Янтарь и аметист под софитами

О Трехликий Дух, прошу, услышь мои сомнения... Если власть и богатство позволяют сильным скрывать свои злодеяния, кто накажет их? Если слабые готовы платить любую цену, чтобы выжить, кто поручится за них? Если девиз "сильные защищают слабых" действительно моральная основа Рая... То кто ответственен за страдания и несчастья в этом дрянном мире?

      — Камера! Мотор! Начали!       Секс всегда был для этих двоих чем-то запретным, сладострастным, а уж на камеру - тем более. Как так получилось? Воскресенье, немного поведя плечами, начал медленно подвигаться к Авантюрину, попутно шепча:       — Только попрошу тебя быть нежнее, ладно? Все таки, это мой первый раз… Можешь играть, что заботишься, что любишь, что хочешь меня… — крылатый аккуратно протянула свою руку к его щеке, поглаживая ее кончиками пальцев. Он касался мягко, без перчаток, — я пойму, если ты не захочешь быть собой прямо сейчас. Покажи мне свое лучшее представление, заставь меня поверить, заставь меня проснутся.       Не теряя времени, юноша притянул белокурую пташку к себе, нежно проводя ладонью по его спине сквозь ткань одежд. Авантюрин приблизился к лицу Воскресенья настолько близко, что их дыхание смешалось. Сероволосого охватила дрожь, и если бы не крепкие объятия блондина, он мог бы потерять равновесие от нахлынувших эмоций. Что происходит?       — Скажи, что ты хочешь, чтобы я был твоим, целиком и полностью, без остатка, — сладкий шепот халовиана рассекал воздух между ними, а Аван конечно же, повторил за ним эту мантру.       Сандей замер, когда парень снял верхнюю одежду и взялся за пряжку ремня. Черт возьми! Он и представить не мог, насколько он хорошо сложен. Его пальцы зудели от желания прикоснуться к его рельефному торсу, ощутить твердость мышц под кожей. Не в силах сопротивляться этому порыву, медленно приблизился к светловолосому мужчине.       — Что ты делаешь? — грубоватый тембр мужского голоса заставил Воскресенье вздрогнуть, но не остановил его. Смесь любопытства и влечения затуманила его рассудок, лишив способности здраво мыслить.       — Я хочу потрогать, — он стыдливо наклонил голову на бок и прикусил нижнюю губу до крови. Ему хотелось почувствовать, как это, прикасаться к сильному телу и ощущать, как то напрягается. Янтарные глаза наполнились озорными искорками, ведь Сандею хотелось исследовать как можно больше, залезть куда поглубже.       — … Боже, не стесняйся, — Авантюрин мягко улыбнулся, после чего аккуратно провел пальцами по тыльной стороне ладони его партнера, сплетая их руки в одно целое.       Сначала он аккуратно взял их руки и направил к своей голове. Аван нежно положил миниатюрные ладошки Воскресенья на свои шелковистые волосы, позволяя ощутить их мягкость и текстуру. После этого он медленно повел их руки чуть ниже, к своим ушам, давая им возможность исследовать каждую деталь. Дрожащие от волнения пальцы Воскресенья начали осторожно ощупывать уши светловолосого, задерживаясь на каждом изгибе. Халовиан молчаливо любовался юношей, его красотой и уникальным стилем, не в силах сдержать легкую улыбку, появившуюся на его губах.       Далее, руки юноши повели его к своей шее, где виднелось украшение, напоминающее застежку. Актер игриво улыбнулся, после чего поднес свою правую руку к нему и начал медленно снимать его, будто устраивая для парня небольшое представление.       Опустив руки на солнечное сплетение сероволосого, юноша начал потихоньку стягивать с него одежду, разглядывая выпирающие ключицы на миниатюрном теле, на покрасневшую от укусов и засосов кожу, на небольшие шрамы на плечах и руках. Избавившись от остатков одежды на хрупкой коже, блондин повалил Воскресенье обратно на кровать, ловко расстегивая последние украшения и отбрасывая ненужные сейчас блестящие серьги, та же участь постигла и нижнее белье.       — Идеально, — прошептал авгин, сжимая в руке небольшую “грудь” Воскресенья, в то время, как сам начал целовать его плечи и шею. Мягкая, словно шелк, кожа излучала пьянящий аромат мужских духов, сладкой ванили и терпкого мускуса. Этот чарующий запах лишь усиливал желание темноволосого мужчины, распаляя его страсть.       — Аван… — на мгновение крылатому стало слегка страшно, ведь это будет его первый раз.       — Тише, просто расслабься и доверься мне, — юноша настойчиво продолжал осыпать тело парня невесомыми поцелуями, которые заставляли Сандея лишь трепетать, томно вздыхая и глядя на все это искрящимся взглядом. Камера настойчиво пикнула. Авантюрин спускался поцелуями все ниже и ниже, облизывая и покусывая кожу в разных местах, выводя языком различные узоры, а его руки мягко поглаживали стройные ноги сероволосого.       — Пожалуйста, не останавливайся… — халовиан выгнул тело навстречу горячим пальцам, когда юноша проник ими в его горячее и пульсирующее нутро, которое было влажным и тесно сжимало его пальцы. Воскресенье блаженно захныкал. Как же черт возьми, приятно! Эти прикосновения и движения фаланг сводили его с ума, заставляя постанывать и дрожать в желании намного большего. Юноша резко двинулся к нему вперед, обхватывая Авантюрина своими ногами, сильнее притягивая его к себе.       — А ты нетерпелив, как посмотрю, — блондин довольно прохрипел, словно мартовский кот, смотря в его бесстыжие глаза, убирая руки и грубо сжимая упругие ягодицы Сандея. Мужчина поднял свой взгляд на юношу... А тот, продолжал на него смотреть своими, полностью фиолетовыми, глазами.       Сероволосый сладко застонал и Аван, сгорая от желания, больше не мог терпеть, поэтому ворвался в него одним мощным толчком, полностью заполняя бедного парня своим естеством. Тихий вскрик боли заглушили губы мужчины, которые буквально затолкали обратно в глотку все возмущения. Авантюрин сейчас был очень нетерпелив, властен и напорист до такой степени, что сам задавал ритм размашистыми и грубыми толчками, совсем не обращая внимания на полу-крики Вокресенья, который буквально млел под ним, стараясь привыкнуть к болезненным ощущениям.       — Ах!, — воробушек, посильнее прижав к себе мужчину, укусил его за плечо, пытаясь таким образом совладать с нахлынувшими чувствами и болью - по ощущениям, внутри все буквально горело и рвалось в клочья. Словами трудно описать то, что он испытывал сейчас, но он явно не хотел, чтобы это прекращалось. Даже если больно и плохо, они не должны останавливаться ни на секунду.       Спустя некоторое время, когда слезы на щеках уже высохли, а нутро привыкло к грубым движениям его партнера, он пытался сам двигаться навстречу, толкаясь бедрами, все сильнее сжимая его пульсирующий член внутренними мышцами. Сандей, словно кошка, которая озверела от чувств, царапался и кусался, выгибался навстречу движениям Авантюрина, такого манящего и желанного, заставляя его буквально рычать. Юноша напрягал свои руки, пытаясь не наваливаться на халовиана всем весом, начал двигаться сильнее: его дыхание давно сбилось, тело покрыла испарина, а в голове пропали все мысли. Воскресенье почувствовал - еще немного… Еще несколько сильных толчков. Громкий стон наслаждения эхом наполнил комнату, когда мужчина почувствовал, как что-то теплое и вязкое заполняет его внутри. Его взгляд устремился на камеру - щеки моментально покраснели.       Но на этом их дивная прелюдия не остановилась. Юноша аккуратно приподнял крылатого и усадил его на себя сверху, начиная движение вновь. Пошлые шлепки были слышны по всему помещению, а блондин, словно одичавший, в прямом смысле трахал Воскресенье, сжимая при этом его уже почти синие ягодицы. Под новым углом это ощущалось совершенно иначе - в этой позе он доставал куда дальше, поэтому чувства стали намного ярче. Толчок, еще один, быстрее, быстрее, ярче, насыщеннее! И вновь вязкая жидкость заполнила его внутри, а авгин взял его под ноги и вновь повалил того на кровать, буквально вжимая его в мягкие простыни и перестраиваясь в медленный, тягучий темп, дабы насладиться всеми прелестями мягкости тела. Размашистые, размеренные толчки доставляли невероятное удовольствие - внутри все хлюпало и отдавало приятным жаром. И вот, конец опять был близок, поэтому Аван вышел, надрачивая себе рукой и спуская белесную жидкость прямо на живот мужчины.       Авантюрин, не смея держаться больше, без сил рухнул на Сандея, моментально скатываясь с него, но подгребая его к себе и буквально вжимаясь в его спину. Может, ему хотелось чтобы этот момент продлился как можно дольше? Кто знает. Воскресенье молчала, немного дрожа в его ослабленных руках и прикрывая горящие глаза крыльями - он просто не мог выбраться из его хватки, так как сил уже совсем не осталось. Его лицо посетила глупая улыбка и он закрыл глаза, проваливалась в глубокий сон, наполненный кошмарами и ужасами прошлого.       Пик-пик. Занавес.