышц, что теперь не Чону хочется в его волосы зарываться, а чтобы тянули его прямые черные пряди. Сильно так, со вкусом. — Минуту внимания, — Ли Джун Ли, их преподаватель, хлопает в ладоши пару раз, привлекая любопытных зевак, что пришли поглазеть на обновленного Кима, и участников их кружка по интересам. В который, кстати, Чонгук вступил всего пару недель назад, под гнетом и уговорами Хосока. Тот лишь однажды увидел, как «плавно» двигается Чон в клубе, и решил, что его новая идея фикс должна стать реальностью. Сам парень это не поддерживал, но, пока в клубе не было Тэхена, он вполне мог позориться своей угловатостью. — Сегодня с вами выучим эту связку и запишем пару видео. Если все будет хорошо, воспользуемся ею на конкурсе. Если не забыли, он уже через пару месяцев. Чонгук почти начинает плакать. Серьезно. У него глаза на мокром месте, а перед ними все еще Ким, бедра которого чуть потрясывались во время танца, а рубашка, завязанная чуть ниже талии, добавляла им амплитуды. Ему срочно надо сбежать. Уйти от этого класса так далеко, как только предоставляется возможным. От такого Тэхена ему нужно держаться на расстоянии минимум десяти метров. Он правда за себя не ручается. Не знает, как вести. А если им придется говорить? Или стоять рядом во время танца? А если быть в паре? Так, успокаивает Чонгук сам себя, как минимум последнее точно невозможно. Тут в пары попадают только разнополые студенты, да и то — очень редко. Они тут не бальные танцы исполняют. К тому же, и первое опасение маловероятно. Они говорили от силы раза три, и то, когда Хосок вдруг врывался в столовую с Тэхеном под рукой и начинал громко рассказывать что-то Чонгуку. Ким в такие моменты вежливо здоровался, окидывал младшего взглядом хищника (так он смотрит на всех, не подумайте), задавал пару будничных вопросов и уходил. — Могу задать вопрос? — подает голос Чон, сам от себя того не ожидая. У него в голове все еще моменты их прошлых разговоров, а язык сам воспроизводит слова. Он себе отчет точно не отдает. — Да, Чонгук, — женщина вовсе не кажется раздраженной. Она инициативу любит, частенько поощряет. Особенно от новеньких. Особенно от Чонгука, который первые несколько занятий вообще молчал и вставал в самом конце, чтобы лишний раз не опозориться. — А если у меня нет возможности отныне посещать этот класс? — По причине? — она задирает бровь и складывает руки на груди. Чон же активно старается не переводить взгляд на заинтересовавшегося Тэхена рядом с ней. На периферии парень конечно видит, что Ким чуть хмурится и склоняет голову в бок, словно что-то непонимающий щенок, но Чонгук на это не реагирует. — Не могу сказать. Личное. — Слушай, — откидывая все формальности, выдыхает преподаватель, — я тут никого не держу. Мы люди взрослые, не дошкольники. Если не хочешь, не можешь, не успеваешь — мы можем попрощаться, — она машет рукой в сторону двери и даже это движение выглядит красивее, чем прошлые попытки младшего парня танцевать, — но на данном этапе нам дорог каждый участник постановки. За тобой уже закреплено место и роль. Я была бы очень благодарна, останься ты с нами хотя бы до конкурса. Чонгук больше ничего не говорит. Кивает молча, все же бросая глаза на Кима. Тот теперь губу закусывает, снимая с головы кепку. В этот момент сердце Чона трещит по швам. Даже разбивается, кажется. Его пораженный вздох точно слышали все. Хотя, возможно, это и не он был вовсе. Тут все, мягко говоря, в шоке. От кудрей Тэхена не осталось ничего. У него не баз кат конечно, не под нолик, небольшая растительность на голове присутствует, но от прошлых шоколадных пружинок одно название. Чонгук сокрушительно жмурится после того, как ловит глаза Кима, отворачивая голову к огромных зеркалам на противоположной стене. Зачем он туда посмотрел? Почему Тэхен посмотрел на него? Из-за чего избавился от волос? А главное, почему так выглядит даже горячее, чем раньше. У Чона внутри пожар самый настоящий, ему кажется, что тело горит натурально, а не фигурально. Раньше Кима хотелось защищать, дарить спокойствие, прикрывать своей широкой спиной, полученной долгими годами тренировок. А теперь парню и самому хочется за старшим спрятаться. Подчиниться, что ли? Извращенец, скажут другие. Чонгук надуется и возразит. Влюбленный. Безответно и безвозвратно. *** Эта история началась еще на первом курсе. Чонгук тогда, заведенной юлой, прискакал в Университет с Чимином под руку. У него сил было — мама не горюй. И горы по колено и океан по щиколотку. Он был готов заводить новых друзей, влюбляться, учиться, получать профессию, которой грезил долгие годы. Все разбилось об одну конкретную физиономию. Физиономию человека, которого он встретил у большой доски с расписание. Бог. Нет, не Бог. Ангел. Может, дьявол. Черт. Чертовски красив, ангельски обворожителен. Божественно харизматичен, дьявольски недостижим. Примерно так тогда подумал младший парень, зависнув не на двух парах философии в понедельник, а на Тэхене, чье имя узнал у старосты их группы. Тогда Ким еще не был звездой всея Университета, был просто второкурсником, подающим надежды, танцующим как участник фильмов «Шаг вперед» и имеющим внешность айдола, которого показывают по телеку. За ним много кто бегал, много кто хотел дружить с ним, но никто не создавал фан странички. Так начали делать на третьем курсе для Тэхена и втором для Чонгука. В общем, люди создавали себе кумира, а Чон создавал в голове образ того, с кем хотел бы провести всю оставшуюся жизнь. И, если сначала это было только внешнее влечение, то со временем, наблюдая и, честно говоря, самую малость подслушивая, Чонгук влюбился сначала в голос, а потом в мысли, которые излагал старший парень. Про него мало кто что знал, тем более никто не мог похвастаться близкими связями. Разве что Хосок, который был его другом со школьной скамьи. С ним Чонгук познакомился во дворе Университета, когда признал поражение и понял, что сам путь до аудитории точно не найдет. И это могло бы сыграть младшему на руку, только вот Чон старший не торопился знакомить своего приятеля и лучшего друга. Говорил, что Тэхен новых людей не любит. Дружбу не ищет. Отношений тоже. Последнее расстроило особенно, но Чонгуку хотелось хотя бы о себе заявить. В связи с синдромом шила в одном месте и абсолютным отсутствием смущения на первом курсе, Чон взял бразды правления в свои руки, нашел Инстаграмм Кима и подписался через три недели после встречи у расписаний. Он лайкнул пару фотографий, оставил комментарий и ответил на историю. Там Тэхен танцевал в черно-белом фильтре, одетый в свободные белые брюки и такую же белую футболку. Потом Чонгук смиренно ждал ответа на свое восхищение день, два, неделю. На вторую понял, что Ким реально недосягаем. Появилось неприятное ощущение, будто старший ставит себя выше других. Хосок потом объяснил, что сообщения в соцсетях он не читает, комментарии тем более. В раздел с сердечками не заходит, а сторис выкладывает, даже не глядя на просмотры. Стало немного полегче, но надежды были неумолимо потеряны. Тэхена Чонгуку не достать никогда, это он понял. Спустя месяц принял, а спустя два — окончательно смирился. Обидно, да, хотелось нестерпимо, но и наблюдать со стороны было приятно. Так, только спустя год общения с Хосоком, Чон дошел до взаимных приветствий с Кимом. Конечно, было бы просто неприлично, если бы на короткое «привет» от младшего, Тэхен просто промолчал. Еще спустя пару недель, они начали обмениваться будничными фразами о погоде и делах, парах, пока Чимин и Хосок безустанно галдели над ухом. И, если вам вдруг показалось, что Чон дружбу с Чоном старшим завел только из-за одной конкретной выгоды, то нет. Хосок был приятным парнем, всегда позитивным и очень мудрым. Чонгуку это нравилось. И еще нравился Тэхен. Так что это было просто приятным приложением. В общем, сделал вывод Чонгук полгода назад, еще пару месяцев, и они даже смогли бы вести полноценные диалоги. Но Ким решил сломать всю хитромудровыебанную систему младшего парня. Ему перепало предложение об обучении за границей. Конкретно — в Америке. Туда Тэхен уехал так быстро, сверкая пятками, что даже Хосок малость охуел. Планы Чонгука были разрушены, будни в Университете стали серыми и бессмысленными, а Хосок оперативно подсел на уши и все-таки притащил младшего на дополнительные занятия хореографии. Чон только радовался, что Кима там больше нет, а значит позориться было не перед кем. Но вот он вернулся. Обновленный, посвежевший и будто бы прошедший вступительные курсы в ряды ММА. Чонгуку оставалось снова танцевать в углу хореографического класса, давиться слюной и бросить все попытки заговорить с Тэхеном. Теперь, когда он выглядел как греческий Бог, высеченный из мрамора, желающих обожать его прибавилось. Чонгук потеряется в толпе, Тэхен никогда не узнает, каким невероятно любящим и отзывчивым парнем он может быть, а история любви закончится, так и не успев начаться. *** — Что ты решил? — Хосок подходит к Чонгуку на обеде, оставляя Тэхена позади. Теперь у бедного парня нет даже этих жалких минут будничных фраз, которыми он потом жил долгие дни. — Остаешься? — Не знаю, — честное отвечает младший, откладывая палочки, которыми до этого вяло перекладывал еду с одной стороны тарелки на другую. Он правда понятия не имеет, есть ли смысл ему оставаться в этом дурацком клубе. Парень на сто процентов уверен, что теперь, когда вернулся Ким, никто даже не заметит, если какой-то странный Чонгук с задних рядов вдруг покинет их. Также, Чонгук уверен, что Ли Джун Ли просто пыталась внушить парню ложное чувство собственной надобности в этом коллективе. На самом же деле, никакая роль ему выделена не была. Просто женщина слишком добрая, чтобы открыто заявить, что, вообще-то, ей похер, останется Чон или уйдет восвояси. — Не думаю, что у вас там из-за меня убудет. Тем более Тэхен вернулся. — Кстати о нем, — Хосок вдруг оживляется, подскакивая на месте. Он, вообще-то, тоже осведомлен о небольшой (огромной) одержимости младшего. Просто всегда учтиво игнорировал эту тему, дабы парня не смущать, в краску лишний раз не вгонять и не лезть не в свое дело. Тем более, было бы странно, обсуждай он влюбленность своего приятеля в своего лучшего друга. — Тэ просил попробовать уговорить тебя остаться. — Тебя? — удивляется младший. — Меня? Чон старший вдруг смеется громко и заливисто, почти падая на Чонгука. Ну точно издевается, привлекая к себе внимание если не всех, то точно доброй половины находящихся в столовой. Ким за его спиной тоже заинтересованно ведет плечами и убирает телефон в карман. С кем бы он там не переписывался постоянно, Чонгука это точно волновать не должно. Зато должен тот факт, что Ким теперь направляется прямиком к ним, а Хосок этого точно не видит, заводя свою шарманку. — Да, меня. Да, тебя, — он пожимает плечами, подмигивая, — сказал, что ты неплохо двигался на видео с предыдущих тренировок. Увидел потенциал, так скажем, — он начинает дергать бровями, — может, у тебя даже будет шанс, — вот это слышать от старшего особенно странно. Он себе такого никогда не позволял. — Какой шанс? — голос Тэхена буквально выводит Чонгука из строя. Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но закрывает его так же стремительно. Почти мычит что-то нечленораздельное, взмахивая руками и прикрывая глаза. Не слышать голоса Кима полгода не казалось чем-то странным. Они и раньше задушевных диалогов не вели, Чон всегда довольствовался коротким «привет» или «ага», которым его периодически одаривал старший. Но сейчас становится понятно, что катастрофой шесть месяцев без приятного тембра все же стали. — Надеюсь, ты передумал уходить, — Ким переводит глаза на младшего и склоняет голову в бок. Сегодня на нем обычная толстовка и привычные широкие брюки. Под этими вещами практически не видно того, что вчера откровенно выдавала белая майка. Под ними почти не видно, насколько больше стал Тэхен. — Привет, Чонгук, — он улыбается, зачем-то здороваясь уже после начала разговора. Сегодня выдает младшему даже больше фраз, чем в самые хорошие дни до отъезда. — Привет, — сухо здоровается Чон. Он глазами бегает по всему помещению, собственной тарелке и смотрит вслед уходящему к напиткам Хосоку. Короче говоря, куда угодно, кроме парня напротив. А тот, в свою очередь, аккуратно присаживается на стул напротив. Что ж, думает Чонгук, обед в компании Тэхена в его планы точно не входил. — Не передумал, — он пожимает плечами и решает взять себя в руки. Вообще-то, в первоначальный план захвата входило показывать себя только в лучшем свете, быть эдаким альфа-самцом, который свою самку берет не силой, конечно, и только с ее позволения, но все же уверенно и не мешкаясь. Только вот план провалился, был полугодовой перерыв, а самка сама превратилась в альфа-самца, который и сам взять готов. Может даже силой, Чонгук не против. — Да брось, — посмеивается Ким. Звучит это как звон колокольчиков. Или журчание ручья. Или заставка любимого сериала, которая вызывает ворох прекрасных воспоминаний и предвкушение. В общем-то, со сравнениями у Чонгука всегда было плоховато. — У тебя неплохо получается, — суховатое «неплохо» режет слух, потому что это не «нормально» и не «хорошо». Но даже такое из уст Тэхена, в обращении к Чону, кажется самым лучшим на свете комплиментом. — Поднатаскаем тебя и будет отлично. — Тэхен, — выдает Чонгук и сам себя этим пугает. По имени к старшему он обращаться себе никогда не позволял. — Может, стоит проверить зрение. У меня «отлично», — Чон делает кавычки из двух пальцев каждой руки, — никогда не будет, — Тэхен в ответ смеется тихо. Не хохочет, как его друг, но все же плечами подергивает абсолютно искренне. — В любом случае, — он мотает головой, — подумай. Когда еще у тебя будет такая возможность. Хосок возвращается к ним еще на середине последней фразы старшего. Он в воздухе машет двумя бутылками какой-то цветной жидкости, которую стойко отвоевал в очереди, зазывая уже выдвигаться на пару. Что Ким и делает, проводя рукой по ежику волос на голове, вставая с места. Он последний раз бросает взгляд на оставшегося одиноко сидеть Чонгука, вдруг опуская глаза к его руке, на которой красуется только недавно завершенный рукав татуировок. — Классная лилия, — он пальцем указывает на цветок на руке младшего и благополучно покидает столовую. Чонгук только после этого начинает дышать, наконец обращая внимание на свое бешеное сердцебиение. Произошедшее только что он может описать одним простым «кошмар». Или более длинным «просто пиздец». Однако, тигровая лилия на собственной руке вдруг становится его любимой татуировкой. *** В общем-то, в классе хореографии Чонгук все же остается. Теперь, каждый вторник и четверг он исправно посещает занятия, покупает новую пару кроссовок на честно сэкономленные гроши и уделяет чуть больше положенного времени прическе. Она распадается уже через минуту его попыток танцевать, но хотя бы, заходя в комнату, он показывается всем присутствующим красивым и еще не униженным. Тэхен с ним, кстати, больше не разговаривает, за исключением пары фраз, вроде «иди в тот край» или «подойди ближе к преподавателю», когда за толпой танцующих Чонгуку даже не удается рассмотреть всю связку полностью. Он все еще честным образом пытается научиться хотя бы чему-нибудь, каждый раз признает, что получается даже неплохо, а потом переводит глаза на Кима. Тот двигается, как профессионал, связки запоминает с первого раза, а дыхание у него даже не сбивается. Хотя он курит даже похлеще самого Чона, по крайней мере, в курилку ходит точно чаще. Теперь, все студенческие будни младшего парня сужаются до одного большого зала, в котором он стабильно, два раза в неделю, упахивается даже сильнее, чем в полюбившемся спортивном зале на углу дома. Он все больше времени уделяет тому, чтобы стать лучше, оправдать несуществующие ожидания всех вокруг, а в первую очередь — свои. Такой уж у него характер. Не умеет проигрывать, всегда идет до победного. Добивается всех целей, которые поставил. Привык быть лучше многих. И только одно поражение признает. Борьба за сердце Кима ему не дается никак. Итак, рассмотрим расписание одного конкретного неудачника, чьи слюни и пот заляпали почти весь пол танцевального класса. Весь понедельник Чонгук морально готовится к следующему дню. Перед сном просматривает записанные видео, вопреки ожиданиям приближая на них не Тэхена, а себя. Минут пятнадцать скачет по комнате как умалишенный, чтобы лучше запомнить связки. Во вторник, после пар, танцует до потери пульса, будто от этого зависит его жизнь. Вечер вторника Чон тратит на несделанную домашку, а вечер среды — на курсовую, которая сама себя не напишет. Четверг знаменуется очередным позором и мечтающими взглядами, а остаток недели — тоской и полной безысходностью. Он этих занятий ждет и боится до чертиков. Как говорится — и хочется, и колется. Также, Чонгук возобновляет свой нездоровый сталкинг за социальными сетями Кима, который теперь и на комментарии отвечает, и в историях болтает с подписчиками, и фотографии постит с завидным постоянством. Только вот Чон теперь не находит в себе смелости написать. У старшего, в сравнении со вторым курсом, прирост в зрителях удивляет, а у младшего — спесь поубавилась разительно с тем же самым первым курсом для него. Он, после предыдущих попыток, что успехом не увенчались, даже пробовать боится. В тихую все смотрит, что-то даже в галерею сохраняет, но молчит, ни словечка не пишет, даже пресловутые огоньки на истории не ставит, лишь бы не попасться. Лишь бы не показать Тэхену, как сильно на самом деле ждал его возвращения. А ждал нещадно, если быть честным. Постоянно ненароком у Хосока спрашивал, не собирается ли танцор-путешественник на родину, а тот лишь плечи пожимал, потому что и сам ответа не знал. У турне Кима срока действия не было. Мол, как закончит, так закончит. Как вернется, так вернется. Ни да, ни нет. Живи как хочешь. И все бы ничего, если бы не постоянное желание лицезреть Кима хотя бы издалека, хотя бы в коридоре, хотя бы исподтишка. Так, Чимин продолжает закатывать глаза, Хосок все еще не дает никакой надежды, что устроит свидание двум друзьям, а сердце продолжает колоть даже после возвращения объекта каждой фантазии с начала первого курса. Тэхен недостижим настолько, что больно. Красив настолько, что дышать тяжело. А хочется так, что аж руки чешутся. Только нельзя. Что называется, не подходи — убьет. Самобичевания приостанавливаются одной простой пятницей, которая предвещала лишь начало выходных. Чонгук смиренно учил конспекты, которые позаимствовал у одногруппника, параллельно слушая какой-то подкаст о расследовании жестокого убийства, когда его телефон издал короткий «дзинь». Парень незаинтересованно глянул в его сторону, чтобы выключить звук, заметив уведомление из Инстаграмма. И он бы был уверен, что это рекомендация пользователя, или какой-то школьный знакомый выложил историю впервые за долгое время, вот только облако оповещало, что его ожидает новое сообщение.

dance.thv

Спасибо!

Чонгук подскакивает на месте, отбрасывая исписанные листы, и вставая посреди комнаты. Он тут же открывает приложение и переходит в директ. Почти уверенный в том, что старший ошибся диалогом, он все же щелкает на их «переписку», которую таковой и назвать невозможно. Там лишь один ответ на пост полуторагодовалой давности, который, Чон был уверен, так и останется незамеченным.

dance.thv

Надеюсь, не слишком поздно ответил

Рядом с последним словом красуется лицо со слезами у зажмуренных от смеха глаз. Смешно ему, негодует Чонгук, и пролистывает вверх, чтобы посмотреть, какую ерунду написал тогда, на первом курсе. Хотя, если признаться, ему это делать не обязательно. Он то небольшое количество слов не забудет никогда. Они стали его первым позором и первым знаком «стоп» в так и не начавшейся истории бесконечной любви. «Ты невероятно двигаешься! Подписался, будем знакомы!» Чон широко распахивает глаза, вместе с ними приоткрывается рот. В своем немом шоке он готов буквально провалиться под землю. Год назад он считал свое сообщение самым остроумным из возможных. Он, отчего-то, был уверен, что именно этими двумя фразами привлечет внимание парня постарше.

let.jung.kook

я надеюсь, это шутка такая

dance.thv

Стоило оставить сообщение в игноре?

Младший клянется, что прямо сейчас может видеть лицо Тэхена перед собой. Хитрое такое, с прищуренными глазами. Тот точно издевательски посмеивается, начиная снова что-то печатать. Только вот Чонгук уверен, что ничего плохого ввиду не имеет точно. Интересно, задумывается парень, что сейчас делает старший? Точно так же лежит дома, просматривая сообщения годовалой давности? Отвечает ли он всем, кого тогда проигнорировал, даже не просмотрев, что люди писали ему? Почему вообще решает отвечать именно сейчас?

let.jung.kook

ты так и сделал!

dance.thv

Почему выбрал такой ник?

Внезапно, внутри разрастается огромное облако сомнений. Чон тут же переходит на свой профиль и начинает просматривать все фотографии, которые когда-либо выкладывал, не забывая и про подписи к ним. Он неумолимо стыдится пары тройки постов, почти удаляя или хотя бы архивируя их. Потом берет себя в руки и выдвигает два контраргумента. Во-первых, Тэхен, если хотел, уже успел просмотреть все. Во-вторых, он, вероятнее всего, не хотел. С чего бы ему, как маленькой фанатке, листать посты младшего парня и вчитываться в странные описания.

let.jung.kook

в школе это казалось остроумным

dance.thv

Мне нравится

dance.thv

Стоило вести кулинарный блог

dance.thv

Я бы на это посмотрел

Чонгук не может остановить себя от очередной фантазии. Когда в одном предложении стоят Тэхен и готовка, младший уже видит утро понедельника, где он готовит завтрак, а Ким обвивает своими сильными руками его талию, пристраиваясь сзади. Вот он укладывает свой подбородок на плечо младшего, благо рост позволяет, что-то ему шепчет и чуть водит пальцами по голой коже. Где-то на моменте, когда Ким разворачивает его к себе, Чон останавливается. Пожалуй, подобного рода мысли никого не заводят в нужное русло.

let.jung.kook

обязательно рассмотрю ваше предложение

Он мешкается долю секунды, но все же добавляет деловитый эмодзи в очках в конце. Все еще считает себя остроумным.

let.jung.kook

в любом случае, спасибо, что ответил. спустя год

dance.thv

Полтора

let.jung.kook

ведешь подсчет?

Чонгук чуть наглеет, но все же отправляет сообщение. Как говорится, на словах ты Лев Толстой, а на деле… В общем, фразу Чон завершает в голове, имея нестерпимое желание продлить диалог еще хотя бы на пару минут. Сейчас ему кажется, будто они с Тэхеном самые обычные друзья, которые периодически переписываются, обмениваясь колкостями, но ничуть не обижаясь на это. Это чувство греет душу и латает трещины на сердце. Оно, вообще-то, все еще пытается пережить отсутствие кудрей на голове Кима.

dance.thv

А если да?

let.jung.kook

я думал, что ты последние шесть месяцев учился танцам, а не подсчету времени игнора моего сообщения

dance.thv

ведешь подсчет?

dance.thv

сколько меня не было

Чон откидывает телефон не кровать, накрывает свою голову попавшейся под руки подушкой и кричит в нее что есть силы. Оценивает ее звукоподавляемость на шесть из десяти и решает больше никогда так не делать. За стенкой живет очень грустная старушка, не хочется пугать ее еще больше.

let.jung.kook

а если да?

Ничего оригинальнее, чем отзеркалить полученное минутами ранее сообщение, Чонгук не придумывает, поэтому тупо нажимает «отправить» и ждет ответа с замиранием сердца. Ему уже видится, что лед между ними трогается, а Тэхен, словно полностью новый человек, тут же печатает ответ. Слишком долго, а на деле — пару секунд. В диалог прилетает ухмыляющееся лицо желтого человечка, а затем короткое «увидимся во вторник, Чонгук». Голубая точка возле ника старшего тут же пропадает, как и ощущение, будто мир вокруг замер. Сказка заканчивается так же быстро, как началась. И вот Чон снова в своей серой квартире, на дворе все еще самая обычная пятница, а они с Тэхеном все еще не больше, чем знакомые, которые занимаются танцами в одной группе каждый вторник и четверг. Вот тебе и подсчеты. Каждый дурак знает, что два и два равняется четырем. А Чонгук и Тэхен в одном примере не равняются ничему. И один из них точно в минусе. *** Про странный диалог, сложившийся с Кимом, Чонгук думает все выходные. Эти же мысли он уносит с собой в понедельник, но старается абстрагироваться ко вторнику. Получается плохо, если быть совсем честным. Мозг уже начинает строить очередные фантазии о том, что подобные сообщения можно абсолютно спокойно расценивать как флирт. Парень даже почти убеждает себя в этом, становится чуть более нетерпеливым до встречи со старшим на занятии, хочет даже сам поздороваться. Правда, жизнь всегда была чуточку несправедлива к Чону, еще с тех пор, как он забыл свой проект на урок Биологии в школе, за что получил выговор. Так, наконец зайдя в танцевальный зал, он сталкивается с абсолютным игнором со стороны Тэхена. Нет, тот, конечно, не делает вид, что младшего не существует, даже кивает в приветствии, но диалог завести не намеревается точно. Оттанцовывает свою партию и почти покидает комнату одним из первых. Чонгук не смотрит, честно. Немного устал, в груди ломит, а сердце кричит бежать за Кимом, будто оно шанс какой упускает. Только вот шансов никто не дает, как и надежд. И Чонгуку бы устать, сдаться окончательно. Понять, какое количество других парней были бы рады, взгляни он на них, рассмотри на роль предполагаемой пассии, только вот все нутро просит одного конкретного. Того, кто на качелях катает, как папа в детстве, не боясь, что ты упадешь. Того, кто к себе подпускает только избранных. Того, кто на полгода уезжает и даже не думает о разбитых сердцах. Хотя и не должен, это Чон тоже понимает. Он вообще с каждым днем лишь больше убеждается, каким дураком на самом деле является. Сходит с ума по парню, о котором знает гроши, который его самого не знает от слова «совсем». Хочет быть с ним, быть его, принадлежать полностью, хотя стоило бы уже смириться, что ничего тут не выйдет. Они как солнце и луна, рядом, но далеко. — Эй, Чонгук. Парень дергается, отводя взгляд от кроссовок, которые пытается зашнуровать уже минуты три точно. Пальцы не слушаются, когда мысли роятся в голове. — Сможешь задержаться сегодня? — Ким снова наклоняет голову в бок и, если раньше у него на лоб спадали кудри, чуть закрывая глаза, то сейчас такого не происходит вовсе. — Хочу попробовать кое-что. — Что? — тупо переспрашивает младший, наконец поднимаясь на ноги. Они с Тэхеном на расстоянии пары шагов. Рукой подать и будешь нос к носу. Одно дыхание делить на двоих. Да только нельзя, током ударит так, что мало не покажется. — Если вкратце, то я на конкурсе хотел выступить с сольником, но сказали, что они никому не нужны. А вот дуэты очень даже ценятся. — Со мной? — Чон натурально смеется со сложившейся ситуации. — Из всех людей ты решил позориться именно со мной? Это тупо, Тэхен. Богом был бы рад станцевать с тобой. И Чон сам не знает, зачем предлагает кандидатуру этого парня. Он неприятный максимально, хвостом за Кимом бегает, то и дело «врезается» во время танца, а потом хихикает. Лось под два метра прикрывает рот рукой и повизгивает, можете себе такое представить? Чонгука почти тошнит каждый раз, но, тем не менее, танцует тот отлично. — У нас с тобой телосложение похоже. И рост одинаковый. Ну, плюс-минус сантиметр. Будет гармонично в танце, — поясняет Ким, а Чонгук подвисает. Не только в танце, хочется кричать во весь голос, но старший ни за что его не услышит. — Еще раз говорю, с моими танцами каши не сваришь. — Ты себя недооцениваешь, — закатывает глаза Ким и отходит чуть в сторону. Он одним движением рук указывает на середину зала и кивает головой. Затем, парень быстро перемещается к колонке, беря в руки пульт. — Станцуй связку, которую мы учили. Ту, что я танцевал в первый день. И младший натурально пугается. Ни за что в жизни. Никогда и ни за какие деньги. Даже если Тэхен прямо сейчас упадет на колени, он не выйдет в середину и не начнет танцевать это. Ему перед сами собой по-дурацки стыдно, когда он тренируется в темноте своей комнаты перед сном. Что уж говорить про сложившуюся ситуацию. Не-а. Только через его труп. На деле же, Тэхен лишь чуть поднимает брови, выгибает бровь и еще раз кивает. Чон болванчиком следует указаниям и становится в позицию, с которой придется начинать. И, надо признаться, как только начинает играть музыка, он полностью отключает голову. Смотрит в отражении зеркал лишь на себя, только к концу переводя глаза на Кима. Тот за каждым движением смотрит как голодный ястреб, глотает повороты и изменение в положении ног. Чонгуку становится не по себе, но музыка останавливается, и он вдруг понимает, что запыхался так, как никогда раньше. — Говорю же, недооцениваешь, — Тэхен пожимает плечами и подходит чуть ближе, — попробуй не расставлять руки так сильно, — он показывает одно из движений из самого начала связки, а когда Чонгук пытается повторить, то сам выставляет его локти на нужную ширину. И этим самым прикосновением бьет похлеще обещанного тока. Сердце пропускает пару ударов, а Чону хочется кашлять от навалившейся тахикардии. Неужели так будет всегда, если вдруг Ким решится снова дотронуться до него? Это вообще нормально, что тело реагирует подобным образом? Все заканчивается тем, что старший парень курирует весь отрывок из танца, то и дело поправляя положение рук и ног. Он сжимает пальцы на талии, направляет бедра в нужную сторону и даже пару раз будто пытается срастись с Чонгуком, чтобы показать, как нужно двигаться, на своем примере. — Напряги руки, — Чон стоит в тупой позе качка, который активно пытается продемонстрировать свои «банки», но что поделать, если того требует ситуация, — брось, я знаю, что ты можешь лучше. На фото из зала ты был посмелее. — Замолчи, — смеется Чонгук и чувствует, как жар приливает к лицу в то время, как его уши уже полностью бордовые. Хорошо хоть не догадался побриться, как некоторые, пряди закрывает кончики багровых слуховых органов. — Ты там все просмотрел что ли? — Только самое интересное, — Тэхен подмигивает и отходит на два шага, — теперь все то же самое, только вместе со мной. И происходит то, что происходит. Музыка включается, они с Тэхеном танцуют рядом, на расстоянии вытянутой руки. Двигаются абсолютно синхронно и выглядят при этом так, будто были рождены для этого. Будто так и должно было быть всегда. Внутри Чона вода выходит из берегов, но, в то же время, ураган затихает. Он спокоен и уверен в том, что делает. Ему хочется еще и еще. Выжать максимум, на который он способен. Но музыка останавливается. — Соглашайся, — ухмыляется Ким, — сам же все видишь. Выглядит круто, — он головой мотает, опускает глаза и снова ухмыляется. Закусывает нижнюю губу и этим самым отправляет Чонгука в нокаут. Разве этому лицу, этому парню можно отказать? — Будем репетировать, когда тебе будет удобно. Я свободен в любой день после занятий. — Я не уверен. — А я уверен, — Тэхен подходит чуть ближе, укладывая руку на предплечье младшего, — я обо всем позабочусь. Только соглашайся. В целом, исход был предрешен. Еще в тот момент, когда они остались в это зале один на один. Чонгук слаб и подвластен влиянию одного конкретного Ким Тэхена. *** — Либо рассказываешь сам, либо я получаю информацию силой, — Чимин падает на место рядом с Чонгуком в столовой и смотрит выжидающе. Спустя секунд десять к ним присоединяется Лин, ставя на стол свой поднос с чем-то вегетарианским, направляя на парня тот же самый взгляд. Чон же искренне не понимает, что от него хотят, поэтому хмурится и рот приоткрывает в немом вопросе. — Мы видели тебя кое с кем в зале во вторник. Что это было? — нетерпеливо поясняет Пак, откладывая свой салат. Он складывает руки перед собой и наклоняет очень близко к другу. — Уже проводите время тет-а-тет? — Долгая история, — Чонгук закусывает губу и серьезно размышляет над тем, стоит ли ему рассказывать друзьям о том, что было. Ему будто бы хочется оставить ту тренировку, и еще две совместные, при себе. Будто, сохрани он это в секрете, это будет выглядеть чуть больше, как свидание, чем просто подготовка к конкурсу. Коей это, конечно, и является. Фантазировать же никто не запрещал. — Я не тороплюсь, — тут же добавляет Чимин, а Лин ему поддакивает, закидывая огурец в рот, — ну же, не томи. — Тэхен попросил танцевать с ним в дуэте на конкурсе. — Он уже Тэхен? Не любовь всей твоей жизни? Не тот, чье имя нельзя называть, вдруг он за углом? Не— — Я понял, — шипит Чонгук и правда оглядывается. Вдруг Ким реально за углом и услышит, что они говорят о нем. — Нет, я работаю над адекватностью. Мы видимся почти каждый день на неделе. Это, знаешь ли, необычно. — Зажимаетесь в танцевальном зале? — Завались, — Чон закатывает глаза, но в голове все же представляет эту ситуацию. Они, после очередной тренировки, чуть взмокшие от танца, жмутся друг к другу ближе, несмотря на жар, исходящий от тел. Не могут насытиться, хотят больше, но не имеют права. Молчаливо просят продолжить, но останавливаются, все еще цепляясь друг за друга. Так, словно от этого зависит, будет ли завтрашний день, не взорвется ли Земля. — Пообещай, что не упустишь шанс, — почти умоляет Лин. И Чон может понять ее отчаяние. Он ныл им про Тэхена последние полтора года. Но и они должны понять его. Отчаяние, желание, страх, смущение, что угодно. Он не может просто взять и взять. Сделать, открыться, получить свое. Не с этим парнем. Не пока они просто тренируют дурацкий танец, который Чонгук даже запомнить по-человечески не может. — Сделаю все возможное, — отмахивается парень и возвращается к своей еде. Только теперь ему кусок в горло не лезет. Своими собственными размышлениями и комментариями друзей, он поднял себе нервы так, что даже подташнивает немного. Радует только то, что этот страх не распространяется на время их тренировок. Вопреки всем ожиданиям, рядом с Тэхеном ему с каждым разом все спокойнее. Тот излучает такую сильную, непоколебимую ауру, что Чонгуку реально начинает казаться, что тот может решить любой вопрос на планете. Лин начала бы углубляться в знаки зодиака и натальные карты, но Чон просто уверен, что Ким Тэхен — самое настоящее превосходство. Обед заканчивается уже через одиннадцать минут, друзья расходятся по своим аудиториям, а в коридоре, перед лестницей на второй этаж, Тэхен вдруг подмигивает Чонгуку и поднимает руку вверх в приветствии. Так, как не делал никогда раньше. Затем, тянется в карман за телефоном и, пока Чон уверяет себя в том, что потерял момент для ответного жеста, печатает сообщение. Которое приходит на телефон младшего парня.

dance.thv

Сможешь сегодня после пар?

dance.thv

Или четыре дня подряд это ту мач?

Чон чуть посмеивается от «ту мач», которое можно было бы заменить на родное «дохуя», но тут же печатает ответ. С Кимом он не знает никаких «ту мач», только «нот энаф» и «мор». Или, то же привычное «еще, блять». *** Чонгук, честно говоря, сам не совсем понимает, как за пару недель делает больше прогресса, чем за полтора года. Вот они, с Тэхеном, не разговаривают вообще, а вот уже скидывают смешные видео с собаками и кошками в Инстаграмме. Вот они там же обсуждают насущные проблемы, сколько домашки им нужно сделать и когда они еще смогут собраться, чтобы потренировать танец к конкурсу. Вот они, с Кимом, спокойно разговаривают в коридорах, пару раз даже обнимаются при встрече и постоянно обговаривают, как хотят выбраться куда-нибудь и глянуть новый фильм из вселенной Марвел. Который уже далеко не новый, и Чонгук видел его миллион раз, но с Тэхеном посмотрит в миллион первый и даже удивиться в конце для виду. Вот они танцуют рука об руку, смеются, просматривая получившееся видео, и даже обедают вместе так, будто это всегда было нормальным. Будто Чонгук не сходит с ума, а Ким не является главным героем всех его грязных и не очень фантазий. Примерно в это же время, Чон вдруг начинает быть благодарным отсутствию у них какого-либо общения, потому что теперь вообще не представляет, как должен спокойно скрывать свои чувства. Как вообще работают эти мега популярные тропы «От друзей к возлюбленным», если главные герои постоянно общаются? Как кто-то вообще может годами скрывать свои чувства? Чем нужно оправдывать свое странное поведение и какую нужно иметь выдержку? Потому что Чонгук так сильно старается держать себя в руках, что почти всегда держится от Тэхена минимум на расстоянии вытянутой руки. Чуть меньше и боится, что тормоза слетят. А там, пиши — пропал. И он, и вся его скрытность и секретность, туда же временами напускное спокойствие и пресловутое беспристрастие. Так, с каждым днем Чону правда становится все труднее. Например, когда Ким приносит кофе, интересуется его самочувствием или просто снимает рубашку во время танца, оголяя свои сильные руки. Они занимают отдельное место в почерневшей душенке младшего, которая и так до отвала забита остальными частями тела старшего. Он то и дело одергивает себя, прикусывает язык, дабы не сболтнуть лишнего. Просто молится на Хосока, который молчит о чувствах младшего уже не один день. Хотя, думается Чону, будь он на месте Чона старшего, давно бы обсудил такую тему с Чимином, ничего бы от друга не утаил. В общем, они правда сближаются. Так, как даже сам Чонгук мечтать не мог, тем более и не думал, что подобное может стать реальностью. И все равно недостаточно, чтобы стоять близко со всеми его фантазиями. Кажется, вот оно, руку протяни, но не тут то было. Там капкан самый настоящий. Откусит по плечо, не по локоть. А остановиться уже невозможно. Узнавая Кима все больше и больше, находя схожие интересы, темы для разговоров, когда не хочется замолкать, Чон понимает, что падает все глубже, а дна не видит. Он тонет, но выплыть не пытается, помощи не просит, а руку никто не протягивает. Ему и не надо. Ему нравится все, целиком и полностью. Нравится и Тэхен. Все в нем. От кончиков пальцев до макушки. Нравится его мозг и мысли, которые тот выдает. Нравится, как он рассуждает и что считает важным. Чонгук понимает, что оставить в прошлом его чувства не получится точно. Все больше сомневается, что сможет дать им волю, но все равно с радостью принимает новое предложение о тренировке. С радостью отвечает на полученные в ночи СМС и так же, с улыбкой, болтает с Кимом в коридорах. Он, по-честному, дуралей самый настоящий, Лин была права. Жертвует своим спокойствием, лишь бы быть ближе к тому, с кем хочется слиться. Но все нормально. Нормально и на тренировках всей группы, и на совместных только с Тэхеном. Нормально, правда. Он выдержит и не такое. — Не кажется, что сидеть под деревом в такую погоду уж слишком в стиле Беллы Свон? — Тэхен возникает из ниоткуда. Падает рядом с младшим на траву и откидывает собственный рюкзак в сторону. — Ну, когда она ждала Эдварда несколько сезонов и все такое. — Я понял, — посмеивается младший и вдруг забывает про все мысли, что ранее одолевали его голову. Там, в черепной коробке, пусто абсолютно, а на душе тепло. Как будто на дворе июль. — Просто задумался. — О чем? — ответить «о тебе» будет слишком смело? Пожалуй, да, думает Чон и лишь сжимает губы посильнее. Еще слишком рано. — О всяком, — отмахивается младший, — ты никогда не рассказывал про эту вашу Америку. Как там? — Тяжело, — морщится Тэхен, — временами даже грустно. Тоска по дому временами перекрывала все классные моменты. Но, в то же время, свобода там чувствуется куда ярче. — Свобода? — Ага, — просто соглашается старший и облокачивается на дерево, зеркалит Чона, — дышится проще. Я бы там жить точно не хотел. Но как опыт очень круто. — Познакомился с кем-то? — Интересно, нашел ли я друзей? — улыбается парень. Чонгук в ответ просто кивает. Не раскрывать же ему все карты. Не кричать же о желании узнать, были ли у парня там какие интрижки с разными девушками. Парнями? Чон только сейчас вдруг задумывается, что даже не знает, рассматривает ли Тэхен на роль своего партнера парня. Младший чуть подвисает, но это не страшно. Ким молчит, думает над ответом, а Чон думает, как бы ему аккуратно разузнать правду. Что, если ему ничего не светит не потому, что он Чонгук, а потому, что он парень. И все тут. Аля-улю, без шансов, дорогой. — Парочку, да. Я плохо знал язык, когда приехал. Но парни оттуда многому меня научили. — Языку? — И ему тоже, — он посмеивается и поворачивается к младшему, заглядывая прямо в глаза, — думаю, я сильно изменился после этой поездки. — Я тоже так думаю, — соглашается Чон. Потом видит вопрос в глазах парня напротив и спешит пояснить. — Мы никогда раньше не общались. Хоби говорил, что ты не ищешь друзей, — Ким в ответ лишь кивает. Молча соглашается. — А теперь вот. — А теперь вот, — просто повторяет Тэхен, — говорю же, меня многому научили. — Значит, нужно благодарить ту парочку человек, — пожимает плечами Чонгук и не вкладывает в эти слова много смысла. Старается говорить все, что приходит на ум. Уже устал, если честно, продумывать каждый следующий шаг. — Значит, будем благодарить вместе. Диалог утихает, ветер на улице поднимается, становится сильнее и пригоняет облака, которые ничего хорошего не сулят. На дворе пятница, занятия закончились, а значит, что впереди лишь длинные выходные, наполненные зубрежкой и самопоеданием, которое Чонгук любит особенно сильно. Они с Тэхеном молча сидят рядом друг с другом еще минут десять, прежде чем Тэхен вдруг укладывает голову на плечо младшего. Он пару секунд ерзает, устраиваясь поудобнее, и облегченно выдыхает. Чонгуку кажется, что он и вовсе перестает дышать. Будто дернись ты в любую сторону, как Ким тут же уйдет, как самый настоящий кот. Спустя еще пять минут первые капли попадают им на одежду. Тэхен чуть ежится, старается укутаться в свою тонкую джинсовку, под которой лишь уже привычная белая майка-алкоголичка. Чонгук на это лишь молча достает из рюкзака толстовку, которую постоянно таскает с собой, передает ее старшему и даже помогает надеть. В глазах напротив — благодарность и удивление. На пухлых губах — квадратная, но не слишком широкая улыбка. Ким лишь кивает в ответ, облизывая губы. Он шепотом обещает вернуть вещь в понедельник и поднимается с места. На секунду, нет, даже на долю от нее, Чону вдруг кажется, что Тэхен утыкается носом в ворот не стиранной вещи. Туда, куда Чонгук, по завету матери, пшыкает парфюм, подаренный ею же на День рождения. Они расходятся в разные стороны, потому что живут в противоположных частях города, просто улыбаясь друг другу. И, несмотря ни на что, Чону кажется, что лед неумолимо тает. Именно из-за этого его лицо сейчас покрывают холодные капли воды. *** Сегодняшняя тренировка Чонгуку кажется особенно жестокой. То ли от того, что он только вчера два часа заучивал новые движения с Тэхеном, то ли от того, что Ли Джун Ли, их преподаватель, в самом начале объявила о приближающемся конкурсе. Она напомнила о расписании большого дня, рассказала кому, куда и во сколько надо быть, буквально по полочкам разложила все, что их ждет. Во всем этом парня смутило лишь то, что женщина упустила сольное выступление Кима, которое вдруг стало дуэтом. Для себя он решил, что она просто не захотела объявлять лишние детали перед толпой народа. В общем, как только их полтора часа мучений закончились, Чонгук дождался, пока в зале останутся от силы пять человек, включающие в себя и Тэхена, и подошел к преподавателю. Она разбиралась с колонками, то включая их, то выключая, но этому парень значения тоже не придавал. — Прошу прощения, — осторожно начинает Чон, привлекая к себе внимание женщины. Она откладывает пульт и снисходительно улыбается ему, задирая одну бровь вверх. — Я хотел уточнить по поводу сольника Тэхена. Он предупреждал об изменениях? — Сольника? — она выглядит правда удивленной, отчего Чонгук спешит пояснить ей. Совсем не замечает, как с конца зала за ним наблюдает виновник ситуации. — Да, на конкурс. Он говорил, что хотел танцевать один, но— — Но я сказала, что это не привлечет должного внимания, — заканчивает предложение Ли Джун, — и он отказался. Они больше любят коллективы. Вроде нашего. — Подождите, — Чонгук мотает головой, пытаясь сложить паззл в голове, — отказался? Типа совсем? — Типа совсем, — посмеивается женщина, — сначала, конечно, поерничал, но не я придумывая правила. Она говорит еще что-то, объясняет, насколько давно проводится конкурс и что у него есть свои традиции, но парень уже ничего не слышит. У него в голове белый шум, как от сломанного телевизора. К нему, буквально спустя секунды, прибавляется вакуум, который засасывает все глубже. Он никак не может понять, что вообще происходит. Первое — Тэхен попросил сольник, ему отказали. Второе — никакого дуэта не подтверждали. Третье — они репетировали невесть что последний месяц, под предлогом совместного выступления. Четвертое — Чонгук сейчас опозорился так, как никогда раньше. Таким идиотом парень не чувствовал себя прежде ни разу в жизни. Все, во что он верил последние тридцать дней, было ложью. Он самозабвенно учил связки, бит песни, отдавался танцу каждый божий день. Не спал до двух, трех часов ночи, репетируя в собственной комнате метр на метр. Правда поверил, что может, что хочет, что достоин. Чтобы что? Чон переводит глаза на Кима, который смотрит прямо на него, вдруг начиная хмуриться. Лицо младшего парня сейчас насторожило бы и его самого. Столько отчаяния и предательства, столько стыда и абсолютного непонимания оно не выражало никогда. Ради чего? Почему? Неужели, это какой-то тупой розыгрыш? Мог ли Хосок рассказать о чувствах парня? Могут ли эти двое быть настолько коварными, чтобы издеваться, измываться так долго и кропотливо? Простроить целую историю, цепь событий. Нет, он не хочет верить в это. Свято видит в Тэхене самого лучшего человека на Земле, который на подлость не способен ни в одном ее проявлении. Однако, больше никаких выводов сделать не может. Предательство и обман так сильно покрывают весь его мозг, его сознание, что он бросает последний пустой, отверженный взгляд на Кима, и вылетает из зала так быстро, насколько позволяет его физическая подготовка. Он стремительно достигает первого этажа Университета, перепрыгивая лестницу за лестницей, выбегает на улицу и делает глубокие вдохи, один за одним. В груди сильно ломит, ему кажется, что он может заплакать. И из-за чего? Простого танца? Точно нет. Дело совсем в другом. В том, что тот, кому он верил без лишних вопросов, оказался выдумщиком самым настоящим. Такое вообще может быть? — Чонгук, — младший дергается, когда слышит знакомый тембр за спиной. Его он не спутает ни с чем. — Что-то случилось? — Да, что-то случилось, — Чон разворачивается на сто восемьдесят и преодолевает расстояние между ними. Впервые не боится смотреть прямо в глаза, выдерживает этот контакт. — Зачем была эта сказка про дуэт? — Какая сказка? — Ты серьезно? — почти кричит младший. Поверить не может, что Тэхен все еще защищает свою ложь. В голове поселяется сомнение. Мол, вдруг Ли Джун Ли что-то перепутала, вдруг забыла, вылетело из головы. Но его уже не остановить. — Я спросил у преподавателя. Нет никакого сольника. Нет никакого твоего танца. Ни в программе, нигде. Вопрос. Зачем? — Чонгук, подожди, — Ким протягивает руки, почти касается младшего, но тот одергивает его. Знает, что сдастся, стоит только почувствовать тепло мягких ладоней. — Ладно, так. Давай отойдем, тут зрителей слишком много. Чон оглядывается, замечает толпы людей и понимает, что некоторые из них уже глазеют. Не хочется устраивать концерт, поэтому он просто направляется к тому дереву, возле которого ему на момент показалось, что они правда близки. На столько, на сколько хотелось бы. На столько, на сколько он мечтает. — Я не врал, ладно? Я правда хотел сольник, мне не разрешили, — начинает Тэхен, как только они скрываются от глаз, — и дуэт не разрешили. — Ты хоть представляешь, как она посмотрела на меня? Стоял там, как идиот, вопрошал, а когда это наш с Тэхеном танец, — Чонгук размахивает руками и ему правда наплевать, как он при этом выглядит, — а танца никакого нет. Такой вот казус, простите. — Чонгук. — Что «Чонгук»? Блять, какой же я идиот. Правда, — он отходит на пару шагов, — клянусь, если ты не объяснишь сейчас, я никогда больше с тобой не заговорю, — парень даже не уверен, что это равноценный обмен. Есть ли старшему вообще дело до него? До разговоров с ним? — Танца нет, ты прав. По крайней мере, на конкурсе, — внутри Чонгука что-то надламывается с грохотом. Треском. — Мы учили то, что я придумывал в моменте. Это была импровизация. — Пиздец, — тихо шепчет Чон, вдруг начиная успокаиваться. Ему, отчего-то, вообще больше не хочется орать. Как будто причины на то не существует вовсе. — Да, да, я знаю. Прости, — стонет Ким, подходя ближе. Он берет руки младшего в свои и радуется, что тот их не убирает. Но и не отвечает на прикосновение. — Блять, — выдыхает старший, чем немного пугает Чона. Материться тот себе не позволял ни разу. — Я не знаю, как объяснить, что я имею в виду. — Как ты вообще собирался это оправдать? — Я планировал признаться раньше, чем правда вскроется. Просто не мог собраться, — Ким тараторит так, как не делал никогда. Путается в словах, мельтешит. Волнуется. — Признать в чем? — вскрикивает младший и замирает. Он не знает, был ли готов к ответу, который получил. — Ты мне нравишься, окей? — мычит Тэхен. — Давно. Очень. Но я придурок, я знаю. Начал со лжи все наше общение. Просто, дай мне сказать, ладно? По порядку. А Чонгуку говорить уже ничего не хочется. Он так и стоит на месте, дышит через раз. Переваривает полученную информацию. Все следующие фразы слышит, как будто через уши, закрытые ладонями. Еще раз, что? — На втором курсе, когда ты только начал общаться с Хосоком. Ты был первогодкой. И я подумал, что ты классный. Ну, блять, красивый. Очень. Но я не мог, понимаешь. Я не знакомился с людьми, боялся, что узнает семья, мама и папа. Они не поняли бы. Никогда. — Новых друзей? — Парней. Любых. Хосок со мной с детского сада, наши родители знают друг друга, — поясняет Ким, — но если бы я привел кого-то нового, меня бы точно отправили куда подальше. Я был уверен, что здесь должен только учиться. А потом искать будущую жену. Не парня. Не тебя. — Ты обманул меня, потому что твои родители чертовы гомофобы? — Чону наплевать, как грубо это звучит. В его голове не сходится происходящее с тем, что говорит Тэхен. — Дело не в них, во мне, — он пару раз облизывает губы, за чем прослеживают глаза Чонгука. Затем поправляет волосы, будто те все еще лезут в глаза. — Я боялся, хорошо? Не принимал, не понимал себя. А потом уехал туда, где с этим окей. Свобода, о которой я говорил, это оно. И друзья, которых я встретил, это пара. Два парня. Ким начинает метаться из стороны в сторону. Он нервничает так сильно, что почти не может формулировать нормальные предложения. И в этом парне Чон больше не видит превосходства над другими. Он вдруг видит ребенка, которого мучали родители, который не знал, как ему принять себя. Который не понимал, какие из его чувств настоящие, правильные. Чонгуку становится горестно вдвойне. Парень сдается. Удивляется самому себе, подходит к старшему и берет его за руки. Притягивает ближе, прямо в объятия, и сжимает так крепко, как может. Надеется передать немного спокойствия, уверенности. Чону тяжело представить, каково это. Его мама и папа достаточно прогрессивные, никогда сына своего не ограничивали и принимали в нем все. Даже то, что обществу принять все еще тяжело. — Все нормально, — шепчет младший, ощущая себе островом спокойствия, — дыши. Я слушаю тебя. — Я не мог, Чонгук, понимаешь? — Ким натурально дрожит. Чонгук боится, что это он довел его до такого состояния. Обычно спокойный парень, уверенный в себе, трясется будто лист, что вот-вот оторвется от ветки. — Я понимаю, Тэхен, — шепчет парень и начинает поглаживать спину старшего сквозь ткань его худи. Выводит круги и зигзаги, осторожно проводит ногтями. Его самого такое всегда успокаивало. — Я так боялся. Жил с ними и мечтал сбежать. Я не мог отказаться от поездки. Принял предложение и улетел на следующий день. Я так хотел выдохнуть. — Выдохнул? — Да, — признается Ким, расслабляясь, — а потом полгода прошли, и я вернулся. Снял квартиру на деньги, заработанные там. Начал преподавать детям вечерами, — он наконец-то отвечает на объятия. Жмется к младшему, горячо дышит в шею. — И решил, что, если у меня все еще шанс, то я воспользуюсь им. Готов поклясться, не так ты представлял общение со мной. Чонгук хмурится, потому что старается переработать всю полученную информацию, и наконец начинает смеяться с последней услышанной фразы. Да, парень прав, вовсе не так он представлял и признание, и громкие слова. Но, кажется, так даже лучше. Искренне, обнаженно, душой, не телом. — Так тоже ничего, — он пожимает плечами и отстраняется, — я понял тебя, Тэ, — позволяет себе вольность, сокращает имя. Так старшего называет только Хосок. Никто больше не имеет права. — Вообще, я планировал сначала влюбить тебя в себя, а потом уже рассказать все, — Ким опускает глаза, сжимая губы, — получилось чуть иначе. И младший парень правда не верит ушам. Еще раз благодарит судьбу за отсутствие у них какого-либо общения до отъезда старшего, потому что точно не смог бы скрывать все, что чувствует. С чем он, оказывается, блестяще справлялся последние полтора месяца. — В общем, как только до меня дошло, что быть с кем-то, кто не девушка, это нормально, я понял, что должен действовать, — снова начинает Тэхен, — попросил тебя остаться в группе, соврал про танец, выдумал его сам. Старался назначать тренировки чаще, у нас было мало времени. Ну и вот. — Ну и вот, — просто повторяет парень. Он оглядывается по сторонам. — Поверить не могу, что ты все выдумал. А я трясся, что придется выйти на сцену и стоять не в последнем ряду. — Прости, — еще раз говорит Ким, осторожно улыбаясь. Прощупывает почву. Уже можно? — Я не хотел, чтобы все так закончилось. — Закончилось? — удивляется младший. — Тэхен, я, конечно, крутой актер, но неужели ты и правда не понял, что я немножко одержим идеей быть с тобой? — парень напротив хмурится так сильно, что у него между бровей залегает складка. — Да я молился на каждую нашу тренировку. И даже сейчас уже не злюсь. Смотрю на тебя и готов все простить. — Что? — Я повторять не буду. Особенно часть про одержимость, — Чон опускает глаза к своим кроссовкам, — я был уверен, что Хоби рассказал тебе. Но он отлично хранит секреты. Со стороны Тэхена нет ни звука. Тот не шевелится, ничего не говорит, даже не дышит, вроде как. Любопытство побеждает, и Чонгук отдирает свой взгляд от земли. Видит напротив такое искреннее удивление, что, думается младшему, ему стоило идти в актерское. Теперь он понимает, как друзья годами скрывают свои чувства. Оказывается, не так уж это и сложно. Ким все еще молчит, когда делает шаг вперед. Потом еще один, приближается к Чону настолько, что почти касается своим носом его. Когда старший делает выдох, младший делает вдох. Чувствует мятную жвачку и кофе, немного табачного дыма и растворяется в нем. Настолько нереально, что даже поверить страшно. Это вообще с ним происходит? Подождите, проговорим еще раз. Первое — Тэхен попросил сольник, ему отказали. Второе — никакого дуэта не подтверждали. Третье — они репетировали невесть что последний месяц, под предлогом совместного выступления. Четвертое — Чонгук сейчас услышал то признание, которое даже боялся мечтать произнести самому. Пятое — Тэхен, на расстояние двух сантиметров, смотрит на его губы и вызывает вполне однозначные эмоции. Шестое — значит, можно? — Я очень хочу поцеловать тебя, — шепотом признается Ким, — но боюсь, что не так понял. И Чонгук просто делает это. И это как в сказках и фильмах. Как в книгах, романах, которые так любит его мама. Это лучше, чем во всех его фантазиях. Это потрясающе, невероятно, это экстаз. Чону кажется, что он улетает далеко-далеко, насильно заставляя себя вернуться. Он в этом поцелуе чувствует всю горечь, недосказанность и так и не озвученное признание. Свое собственное. Он чувствует ягодный бальзам старшего, чувствует ярко выраженный вкус кофе, американо со льдом, чувствует бесконечную боль прошлого и вязкую сладость настоящего. Он не хочет возвращаться на Землю, ему хочется и дальше исследовать руками тело Тэхена. Пусть в одежде, пусть на холоде, пусть на улице, на глазах у зевак и особо участливых студентов. Чонгук хочет продолжать кусать пухлые губы напротив. Он буквально нуждается в них сейчас. Нуждается в ладонях, сомкнутых на его затылке, в пальцах в волосах. Он теперь своей жизни без этого не представляет. Будет ли он вообще существовать, если рядом не будет Тэхена? — Ты… — Влюблен в тебя, да, — запыхавшись, признается Чон. Внутри что-то взрывается самым ярким фейерверком. Таким, какие даже на Новый год не пускают. Легко, просто. — С первого курса. Твоего второго. Мог ли я вообще не влюбиться в тебя? — Как? — не веря, переспрашивает парень. — Какова вероятность? — Взаимности? Я думал, нулевая. Ошибался, — они говорят так, будто половины слов вообще не знают, никогда о них не слышали. Но им понятно все и в абсолютной тишине. — Я сейчас тебя сожру, серьезно, — немного пугает, стоит признаться. Но Чонгук всеми руками и ногами «за». Одно лишь «но». — Только не здесь, — заговорчески шепчет младший и, хватая Тэхена за руку, утягивает прочь. Туда, где и подсчеты, и первое-второе, и бесконечный танец двух влюбленных душ и тел. Туда, где только «долго и счастливо». А еще проблемы, ссоры и перемирия. Где новое, совместное жилье всего через каких-то полгода и знакомство с родителями. Где улыбки, слезы, радость и грусть. Туда, где они вдвоем против всего мира. Туда, где только «люблю» имеет значение. — Почему отстриг волосы, кстати? — Чонгук вплетает пальцы в чуть отросшие пряди, которые только-только начинают виться. — Подумал, что так выгляжу круче. — Горячо, не поспоришь, — Тэхен посмеивается над ответом своего парня, — я почти умер, когда ты снял кепку тогда, в первый день. — Хочешь сказать, что мои мышцы тебя так не впечатлили? — старший ухмыляется, забираясь на колени Чона. Фильм теперь занимает второй план. — А сам как думаешь?