Что-то не так.

Всё было хорошо. Всё – это действительно всё, ну то есть, абсолютно. Эндрю был по-настоящему рад этому. Он был рад дурацким прогулкам с Аароном по городу в поисках самого уютного кафе, был рад вкусным завтракам, приготовленным любящей мамой, которая готовила специально до ухода на работу, был рад ночным посиделкам с братом на кухне и дневным в одной из комнат близнецов, был рад внезапным появлением кузена и бессмысленным разговорам с ним. Был рад просто находиться рядом и доверять им. Но, к сожалению, всё хорошее рано или поздно заканчивается. В какой-то момент что-то пошло не так и в этой истории... Этот вечер был обычным. Эндрю с Аароном вместе смотрели какой-то идиотский фильм, изредка что-то комментируя. На кофейном столике перед телевизором стояли две наполовину пустые кружки с остывающим горячим шоколадом. А с кухни были слышны звуки готовки вкусного ужина, идущей полным ходом, мама старается, чтобы понравилось обоим детям. И Эндрю почти растворился в этой приятной атмосфере уюта, в сладком запахе выпечки и свежей одежды, в тёплых объятиях брата. Но что-то было не так. Именно сейчас, так не вовремя, его подсознание забило тревогу и дало нехилый подзатыльник за такую халатность и невнимательность. Внезапно захотелось сделать также, как всегда раньше делал Нил, – вскочить и убежать, куда глаза глядят. Как Нил..? А где он, собственно говоря, был всё это время? Что-то не сходится. Если бы что-то случилось, этот идиот подал бы знак. Ладно, это врятли, но Кевин точно забил бы тревогу. Кевин, который тоже не появлялся... Что за чертовщина? Они будто сквозь землю провалились. Но Ники и Аарон были. Они тоже не замечали их отсутствия? А почему не замечал он столько времени? «Что происходит? Где они? Почему мама жива? Она.. Она нас любит? И Аарон идёт на контакт первым. Что-то не так, что-то не так, что-то не так... Да абсолютно всё не так!» Аарон завозился, меняя своё положение так, чтобы оказаться более-менее на одном уровне с близнецом. Видимо, шестерёнки в голове Эндрю крутились слишком громко или он не заметил, как напрягся всем телом от осознания неладного. Тёплый и необычно обеспокоенный взгляд точь-в-точь таких же глаз, как у него самого, скользит по всему телу, словно выискивая внешние повреждения. Что ж, не удивительно, что найти ничего не удалось. Они смотрят друг другу в глаза и не успевает Эндрю вновь начать думать, как помещение ровно на долю секунды погружается во тьму, будто он только что моргнул. Но он неотрывно смотрел на брата. С лампочкой что-то? С лампочкой... – Что это было? – удаётся выдавить из себя Эндрю. Может, у него просто настолько бурная фантазия и это всё... – О чём ты? ...кажется ему. Чёрт. – Лампочка. Она моргнула. – Кажется, с тебя на сегодня хватит фильмов. Ты сильно устал? – так и хочется на это ответить что-то из разряда "было бы от чего", да только слова застревают комом в горле, не желая вырываться на свободу. Аарон за него беспокоится и это видно от напрягшихся плеч до нахмуренных бровей, но теперь Эндрю уверен, что это не его Аарон. Каким же он был идиотом. Серьёзно поверить в то, что всё может быть так хорошо и просто? Ха, не в этой жизни. Хотя в его ли положении говорить о жизни... Выживет ли он вообще? И сколько времени прошло? Долго ли он уже лежит в коме... – Хэй, Эндрю, всё хорошо? – и снова этот взгляд. Такой заботливый и полный переживаний, без единого намёка на жалость. Настоящий Аарон никогда не смотрел так. Было отвращение, ненависть, благодарность, гнев, решимость, принятие, горечь, было всё, кроме любви, заботы и радости. – Эндрю..? Только сейчас он чувствует, что в глазах застыли слёзы. Серьёзно? Настолько растрогался из-за очередной не сбывшейся мечты? И ему хочется что-то сказать, он даже открывает рот для этого, но слова всё ещё стоят удушающим комом в горле и с уст слетает лишь кряхтение. Взгляд не его близнеца обеспокоенно забегал в разные стороны, пытаясь придумать хоть какое-то решение проблемы как можно быстрее, но размышления, судя по всему, не приходят к логичному исходу и Аарон просто мягко берёт ладони брата в свои. Эндрю чувствует. Ярче, чем все ощущения "до". Он чувствует тёплые касания слишком контрастно, будто он только что вернулся домой с морозной улицы. Да только вот этого он точно не делал. Его кто-то касается в привычной реальности? Кто-то может прямо сейчас сидеть в его палате? В целом, это не так важно, ведь становится подозрительно хорошо. Снова. Но это нечто другое, не то домашнее и недосягаемое, что было буквально 10 минут назад. Он чувствует. Действительно чувствует, а не строит иллюзии ощущений. Он чувствует своё тело, чувствует чужие тёплые руки и пальцы, вырисовывающие узоры на его костяшках, чувствует прохладу из-за недавнего проветривания палаты, чувствует слабость в теле и чувствует что-то внутри... Эмоции? Странно. Это было очень странно. Он редко мог ощутить что-то, кроме страха, но сейчас это был не он. Эндрю всё ещё видит брата перед собой, его ищущие что-то глаза и поджатые от переживаний губы, а ещё тот хочет что-то сказать, точно хочет. Аарон открывает рот и шевелит губами, но второй его не слышит. А через считанные секунды перестаёт и видеть, резко падая в темноту, как было бы, столкни его кто-то в воду на большую глубину. Проходит время, не очень много, но достаточно для того, чтобы ощутить усталость от нахождения в небытие. Выныривает из загребучих лап тьмы он также резко и если бы не огромная слабость в теле, он точно подскочил бы на своей койке и принял сидячее положение, но этого не происходит. Эндрю не сдвинулся даже на миллиметр, когда сознание вернулось, и требуются долгие три минуты для того, чтобы смочь хотя бы открыть глаза. – Эндрю? – непривычно хриплый, но по прежнему узнаваемый голос брата доносится до слуха. Чтобы взглянуть на присутствующего, приходится побороть слабость и повернуть голову в другую сторону, туда, где сейчас сидит Аарон. Самый настоящий, на этот раз точно. – Всё хорошо? – забавно, кажется, он совсем недавно слышал этот же вопрос. И тем не менее, Эндрю не отвечает, продолжая молча смотреть, разглядывая какие-то новые детали, а после вовсе переводит взгляд в сторону своих рук, которые всё ещё были накрыты ладонями близнеца. Аарон видит это, но толкует совершенно неправильно, убирая свои руки, ведь когда-то он сам сказал ему, что терпеть не может прикосновения. Что-то изменилось... – Аарон. – собственный голос кажется чужим, но тем не менее, он это игнорирует и продолжает еле связно и тихо бормотать. – Обними меня. Ничего не происходит в течение следующих секунд тридцати и Эндрю уже порывается повторить свою просьбу, как чувствует тепло, возникшее словно из ниоткуда. Но нет, это был всего лишь его дурной брат, который услышал. Который послушал и сделал. Эндрю чувствует осторожные касания, что ничуть не сдавливали ослабшее тело, а только укрывали и грели, прямо как одеяло и это ощущается приятно. Приятно так, что хочется ответить и рука, по ощущениям весившая кило под пятьдесят, приподнимается, чтобы зарыться пальцами в светлые, как и у него самого, волосы. Эндрю даже представить не может, что произойдёт дальше, но ясно одно, как раньше уже не будет. Никогда не будет.