Тяжесть имени

Глава 6: Пограничное состояние Дни становились всё более насыщенными. В офисе царила напряжённая атмосфера, как если бы вся команда осознавала, что в какой-то момент что-то должно выйти из-под контроля. Лайт продолжал вести свою игру, но теперь всё было по-другому. Он знал, что L близок. Всё, что происходило, привлекало его внимание с такой силой, что Лайт начинал терять равновесие. Он не мог больше контролировать свои чувства. Этого он не мог простить себе. Отношения с Рюдзаки стали для него чем-то большим, чем просто борьбой умов. Лайт понимал, что всё, что происходит, может в любой момент перерасти в нечто более опасное. В тот вечер, как и всегда, Лайт был в офисе, просматривая записи и составляя новые стратегии. Он надеялся, что так сможет сохранить контроль над ситуацией. Но мысли всё равно возвращались к Рюдзаки. В его глазах было что-то такое, что Лайт не мог понять и не мог отпустить. Он начал понимать, что это не просто напряжение от игры. Это была загадка, которую он не мог решить, и эта загадка манила его всё сильнее. Неожиданно раздался тихий стук в дверь, и Рюдзаки появился в проёме, его глаза всегда полные внимательности, словно он знал, что именно Лайт чувствует в этот момент. — Лайт-кун, ты всё ещё работаешь, несмотря на поздний час? — сказал Рюдзаки, заходя в комнату, не дождавшись приглашения. Лайт едва ли сдержал удивление. Обычно Рюдзаки не любил вмешиваться в чужие дела, но сегодня был не тот случай. Он стоял рядом, его взгляд был прямым и серьёзным. Лайт почувствовал, как его сердце на секунду пропустило удар. — Я всегда работаю. Это часть игры, Рюдзаки, — ответил Лайт с лёгкой улыбкой, но внутри его волнение стало невыносимым. Рюдзаки не отвёл взгляда. Напряжённость в воздухе была почти ощутимой. Лайт был уверен, что он мог почувствовать этот натянутый момент. Казалось, что всё происходящее теперь было не только игрой разума. Он мог видеть, как лицо Рюдзаки слегка приближается, как его тень накрывает его собственную, как их пространства становятся всё теснее. — Ты говоришь, что это игра, Лайт-кун, но я всё чаще начинаю думать, что ты слишком много вкладываешь в неё… — произнёс Рюдзаки, его голос чуть дрожал от того же напряжения, что и в его взгляде. Лайт вскочил, не выдержав натиска. Он почувствовал, как его грудь тяжело дышит, и его голос немного дрогнул: — Мы все играем, Рюдзаки. Просто некоторые из нас играют с гораздо более высокими ставками, — Лайт сделал шаг вперёд, его глаза встретились с глазами Рюдзаки, и в этот момент всё стало предельно ясным. Они оба осознали, что это было больше, чем просто игра. Рюдзаки не отступил. Он был так близко, что Лайт мог почувствовать его дыхание, его присутствие, которое с каждой секундой становилось всё более ощутимым. В этот момент всё изменилось. Это уже не было просто столкновением двух умов, это была борьба на уровне эмоций, скрытых за холодными словами и мимикой. Лайт понял, что это был момент, когда всё, что они строили, могло развалиться. Это была линия, за которой не было пути назад. — Я не могу позволить себе проиграть, Рюдзаки, — прошептал Лайт, и их взгляды встретились. — И я не собираюсь останавливаться на полпути. Рюдзаки молчал, но в его глазах можно было увидеть что-то большее, чем просто игру разума. Что-то, что Лайт не мог объяснить, но что стало всё более очевидным. — Я тоже, Лайт-кун, — сказал Рюдзаки, его голос был тихим, но в нём звучало обещание. Лайт не мог больше держать в себе свои эмоции. Это было не только о победе или поражении, но и о чем-то, что они не могли остановить, даже если бы захотели. И теперь, когда они были так близки, эта невидимая грань между ними исчезала. Утро наступило быстро, словно ночь и не существовала. Лайт проснулся с тяжёлым чувством на душе, будто ему не хватало воздуха. Все его мысли вернулись к моменту, когда Рюдзаки заглянул в его офис. Эти глаза, эта недосказанность — теперь они не давали ему покоя. Лайт знал, что это не просто следствие напряжённой игры, а нечто гораздо более личное. Он не мог себе позволить испытывать такие чувства, но они всё равно сжали его сердце. На работе Лайт старался сосредоточиться. Он погрузился в анализ новых данных о Kira, но ни одна из мыслей не могла отвлечь его от Рюдзаки. Когда они встретились взглядом, он заметил, как холодность Рюдзаки постепенно растворяется. Это было что-то большее, чем обычное любопытство или стремление к победе. Рюдзаки тоже был затронут, и Лайт не мог этого забыть. Вскоре раздался стук в дверь. Лайт не стал отвечать сразу. Он знал, кто это. Знал, что Рюдзаки опять пришёл. — Лайт-кун, ты один? — его голос прозвучал как обычно, но Лайт ощущал в нём некую тяжесть. Он отложил документы и сдержанно поднял взгляд. Рюдзаки стоял в дверях, его силуэт был чётким на фоне света. Лайт почувствовал, как его собственная реакция на его присутствие уже не так легко скрывается. — Да, я здесь. Заходи, — ответил Лайт, пытаясь скрыть всё, что творилось внутри. Рюдзаки вошёл, его движения всё те же — расслабленные, но одновременно целеустремлённые. Он сел напротив Лайта, так близко, что их взгляд снова пересёкся, и этот момент был напряжённым, как никогда. Казалось, что даже воздух вокруг них стал плотным от невыраженных слов. — Ты думал обо мне после вчерашнего? — неожиданно спросил Рюдзаки, его глаза были полны того, что Лайт не мог понять, но что с каждым разом становилось всё более очевидным. Он знал, что Рюдзаки знает, что что-то изменилось. Лайт закрыл глаза на мгновение, пытаясь собрать мысли, но ответ пришёл быстро и резко: — Да, я думал. И теперь мне трудно найти ответы на все вопросы, которые ты ставишь передо мной. Рюдзаки молчал, но в его взгляде была не та отстранённость, к которой Лайт привык. Он увидел что-то тёплое, что отражало не просто интерес к разгадке, а нечто более сложное. — Ты знаешь, Лайт-кун, мы оба давно перестали быть просто наблюдателями в этой игре, — сказал Рюдзаки, его голос был тихим, но в нём чувствовалась некая боль, скрытая под поверхностью. — И если ты ищешь ответы, возможно, ты сам ещё не до конца понимаешь, какие именно вопросы ты задаёшь. Лайт почувствовал, как его дыхание перехватило. Эти слова, этот тон, не позволяющий ему отступить. Он понимал, что Рюдзаки был прав — всё, что происходило между ними, выходило за рамки простой игры. Это была битва, в которой всё не только на кону, но и в их сердцах. — Я не ищу оправданий, Рюдзаки, — Лайт наконец заговорил, его голос звучал твёрдо, хотя внутри он был далеко не так уверен. — Но я не могу просто оставить это всё, как есть. Ты не знаешь, как тяжело быть в моём положении. Рюдзаки не отводил взгляда, его глаза стали ещё более глубокими, будто пытаясь проникнуть в Лайта, до самого сердца. И Лайт почувствовал, как этот взгляд проникает в него, затягивает, будто он сам становится частью чего-то большего, чего не может контролировать. — Я знаю, Лайт-кун, — ответил Рюдзаки с лёгкой усмешкой, которая, однако, не скрывала глубину его слов. — Я тоже оказался в ловушке. Только я не уверен, что мне стоит пытаться выбраться. Эти слова заставили Лайта замереть. Он никогда не думал, что Рюдзаки сможет так открыться. Это не было частью игры. Он не знал, как реагировать. Всё, что он знал, — это что их связь стала более сложной, чем всё, что он когда-либо мог себе представить. — Ты не хочешь вырваться, Рюдзаки? — спросил Лайт, его голос стал более мягким, чем обычно. Это было не столько вопросом, сколько признанием того, что в его жизни появилось нечто непредсказуемое. Рюдзаки пожал плечами, но его взгляд оставался пронизывающим: — Я не знаю. Может быть, я не хочу, чтобы ты выходил из этой ловушки. Лайт почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что эти слова были не просто игрой. Это было признание того, что между ними начало происходить нечто большее, чем обычная борьба умов. Это было признание того, что их чувства уже не могут быть полностью скрыты. — И что ты собираешься с этим делать? — Лайт не мог удержаться от вопроса, который был уже не просто частью игры, а частью его жизни. Это было личное. Рюдзаки задумался на мгновение, затем медленно произнёс: — Я не знаю, Лайт-кун. Но ты, похоже, уже принял решение. И теперь ты не можешь отступить. Лайт не мог поверить в то, что он только что сказал. Это было не только не в его характере, но и совершенно не в его планах. Он всегда контролировал свои чувства и мысли, но теперь, стоя рядом с Рюдзаки, он осознавал, что эта невидимая грань, которую он выстроил между собой и другими, давно разрушена. И что самое страшное — он не хотел её восстанавливать. Рюдзаки стоял на том же месте, в его глазах был знакомый холод, но что-то ещё добавилось. Он как бы наблюдал за Лайтом, как за объектом, который с каждым моментом становился всё более сложным и непредсказуемым. Это не было просто любопытством. Это было нечто большее. Лайт чувствовал, как его дыхание становится тяжёлым, как его мысли путались в голове. Рюдзаки не просто следил за ним — он был настолько близко, что Лайт уже не мог решить, что из этого было его сознательным выбором, а что — результатом того, что он не мог контролировать. — Ты не всегда был таким, Лайт-кун, — тихо произнёс Рюдзаки, его голос был мягким, но в нём чувствовалась особая искренность. — Ты всегда был уверен в своей силе, в своём контроле. Но сейчас… что-то изменилось. Лайт прикусил губу, его мысли стремительно начали набирать обороты. Он не знал, что именно в этих словах заставило его сердце учащённо биться. Вопрос был простым, но в нём заключалась целая пропасть. Лайт смотрел на Рюдзаки, и теперь это было не просто столкновение умов. Он ощущал, как невидимая связь между ними становилась всё более осязаемой. Он начал понимать, что он не может держать Рюдзаки на расстоянии. И чем дальше это заходило, тем больше он понимал, что этот контроль стал невыносимым. — Ты думаешь, я что-то потерял? — Лайт не смог сдержать раздражённый ответ. Это был его способ бороться с ощущением беспомощности. Рюдзаки слегка наклонил голову, его глаза не сводились с Лайта. Он выглядел спокойным, но Лайт знал, что за этим спокойствием скрывается глубокая проницательность. — Нет, Лайт-кун. Я думаю, что ты что-то нашёл. И это уже не просто часть игры. Ты начинаешь осознавать, что в этой игре есть не только победители, но и проигравшие. Лайт не мог скрыть своей реакции. Эти слова были настолько точными, что ему стало страшно. Он чувствовал, как его собственные эмоции начинают выходить из-под контроля. Это не было частью его плана. Он хотел быть выше этого. Но, видя Рюдзаки, ощущая его присутствие рядом, Лайт понимал, что всё становится гораздо более сложным. — И ты считаешь, что я проиграл? — Лайт даже не пытался скрыть напряжение в голосе. Он не был готов к этому разговору, но, видимо, он был неизбежен. Рюдзаки не торопился с ответом. Он просто продолжал смотреть на Лайта, как будто изучал его, пытаясь понять, что скрывается за этим внешним спокойствием. — Я не говорю, что ты проиграл, Лайт-кун. Я говорю, что ты всё ещё играешь. Но, возможно, теперь ты не только играешь с теми, кто находится на другой стороне. Возможно, ты начинаешь играть и с собой. Эти слова ударили в самое сердце. Лайт почувствовал, как его дыхание сбилось, как он начал терять хватку. Он не знал, как реагировать. Рюдзаки знал, что это был не просто вопрос. Это был ключ, который мог открыть дверь, за которой Лайт ещё не был готов. — Ты… — Лайт застыл, не зная, что сказать. Он не знал, что из этого было правдой, а что было игрой Рюдзаки. Но он также знал, что теперь их отношения выходят за пределы простой борьбы умов. Рюдзаки шагнул ближе, его лицо стало серьёзным. Он смотрел на Лайта, но теперь его глаза не были такими отстранёнными. Это был взгляд человека, который понимает, что ему предстоит столкнуться с тем, чего он не ожидал. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Лайт-кун. Но ты всё ещё можешь вернуть всё на место, — сказал Рюдзаки, его голос был тихим, но в нём звучало нечто большее. Это было больше, чем просто наблюдение. Это было нечто, что касалось их обоих. Лайт почувствовал, как его сердце пропускает удар. Он больше не был уверен, где заканчивается игра и начинается реальность. И в этот момент он осознал, что Рюдзаки стал не просто его соперником. Он стал чем-то гораздо более важным. — Я не уверен, что хочу вернуть всё, — ответил Лайт, его голос был холодным, но в нём не было той уверенности, которая обычно была присуща ему. Рюдзаки не сказал ничего в ответ. Он просто молчал, и это молчание говорило больше, чем любые слова. Лайт чувствовал, как они оба стоят на грани чего-то, что изменит их жизни навсегда. Когда Рюдзаки наконец повернулся и направился к двери, Лайт ощутил, как его тело напряглось. Он понял, что не может позволить ему уйти так легко. Но когда Рюдзаки был уже на пороге, он остановился и оглянулся. — Ты должен сам решить, Лайт-кун, — его глаза встретились с Лайтом, и в них было нечто, что Лайт не мог понять, но что сразу же почувствовал. Это было не только любопытство. Это было предсказание. Рюдзаки ушёл, оставив Лайта стоять в тишине, наполненной вопросами и недосказанностями. Лайт остался стоять у окна, несмотря на то, что Рюдзаки уже ушёл. Его взгляд был устремлён на улицу, но мысли были далеко. Он чувствовал, как эта игра, что когда-то казалась ему такой простой, становилась чем-то другим. Его отношение к Рюдзаки изменилось, но не так, как следовало бы. Это уже не было просто желание победить. Это была почти патологическая потребность. Он не мог понять, что именно им двигало, но ощущение того, что Рюдзаки стал центром его мыслей, заполняло его, будто сама жизнь теперь вращалась вокруг этого человека. Рюдзаки стал его фиксированной идеей, его навязчивой мыслью, которая не отпускала ни на секунду. Он не мог позволить себе быть слабым, но в его душе бушевала буря. Каждый взгляд Рюдзаки, каждый его жест теперь казались Лайту значимыми, как части чего-то большого и неизбежного. Он не знал, когда эта одержимость началась, но не мог от неё избавиться. Всё в нём кричало, что он должен контролировать эту ситуацию, что он должен победить. Но с каждым моментом Лайт понимал, что Рюдзаки — это не просто его противник, это его желание, его неосознаваемая цель. Он должен был быть с ним. Он должен был подчинить его своей воле. Лайт снова вернулся за стол, сжимая пальцы, пока не почувствовал боль. Его разум был охвачен этим странным, навязчивым желанием. Он не мог думать о чём-то другом. Он должен был увидеть Рюдзаки снова. Он должен был понять, почему его взгляд не давал покоя, почему каждый момент их встреч становился более мучительным. На следующее утро Лайт снова оказался в офисе, но не был сосредоточен. Он больше не интересовался расследованием Kira. Вся его концентрация ушла на то, как найти Рюдзаки, как снова встретиться с ним, даже если бы это было для того, чтобы просто наблюдать. Он чувствовал, что между ними прорывается невидимая сила, которую он не мог контролировать. Он не мог понять, что именно изменилось в его отношении к Рюдзаки, но это точно не было просто любопытством. Он начал замечать, как в его душе пробуждается стремление не просто победить, а подчини́ть Рюдзаки, заставить его принадлежать ему. Его мысли наполнялись образом этого человека, с его безупречным спокойствием, с его странным, пассивным взглядом, будто он ждал, когда Лайт решит сделать следующий шаг. Когда Рюдзаки снова появился в его офисе, Лайт едва сдержал желание подойти к нему. Он ощущал, как каждая его клетка требовала этого. Он едва сдерживал себя, чтобы не показать свою одержимость, но в этот раз это было ещё сложнее. — Лайт-кун, — сказал Рюдзаки, его голос был холодным и размеренным, будто ничего не происходило. Но Лайт знал, что это не так. Его присутствие было для него теперь чем-то больше, чем просто столкновением умов. Это было противостоянием, на которое Лайт не мог оставить равнодушным. — Ты снова пришёл, — сказал Лайт, пытаясь скрыть свою нетерпеливость, но его слова звучали холодно и отстранённо. Рюдзаки сел на своё место, всё так же, как и всегда, спокойно, почти без интереса. Он не знал, что теперь Лайт был готов разрушить все барьеры, которые существовали между ними. Он был готов навязать свою волю. И он знал, что Рюдзаки не сможет этому сопротивляться. — Да, — ответил Рюдзаки, слегка наклонив голову. — Я подумал, что, возможно, ты хочешь продолжить наш разговор. Ты ведь ещё не закончил его. Лайт ощутил, как его дыхание перехватило. Каждое слово Рюдзаки, его спокойствие — всё это раздражало Лайта. Он хотел, чтобы Рюдзаки наконец перестал быть таким холодным и неприступным. Он хотел, чтобы Рюдзаки открылся. Но Лайт знал, что, если он не сделает первого шага, Рюдзаки никогда не изменит своё поведение. Он был пассивен, как всегда. Он наблюдал, он выжидал. Но Лайт не мог ждать. Его одержимость стала слишком сильной. — Ты думаешь, что это игра, Рюдзаки? — сказал Лайт, его голос стал напряжённым, как натянутая струна. — Ты думаешь, что мы просто играем друг с другом? Рюдзаки, казалось, не удивился. Он просто посмотрел на Лайта, и его взгляд был такой же небрежный, как и всегда. — Это всё игра, Лайт-кун. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Но ты, похоже, хочешь, чтобы она стала чем-то большим. Лайт почувствовал, как его внутреннее состояние накаляется. Он встал, приблизившись к Рюдзаки. Это было не просто желание выиграть — это было нечто большее, нечто, что заставляло его действовать, заставляло контролировать, заставляло подчинять. — Ты не понимаешь, Рюдзаки, — Лайт наклонился ближе, его голос стал тише, но гораздо более интенсивным. — Я не могу позволить тебе остаться таким. Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты играешь. Ты будешь моим. И ты будешь со мной. Ты не можешь этого избежать. Рюдзаки, казалось, не реагировал. Он не отводил взгляда, но не пытался ни отступить, ни сопротивляться. Его реакция была странно спокойной, и Лайт понял, что Рюдзаки не сдерживает его, он просто ждал, когда Лайт сделает следующий шаг. — Ты и так уже в ловушке, Лайт-кун, — сказал Рюдзаки тихо, с лёгкой улыбкой на губах. — Но ты не понимаешь, что каждый шаг, который ты сделаешь, будет лишь углублять твою собственную ловушку. Лайт сжал кулаки. Он уже был слишком близко к тому, чтобы отступить. Лайт ощутил, как его разум кипит, как в нем растет ярость, которой не хватало всего несколько минут назад. Он никогда не был тем, кто бы позволил себе потерять контроль, но сейчас, когда его взгляд снова встретился с безразличными глазами Рюдзаки, Лайт почувствовал, как его тело начинает двигаться не по его воле, а по инстинкту. Его грудная клетка сжалась, и каждый удар сердца казался ему громким, как барабанный бой. Он больше не мог терпеть это спокойствие Рюдзаки. — Ты не понимаешь, — Лайт не мог сдержать раздражения, которое звучало в его голосе. — Я больше не играю, Рюдзаки. Это не игра. Я не просто хочу победить. Я хочу тебя. Ты думаешь, что я не вижу, как ты смотришь на меня? Ты можешь быть холодным, но я знаю, что ты ощущаешь это. Ты знаешь, что я не могу отступить. Рюдзаки, казалось, не потревожился. Он не отводил взгляда, его лицо было таким же спокойным, как и всегда. Но что-то в этом молчании, в этом невыразимом выражении на его лице только усиливало Лайта. Рюдзаки знал. Он знал, что Лайт уже слишком далеко зашел. И он не делал ни одного шага, чтобы изменить это. — Лайт-кун… — Рюдзаки произнес его имя с такой же легкостью, с которой он произносил все остальное. Но в этот раз Лайт заметил что-то другое в его тоне. Это была не просто нейтральная интонация. Это был вызов. — Ты действительно веришь, что можешь контролировать всё? Ты сам-то веришь в это? Ты никогда не был таким. Лайт почувствовал, как что-то внутри него ломается. Эти слова, произнесенные с такой невозмутимостью, будто Рюдзаки видел его насквозь, были как удар молнии. Лайт вдруг осознал, что всё, что он пытался построить, теперь разрушалось. Рюдзаки видел его слабость, видел эту навязчивую потребность, и всё, что он делал — это наблюдал. Лайт не мог больше скрывать, что его привязанность к Рюдзаки стала болезненной. Эта привязанность начала затмевать всё. И Рюдзаки знал это. Он сделал шаг вперёд, и их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Лайт не мог сдержаться, его тело напряглось, и его руки чуть ли не сами потянулись к Рюдзаки, будто пытаясь удержать его. — Ты не можешь меня контролировать, Лайт-кун, — прошептал Рюдзаки, и его слова стали как лёгкий, но болезненный удар в самое сердце. — Ты сам уже попался в свою ловушку. Ты думал, что всё это контролируешь, но ты не можешь сдерживать себя. Ты уже потерял контроль. Лайт застыл, его дыхание сбилось, и в голове начала прокручиваться мысль, что все его усилия, вся эта игра, не приведет к победе. Но его желание было слишком сильным, и он не мог остановиться. — Я не потерял контроль, — сказал Лайт, с усилием сдерживая свои слова. Он почувствовал, как его губы дрожат. — Я не потеряю. Ты будешь моим. Ты будешь следовать мне. Ты не можешь этого избежать. Но Рюдзаки лишь улыбнулся, его выражение лица оставалось холодным, как всегда. Но теперь в этой улыбке было нечто новое. Это было не просто холодное равнодушие. Это было признание. — Ты не можешь заставить меня сделать то, что я не хочу, Лайт-кун, — сказал Рюдзаки с тихим, почти ироничным тоном. — Ты можешь пытаться, но ты только запутаешься. Ты всегда запутываешься. Лайт не знал, как реагировать. Он был настолько близок, его желание и его одержимость стали почти болезненными. Его тело было готово рвануться вперёд, чтобы наконец овладеть этим человеком, чтобы подчинить его своей воле. Но он знал, что если он это сделает, то потеряет всё, что он построил. Он почувствовал, как в нём кипит эмоция, которую он не мог контролировать. Рюдзаки, кажется, заметил его внутреннее напряжение, и его глаза стали чуть мягче, но всё равно в них оставалась та же дистанция. Он знал, что Лайт снова будет бороться с собой, и что эта борьба станет частью игры. Но Рюдзаки, в отличие от Лайта, не торопился. Он не был спешен, он знал, что Лайт сам собой рано или поздно признает свою слабость. — Ты можешь продолжать пытаться, Лайт-кун, — произнес Рюдзаки, его голос был тёплым, как всегда, но с едва уловимой ноткой тоски. — Но ты никогда не поймешь, что заставляет меня оставаться таким, какой я есть. Лайт чувствовал, как его дыхание начинает учащаться, а его мысли становятся всё более смутными. Он стоял рядом с Рюдзаки, и это было как стоять на краю пропасти, не зная, что будет дальше. — Я пойму, — ответил Лайт с отчаянием, с болью в голосе. — Я сделаю всё, чтобы понять тебя. Я заставлю тебя открыть мне всё. Ты будешь моим. Рюдзаки, кажется, не был удивлён этим заявлением. Он просто поднял взгляд на Лайта, и на его губах снова появилась та самая едва заметная улыбка. — Ты слишком уверен в себе, Лайт-кун, — сказал он, и в его словах было что-то пронзительное, что заставило Лайта остановиться. — Но это не я, кто будет решать, кем мы станем. Это ты решишь. Но запомни, ты никогда не сможешь контролировать всё, что хочешь. И если ты продолжишь идти этим путём, ты только глубже утонешь в своей собственной ловушке. Лайт почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что Рюдзаки прав, что он уже давно перешёл ту черту, после которой не будет возврата. Но он не мог остановиться. Слишком много времени он тратил на то, чтобы попытаться победить Рюдзаки. Слишком много раз он ловил себя на мысли, что его борьба с этим человеком стала для него важнее, чем всё остальное. — Я не остановлюсь, Рюдзаки, — произнёс Лайт, и его голос стал тихим, но уверенным. — Ты не можешь меня избежать. Рюдзаки не ответил, но его взгляд стал более тёплым, и, хотя он всё ещё сохранял дистанцию, Лайт понял, что он теперь стал не просто объектом его одержимости. Он стал чем-то большим.