Семейные ценности

Было поздно. Ночь. Парниша двенадцати лет ворочался в своей постели, пытаясь уснуть. Звуки за стеной сильно мешали. Уже не помогали никакие счеты - овцы вылетали из его головы с очередным шлепком, слоны убегали с каждым громким стоном. Накрыв голову подушкой, он зажмурился, но и это не помогло заглушить неприятные звуки. — Да сколько уже можно трахаться?! — Проныл Лукас. Словно услышав его, родители на секунду остановились, а после стали ещё громче. Отбросив попытки уснуть, мальчик достал с полки наушники, подключил их к компьютеру и включил сборник Abba. Ему нравилась их музыка. Что бы не сидеть без дела, он достал учебник и стал сотый раз перечитывать параграф. Вообще читал он много. По большей части, конечно, школьную программу и учебники. Это была одна из немногих вещей, к которым у отца не было придирок. Да и учителя в школе хвалили. Эти параграфы он выучил на зубок, на "хоть ночью разбуди". Зато меньше побоев. Часто его из-за хорошей учёбы сравнивали с сестрой. Она обычно считала ворон и рисовала всякий бред. Лукас даже смотрел пару её рисунков. Это было пугающе. Потом она его ударила и стала прятать тетрадки и альбомы. Смысла в этом не было, ведь парнише одного раза хватило насмотреться таких "шедевров", что бы пол ночи не спать. В голове все спуталось. Мысли, текст песни и информация из параграфа перебивали друг друга. В итоге победили мысли. Наушники сняты с головы, учебник отброшен на кровать. Было странно тихо. Видимо, родители уже закончили свой "акт любви", хотя это был скорее способ не орать друг на друга на кухне, и спали. Было даже удивительно, как мама вообще продолжала соглашаться на это. Каждую неделю они делали это. Мама.. Красивая, терпеливая. Ей, скорее всего, мерзко заниматься этим с таким уродом, как отец. Даже отцу везёт.. Старому, жирному и конченому. Он ведь этого даже не ценил, от него не осталось ничего мужского кроме хера. Казалось, только Лукас ценил маму. Только он мог её защитить. А ему нигде и ни с кем не везло. Интересно, а Натали спит? Или как обычно смотрит идиотские ужастики и рисует всякий бред? В любом случае, Лукас не мог её винить - сам не спит и херней страдает. Наверное, она и не слышала, чем занимаются родители. Она никогда не слышит этого. Спит всегда в наушниках. Она может себе такое позволить, у неё же простые, проводные, а не как у Лукаса, два ведра на уши. Или же, тоже в наушниках, рисует. Вообще почти всегда в наушниках. Научилась на горьком опыте, что так легче все пережить. А что она чувствовала, когда утром по дороге в школу, во время разговора, Лукас упоминал родительские "ласки" ночью? Отвращение? Возбуждение? Безразличие? Её ответ всегда был один и тот же и всегда неоднозначен. "Зато посуду на кухне не бьют. Не люблю осколки собирать", — неопределённо отвечала Натали, пожимая плечами. Наверное, все же безразличие. Она вообще из них двоих более нейтральная. Лукас эмоциональней, он больше боится, не хочет никого разочаровать, нуждается в похвале от мамы. Ну а его сестра просто никакая. Почти не говорит ни с кем, старается не обращать и не привлекать внимания. Они были довольно разными. Никто бы не сказал, что они брат с сестрой. Мысли, пройдя пару метров, из комнаты Натали вошли обратно в комнату родителей. Они лежат полуголые, укрываясь разными одеялами, отвернувшись друг от друга. Сексом их ужасный брак уже не поправить. Ничем этот брак уже не спасти. Да и развод не светит. Впереди только тьма продолжения взаимоуничтожения. В ту ночь Лукас так и не уснул. Он снова включил музыку, но за учебники не брался. От мыслей было невозможно закрыть глаза. Мысли были мерзкими. Самому от себя ему было противно. Хотела бы Натали делать так же, как родители? Она ведь видела. И не глупая была, знала, что маме нравится хотя бы в физическом плане. Может, уже и делала, что, вспоминая её возраст, почти невозможно, но все же. Разве в девять лет девочки не могут быть пошлыми? Это ведь пубертат, все дела.. Даже думать не хотелось о том, что кто-то сейчас или в будущем будет её трогать. Ужасно. А если ей это нравится.. Она вообще задумывалась о том, что ей нравится, а что нет? Знает ли она вообще, что такое секс? Скорее всего знает, раз уже рисует вспоротые животы и кишки навыворот. Может, стоит ещё раз прошерстить её блокноты. Вдруг там будет нож в более неожиданном месте? А может вообще без ножа обойдется.. Вообще, ей всегда хотелось быть крутой и взрослой девчёнкой. Поэтому она определенно знала по тем же глупым фильмам, что делают крутые и взрослые девчёнки. Не было у неё отвращения к этому. Она смотрела такое, скорее всего. Ей это нравилось, наверное. На утро Лукас был больше похож на ходячего мертвеца. Бессонная ночь давала о себе знать. Покрасневшие глаза с тёмными кругами вокруг, плохая координация с головой выдавали его состояние. За это он неприятно получил по шее от матери. Натали же выглядела не так плохо. Видимо, как обычно, спала сном богатырским. Но и ей не удалось избежать волшебного пошее. Ела слишком много. И так уже "толстая". Лукас сестру толстой не считал. Вот кто действительно толстый, так это отец. А Натали была просто пышкой. Её даже в школе не гнобили за это. Может, у мамы плохое настроение? Лукас прекрасно её понимал. Как пребывать в хорошем настроении, когда априори не можешь быть счастлив? Никак. Вечером парень просто слушал музыку, как вдруг вспомнились ночные мысли о сестре. К ним прибавилось ещё что-то. Странное, мерзкое, но в тоже время чертовски приятное. К ним прибавилось желание, возбуждение. Помнится, он не хотел, что бы сестру кто-то трогал, так? Но ведь он не просто "кто-то". Скрипнув дверью, Лукас выругался под нос и вышел из комнаты. Быстро пройдя мимо отца, он скользнул в спальню сестры. Она оглянулась на него, попутно закрывая блокнот и ставя очередной глупый ужастик на паузу. Она была красивой. Ему повезло с сестрой. Пушистые ресницы из под которых выглядывали немного печальные и задумчивые, тёмные карие глаза, пухлые губы. Она была намного красивее одноклассниц Лукаса, которые носили тонны макияжа уже в свои двенадцать лет. Идиотки. — Что такое? — спросила Натали, когда брат сел рядом. — Ты боишься? — Лукас неловко теребил нитку на рукаве домашней кофты. Девочка фыркнула: — Ни капельки. Я уже давно привыкла к его ору, — пожимает плечами сестра. Долгая пауза и Натали снова задает вопрос. — Так, зачем ты пришёл? — Я хотел спросить тебя кое о чем... — Идиотская и немного горькая улыбка ползет по его лицу, как бы он пытался её сдержать, — Ты же хочешь быть взрослой и крутой, а, Нат? Ну, типа тех девчонок из фильмов? — Натали сразу оживляется и кивает головой. — У меня есть предложение. Да, конечно. Она взрослая, самостоятельная. Конечно она согласиться на это. Не дурочка, умеет сама принимать решения. Да и как она может этого не хотеть? Во всех фильмах крутые девченки хотят этого. Значит, этого хочет и она. Она ведь хочет быть крутой девчонкой. — Какое? — Она немного наклоняется вперед, — не тяни резину, говори, идиот! Лукас пододвигается немного ближе. — Ты ведь знаешь, что могут делать взрослые парни и девушки вместе, да?

***

Она знала. И к сожалению, она узнала об этом не только на словах и фильмах, не только на родительских ночных "расслаблениях". Для нее это не было проявлением чем-то взрослого и крутого. И никогда не станет. Она никогда уже не попадет на вечеринку, никогда не искупается в бассейне, не съездит в Диснейленд Она никогда не станет взрослой, не поступит в университет, не выйдет замуж. Потому что ее больше нет. В горле застрял ком. Она была ребёнком. Ей было девять лет. А теперь она похоронена под обломками горящего дома, который сама и сожгла. Гордилась бы она тобой, Клокворк? Этого ты уже никогда не узнаешь. Потому что её нет. И нечего себя мучить вопросами, что бы она подумала. Её не стало еще в кабинете того недо-психолога. Когда ей нужна была помощь ее просто послали к черту. Тогда ее и не стало. Она была слишком маленькая для такого. Слишком глупая, слишком наивная. Поэтому ее и нет. Поэтому она и мертва. Будь она сильнее - она бы жила. Хотя все же с другой стороны хорошо, что ее нету. Теперь есть я. Сильнее. Я за нее отомстила. Гордилась бы она мной? Да никто бы тобой не гордился, можешь не переживать. И вообще, хватит сама с собой разговаривать. Или думать? Да, думать. Я не говорила в слух. Пора идти. Не могу же я тут всю ночь торчать. Сейчас, покурю только. Блядь, сигареты закончились. Разочарованно вздохнув, я поднялась с насиженного места. Не хотелось уходить. Но нужно было. Вспоминать о прошлом - плохая идея. Места, которые мне эти воспоминания навевают лучше покидать как можно скорее и больше никогда не возвращаться. Да и вообще думать стоит поменьше. Я последний раз осмотрела своё "мыслительное место". Простая лесная опушка. Пару голых кустов, такие же голые, серые деревья, гнилая листва и одно бревно, на котором я сидела. Отвратительная поздняя осень. Холодная. Грустная. Я скривилась. Как и вся моя жизнь. Сигареты бы сейчас не помешали. Быстро шагая прочь от опушки, я стала рыться в карманах. Окурки я где попало не разбрасывала, всегда таскала с собой, так, на всякий. Найдя самый живой и за ним вытащив зажигалку, я зажала его между зубами и подожгла. Горько. Горло жжет. Отвратительно. Однако, везде есть свои плюсы - теперь я не могла думать ни о чем другом, кроме как о собственной тупости и больной глотке. Мыслей больше не было, как и сил на них. Это было к лучшему. Сейчас мне нужно уезжать куда подальше. Куда - я сама не знаю и знать не хочу. Главное уехать. И сигарет украсть. Ничто не должно мне напоминать о прошлом. Ничто не должно меня с этим связывать. У меня нет прошлого. У меня нет ничего. И это было хорошо. Мне не о чем жалеть. Осталось только перестать думать.