Билет в один конец

Прошло три дня с момента отъезда Ильи в Москву. Женя всеми силами старалась отталкивать угнетающие мысли о том, что в её жизни любимого человека больше не будет. Голосовое сообщение, оставленное Ильёй, отдавалось до сих пор эхом в её голове, а точнее последние слова: «…Я хотел сказать, что очень люблю тебя». А она-то как любит. Сама до сих пор не верит, что вот так влюбилась, как шестнадцатилетняя девчонка. Окончательно и бесповоротно. А ведь могла же… Могла сейчас быть рядом с ним, целовать его, обнимать, но из-за собственной неуверенности… Да, именно неуверенности в себе, побоялась уйти на новое место. Жалела ли она, что отказалась уехать с ним? Теперь да, прошло лишь три дня, а она готова с ума сойти от нехватки Ильи рядом с собой. Евгения Павловна шла по когда-то родному отделению… Почему когда-то? Ответ прост: сначала ушел Гиппократ Моисеевич, оставив больницу на зазнавшегося Славу, что корчил из себя начальника, а затем и Илья уехал, без которого Женя теперь не представляла себя. После его отъезда будто стены родной больницы стали чужими, а казалось, будет легче, ведь как-то до его приезда сюда работала. Но тогда она и не любила его, а сейчас… Сейчас жизнь без него казалась пустой, казалось, что без него дышать стало тяжелее. Пациентов новых, как назло, не было, только работа и помогала хоть как-то отвлечься от воспоминаний, множество которых хранили стены больницы. Женя, проходя мимо второго поста, на котором снова никого не было, невольно повернула голову в сторону дверей, что вели в реанимацию, в голове сразу вспыхнули воспоминания четырехдневной давности. После сложной операции Женя наконец-то могла сообщить родственникам, что всё прошло успешно. Только стоило ей покинуть реанимационный блок, как сзади подкрался Илья и, уже не стесняясь никого вокруг, целовал и обнимал любимую. — Ты меня напугал, Илюш. Илюш… Такое родное стало его имя. Только она его так называла, и именно поэтому, когда он слышал такой контекст своего имени, ему даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто его окликнул. Королёва и сама не заметила, как глаза стали влажными от нахлынувших воспоминаний. Оставив карту недавно поступившей девушки, которую Женя уже успела заштопать, хирург отправилась в ординаторскую, где надеялась найти Ольгу. Надежды оправдались, и именно там Женя застала свою коллегу и по совместительству лучшую подругу. Ольге одного взгляда на неё хватило, чтобы понять её состояние. Кому как не Шмелёвой знать, что происходит сейчас на душе подруги.       — Жень, ну ты чего? — с сочувствием посмотрела на неё анестезиолог и пересела к Жене на диван, приобнимая за плечи. — Не могу так больше, — сейчас можно и поплакаться подруге в плечо. — Куда не посмотрю, везде вижу его. — Женька… — слова как-то не подходились Шмелёвой, а сказать, что всё будет хорошо, язык не поворачивался. — Даже домой не хочу идти, там так… пусто без Ильи, — не скрывая, говорит Королёва. — Может, ну это всё? — Что именно? — настороженно Оля взглянула на подругу. — Ну… — Женя даже не знала, как сформулировать мысли. — Уехать… К Илье. — Знаешь… — задумалась Ольга. — В связи с последними событиями я уже и сама задумывалась об уходе. Тут даже не надо было спрашивать: «Почему?», «Зачем?», «Как?!». Был и так предельно ясен ответ: всё дело в Славе. А точнее сказать, в его отношении к больнице, особенно к приемному отделению, на котором он отыгрываться начал по полной, как только должность получил. — Все вот эти приказы Славика, вечные его недовольства в адрес нашего отделения, честно говоря, надоели, — продолжила Оля. — Мне казалось, что я не смогу там в Москве сидеть без дела, без работы, но теперь я поняла, что не могу тут без Ильи, — Женя взглянула на подругу и увидела на её лице полное понимание. — Если дело только было в работе, то есть одно предложение… — огоньки в глазах Оли зажглись. — Антон тут обмолвился не так давно, что хотел бы тоже уехать в столицу, да и мне говорил, что тут ничего хорошего уже точно не будет. — Честно говоря, я не понимаю, к чему ты клонишь, — покачала головой хирург. — Да к тому и клоню, Антон на постоянной основе является поставщиком медицинского оборудования в одной из Московских больниц, и он говорил, что если я согласилась бы уехать, то с работой трудностей не возникнет, может, он бы и тебя бы туда устроил. — А ты думаешь, Слава нас двоих так взял и отпустил? — Женю, конечно, это волновало меньше всего, сейчас ей хочется просто быть рядом с Ильёй, и если в любой другой ситуации она отказалась бы от такого предложения подруги, то сейчас можно подумать над ним. — Я ещё его спрашивать буду, — по-доброму возмутилась анестезиолог. Разговор с подругой немного взбодрил Королёву. После ещё недолгих десяти минут в ординаторскую забежала Галя и попросила срочно их подойти на пост, сообщив, что везут тяжёлого пациента. Девушки мигом вскочили вслед за старшей медсестрой. Не прошло и пяти минут, как Вася на ходу начал рассказывать о поступившем. — Принимайте, Арсений Гордеев, двадцать два года, в последний момент оборвался трос, упал с высоты. — передавая бланки Оле, пока Женя делала первичный осмотр, а Галя заполняла историю болезни. — Травма обоих ног, скорее всего, сотрясение головного мозга, а также возможны ушиб и разрыв внутренних органов. — Вась, вези на рентген, затем Галя, анализы, КТ, Оля, готовим операционную, — перечислила указания Женя. Дальше всё происходило быстро и четко, у парня был шанс выкарабкаться и встать на ноги, но реабилитация будет долгой. Операция длилась уже около трёх часов, за это время было две остановки сердца, но бригада врачей продолжала бороться за его жизнь. Только под конец операции Женя почувствовала слабость, а когда вся работа была доделана, то и вовсе усталость накрыла с головой. Парня перевели в реанимационную палату, а девушки едва успели зайти в ординаторскую, как у Жени не с того не с сего закружилась голова, что та даже пошатнулась. — Жень, ты чего? — не на шутку напряглась Оля и, подхватив подругу под локоток, усадила на диван. — Всё хорошо? — Голова что-то кружится, да и слабость дикая накатила, — поморщилась хирург, прикрыв руками лицо. — Что-то вообще плохо мне, подташнивает. — Женька… — Оля загадочно улыбнулась. — А ты случайно не того? — Да ну не-е, ты что, — начала отнекиваться Евгения. — Не может быть, — уже как-то неуверенно продолжила она, увидев лицо подруги. — Так говоришь, будто вы с Ильёй в шахматы играли, — пошутила Оля и помогла подруге подняться. — Пошли. — Куда? — уставилась на неё Женя так, словно она предложила что-то из ряда вон выходящее. — Кровь на анализ возьму, через час узнаем причину твоего головокружения, слабости и тошноты. Сопротивляться этому Женя сейчас была не в состоянии, проще было согласиться на Олины манипуляции, лишь бы она убедилась, что её состояние — это всего лишь усталость и стресс. Кровь отправили в лабораторию под именем другой пациентки, но Оля потребовала, чтобы сделали анализ как можно скорее. А что с Женей происходило в это время, так лучше вообще не знать. Оля накрутила её до такой степени, что теперь она ходила как на иголках, не зная, чем себя занять. «Да какая беременность?» — отмахнулась внутри Женя. Из мыслей, как думала Женя, бредовых, её вывел телефонный звонок — Илья. Он звонил по несколько раз на дню, и она была всегда рада слышать его голос. Но этого было недостаточно, ей хотелось снова оказаться в его объятиях, тонуть в его теплом взгляде, которым он одаривал только её, вновь наслаждаться его поцелуями и лично услышать в очередной раз «я люблю тебя». После разговора, завершив звонок, который до последнего не хотелось прекращать, Женя не выдержала и дала в очередной раз за эти дни волю слезам, что обжигали её лицо. Нет, она больше не может… Больше не может без него. Встав с диванчика в ординаторской, что, кстати, тоже хранил множество воспоминаний о проведенных на нём ночах, Женя схватила листок, ручку, села за стол и без каких-либо сомнений написала заявление об уходе. Когда Оля зашла в ординаторскую, Женя как раз собиралась к Славе. На лице подруги хирург заметила некую загадочность и еле заметную улыбку, которую Ольга старалась скрыть. В руках был листок из лаборатории, и у Жени перехватило дыхание… Анализы готовы. — Могу тебя поздравить, я была права, — Оля улыбнулась во все тридцать два и протянула листок Жене, которая от неожиданных новостей обомлела на мгновение. — Вот тебе и «не может быть». — А я вот заявление написала, — усмехнулась Женя. — Решилась… Не могу без него тут. — Правильно, что решилась! — Оля в любой другой ситуации расстроилась бы, но тут на кону счастье подруги, да и она сама, скорее всего, уйдёт. — Даже не вздумай оставаться и скрывать от Ильи ребенка! — Даже в мыслях не было, — сквозь слёзы ответила Женя. — Кстати, если твоё предложение утреннее в силе, то жду от тебя новостей. — Давай беги к Славе со своим заявлением, — подталкивает Оля подругу. — А с Антоном я поговорю, обещаю. По пути к главному зданию Женя не могла осознать, что слова Оли оказались правдой. Она беременна, и у них с Ильёй будет малыш… Их общий ребёнок. Она никогда не думала, что у неё получится второй раз забеременеть, даже смирилась с этим, ведь со Степаном у них ничего не получилось. Зайдя в приемную, Женя поприветствовала секретаршу и со стуком вошла в кабинет, который когда-то принадлежал Гиппократу, а теперь его занимал Мамин. Мужчина, честно говоря, даже удивился, потому что Королёва Евгения Павловна сама пожаловала к нему. — Слава… — Женя на секунду запнулась, слегка усмехнувшись. — Вячеслав Александрович, подпишите заявление. — И вам доброго вечера, Евгения Павловна, — ответил ей с наигранной любезностью Слава. — Какое ещё заявление? — Слава, я увольняюсь. — уверенно заявляет Женя. — Поскольку заведующего пока ещё нет, заявление на твое имя. — Подожди, подожди… То есть как увольняешься? — в шоке затараторил Слава. — Слав, просто подпиши, пожалуйста, будь человеком. — попросила Королёва. — Значит, всё-таки за Соколовым следом, — достал ручку Мамин и черканул по бумаге, оставив свою подпись. — Ну, хирургов у нас, слава богу, хватает, так что для приемного, думаю, сможем найти. — Вот и отлично, а я думала, бодаться будешь, — удивилась даже Евгения Павловна. — Всего доброго, Женя, — хмыкнул терапевт. — Заметь, даже не требую отработать последние две недели. — Какое благородство, — покачала головой Женя. Вернувшись в отделение, Женя заметила, что уже и Белла пришла на ночную смену, а Галя, наоборот, собиралась домой. Оля, видимо, уже умчалась вместе с Антоном, поэтому пошла к сестринскому посту узнать, как там парень после операции. — Галь, как там Арсений Гордеев? — поинтересовалась Женя. — Стабилен, я ввела ему обезболивающие, показатели в норме, — отчиталась медсестра. — Ну и отлично. Послезавтра можете переводить его в хирургию. — дала распоряжение Евгения Павловна. — Жень, так ты же будешь дежурить, — напомнила Галя, не понимая, почему хирург им это говорит. Из сестринской вышла Изабелла, подключаясь к разговору. — Вы что же, в отпуск уходите? — Нет, девочки, я сегодня последний день дежурю, — слабо улыбнулась Женя. — То есть как последний день? — Белла не верила своим ушам. — Вы что же, уходите от нас? — Жень, как же так? — взволновано спросила Галя. — Ох, девочки, как-то вот так, — пожала плечами хирург, замечая печальные взгляды коллег. — Не расстраивайтесь, буду приезжать к вам в гости. Пойду тоже загляну к Гордееву, а вы выше нос, не раскисайте. В целом ночное дежурство прошло спокойно, не считая плевой операции, с которой они на пару с Белочкой справились отлично. Было время даже вздремнуть, но сон никак не шел, Женя была вся погружена в свои мысли. Ещё немного, и они с Ильёй снова будут рядом. Она нисколько не сомневалась в том, что он будет счастлив, узнав об этой новости. Почему-то в голове всплыли воспоминания, когда, стоя возле входа в приёмное, Илья предложил до двухсот лет жить, после рассказа Жени, как её сын в детстве боялся взрослеть. — Женька… Женечка, — Илья слегка подтолкнул её в бок. — А давай с тобой до двухсот лет жить? Мне с тобой нравится. — Двести лет с тобой мучиться? — Женя улыбалась, но при этом в шутку скривилась. — Почему мучиться? Любить… — объяснил Илья своё предложение. — Давай. Все личные вещи поместились в одну коробку, что было как раз отлично. Утро настигло город мимолётно, что Женя даже и не заметила. Настолько сильно углубилась в хорошие воспоминания, что потеряла счёт времени. Всего через несколько часов она будет в Москве, будет с ним. Оля пришла сегодня пораньше, чтобы успеть увидеть подругу перед окончанием её последней смены. За чашкой кофе они разговаривали и вспоминали, как всё начиналось, когда Илья только приехал, как Женя хотела уволиться из-за него, думая, что она с ним не сработается, а оказалось всё совершенно наоборот — сработались, да ещё как сработались. — Ты же только звони, пока я, мы, точнее, не приедем в Москву, Антон всё решит с работой, — говорит ей Оля, всё ещё не веря, что придется теперь какое-то время работать без неё. — Не расстраивайся, Оленька, мы ещё наработаемся с тобой, — махнула рукой Женя, допивая свой утренний кофе. — Ты Илье сказала? — вдруг задала вопрос Оля, но потом перефразировала в более понятный контекст: — Про приезд сказала? — Нет, только Ромке позвонила вчера, предупредив о приезде, попросила встретить. — Женя слегка пожала плечами. — Так он не знает, что ты приедешь? Сюрприз решила затеять? — лукаво улыбнулась подруга. — Ну, можно и так сказать, — посмеялась Женя. — Он дежурит сегодня сутки, придется ехать к нему на работу. — Представляю лицо Ильи, — весело задумалась Ольга. — Разговаривала с Антоном, и он сказал, что правильно решили по поводу ухода. Он закончит за неделю-полторы свои дела здесь, и мы переедем тоже. — Хорошие новости! — Женя была рада, действительно рада и за себя, и за подругу. — Да, папа тоже уже давно говорил переезжать к ним поближе. Сегодня Евгения Павловна прощалась со своим отделением, любимым коллективом, что за такое долгое время стали как вторая семья. Но даже несмотря на это, Илья стал намного большим для неё. Перед тем как окончательно уехать из больницы, Женя сходила к Евстратовой, чему гинеколог очень удивилась, увидев на пороге своего кабинета Королёву. Женя вкратце объяснила ситуацию, и Аня, конечно же, взяла её на осмотр. Беременность окончательно подтвердилась, и сейчас Евгения со счастливой улыбкой ехала в такси домой. Билет заказан, вещи собраны, и все сомнения давно ушли. До выезда ещё пару часов, а Женя до сих пор не верит, что покидает эту квартиру на долгое время. Илье она так и не сообщила о своем приезде, всё-таки решив ему глобальный сюрприз. Адрес больницы, где работает травматолог, она знала, поэтому с этим сложностей не возникнет. Будучи уже на вокзале, Женя последний раз взглянула на город и села в поезд. Дорога была не сказать чтобы долгая, ехать два с половиной часа. Подумать только, ещё несколько часов, и она увидит Илью. В Москве её встретил сын. Ромка был рад видеть мать, и когда она ему рассказала о приезде, он само собой сказал, что она может остановиться у него, чтобы не снимать номер в гостинице на одну ночь. Дома Рома также извинился за свою вспыльчивость во время последнего визита в Тулу, когда родители признались, что они развелись и давно состоят в разных отношениях с другими людьми. А узнав о том, что он и вовсе скоро старшим братом будет, то засиял ярче фонаря. Конечно, было весьма неожиданно, но он представил себя в роли старшего брата, и все его ранние переживания как рукой смело. — А Илья знает? — неожиданно спросил Рома. — Пока нет, но сегодня узнает, — улыбнулась сыну Женя. — Скоро поеду к нему на работу. И это самое «скоро» настало быстро. Вечерняя Москва, конечно, выглядит красиво и атмосферно. На улице была чудесная погода, Женя вышла из такси и пошла к больнице, где работал Илья. Небольшое волнение от предстоящей встречи, конечно, поселилось внутри, но желание скорее оказаться рядом было сильнее всех переживаний. Девушка на посту в травматологическом отделении любезно сообщила, что Илья на операции и должен освободиться очень скоро. Милана, так звали медсестру, проводила её к кабинету, сказав, что Женя может подождать здесь и она увидит Илью, когда тот выйдет из операционной. Время, казалось, шло бесконечно, будто она тут сидит не двадцать минут, а целую вечность. Правильно говорят, ожидание — самое противное дело, ожидание мучает. Около ещё пятнадцати минут Женя сидела в коридоре у его кабинета, пока где-то в коридоре наконец-то не раздался знакомый голос, такой родной и любимый. Королёва невольно улыбнулась, когда замечает своего пусть и бывшего начальника, но всё ещё любимого мужчину, что до сих пор не обернулся к ней. Но всего секунда, и Илья застывает в приятном шоке, улыбается и глазам своим будто не верит, что перед ним стоит она. — Привет, — у Жени начинают блестеть глаза, улыбка не сходит с лица, а становится только шире. Вот он, долгожданный момент, из-за которого не жалко было бросить всё. — Женя? — Илья словно в замедленной съёмке подходит к ней, и вот он стоит напротив неё. Смотрит так, будто не видел её целую вечность. — Когда ты приехала? — Только что, — пожала плечами она, и в очередной раз она чувствует слёзы на своём лице, только теперь они от счастья. Женя ощущает его руки на своей талии. Это именно то, чего ей так не хватало: его объятий, его взгляда, улыбки, его присутствия рядом. Он нежно целует её, и она отвечает на этот поцелуй с трепетной радостью. Илья проводит по её щеке большим пальцем, стирая слёзы: — А говорила, что я никогда не стану причиной твоих слёз. — Никогда не говори никогда, — напоминает ему Женя. Чтобы в дальнейшем не стоять посреди коридора и не давать лишний повод для слухов, Илья открывает свой кабинет, пропуская девушку внутрь. — Если бы ты знала, как я рад тебя видеть, — улыбается мужчина и оставляет поцелуй на её виске. — Надеюсь, ты приехала не на один день. — Помнится, кто-то предлагал до двухсот лет жить? Твое предложение всё ещё в силе? — руками Женя обвивает его шею и счастливыми глазами смотрит на возлюбленного. — У моего предложения нет срока годности, — улыбнулся Илья, даря очередной поцелуй. — Тогда готовься, потому что через девять… Точнее, уже через восемь месяцев нас будет трое. — Ты… Подожди, ты серьезно? — в его глазах словно зажглись огоньки с новой силой. — Абсолютно, — кивает она в ответ. — Как же я тебя люблю, — Илья прижимает Женю к себе, больше не желая отпускать и на минуту. — Илюшка, я тебя тоже очень люблю.