Лифт

Межпланетный лифт печально всхлипнул наносочленениями и застыл, мерный гул стих, сменившись тревожным постукиванием под обшивкой, лампы мигнули и погасли, оставляя пассажиров в тусклом свете аварийного освещения. — И что это значит? — риторически воскликнул Терри, прервав повисшую тишину, и наконец соизволил посмотреть на Роба. Конечно, они заметили друг друга сразу, войдя в лифт, вот только Роб сухо поздоровался, а Терри сделал вид, что не узнает, и отвернулся к зеркальной стене. Инфантильные реакции и неспособность совладать с эмоциями от фрустрации — вот причина всех его проблем! Запоровшись на тестах, Роб попал в поле зрения штатного психоаналитика, да так плотно увяз, что теперь сам стал мыслить его замудреным языком. А проще говоря, Терри был до сих пор обижен и всячески демонстрировал это даже после нескольких месяцев разлуки. Они ведь так толком и не поговорили — без нелепых обвинений и поспешных выводов. Что, если бы каждый выслушал тогда другого? Робу и не понадобился бы психоаналитик, безуспешно пытавшийся скорректировать неприемлемые для офицера его уровня печаль и падение мотивации. Что, если случайно встретиться в лифте за пару часов до Нового года и, как в глупом фильме, застрять в нем посреди космоса — их шанс объясниться? Но вот беда — в лифте они были не одни. Шесть пар глаз — по две на каждого гармерийца — таращились на них из клеток, составленных в углу. Гармерийцы, или гармики, не отличались особым умом, речь почти не понимали и по уровню развития, а также дружелюбием походили скорее на смышленых собак. Но биологи все же определили гармерийцев в разумные существа, и Роб не решился изливать душу под их любопытными взглядами. — Кажется, лифт неисправен, — заметил он очевидное и посмотрел на часы. — Это ж надо было так попасть. — Торопишься куда-то? — Терри скрестил руки на груди и откинул голову к стене. — На банкет. — С командованием? — голос его звучал уязвленно. — А ты? — спросил Роб вместо ответа. — Взял увольнение — погулять по Бренте. — Один? А на праздник в части не пойдешь? — удивился Роб. — Не хочу, — в установившейся тишине было слышно, как звенела та самая фрустрация в его простых словах. Они с Терри начинали вместе: вместе пришли в училище, вместе смотались на Изму и немало пережили во время войны. Но потом их пути стали расходиться. Роб сумел показать себя, поднялся по карьерной лестнице и перешел в штаб, а Терри с трудом дослужился до полевого лейтенанта и теперь, когда на Изме стало спокойно, все время проводил на базе, тренируя немногочисленных новобранцев. Может, это не ранило бы его настолько, — ведь не каждому солдату стать генералом, — если бы не Роб. На фоне него Терри чувствовал себя неудачником, и его уязвленное самолюбие привело к разрыву. Лифт дрогнул, заставив гармиков встревоженно забормотать, а Терри — отскочить от завибрировавшей стены. — Надеюсь, скоро починят, — сказал он неуверенно. И сам посмеялся — космический лифт не то же самое, что его собрат в башне министерства, и ближайший лифтер сейчас на соседней планете считает минуты до конца последней в этом году смены. Роб усмехнулся в ответ и задержался взглядом на родной улыбке и узкой щербинке между зубами. Вдруг кабина задрожала сильнее, и зеркало позади Терри пошло трещиной. Инстинкты сработали прежде, чем Роб осознал происходящее, — он схватил Терри за руку и спустя миг прижимал его голову к плечу, скрутившись в углу под крошевом стекла. Оглушительно завизжала аварийная сирена. Из пролома стены вырвался огонь. Синие всполохи в оранжевых искрах — мозг автоматически определял характер воспламенения и прогнозировал состав удушающего дыма, вползающего в кабину. Роб наугад ударил по мигающей в тревоге панели, и дверь открылась, порождая сквозняк. Дым метнулся следом за беглецами, позади угрожающе затрещал охваченный огнем диван. — Спасательный бот! — перекрикивая вой сирены, сказал Роб и в растерянности закрутил головой, осматривая кольцевой коридор вокруг основного ствола лифтового сооружения, которое представляло из себя целый корабль, катящийся по силовым рельсам через сжатое космическое пространство. — Шлюпки по бортам, — крикнул Терри и указал на вспыхнувшую на стене схему эвакуации. Он было сделал шаг в сторону, но замер, ухватив Роба за рукав: — Гармики! Тот проследил за его встревоженным взглядом — из оставленной кабины валил дым и сыпались искры. И пока мозг Роба целую вязкую секунду боролся с инстинктом самосохранения, Терри уже скрылся внутри. Он всегда был отчаянным. Сколько раз он рисковал на службе, ставя под угрозу и карьеру, и жизнь! Роб был куда разумнее, а может, просто никогда не попадал в ситуации, где надо было выбирать. А вот теперь попал. Вдохнув глубже, Роб бросился в лифт. Огонь охватил заднюю часть кабины и пожирал диван. Отделка из стекла и металла была пламени не по зубам, и брызнувшая с потолка пена получила шанс удержать его ярость, однако то тут, то там из-под ее ядовитого тумана вырывались огненные языки, норовя заполнить всю кабину. Гармики бились в клетках и истошно орали, кашляя и выпучивая влажные от защитной слизи глаза. Терри натянул на лицо ворот толстовки, безнадежно стараясь спастись от дыма и облепившей волосы пены, и поволок одну из клеток. Гармерийцы были маленькими, не выше семидесяти сантиметров, но очень плотными — они происходили с планеты с низкой гравитацией, где требовался приличный вес, чтобы удержаться на поверхности. Да и сами клетки весили немало, и Терри едва сдвигал их с места. Роб потянул одну, в которой сидел гармик необычной светлой окраски, и так же не преуспел. Гармик извивался внутри и, вытаращив переднюю пару глаз, с воплями дергал блок замка. Зачем их вообще посадили в клетки? Гармерийцы — милый народец. Послушные, сообразительные и чрезвычайно выносливые — суровая природа родной планеты создала гармиков поистине неуязвимыми, а еще — плодовитыми, чтобы компенсировать потери, — гармики были идеальными солдатами, чем и пользовались военные. Их никогда не приходилось наказывать или привязывать. Гармики были настолько наивны и добродушны, что, казалось, и не понимали, для чего их использовали, — просто хотели порадовать понравившегося человека. Но зачем-то неизвестный хозяин этих троих, отправивший на Бренту в одном лифте с Робом, запер их. И, должно быть, в этом был резон… Терри не размышлял. Отчаявшись вытащить клетку с визжащим гармиком, он со всей силы ударил ботинком по замку, блок слетел, расколовшись, и дверца отскочила. Гармик выкатился, словно мячик, забавно перебирая короткими лапками, замер на миг, уставившись на Терри всеми глазами, и метнулся к клетке со светлым сородичем. Терри тем временем освободил второго темного, а затем Роб сломал третью клетку, и лишь тогда все пятеро пассажиров злополучного лифта бросились прочь из охваченной огнем кабины. На развилке коридора они остановились определить направление. Роб водил пальцем по подсвеченной схеме лифтовой станции, когда Терри привлек его внимание и прошептал в ухо изумленно: — Чего это они? — он кивнул на трех жмущихся друг к другу гармиков. — Кажется, это самец, — озадаченно проговорил Роб, заметив у светлого гармерийца внушительных размеров удлиненный орган. — Кажется, они, ну… собрались… — Спариваться? — не менее ошеломленно предположил Роб, видя, как перед ними разворачивается настоящий гармерийский секс, групповой к тому же. Двух темных самок — только теперь Роб понял, что никогда прежде не видел самцов гармиков, только темнокожих самок, — не смущали ни ошарашенные свидетели, ни вой тревоги и мигание аварийного освещения, ни едкий дым, застилающий коридор. Они ластились к единственному самцу с такой жадной страстью, что Робу стало неудобно: ни присутствовать, ни прерывать. Однако дым сгущался, низкие гармики закашлялись и, расцепившись, покатились за людьми. Роб выдохнул с облегчением. Однако возле гермоперегородки, отделяющей спасательный бот, одна из самок внезапно упала на спину и засучила чешуйчатыми лапками. — Что с ней? Терри обеспокоенно протянул к гармерийке руки, присев, но тотчас отскочил, когда из отверстия в нижней части ее туловища высыпалось, как горох, что-то маленькое — не больше теннисного мяча — и чешуйчатое. Штук восемь… — Детеныши? — Роб не мог поверить глазам. — Как… уже? — Терри попятился, когда разродившаяся самка вскочила на лапки и с характерным дружелюбным бормотанием одарила его жутковатой оскаленной улыбкой. Детеныши, сразу глазастые, ворочали головешками, переводя невинный взгляд с Терри на собратьев, покинувших чрево второй самки, пока первая повторно сцепилась с самцом. Но это же физически невозможно! Роб осознал, как мало он знал о гармерийцах. Почему в армии были только самки? Где в это время были самцы? Почему эту троицу посадили в клетки и как долго они смогут плодиться с такой неземной скоростью? — Кыш, отстаньте! — внезапно вскрикнул Терри, и Роб увидел, что крошечные гармики облепили его ноги и ползут вверх, прижимаясь к штанам с милейшими мордочками — почти такими же, как у их довольных матерей, которые, сделав перерыв в спаривании, не сводили с Терри очарованного взгляда. — Роб, что им нужно? Он дернул ногой, пытаясь сбросить гармиков, и брезгливо взмахнул руками, которые те вылизывали коричневыми язычками. Терри оторвал от себя одного детеныша и торопливо поставил рядом с самкой, на что та пробормотала что-то, не отводя от Терри взгляда, и малыш опрометью бросился обратно и полез по штанам. — Роб, убери их! — голос Терри дрогнул, он схватил Роба за рукав, другой рукой стараясь стряхнуть любвеобильных гармиков. — Эй, ты чего, испугался их, что ли? — Роб накрыл его руку ладонью и посмотрел в расширенные глаза. — Они как тараканы! — в отчаянии прошептал Терри. При всей своей отваге в бою Терри обладал целым набором нелепых фобий вроде боязни насекомых и… гармиков? Роб пожал плечом и одним движением снял десяток с его ноги, а затем убрал еще двух, вылизывающих зажмурившемуся Терри уши. Освободившись от детенышей, тот бросился к гермодвери и, опасливо оглядываясь, открыл спасательный бот. — Роб, скорее! Терри махнул, вбежал в бот и стал поспешно закрывать за Робом дверь, за которой послышалось встревоженное бормотание и визг. Терри обреченно выдохнул: — Гармики. И откатил дверь, впуская всю разнокалиберную ораву, — первые из новорожденных уже окрепли и увеличились в размерах, тогда как самые последние были совсем крошечными. — Только давай закроемся в карантинном отсеке! Роб, возьми, пожалуйста, паек для нас, все что понадобится, а я не могу! — Терри сдавленно пискнул, снимая с шеи очередного малыша. Роб запустил отстыковку и бросился в стандартный для этой модели спасательного бота отсек с продовольствием. Торопясь, пока судно не перейдет в полетный режим, во время которого активируется излучение для транспортного сна и человек впадает в бессознательное состояние, где бы ни находился, Роб, не выбирая, похватал с полок что попалось: вакуумные упаковки с какой-то снедью, воду, сок и даже шампанское — и побежал к Терри. Тот, побледневший, сидел на полу, вжавшись в угол пассажирского отсека, и смиренно принимал ласки уже полусотни гармиков. Быстро повзрослев, старшие успокоились и стали вести себя прилично — они лишь деликатно касались Терри лапками, заглядывали в глаза и строго прогоняли слишком назойливых младших. Роб кивнул ему, указав на карантинный отсек, и Терри, воспользовавшись возникшей между детенышами потасовкой, соскочил и в мгновение скрылся в нем. Роб вбежал следом, прижимая к груди провизию, и ногой притворил дверь. Карантинный отсек запирался только снаружи, но гармикам, к счастью, не хватало ума повернуть ручку. — Чего они привязались ко мне? — Терри устало опустился на одну из двух кушеток для изолированных пассажиров. — Может, ты им понравился? Терри улыбнулся, показывая щербинку. Черт с ними, с гармиками. Роб, затаив дыхание, осторожно коснулся его щеки и провел пальцем по губам. — Я скучал по тебе, — выдохнул он. — Неужели? — Терри старался говорить бесстрастно, но выдал волнение, сглотнув. — Не думал, что такой блестящий офицер может вспоминать о каком-то ничтожестве. Он уязвленно поджал губы и отвел взгляд. Роб сел рядом и повернул его лицо к себе. — Терри, я не считаю тебя ничтожеством. — А как считаешь? — Ты хороший человек, — Роб не раздумывал, слова сами сорвались с языка, а Терри, как видно, ожидал другого. — Так себе достижение, — он покачал головой, наморщив лоб. — Я люблю тебя, — «…безо всяких достижений», — закончил про себя Роб. — И я хочу тебя вернуть. Ну что мне сделать, может, бросить все, чтобы ты был счастлив со мной? Роб был готов и на это — сейчас, когда после стольких месяцев вновь чувствовал плечом тепло его тела, ощущал запах. Роб и не понимал раньше, как сильно тосковал, пока не встретил Терри вновь. — Нет, что ты! — тот развернулся и протестующе поднял руки. Неужели скажет, что их отношения никак не вернуть? Роб перестал дышать. — Как я могу быть счастлив от твоих неудач? Я просто хочу быть снова частью твоей жизни, а не… — Терри не договорил. — Ты ведь перестал со мной общаться, будто я пустое место, будто у тебя есть кто-то, с кем ты можешь поделиться, а не со мной. — Терри, но… — Роб облизнул губы, невольно выкручиваясь. — Это же секретные сведения, если ты о моей службе. Черт, он и не думал, что Терри может быть с ним одинок! — Я не о службе. О жизни. Когда в последний раз мы вместе проводили время? Когда в последний раз ты был в отпуске со мной? Хоть пару дней, неделю? Роб опустил локти на колени и свесил голову. Он обвинял Терри в соперничестве и зависти, перекладывая на него ответственность за охлаждение и ссоры, а сам пренебрегал им, забыв об общих интересах и простой душевной теплоте. — Прости меня, — Роб прошептал чуть слышно. — Давай опять попробуем, а? Терри улыбнулся широко и сам потянулся к его губам. Роб впился голодно, втолкнул язык, сжал его плечи крепче. — Давай, что ли, отметим Новый год? — отдышавшись, еще осоловевший от поцелуя, Терри открыл шампанское, отхлебнул и вытащил из упаковки ломтик сыра. Часы, настроенные на галактическое время, показывали без одной минуты полночь. Роб взял бутылку, тоже сделал несколько глотков и замер с приоткрытым ртом, когда в черно-звездной дали за иллюминатором взорвалась лифтовая станция, рассыпавшись на мириады искр. — Мать твою! — округлил глаза Терри, поперхнувшись шампанским. — Но красиво! В пустоте космоса расширялся огненный шар, подобный шапке исполинского фейерверка. Роб смотрел краем глаза — его внимание поглотили улыбка напротив, щербинка, искорки в глазах. Он успел прикоснуться поцелуем, прежде чем погрузился в глухую тьму транспортного сна.

***

Роб медленно приоткрыл глаза и осмотрелся. За иллюминатором в сумраке оранжевой атмосферы сверкали сполохи грозы. Терри поднялся с кушетки на локте. — Прибыли. Куда же, интересно? Будто услышав его вопрос, экран в стене включился, и Роб зачитал вслух: — В случае аварийной ситуации этот бот автоматически доставит вас на ближайшую пригодную для временного пребывания планету, отдаленную от Бренты не более чем на семь дней полета. В продовольственном отсеке запасены ресурсы для недельного пребывания в боте двадцати человек. Не покидайте бот без необходимости и ожидайте. Спасательный отряд уже отправлен по координатам вашего местонахождения: планета ЕР5, северо-восточная четверть. — Планета ЕР5 — ты что-то знаешь о ней? — спросил Терри, осторожно выглядывая за дверь карантинного отсека. — Ничего. Давай посмотрим, — Роб коснулся справочной ссылки на экране. — Мелкая планета, низкая гравитация со всеми вытекающими, — выдал он сухой остаток после беглого чтения. — Оу, полетаем! — хохотнул Терри и распахнул дверь. Гармиков в боте уже не было. — Со всеми вытекающими, — с улыбкой повторил Роб, переняв его настроение. — Это значит космический ветер, грозы… — он невольно втянул голову в плечи, когда за иллюминатором что-то грохотнуло и небо, окрасив алым, рассекли далекие брызги раскаленной докрасна лавы. — Вулканы. — Интересное местечко для новогодних каникул. Она обитаема? — Вряд ли, — Роб листал абзац за абзацем, описывающие ужасы местной природы. — Хотя… Ведь на Гармее гармики выживают, а там ничуть не лучше. Но ЕР5 населена только примитивной жизнью и насекомыми. Терри брезгливо передернул плечами и, почти не касаясь невесомыми ногами пола, подбежал к открытой настежь гермодвери. — Боюсь, уже не только насекомыми… — сказал он, обернувшись. Роб кинулся к нему, чуть не взлетев, и обомлел: пустая равнина перед ботом, изрезанная мелкими трещинами с водой, кишела гармиками — их были уже сотни. Увидев Терри, они ринулись к нему, но светлый гармик — прародитель всей оравы — шикнул, и те вернулись к своему занятию. — Что они делают? — Терри пожал плечами, всматриваясь. Под руководством прародителя гармики выкладывали на земле из серых камней разных оттенков какое-то изображение. — Похож! — изумленно произнес Роб. — На что похож? — Терри близоруко прищурился. — Что это? — Первое изображение местного божества, спасителя и просто хорошего человека. В космос смотрел портрет улыбающегося Терри, настолько достоверный, что угадывалась даже узкая щербинка между зубами.