Пятница-развратница

Наступал вечер. Это была обычная пятница. Союз стоял в своём кабинете у окна и смотрел вдаль. К нему сзади подошёл Китай и слегка приобнял за талию, потянувшись к щеке для поцелуя. — Шень, не здесь. Закрой дверь на замок, — так ласково обычно называл своего любимого хозяин кабинета. «Друг» подошёл к двери и закрыл еë. — Тебя что-то беспокоит? Прошу, скажи. — Да нечего говорить, просто настроения нет, устал. Китаец сделал три шага навстречу к Сергею, тот сделал то же самое в ответ. Они встали вплотную друг к другу. Азиат погладил славянина по щеке. — Может, тебя беспокоит что-то особенное? — Нет, просто проблем много навалилось на работе, да и дети дома буянят. Не помню, когда я в последний раз высыпался. Отдохнуть хочу. Мне бы в отпуск. Шень вновь обнял «друга», но уже крепче, и прижал к себе. — Поехали ко мне? Переночуешь, выспишься. — А как же дети? — За одну ночь с ними ничего не случится. Уложишь их спать, предупредишь, что уедешь. Утром проснутся, позавтракают сами, а потом ты приедешь. Завтра встанешь — как проснëшься, а не когда разбудят, — позвонишь им, позавтракаешь и поедешь домой. Они же не маленькие у тебя. — И чем же мне придётся расплачиваться за эту ночь? — сказал с лёгкой усмешкой большевик. — Твоя улыбка — лучшая плата. — Серьёзно? — наигранно произнëс в ответ. — Плохо ты обо мне думаешь, если считаешь, что я не могу помочь близкому человеку по доброте душевной. США дурно на тебя влияет. Сергей нежно поцеловал Шеня в губы, любимый сразу же ответил взаимностью. Русский положил руки на плечи партнёра, пока тот держал свои на его талии. Так продолжалось секунд тридцать, затем Союз медленно отстранился и прошептал: — Прости. — Тебе не за что извиняться, и я уже говорил, что не буду тебя ни к чему принуждать или заставлять делать. — Я знаю. — Хотя после такого поцелуя хочется продолжения, — игриво ответил гость. — Хах, а говоришь… Шень положил свои руки на ягодицы Серëжи и прижал его вплотную к себе. — Я и не отказываюсь от своих слов. — Тогда что сейчас в меня упирается в районе паха? — Ну, давай подумаем. — Если ты дверь закрыл, можем не думать. Китай снова страстно поцеловал партнёра, поднял его на руки и понëс к небольшому тëмному диванчику. Места на нëм было слишком мало, чтобы развлечься, поэтому азиат усадил славянина к себе на колени, расстегнул ширинку его брюк, стал приподнимать низ бежевого свитера. Поглаживая бока и живот кончиками пальцев, спустил ворот и начал целовать шею. Сергей тем временем пытался снять с актива ханьфу — традиционный китайский костюм. Тот закинул руки революционера себе на шею и приспустил с него брюки. Союз закусил губу и стал тереться своим пахом о чужой. Китай провёл рукой по пояснице Серëжи сверху вниз, стянул трусы, выдавил на руку немного смазки, которую он быстро достал из рядом стоящей тумбы, и двумя пальцами вошёл внутрь. Сергей от неожиданности вздрогнул. — Ай! Шень, осторожней! Азиат в очередной раз поцеловал красноармейца в губы и стал играть с его языком. — Ты слишком громкий. Мы же не одни дома. Что подумают дети, если услышат твои стоны? — С тобой трудно быть тихим. Китаец хищно улыбнулся. — Дорогой, это всего лишь пальчики, в тебя входил агрегат и побольше. — Чего ты тогда сейчас ждëшь? — Растягиваю тебя, вообще-то. Не хочу, чтобы ты испытывал боль, — с этими словами он активнее задвигал фалангами внутри. Дыхание хозяина квартиры участилось, из его уст вырывались быстрые стоны, которые он активно старался подавлять, чтобы никто не услышал. — Думаю, с тебя достаточно, — Шень вынул пальцы. Сергей громко выдохнул. Азиат оголил нижнюю часть тела и резко вошёл в своего «друга», который кое-как сдержал стон. Китай положил свои руки на талию Совета и стал помогать ему двигаться, ускоряя темп. Иностранец с большим удовольствием слушал частые и прерывистые стоны. Так продолжалось минут пятнадцать, затем актив начал замедляться. Он убрал одну руку с талии Союза и засунул ему в рот два пальца. На минет у них было табу: коммунист, увы, брезговал. Приходилось довольствоваться чем есть. Сергей стал облизывать и посасывать их. Вскоре он перестал двигаться на китайце — слишком устал, чтобы самостоятельно прыгать на чужом члене. Иностранец вынул изо рта любимого свои пальчики и сам стал двигаться. Сергей ощутил, как у его товарища набух половой орган. Он не успел встать, как почувствовал, что в его теле растекается что-то тëплое и липкое. Шень выдохнул, сразу после этого Серëжа тоже кончил и стал глотать ртом воздух. Русский завалился на чужое плечо. Отдышавшись, встал с колен китайца. Стал поправлять одежду и доставать из тумбочки салфетки. — Ты уже всë, устал? Нужен перерыв? — спросил гость. — А ты ещё хочешь? — Ну, я бы ещё позанимался. — Давай к тебе доедем, и там бери меня в любой позе, в любом месте. — Я запомнил. — А сейчас извини, я буду как бревно, — Союз сел на подлокотник. — Раньше нам это не мешало, — хихикнул Шень. Сергей легонько стукнул собеседника по плечу и чуть не скатился с подлокотника прямо на колени узкоглазого. Китаец схватил русского за талию и одним движением усадил опять на себя. Большевик такого не ожидал. — Ты… — его речь была прервана уже каким по счёту за этот вечер страстным поцелуем? На самом деле Китай просто не хотел слушать оскорбления в свой адрес. — Тьфу, дурак. — Это за то, что ударил. — Ударил? Да я тебя еле задел, а ты сперва напугал до усрачки, потом возбудил. — Ты всё равно долго бы там не продержался. Стой, ты сказал: «Возбудил»? — Не в этом смысле, озабоченный! — Тише-тише, хочешь — садись обратно. — С тобой только на одну вещь сядешь. — Хи-хи, ладно, я пока пойду твоих детей успокою и сообщу им, что ты сегодня не дома ночевать будешь. — Только не говори, по какой причине, где и с кем. — Естественно. — Причину завтра придумаю. И давай в душ сходим. — Иди, пока я твоих предупреждаю. Шень вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

***

Серëжа стал прибирать бумаги на столе, после вышел из комнаты, заперев еë. Он попрощался с детьми, рассказал им, как себя вести и направился вместе с товарищем к чужому дому.