То, что даровано нам свыше

Юноша с лёгкой улыбкой вовлечённо перебирал клавиши церковного органа, что издавал чарующую мелодию под воздействием блестящей игры музыканта. Ким Чонсу был с головой погружён в процесс, что аж закрыл глаза, ведь знал композицию наизусть. Занимается музыкой он уже очень давно, с самого детства, чтобы посвятить свой талант Всевышнему. Эхом в помещении от стен отражался звук инструмента, что трогательно проникал в сознание людей, которые находились вокруг. И одним из них являлся Хан Хёнджун, что никак не мог сосредоточиться на службе лишь из-за того, что наблюдал за органистом. Парень наблюдал за ним настолько давно, настолько внимательно и вдумчиво, что не смог не влюбиться в его мастерство, в его свободные светлые одежды, в его наслаждающееся выражение лица во время игры, в его смоляные ухоженные волосы и чистый непорочный образ. И каждый раз мысли об этом резали Хёнджуна изнутри, ведь испытывать чувства к своему полу являлось страшным грехом. Никак он не мог отвлечься от этих размышлений, а особенно в церкви — место, в котором он ближе всего к Богу. По его холодной щеке побежала кристально прозрачная слеза, а затем ещё несколько вслед за ней. Он схватился за ткань тёмных джинсов тонкими кистями, опустил взгляд, а длинные волосы прикрыли его плач. Хан ненавидел себя. Ненавидел себя за свои грехи, свою слабость и немощность перед собственными чувствами. После службы в уже пустом зале не осталось никого, кроме Хёнджуна и Чонсу, который собирался покинуть церковь. Хану бы тоже не помешало это сделать, но ему было категорически необходимо место, где он сможет найти покой, приблизившись к Богу. В своих мыслях он так и не заметил звук приближающихся к нему аккуратных, размеренных шагов. Высокий звонкий голос вернул его в реальность: — Что вы здесь делаете? Хёнджун моментально перевёл взгляд на собеседника и увидел того самого органиста, которого уже давно не мог выбросить из головы. Он дёрнулся от неожиданности встречи со своим предметом воздыхания и бесшумно вскрикнул. Прихожанин с пару секунд посмотрел на недоуменное лицо юноши, собрался с мыслями и ответил напряжённо: — Меня уже очень давно мучает одна мысль, и я пытаюсь успокоиться и выбросить это из головы. Чонсу сел рядом, положил ладонь прихожанину на плечо, заставив его дрогнуть, заглянул в блестящие от подступивших слёз глаза и проговорил спокойно: — Расскажите мне обо всём, не нужно держать свои переживания в себе, — на лице служащего нарисовалась скромная улыбка. Хан так и не смог сдержать слёзы, но это ничуть не смутило музыканта. Он всхлипнул и вытер их рукавом тёплой кофты. — Я влюблён в человека, любить которого — порочно и грешно, и я не знаю, как избавиться от этих чувств. Ким нахмурился, для него сказанное звучало очень противоречиво и нескладно. Он отвёл взгляд в сторону, подумал пару секунд и внезапно у него появилась мысль, что имеет в виду Хёнджун. — В кого бы ты не был влюблён, знай, что любовь не бывает порочной, — прихожанин округлил глаза, услышав эти слова, — Иисус учил нас любить друг друга, и то, что Вы любите кого-то — поистине прекрасно. Берегите эти чувства, а не отказывайтесь от них. Хан умолк ненадолго и принялся обдумывать услышанное. А ведь правда, разве любовь бывает греховной? Лишь два предложения поставили всё его восприятие под сомнение. Чонсу продолжил: — Умение любить было даровано нам свыше, и мы должны пользоваться этим даром во имя Бога. — Чонсу промолчал несколько секунд, не спуская взгляда с Хёнджуна. — Как Вас зовут? — Хан Хёнджун. — ответил тот, не думая. — Я Ким Чонсу. Приятно познакомиться с Вами. Помните, что если Вас что-то беспокоит, Вы всегда можете обратиться ко мне.

***

Уже у себя дома, Чонсу нахмурившись вспоминал, что когда-то столкнулся с тем же самым, о чём ему рассказал тот парень. Ведь он тоже когда-то любил того, кого любить было однозначно запрещено и недопустимо. Но пройдя сквозь страдания, ежедневные молитвы, чтобы найти ответ, в один день к нему пришло это откровение. Он отчётливо помнил, как также рыдал ночами, читал религиозные тексты часами и боялся кому-либо рассказать о своём секрете. Чувствовал себя лишним среди служителей церкви, и каждый раз играя во время служб думал, что является грешником. Однако сегодня, в свои девятнадцать лет, после смирения со своей особенностью, жизнь его стала гораздо проще и счастливее. Хёнджун застрял в его голове. Всё время Чонсу думал о том, что хочет, чтобы у того юноши всё было хорошо и чтобы он принял себя таким, какой он есть. Пусть они и встретились всего раз, Ким запомнил его надолго, и никогда он ещё не проникался кому-либо такой же эмпатией, как ему. Музыканта встретило осознание, что он желает сделать всё, чтобы Хану стало лучше.

***

В субботу утром под ногами Хёнджуна хрустел блестящий на солнце белый снег, в городе отдалённо слышались рождественские песни, а в глаза неприятно летели снежные хлопья, кожу лица щипал декабрьский холод. Хан прикрыл почти всё лицо шарфом и продолжил свой путь. Вскоре перед ним показалась та самая скромная церквушка, которую он посещал чересчур часто в последнее время. Он на пару минут встал перед высокими деревянными дверьми, что были украшенны резьбой. Сделал пару вдохов и выдохов, усилием исхудалых рук открыл громоздкие двери и направился на церковную скамью, чтобы в очередной раз покаяться за свои грехи. Слова Чонсу имели для него смысл, но он так и не смог полностью в них поверить. Вечно он старался убедить себя в том, что то, что он испытывает — не любовь, а что-то другое. Однако он в очередной раз увидел того самого органиста и так и не смог признать, что он к нему безразличен. Особенно после того разговора он словно влюбился в него ещё сильнее, ведь узнал его по-настоящему чистую и бескорыстную натуру. Музыкант вновь практиковался, сосредоточенно и вовлёченно, ведь Рождество Христово уже совсем скоро. Но даже так он смог краем уха услышать, как кто-то вошёл внутрь пустой церкви. Доиграв мелодию, он обернулся в зал и увидел того самого парня, о котором непрерывно думает последние несколько дней после их первого разговора. Что-то тянуло его к нему, и Чонсу принял решение ненадолго отвлечься и поговорить с прихожанином, узнать, как у него дела. — Здравствуйте, — сказал Чонсу с улыбкой, немного нагнувшись, чтобы быть на одном уровне с Хёнджуном, что сидел на скамье опустив взгляд. Тот вздрогнул и чуть ли не подпрыгнул на месте, заметив перед собой Кима, — Что Вы, не пугайтесь, — он сел рядом с парнем, пронзительно взглянув в заплаканные округлённые глаза и мягко улыбнулся, — Как Вы? Вы всё ещё вините себя за свои чувства? — Здравствуйте… — проговорил Хан удивлённо, — Рад Вас видеть, — он тяжело, подавленно вздохнул, сжав ткань тех же самых тёмных джинс, — Честно говоря, всё ещё виню, — его голос начал слегка подрагивать, — Мне так тяжело думать о том, что Бог разочарован, что я полюбил парня, — прихожанин так и не заметил, как проболтался. — Вот в чём дело… — Хёнджун резко повернулся в сторону служащего и прикрыл рот рукой, ведь до него только сейчас дошло, что он сказал, — Я так и думал, — сказал Чонсу непринуждённо без капли осуждения, — Когда-то я и сам столкнулся с такой же проблемой. — Что?.. — Хан не мог поверить своим ушам и придерживался версии, что он просто не понял смысл сказанного. В ступоре он просто ждал, что же собеседник скажет дальше, чтобы прояснить ситуацию. Он глупо пялился в такие глубокие, поблёскивающие на свету добрые глаза и на скромную сияющую улыбку, сходил с ума от восхищения к этому человеку. — Я тоже когда-то влюбился в парня, — он произнёс это так, будто это являлось чем-то совершенно обыденным. Он посмотрел вверх на цветные витражи, из которых сочился утренний свет, — Я рад, что это произошло. Бог даровал нам способность любить, и я был невероятно счастлив, когда смог ощутить это прекрасное чувство, — он повернулся обратно к шокированному Хёнджуну, заглянул прямо в тёмно-карие глаза, — Не вините себя, пожалуйста. Цените вашу любовь, ведь Вы бы не влюбились в этого человека без причины. Знайте, именно Бог послал Вам эти чувства, ведь Всевышний желает нам добра. Парень погрузился в раздумья. Он никогда не думал об этой ситуации в таком направлении, но это действительно имело смысл. Что-то щёлкнуло в его голове после услышанного, словно молния к нему пришло осознание. Он совершенно не ожидал этого внезапного озарения, и так и не заметил, как снова прослезился. Но в этот раз это были ни слёзы радости, ни горя, а чего-то совершенно другого, чего он не чувствовал ещё никогда. Звонкий голос Чонсу вновь вырвал его из размышлений: — Снова плачете? Хан дотронулся до щеки ладонью и обнаружил влагу на пальцах после соприкосновения с погрубевшей от мороза коже. — И правда… — задумчиво произнёс он, — Спасибо Вам. Меня преследует навязчивое ощущение, будто только что что-то кардинально изменилось. Я никогда не испытывал ничего подобного. — Когда-то я почувствовал то же самое. Именно в тот момент, когда сам пришёл к этой мысли. Бог ждал меня, чтобы я смог преодолеть это испытание. Я уверен, что это как раз то, что я ощутил тогда, — он положил ладонь ему на плечо, и жест этот невероятно успокаивал прихожанина, — Я рад, что смог помочь Вам. Что бы не случилось, знайте: любовь — это дар. Лицо Хёнджуна загорелось яркой улыбкой.

***

Утром двадцать пятого декабря, в самое Рождество, Чонсу вновь играл ту самую мелодию на органе, которую репетировал весь декабрь. Со лба его скатилась капелька пота, а пальцы неявно подрагивали от волнения. Но невозможно было отрицать, что Ким наслаждался. Чувствовал, что в этот момент близок к Богу, и дарил это же ощущение полному людей залу. И прекрасно знает, что Хёнджун здесь, что он с улыбкой слушает его игру и невероятно счастлив, что сейчас находится здесь. В последнее время, он и Хан общались уж чересчур часто, и Ким со временем заметил, что не может остаться равнодушным к нему, не может не думать о том, что он — тот самый человек, которому хочется посвятить свою заботу, защиту и разделить с ним моменты горя и радости. Чонсу знал, что чувствует он это не просто так. Именно эти чувства посланы ему свыше, что Бог желает, чтобы он своей любовью согрел сердце Хёнджуна. Юношу это осознание безумно вдохновляло, дар свыше не мог не радовать его. Чонсу улыбнулся широко и искренне, присутствие Хана успокаивало и завораживало, ведь это являлось чем-то невероятно важным. Музыкант даже не представлял, как сильно этот парень изменит его жизнь и разукрасит её яркими красками, найдёт нужные кусочки пазла, чтобы соединить его мир воедино. Пусть его и расстраивало, что его чувства односторонни, он знал, что влюбился он не просто так. Уже после службы Хёнджун смотрел в небо и глупо улыбался. Дар свыше заставлял его сердце стучать быстрее, согревал его беспокойную душу. Всё внутри трепетало от мыслей о Чонсу, о том, что он любит его не зря. Парень вздрогнул, когда кто-то обнял его со спины, мигом обернулся и увидел радостного органиста, что тихонько смеялся от реакции парня. — Привет, — весело проговорил Ким, — Я так рад видеть тебя в такой важный день. Лицо Хана моментально изменилось с шокированного на довольное и расслабленное, скромная улыбка и порозовевшие не только от мороза щёки выдавали его счастье. — Я тоже, — Хёнджун развернулся и снова обнял Чонсу, прижал его ближе к себе, вдохнул приятный аромат его волос, а руками касался его спины, что была прикрыта зимней курткой. Ким с радостью ответил на этот жест и поглаживал беспорядочные длинные тёмные пряди с широкой улыбкой и прикрытыми глазами, — Ты так хорошо сыграл сегодня, я не мог перестать восхищаться твоей игрой всю службу. Музыкант слегка отстранился, чтобы взглянуть на Хёнджуна и проговорил, смущаясь: — Знаешь, просто я не мог отвлечься от мыслей, что ты рядом и слушаешь мою музыку. Мне было так приятно об этом думать, я никогда не был так рад, пока играл на органе. Я всё время думал о том, что ты сидишь где-то за моей спиной. Без тебя мне бы не было так хорошо, как сейчас. Ты действительно сделал этот чудесный день ещё прекраснее. — Серьёзно… — парень опустил взгляд и сжал ладонями ткань чуть сильнее. Эти слова совсем не звучали по-дружески, что заставляло Хана волноваться пуще прежнего, — Звучит так, будто я по-настоящему важен тебе. Хёнджун невероятно хотел сознаться в своих чувствах прямо сейчас, ведь они кипели в его сердце, что уже невозможно было не выпустить их на свободу. Но парень понимал, что нельзя этого делать. Если он расскажет Чонсу, что именно он являлся его возлюбленным, то это мигом уничтожит их отношения. — Конечно важен, — ответил Ким недоуменно, — Даже гораздо больше, чем важен. Хан потерял контроль. Всё то, что копилось в нём долгие месяцы вырвалось наружу, уже не в состоянии оставаться взаперти. Кисти его мгновенно задрожали, также как и грубый голос. Губы подрагивали, а глаза быстро намокли. Он отстранился от музыканта и воскликнул напряжённо: — Ты тоже мне очень важен, и не представляешь, насколько, — слёзы неприятно обжигали раздражённую на морозе кожу, а Ким внимательно смотрел на друга, не в силах отвернуться и прервать зрительный контакт. Сердце его застучало быстрее, а полные эмпатии глаза выражали беспокойство, — Мне нужно признаться тебе кое в чём, — парень выдохнул, в тот же момент у его рта появилось крошечное облако пара, — Помнишь, что в нашу первую встречу я рассказывал, что влюблён в неправильного человека? — Конечно помню, — ответил Чонсу недоуменно, ожидая, что будет дальше. Он никак не мог понять причину такого поведения и был способен лишь молчаливо наблюдать. — Я влюблён в человека, которым восхищался каждую службу. Я поражался его таланту, его грации и харизме, а после того, как стал общаться с ним, понял, как же он добр на самом деле. И ты не представляешь, как я рад, что Бог послал мне эти чувства, — слёзы из его глаз посыпались ещё быстрее, — Мои страхи, что я влюблён не в того человека полностью улетучились, — он вздохнул и воскликнул громче прежнего, — Этот человек — ты. И даже если ты не ответишь на эти чувства, я уверен, что это к лучшему. Чонсу в ступоре пялился на задыхающегося от слёз Хёнджуна, что явно готовился к тому, что сейчас получит отказ. Ким принял решение как можно скорее успокоить его, но в первую минуту даже не мог пошевелиться от шока. Он ни капли не ожидал, что именно он окажется тем самым возлюбленным и давным-давно смирился с тем, что сердце Хана принадлежит не ему. Преодолевая себя, он всё же произнёс вдумчиво: — Хёнджун, не плачь пожалуйста, — парень вновь посмотрел на собеседника, слёзы застыли в покрасневших глазах, — Честно говоря я совсем не ожидал, что ты любишь именно меня… Но это меня невероятно радует, — он широко улыбнулся, смотря на Хёнджуна, что был готов сойти с ума от нервов, — За то время, что мы общаемся, я осознал, что чувствую то же самое. — А? — беспомощно протянул Хёнджун, совершенно не ожидая такого развития событий, — То есть… — он пытался переварить информацию, но все мысли смешались в кашу, отбирая возможность рассуждать. — Да. Я рад, что ты осмелился признаться в своих чувствах, потому что сам я бы никогда не сделал этого. Я всё это время был уверен, что ты любишь кого-то другого и не хотел разочаровывать тебя, — Чонсу рукавом куртки вытер подступившие к глазам слёзы и сразу же звонко рассмеялся от облегчения, — Мы любим друг друга, ведь это было даровано нам свыше.