Ты хотел отдохнуть, Со Чанбин?

      Черён сидела за рулём автомобиля, который ехал по пустой трассе. По щекам текли слёзы, поэтому она и не заметила, как съехала на просёлочную дорогу.       — Как он мог так со мной поступить? Неужели нельзя было просто сесть и поговорить, честно признаться?       Слёзы жгли щеки, мысли жгли душу...       ...а затем темнота.

***

      Чанбин ехал по пустой трассе, в машине вовсю гремела музыка. Наконец он выбрался из душного города и мог провести время в тихом уголке — старом домике, который остался от бабушки в глухой деревне, где жили одни старики, которые помнили его ещё ребёнком.       — Что это? — он обратил внимание, что с просёлочной дороги шёл дым. С трассы не было видно, что именно случилось, так как пригорок загораживал видимость.       Чанбин решил проверить, мало ли, вдруг кто-то в беде. Миновав пригорок, он увидел, что малолитражка врезалась капотом в столб. Именно оттуда и шёл дым. Чанбин испугался, что автомобиль мог взорваться, поэтому не стал подъезжать ближе, а, выскочив из машины, побежал к месту аварии.       На пассажирском сиденье он увидел девушку без сознания. Её голова лежала на руле. Благо окно было открыто, поэтому Чанбин смог легко открыть дверцу и вытащить девушку.       В этой местности связь ловила плохо, а до ближайшей больницы было далеко. Не заметив на теле девушки явных повреждений, кроме синяка на лбу, он поднял её на руки, перенеся в свою машину. Аккуратно уложив девушку на заднее сиденье и сев за руль, он дал задний ход, так как развернуться было сложно — просёлочная дорога была очень узкой, а вдоль неё — одни канавы.       Только машина спустилась с пригорка, выезжая на трассу, как послышался взрыв. Чанбин ужаснулся: что если бы он не успел?

***

      Черён открыла глаза. Голова раскалывалась. Перед глазами всё расплывалось.       — Очнулась? — услышала она мужской голос.       Черён попыталась сфокусировать взгляд на лице склонившегося над ней мужчины.       — Помнишь, как тебя зовут и что случилось? — поинтересовался он.       Она лишь часто моргала, пытаясь прийти в себя.       — Ах, голова… — простонала она, прижимая ладонь к виску.       — Я уже думал, что немая, — парень помог ей сесть, а затем протянул стакан воды и таблетку: — Вот, выпей обезболивающее. Врач сказал, что у тебя всего лишь ушиб. Ты легко отделалась, в отличие от твоей машины.       — Где я? — Черён оглянулась вокруг, рассматривая просто обставленное помещение традиционной корейской комнаты. Сидела она, собственно, на полу, на котором был расстелен матрас.       — У меня дома, — пожал плечами парень, будто это само собой разумеется. — Так ты помнишь вообще хоть что-нибудь? Как тебя зовут?       — Черён… Ли Черён… Я просто ехала по трассе, а потом — темнота.       — Со Чанбин, — представился парень, а затем с состраданием посмотрел на нее: — Ну что, тебе полегчало? Хочешь есть? Я, правда, не особо мастер в готовке, но рамён только что приготовил.       — Спасибо, не откажусь. Давно я здесь? И что вообще произошло? Как вы меня нашли?       — Давай, пожалуйста, на «ты», — брезгливо морщась, сказал Чанбин, — не люблю вот это всё «выканье», на работе надоело.       — Хорошо. Так что случилось? — вновь спросила Черён, идя следом за Чанбином. В голове всё ещё шумело, каждый шаг давался с трудом, но желудок просил еды.       Они вышли из комнаты, пересекая двор и заходя в другое помещение, которым оказалась кухня с газовой плитой, обеденным столом, парой стульев и шкафчиков. В углу стоял маленький холодильник.       — Садись, я сейчас всё сделаю, — Чанбин прервал свой рассказ о том, как нашёл Черён, указав на ближайший стул.       — А почему я не в больнице?       — Потому что здесь есть только медпункт, где тебя осмотрели и сказали, что у тебя всего лишь ушиб. Там нет коек, чтобы оставить тебя, поэтому и привёз к себе.       — Как долго я была без сознания?       — С тех пор, как я тебя нашёл, прошло пару часов, — Чанбин поставил на стол две тарелки с рамёном: одну перед Черён, а другую — напротив, сам садясь за стол. — Приятного аппетита.       — Спасибо… — сказала Черён, принимаясь за еду. — Значит, машина сгорела? А моя сумочка? Там был телефон, документы и деньги с кредитками.       — Я вытащил только тебя. Если в твоих карманах ничего нет, то, значит, всё осталось в машине. На тот момент я думал только о твоём состоянии.       — Хорошо, спасибо. Как только доберусь до Сеула, я тебе возмещу все затраты на меня. Спасибо огромное за заботу.       Чанбин молчал, уплетая лапшу, но их взгляды периодически сталкивались — каждый пытался украдкой рассмотреть того, кто сидит напротив. Чанбин, конечно, уже прекрасно разглядел худую девушку с длинными волосами цвета горячего шоколада, выразительными чертами лица и большими глазами, которые придавали ей игривый и уверенный вид, что он заметил, когда она открыла их.       Черён же видела перед собой привлекательного парня с короткими тёмно-каштановыми волосами. Его милая улыбка и сверкающие игривыми огоньками глаза придавали ему обаяния. Чанбин явно не игнорировал спортзал, потому что рельефы его мышц выделялись через футболку, взгляд на которые вынудил её невольно сглотнуть.       — Спасибо ещё раз за то, что спас меня. Вряд ли я была бы сейчас жива, если бы не ты.       — Я сделал лишь то, что должен был, — пожал плечами Чанбин.       — Всё равно спасибо. Как мне добраться до города?       — Вряд ли ты сможешь отсюда уехать ближайшую неделю. Начался дождь. — Черён действительно услышала стук капель по крыше и отдалённый гром. — Дороги быстро развезёт. Если он прекратится в ближайшие пару дней, то ещё пару дней уйдёт на то, чтобы дороги просохли.       — И что мне теперь делать?       Ей не очень нравилась идея оставаться с незнакомым парнем наедине, ещё и на несколько дней. Чанбин, видимо, заметил испуганный взгляд и, усмехнувшись, сказал:       — Тебе не кажется, что если бы я хотел что-то с тобой сделать, то уже бы сделал?       — Прости… — она виновато опустила голову.       — Ну, я тебя понимаю. Просто хочу сказать, что тебе нечего бояться. Я тебя не трону, — улыбнулся Чанбин, и Черён захотелось ему доверять. — Кроме той комнаты, где ты очнулась, и кухни, здесь есть ещё одна комната. Я буду в ней. Поэтому располагайся. Пойдём, покажу тебе санузел.       Черён молча последовала за ним. Голова уже не болела, и можно было получше осмотреться. Но всё ещё было неловко: Чанбин её спас, а она опасалась его.       — Вот тут есть всё необходимое. Пользуйся. — Чанбин открыл дверь ванной. — Правда, могу тебе предложить только свою одежду, чтобы переодеться.       — Хоть что-нибудь. Это уже надо сменить, — Черён показала на свою толстовку.       Вдруг ярко сверкнула молния, после чего раздался оглушающий раскат грома. Черён вскрикнула и бросилась к Чанбину, прижимаясь к нему и пряча лицо на его груди. Она вжималась в его крепкий торс, словно это была её единственная защита. Почти сразу Черён почувствовала, что мужские руки легли на спину и голову, успокаивающе поглаживая, как маленького ребёнка.       — Кто-то боялся со мной оставаться, а теперь прижимается, как к единственному спасению, — в голосе Чанбина звучала добрая усмешка.       Черён дрожала всем телом, обвивая его талию руками, прижимаясь ещё сильнее. Страх был настолько сильным, что она не отдавала себе отчёта в действиях.       — Ну, всё-всё, не бойся. Я здесь, я с тобой. Это всего лишь гром… Всё хорошо…       Ещё несколько раз сверкнула молния и прогремел гром, а Черён всё вжималась в парня, пока наконец раскаты не отдалились, и она словно пришла в себя, резко отпрянув от Чанбина.       — Прости, прости… Я очень боюсь грозы.       — Да уж… Я заметил, — Чанбин сказал это быстро отвернувшись от Черён. — Позволишь, я займу первым ванную?       Не дождавшись ответа, он переступил порог помещения, закрывая за собой дверь.       — Я буду в комнате, — услышал Чанбин удаляющийся голос Черён.       — Эй, ты не вовремя, — пробурчал он, посмотрев на топорщащуюся выпуклость в штанах. — Надеюсь, она тебя не почувствовала.       Чанбин быстро разделся, проходя в душевую кабинку. Член уже побаливал от напряжения. Быстро отрегулировав напор и температуру воды, при этом тихо ругаясь на реакцию собственного организма, Чанбин стал быстро водить по члену, спеша получить разрядку, пока его долгое отсутствие не показалось Черён подозрительным.        Конечно, не каждый день к нему прижимается красивая девушка, да ещё и на трезвую голову. Вернее, обычно к нему никогда и не прижимается никто… В общем… среагировал должным образом. Только как теперь Черён в глаза смотреть? Если всего полчаса назад она была для него просто девушкой, которую он был вынужден оставить у себя, то теперь он видел в ней объект вожделения. То, как она вжималась в него, её запах, в котором чувствовался тонкий аромат цветочных духов, несмотря на то, что к нему примешался запах пыли и машинного масла, — всё это кружило голову, и даже сейчас чётко предстало образами, в которых Чанбин раздевал ее, целовал, ласкал...       Ускорив скольжение руки по члену, Чанбин достиг разрядки, немного успокоив разбушевавшееся воображение. Он быстро принял душ, накинул халат и вышел, надеясь, что Черён не услышала вырвавшийся на пике возбуждения стон, несмотря на то, что старательно пытался его сдержать.       — Черён, ванная свободна, — хотел крикнуть он, но голос вышел сдавленным и хриплым.       — Иду, — послышалось в ответ.       — Я принесу тебе что-нибудь переодеть, — прочистив горло, громче сказал он.       — Хорошо.       Чанбин прошёл в комнату, быстро переодеваясь в футболку и штаны. Где-то должна быть его старая одежда, которую он носил тогда, когда был не таким качком. Порывшись в старом шкафу, нашёл шорты, футболку и худи.       Чанбин подошёл к двери ванной, постучал:       — Черён, возьмёшь одежду или мне в комнате положить?       Он слышал, как льётся вода. Его воображение уже нарисовало ему девушку под струями воды. Как капли стекают по её лицу, шее, груди, доходя до паха… В собственном паху Чанбин почувствовал тесноту… Снова…       — Айщ, — рыкнул он на самого себя, а затем крикнул: — Черён!       Он постучал сильнее, после чего шум воды прекратился.       — А? — раздался голос из-за двери.       — Я говорю, заберёшь одежду или в комнате положить?       — А, сейчас…       Послышалось копошение, дверь приоткрылась и показалась рука:       — Давай.       Чанбин положил вещи ей в руку. Он услышал «спасибо», а затем дверь закрылась.       «Так, Бинни, отключай фантазию», — Чанбин прошёл на кухню хотя бы умыться и заварить кофе. Нужно отвлечься. Дрочить ещё раз? Ну уж нет, рукоблудством заниматься без острой необходимости не в его правилах, лучше он в клубе найдёт девушку на ночь. Только сейчас и это не вариант: в деревне со стариками ещё и под проливным дождём. Чанбин усмехнулся, но эти мысли помогли отвлечься.       Он приготовил кофе и сел за стол. Вскоре послышались шаги, дверь в комнату слегка хлопнула. Допив кофе, Чанбин пошёл к себе, замечая, что дождь почти прекратился.       Чанбин остановился возле двери комнаты, смотря во двор. Его машина блестела от капель дождя, с деревьев и крыш капало. В воздухе стояла туманная дымка. Уже темнело. Он вспомнил, что надо бы достать из машины продукты, которые привёз с собой. «Наверное, позже Черён захочет есть, и надо будет что-то приготовить».       — Чанбин? — услышал он голос возле себя. — Что ты здесь делаешь? Прохладно.       Чанбин оглянулся и увидел Черён в своей старой одежде. Она была ей очень велика, несмотря на то, что ему самому мала на несколько размеров. Ещё влажные волосы Черён раскинулись по плечам. Очень сексуально.       — Миленько, — улыбнулся Чанбин, вновь отгоняя непрошенные мысли. — А ты что вышла?       — Хотела посмотреть, что можно приготовить. Ты, наверное, голоден?       — Вот и я как раз над этим думал. В машине есть продукты. Сейчас принесу.       Мысленно уговаривая себя не смотреть на Черён, не думать о выделяющихся под футболкой горошинах сосков, не замечать прилипшую к щеке тоненькую порядку волос, Чанбин спустился по ступенькам и, перешагивая лужи, дошел до машины.       — Помощь нужна? — спросила Черён, на что Чанбин поспешил ответить, чтобы как ещё немного побыть от нее подальше:       — Нет. Испачкаешься. Стой там.       Он достал из багажника большие пакеты.       — Давно ты здесь живёшь? — спросила Черён, идя за Чанбином на кухню.       — Я здесь не живу. Я здесь отдыхаю, — постарался максимально безразлично ответить Чанбин. — Приехал на недельку в отпуск отдохнуть от города в тишине и одиночестве.       — Ха-ха, прости, кажется, одиночества тебе не видать, хотя я могу сидеть в комнате. Мешать не буду.       — Да, все нормально, не бери в голову, — отмахнулся он и перевёл тему: — Что готовить?       — Давай, я посмотрю продукты и сама что-нибудь приготовлю. Я, конечно, тоже не спец, но что-то большее, чем рамён, смогу приготовить.       — Хорошо, кухня в твоём распоряжении. Помочь?       Черён взялась за пакеты, в которых, казалось, была скуплена половина супермаркета: и овощи, и мясо, и всякие полуфабрикаты.       — Ты, видимо, ждал, когда пельмени превратятся в кисель за это время? — Черён держала пакет с подтаявшим продуктом.       — Э-э, — неловко потёр шею Чанбин, — я совсем забыл о продуктах.       — Ну, теперь не остаётся выбора. Чтобы не испортились, у нас сегодня пельмени. Остальное разложи, пожалуйста, в холодильник и на полки.       Из пакетов Черён отложила овощи и зелень на салат и занялась готовкой. Пока она ставила воду кипятить и мыла овощи, Чанбин раскладывал продукты по местам.       — А ты куда ехала вообще? Как тебя угораздило врезаться? Ты же могла погибнуть!       — Я просто ехала. Никуда. Я так делаю, когда хочу побыть одна.       Чанбин услышал нотки грусти в её голосе, поэтому сказал:       — Если не хочешь, то можешь не рассказывать. Поговорим о чём-нибудь другом.       — Я рассталась с парнем, — продолжила Черён, будто и не было предыдущей реплики Чанбина. — Помню только, что плакала, а потом темнота.       — Он тебя бросил?       — У нас давно уже были натянутые отношения, просто вместо того, чтобы сесть и поговорить, я застала его с другой девушкой в собственной постели.       — Это, конечно, очень подло и низко с его стороны. Ты, наверно, его сильно любила?       — Чувств давно уже не было, больше привычка. Мне, скорее, обидно…       На удивление даже самой себе Черён рассказывала малознакомому парню о себе, при этом не плача. Как будто она озвучила произошедшее и отпустила. Было и прошло. Гложило её только то, что она могла погибнуть.       — Так, не грусти, — улыбнулся Чанбин, играя бровями. — Ты избавилась от токсичных отношений и находишься в компании красивого парня.       Черён едва улыбнулась, одарив Чанбина взглядом, а затем вернулась к нарезке овощей.       — А что? Я разве некрасивый? Посмотри, — Чанбин стал кривляться и позировать перед ней, играя мышцами, — какие бицухи!       — Прекрати, — Черён смущённо рассмеялась, чувствуя, как щёки заливает румянец.       — А моё лицо. Разве оно не прекрасно? — поместив лицо между ладоней и растянув губы в улыбке, сказал Чанбин. — Ну вот ты и повеселела.       — Да, спасибо, ты очень милый…       — Не красивый, а милый? Обидно, — наигранно надул губы он, но ему нравилось, как она, возможно, неосознанно кокетничала.       — Прекрати, Бинни, — неожиданно Черён стукнула своим маленьким кулачком по бицепсу Чанбина.       Оба замерли, глядя друг на друга.       — Ой, прости, — первой пришла в себя Черён.       — Да, всё нормально, я рад, что ты больше не видишь во мне угрозу… — смущённо потерев шею, Чанбин отвёл взгляд, но Черён, казалось, развеселилась не на шутку.       — …и тут Со Чанбин хватает беспечную девушку и тащит в лес, — тоном рассказчика ужастиков сказала она, громко засмеявшись.       Чанбин поддержал шутку, действительно схватив её за талию и щекоча. Смех раздавался по всей кухне и наверняка был слышен и за пределами двора. Через некоторое время Черён свернулась клубочком на полу, моля о пощаде.       — Всё, всё, — Чанбин прекратил щекотать и помог ей встать. — Там пельмени, наверное, пора закидывать.       Вода давно уже кипела. Черён, закинув пачку пельменей в кастрюлю, продолжила снова принялась за овощи.       — Чем ты занимаешься, Чанбин? — спросила она.       — Бинни, — поправил он, а на удивленный взгляд пояснил: — Мне понравилось, как это прозвучало из твоих уст. Я музыкальный продюсер, пишу молодым дарованиям песни. А ты?       — Я учусь на дизайнера интерьера в университете Ханян, на втором курсе.       — Серьёзно? — удивился Чанбин. — Мой друг там работает. Знаешь, наверное, Хван Хёнджин.       — О, да-а, — протянула Черён, — он такой строгий! Преподаёт нам историю искусств! У него так трудно сдать экзамен! Строить глазки — не помогает!       — Пробовала? — вопрос вырвался невольно.       — Нет, там и без меня валом желающих лечь под него. Да и не в моём он вкусе, — а затем перевела тему, вспомнив о пельменях: — Так, еда готова… Бинни, подашь тарелки?       Чанбин достал из шкафчика тарелки, затем разложил палочки и ложки, а также поставил тарелку для салата, который Черён уже и заправила.       — Спасибо за еду, — сказал Чанбин, закидывая первый пельмешек в рот. — Ай, горячо, горячо!       — Ну, куда ты торопишься? — она, смеясь, встала, чтобы подать ему стакан воды: — Вот. Аккуратнее.       — Спасибо. Очень голоден, и очень вкусно.       Их беседа за столом лилась о том о сём, будто старые друзья давно не виделись и наконец встретились.       — Кстати, я же теперь без телефона. Можно мне позвонить, дашь свой?       — Да, конечно. Если ты доела, то пойдём.       Черён встала из-за стола, убирая грязную посуду в раковину, собираясь помыть.       — Оставь, я сам позже помою. Ты готовила, а я уберу.       — Но рамён готовил ты, а тарелки до сих пор не мыты. Я помою.       — Оставь. Я сам. Ты же хотела позвонить. За тебя, наверное, волнуются. Хотя связь здесь не всегда хорошо ловит, а интернета и вовсе нет.       — Да уж, отличное место для отдыха в одиночестве, — улыбнулась она.       Чанбин прошёл чуть вперед, зайдя в свою комнату и доставая телефон. Черён не стала заходить, оставаясь ждать снаружи.       — Вот, держи, — он разблокировал экран, введя пароль.       — Спасибо.       Хорошо, что она знала номер матери наизусть. Решила не звонить, а лишь написала СМС:       «Мамуля, у меня всё в порядке. Я сейчас не в Сеуле. Вернусь через недельку и всё тебе расскажу. Черён».       Через несколько минут пришло сообщение:       «А где твой телефон? Что это за номер?»       Черён решила не волновать мать лишний раз, поэтому написала:       «Телефон потеряла. Это номер друга. Я тебе всё расскажу, когда вернусь. Пожалуйста, не переживай. Целую. Пока».       Как же мама не будет переживать? Вскоре Черён получила новое сообщение:       «С тобой точно всё в порядке?»       «Да, всё отлично. Здесь со связью проблема».       «Хорошо. Береги себя. Пока».       — Бинни, спасибо, — Черён пошла на кухню, где Чанбин уже домывал посуду.       — Да не за что.       Вытерев руки об кухонное полотенце, Чанбин забрал гаджет. На улице было уже совсем темно.       — Там в комнате, в шкафу есть все необходимые постельные принадлежности. Иди ложись. Наверное, устала. Ничего, кстати, не болит?       — Нет, спасибо, всё в порядке, — касаясь синяка на лбу, сказала Черён. — Пожалуй, действительно, пойду лягу. Спасибо тебе ещё раз за то, что спас.       Черён коротко поклонилась и пошла в отведённую ей комнату.       — Дверь запирается изнутри, если что, — сказал ей в догонку Чанбин.       — Боишься, что не устоишь перед моей красотой? — засмеялась Черён, повернувшись к нему и уложив своё лицо между ладоней, подражая тому, как он себя вёл ранее, пытаясь её развеселить.       Чанбин засмеялся вместе с ней, но поймал себя на мысли, что её шутка для него совсем не шутка. Он весь вечер боролся с желанием прикоснуться к ней. Как бы нелепо она ни выглядела в его одежде, он не мог отделаться от мыслей о том, что скрывалось под ней.       — Спокойной ночи, Бинни, — Черён закрыла за собой дверь, но щелчка замка не последовало.       «Доверяет», — умиротворённо мелькнуло в голове Чанбина.       — Спокойной, Черён… — ответил он и пошёл в свою комнату, расстелил себе постель и сел. Разблокировав экран телефона, он первым делом заглянул в список вызовов. Удивившись, что не было номера, на который Черён могла звонить, заглянул в сообщения. Здесь он увидел диалог с незнакомым абонентом. Увидев, что она писала матери, внёс номер в список контактов как «мама Черён», даже не отдавая себе отчёта, зачем ему это нужно.       Черён явно заняла мысли Чанбина на ближайшую ночь. Как он ни старался выключить сексуальную фантазию, только мысль о том, что красивая девушка спит через стенку, заводила его, как школьника. У Чанбина давно не было длительных отношений, но и от отсутствия женского внимания он не страдал. Но Черён ему безумно хотелось завладеть, хоть прямо сейчас. Её алые губы так и манили, руки так и хотелось погладить.       — Бинни, хорош, — приказал он себе, ведь снова возбудился.       Вдруг ярко сверкнула молния, осветив на мгновение комнату, а затем раздался такой раскат грома, что казалось, земля задрожала. Из соседней комнаты послышался громкий испуганный вскрик. Чанбин тут же подорвался с места, выбегая из своей комнаты и мчась в соседнюю.       Он застал Черён, сжавшуюся в комок и закрывающую уши ладонями.       — Тихо, малышка, я здесь, — он подошёл к ней и обнял.       Черён вжалась в Чанбина так же сильно, как и днём, обвивая его торс руками и прижимаясь лицом в его грудь. Он гладил её по голове и спине, пытаясь успокоить.       — Тише, всё уже прошло. Грома больше нет. — Но в этот момент сверкнула новая вспышка, а затем и новый громовой раскат сотряс всё вокруг.       Черён снова вскрикнула, её ногти впились в спину Чанбина через футболку. Но он почти не чувствовал этого. Он ощущал её дыхание на своей груди, которое обжигало.       — Посмотри на меня, Черён, всё хорошо. Даже если гроза будет продолжаться, я здесь, я тебя не отпущу, — после этих слов Черён немного ослабила хватку, подняв голову и заглядывая Чанбину в глаза.       — Прости, я снова доставила тебе неудобства. Я тебя разбудила? — виновато сказала она.       «Нет, возбудила», — ответил бы он, но сказал другое:       — Я не спал. Всё нормально. Почему ты так боишься грозы?       — Я не помню. Мама говорит, что наш дом загорелся от молнии, когда я была маленькой. Меня чудом спасли. Я этого не помню, но всю жизнь боюсь грома.       — Мне жаль, я не знаю, чем тебе помочь, кроме того, что быть с тобой рядом в этот момент.       — Спасибо, мой бывший всегда смеялся над этой фобией. Я всегда переживала этот страх одна.       — Можно я промолчу по поводу твоего бывшего? Мне и так хочется начистить ему физиономию.       Серьёзно? Это сейчас произнёс Чанбин? Никогда его ещё так не раздражал незнакомый человек, которого он даже не видел.       Дождь затарабанил по крыше, а следующий раскат грома раздался уже совсем далеко.       — Спасибо, Бинни, — сказала Черён, слегка улыбнувшись, но так и не высвобождаясь из объятий. — Я, конечно, понимаю, что это наглость, но можешь остаться со мной? Я боюсь, что гроза вернётся.       — Конечно, без проблем. Ложись, я посижу рядом, — ответил Чанбин, немного отстраняясь, а затем похлопал по постели ладонью.       — Не будешь спать? Ложись рядом, я не кусаюсь.       Чанбин туго сглотнул. Видимо, Черён совсем невдомёк, какие мысли только её присутствие зарождает в его голове, а тут ещё и лечь рядом предлагает. Она думает, что он железный? Или, может, евнух?       — Нет, я посижу… Когда ты уснёшь, я схожу за своей постелью и постелю здесь, спи.       Он сел по-турецки, скрестив руки на груди. Вдруг Черён рассмеялась. Чанбин непонимающе посмотрел на неё, а она пояснила:       — Прости, ты так смешно выглядишь. Я ощущаю себя принцессой, чей сон охраняет стража.       — А чем ты не принцесса, Черён? — его голос прозвучал неожиданно низко и завораживающе, что он даже прочистил горло, смущённо посмотрев на неё.       — Бинни, ты хочешь меня? — Черён ошарашила томным вопросом, что Чанбин аж вскочил с места.       — Я… Э-э… Черён, не каждый день в моём доме находится красивая девушка, поэтому… Я… — с каких это пор он стал таким робким?       Он стоял и смотрел в глаза Черён, пока она медленно приближалась к нему.       — Бинни, поцелуй меня, — прошептала она.       Чанбин сглотнул. Мозг говорил уйти, но руки притянули Черён за талию, губы страстно накрыли её губы, пытаясь запомнить их мягкость и сладкий вкус. Запах сандалового геля для душа, смешанный с собственным запахом кожи Черён, потихоньку сводил Чанбина с ума. Не в силах больше совладать с собой, он проникал в её рот языком всё неистовее, при этом стягивая с неё одежду.        Черён тоже не стояла на месте, отвечая на поцелуй и раздевая Чанбина с таким же рвением. Её рука опустилась на его член, нежно касаясь головки.       Как последняя вспышка разума, внезапно в голове Чанбина промелькнули мысли о том, что будет утром, когда страсть уляжется, ведь им же ещё жить несколько дней вместе.       — Прости, мы не должны… — прошептал он, отстранившись.       — Что не так? — удивилась Черён, видя, что Чанбин спешно натягивал на себя футболку.       — У меня нет презерватива. Да и вообще не стоит горячиться, чтобы потом не пожалеть.       — Я не пожалею, а по поводу защиты тоже можешь не переживать. Нежелательная беременность мне не грозит.       Черён подошла к растерявшемуся Чанбину, который так и замер с боксерами в руках. Она просунула руки под его футболку, поглаживая пресс и спуская одну руку к члену, который снова налился возбуждением.       — Бинни, я хочу тебя, — прошептала она прямо в губы. — Не думай ни о чём, отдайся моменту.       Да что эта девушка творит?!       — Черён, ты так прекрасна. Просто сводишь меня с ума. Пожалуйста, попроси меня остановиться, — почти умолял он, но Черён просила обратное.       Чанбин был опьянён её близостью, и последние отголоски разума замолкли, отдаваясь моменту. Он наслаждался телом Черён, уделяя внимание каждому миллиметру ее бархатной кожи. Целовал, ласкал и нежил. Он осторожно уложил Черён на постель, сам нависая сверху. Она согнула ноги в коленях и развела их в стороны, позволяя Чанбину расположиться между ними. Чанбин, продолжая целовать податливые губы, не смог сдержать стон, когда Черён приподняла таз и рукой направила член во влагалище. Чанбин, получив немое разрешение, стал медленно входить, каждым миллиметром кожи ощущая, насколько Черён узкая. Как сжимала член, что он только и шептал ей на ухо, не осознавая, что именно, но Черён отзывалась тихими стонами, пока Чанбин не вошёл на всю длину. Она ахнула так страстно, что он только от этого готов был кончить.       — Всё в порядке? — прошептал Чанбин, осыпая ее лицо мелкими поцелуями.       — Бинни, пожалуйста, не останавливайся, — Черён подалась бёдрами, прижимаясь сильнее. — Мне очень хорошо.       Чанбин быстро набрал темп. Впивающиеся в спину ногти Черён только раззадоривали ещё больше. Он вколачивался в податливое нутро, пот струился по торсу, а волны приближающейся разрядки накатывали с головой. Черён обхватила Чанбина ногами, не давая выйти. Это его обескуражило на мгновение, но оргазм взорвался фейерверками перед глазами, не давая думать ни о чём другом. Но стоило возбуждению схлынуть, как разум забил тревогу.       — Черён, прости. Я не сдержался...       Но её словно это совсем не волновало. Она продолжала удерживать Чанбина, целовала везде, куда могла дотянуться и шептала:       — Мне так хорошо, как, наверное, никогда не было.       Её глаза закатывались от удовольствия, а Чанбин, всё ещё оставаясь внутри, чувствовал, как член вновь наливается, заполняя Черён снова.       Он толкнулся, и Черён ответила сладким стоном.       — Хочу быть сегодня немного безумной, — прошептала она. — Как насчёт того, чтобы сменить позу?       Чанбин полностью отпустил себя, сам не понимая, почему доверился незнакомой девушке. Желание думать о последствиях напрочь исчезло, отдаваясь страсти до изнеможения.       Они уснули на одном матрасе, в объятиях друг друга, на смятых простынях, не в силах даже стереть с себя следы страсти.        Наутро их разбудило не солнце, осветившее комнату, пробиваясь лучами сквозь ставни, не крик петухов из соседних дворов, а разбудило их:       — Жена-а, ты опять сбежал от меня… — прозвучал мужской голос, а затем уже тише, словно запнувшись: — …в эту дыру.       Черён подскочила от испуганного крика. Спросонья не особо поняла, кому он принадлежал: ей самой или Чанбину. Она натянула одеяло до подбородка и, ничего не понимая, переводила взгляд с гостя на сонного Чанбина.       — Отвернись, чего уставился! — рявкнул Чанбин. — А ещё лучше — выйди. Чего припёрся ни свет ни заря, муж хренов?       — Я буду на кухне, — сказал тот испуганным голосом и вышел.       Чанбин стал одеваться, что-то бурча под нос. Черён наконец смогла хоть что-то произнести и, заикаясь, спросила:       — Что это было?       — Не обращай внимания, спи.       — Ага, поспишь тут. Пойду в душ схожу, приведу себя в порядок, — Черён стала одеваться, продолжая бурчать: — Предстать перед преподом в постели его жены не было в списке моих желаний.       Сделав ударение на слове «жена», она вышла из комнаты, не дав Чанбину вставить и слова.       Чанбин, абсолютно не понимая реакцию Черён, пошёл на кухню, где Хёнджин, а неожиданным гостем был именно он, уже распивал кофе.       — Привет. Прости, что без предупреждения, — стал оправдываться за незваный визит он. — Ты же обычно баб сюда не водишь.       — Так получилось… — вздохнул Чанбин, почесав затылок. — Чего приехал-то?       — Да, скучно стало. Решил прокатиться. А тут, оказывается, дождь прошёл. Еле проехал, — ответил Хёнджин, сморщив недовольную гримасу, а затем задумчиво протянул: — Кстати, лицо девки мне очень знакомо.       — Не называй её так! — возмутился Чанбин, услышав в ответ протяжное «у-у!» с присвистом и хитрой улыбкой. — Твоя студентка, между прочим.       — Наш Свинолик, кажется, наконец-то влюбился, — улыбка на лице Хёнджина стала ещё шире. — Рассказывай, как ей это удалось.       — Да ничего я не влюбился. Мы вчера познакомились случайно...       — И ты тут же затащил её в постель. Шустро, — одобрительно кивнул Хёнджин. — Так, погоди, что ты сказал? Она моя студентка?       — Да, второкурсница. И сказала, что ты очень строг.       — Ага, учиться надо лучше, а не пытаться соблазнить мою жену, если ко мне подлезть не получается.       — Эй-эй, придержи коней. Чего разбухтелся? — Чанбин прервал распалившегося возмущениями Хёнджина. — Мне и так придётся ей объяснять по поводу жены и мужа…       — Не придётся, — Черён вошла в кухню. От нее так и веяло холодом и презрением. — Меня ваши семейные отношения не интересуют. Ты бы предупредил, почему я могу пожалеть о прошедшей ночи. Вот уж ни за что бы не подумала, что ты би...       Она говорила это, подходя к холодильнику и решая, что можно приготовить на завтрак. Сейчас главное — держать лицо, чтобы этот препод ещё и не завалил на экзамене из-за измены его жёнушки.       — Простите меня, господин Хван, но вы несправедливо меня осуждаете, — сказала она, доставая яйца, молоко и зелень. — Но оправдываться я не собираюсь. Надеюсь, это происшествие не скажется на моих оценках.       Не получив ответа, Черён достала миску и вбила в неё яйца, продолжая:       — Надеюсь, от омлета никто не откажется? — за спиной была напряжённая тишина вместо ответа, поэтому она констатировала: — Молчание — знак согласия.       Черён прикладывала максимум усилий, чтобы не расплакаться. Вчера она застала своего парня с посторонней девушкой. Но чем она сама отличалась в данный момент, проведя ночь с чужим парнем?       Когда омлет был почти готов, Черён, глубоко вздохнув, развернулась, увидев, что мужчины смотрят на неё. При этом за последние несколько минут ни один так и не проронил ни слова.       — Господин Хван, можно спросить, как вы здесь оказались, если, по словам Чанбина, здесь в дождь не проехать? — спросила она тоном, будто пыталась поймать Чанбина на лжи.       — Э-э… У меня внедорожник. Я тоже чуть не увяз, но проехал, —Хёнджин оправдывался перед собственной, как оказалось, студенткой, словно школьник, которого поймали, когда он прогуливал уроки.       — А когда обратно поедете?       — Вот, позавтракаю и поеду.       Черён развернулась обратно к плите, выключая её, а затем выкладывая омлет на тарелки, при этом говоря:       — Довезёте до Сеула? Пожалуйста.       Она поставила тарелки перед парнями, а потом достала из холодильника остатки вчерашнего салата.       — Да, конечно, без проблем, — чуть не заикаясь, ответил Хёнджин. — Спасибо за еду.       Чанбин только сидел, переводя взгляд с девушки на друга, не зная, должен ли что-то сказать и уговорить Черён не уезжать.       — И да, всё-таки скажу, что Чанбин мне сказал, что вы друзья, и я никак не знала, что вы женаты.       В этот момент мужчин прорвало на смех. Чанбин едва не выплюнул то, что жевал, а у Хёнджина еда чуть носом не пошла.       — Что смешного? — не понимала Черён, чем вызван этот дикий смех.       — Черён, пожалуйста, послушай меня, я тебе всё объясню, — начал Чанбин, вытирая выступившие на глазах слёзы.       — Мы не женаты, — подхватил Хёнджин. — Это просто давно сложившаяся между нами шутка.       — Ну и шутки у вас, — краснея до кончиков ушей, пробубнила Черён и уткнулась в свою тарелку.       — Да, все уже привыкли, ты тоже привыкнешь, — возразил Хёнджин.       — Ну, мне как бы не к чему привыкать. Мне только поблагодарить хозяина дома за спасение и гостеприимство и можем ехать, если вы закончили.       — Да, конечно, поехали, — согласился Хёнджин, поднимаясь из-за стола.       Чанбин совсем поник, еле допихал в себя остатки омлета и стал собирать грязную посуду.       — Сейчас, только соберу свои вещи, — предупредила Черён выходящего из кухни Хёнджина. Он ответил лишь кивком, кинув тревожный взгляд на друга.       — Черён, может, останешься? — предложил Чанбин, схватив её за запястье. — Как только земля подсохнет, я сам тебя довезу до города.       — Думаю, не стоит, — осторожно вытянув руку из мужской хватки, ответила она. Между ними воцарилась неловкость. — Спасибо тебе за спасение, за поддержку во время грозы и в общем за чудесную ночь.       Черён направилась в ванную собрать вещи, которые сняла с себя перед купанием вечером, ведь всё это время ходила в вещах Чанбина.       — Как мне вернуть твои вещи, Чанбин? Мои слишком грязные, чтобы их натягивать на себя сейчас.       — Эти вещи мне малы, можешь их выбросить.       Эти слова Чанбина Черён восприняла как окончательную точку в их странном знакомстве.       — Хорошо, спасибо ещё раз за всё, — сказала она, садясь на заднее сиденье внедорожника.       — Не за что, — выдохнул Чанбин. — Джинни, напиши, как доедешь до города.       — Не вопрос, жёнушка, пока, — Хёнджин отправил воздушный поцелуй, уже сидя в машине, и помахал другу рукой.       Проследив взглядом за удаляющимся автомобилем, Чанбин в очередной раз вздохнул и вошёл в дом. Оставаться здесь ему уже не хотелось, но выбора другого не было — на своем седане, если ближайшие дни не будет дождя, он сможет выбраться отсюда только через пару дней.              Обычно в этом доме Чанбин приводил мысли в порядок, писал лирику, но сейчас в голове было пусто. Черён оставила после себя воспоминания, которые казались сном уже спустя полчаса после её отъезда.       Он зашёл в комнату, где они провели эту ночь, глядя на пустующую постель. Чтобы хоть чем-то себя занять, Чанбин стал убираться. Под подушкой он нашёл часы. Вещица, в принципе, недорогая, но теперь появился повод встретиться. Чанбин повеселел, даже какие-то рифмы родились в голове. Вскоре он получил сообщение от Хёнджина, что оставил Черён у метро. Свинолик У неё даже денег нет с собой! Почему не довёз до дома?

Самовлюблённый хорёк

Да, дал я ей денег на метро

Не кипишуй

Она сама попросила

И вообще рассказала по дороге, как она оказалась у тебя

Свинолик Не смей ложить на неё свой хорьковый глаз, Хван!

Самовлюблённый хорёк

Да, ты точно запал

🥹

🫠

🥰

😍

🤪

А я, знаешь ли, с собственными студентками не завожу отношений

А с теми, на кого ТЫ глаз положил, тем более 😈

К тому же, она та ещё штучка 🤯

Свинолик Не понял

Самовлюблённый хорёк

Приедешь — расскажу

Надоело печатать сообщения

Вылезай уже из своей норы, жёнушка

🤪

***

      Через пару дней Чанбин действительно вернулся в город. Он всё-таки не смог получить то, за чем обычно ездил. Все мысли были заняты Черён. Провели меньше суток вместе, а он готов ей серенады под окном петь, лишь бы снова оказалась в его объятиях.       Первым делом Чанбин позвонил на номер, который подписал как «мама Черён». Спустя несколько гудков трубку взяли:       — Алло, — послышался женский голос.       — Здравствуйте, госпожа. Это Со Чанбин. Вы меня не знаете, но так получилось, что у меня часы вашей дочери Черён. Как я могу ей их вернуть?       — Ничего не могу вам сказать, молодой человек. Я передам ваш номер Черён. Наверное, она с вами свяжется.       — Хорошо, госпожа. Спасибо вам огромное. Простите за беспокойство. До свидания.       — До свидания. — Звонок завершён.       Но ни в этот день, ни на следующий, ни даже через месяц не было от Черён ни сообщения, ни звонка. Сам звонить Чанбин больше не стал, постеснялся навязываться.       Теперь он начал доставать Хёнджина, чтобы выяснил адрес Черён из базы данных университета.       — Слушай, жена, я тебе могу только дать её расписание. Поймай её возле универа. Больше ничем помочь не могу, — наконец, сдался Хёнджин. — Главное, чтобы тебя за сталкерство не привлекли. Кто ж знает, что у неё на уме...       — Спасибо, Джинни, — просиял Чанбин, проигнорировав предупреждение друга. — В долгу не останусь.       — Да ну тебя!       Но у Чанбина начался аврал на работе. Пришлось готовить несколько альбомов для разных групп с абсолютно разными концептами, поэтому он совсем закрутился и даже поспать толком времени не было. А Черён всё не выходила из головы, даже снилась в те недолгие часы, что удавалось поспать. Лицо Чанбина осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Друзья удивлялись тому, насколько он себя запустил, но он оправдывался работой.       Наконец, в начале декабря у Чанбина появилось время, поэтому он, купив цветы, остановился возле университета.       По информации, полученной от Хёнджина, занятия Черён должны были закончиться через полчаса, которые ему показались вечностью по сравнению с прошедшими пятью месяцами.       И вот, видимо, прозвенел звонок — Чанбин увидел выходящих из здания студентов. Он вглядывался в лицо каждой девушки, которая появлялась на улице, но Черён всё не было. Хёнджин сказал, что в этот день у него нет занятий в её группе, поэтому он её не видел.       Когда Чанбин уже собрался завести машину, чтобы уехать, решив, что Черён сегодня просто-напросто не пришла на учёбу, она всё-таки появилась в дверях универа. Чанбин сразу выскочил из машины, хватая с пассажирского сиденья букетик, и пошёл навстречу Черён, которая, увидев его, встала в нерешительности.       — Привет, Черён, — ласково сказал Чанбин, смотря ей прямо в глаза и протягивая цветы, пытаясь разгадать её реакцию.       — Зачем пришёл? — она нахмурила брови, засовывая руки в карманы.       — Ах, да, вот, — он растерялся, а затем достал из кармана её часы. — Ты забыла.       — Надо было выбросить, — сказав это, Черён попыталась пройти мимо.       — Черён, пожалуйста, давай поговорим? — он не дал ей пройти, задержав за локоть. — Почему ты избегаешь меня?       — Послушай, ты меня спас — спасибо, ты меня приютил — спасибо, — на каждое «спасибо» она слегка кланялась. — Ты мне дал на самом деле много чего в ту ночь, за что я тебе безмерно благодарна. Но забудь обо мне, Чанбин.       — Пожалуйста, давай хоть в машину сядем и спокойно поговорим…       — Нам не о чем разговаривать, — Черён снова попыталась уйти, но теперь уже Чанбин притянул её спиной к себе, обнимая и утыкаясь носом в районе уха, говоря тихим голосом:       — Я люблю тебя, Черён. Все эти месяцы я только и думал, что о тебе.       Чанбин перед этим видел по её глазам, что она колебалась, по крайней мере, ему хотелось в это верить, а сейчас, обнимая её, он почувствовал, как ее плечи расслабились.       — Если ты объяснишь мне всё как есть и отвергнешь меня и мои чувства, то я приму это. Клянусь, я больше не появлюсь перед тобой. Просто поговори со мной, Черён, умоляю.       — Хорошо, пойдём в машину, я уже замёрзла, — согласилась она, и голос ее дрогнул.       Выпустив Черён из объятий, Чанбин повёл её за руку к машине. Она не сопротивлялась, не пыталась вырваться, покорно следуя за ним. Открыв переднюю дверцу, Чанбин помог ей сесть, а затем сам сел за руль. В машине он сразу же включил обогрев, чтобы Черён могла быстрее согреться. Наступила неловкая тишина. Чанбин не знал, что ещё сказать, ведь, по сути, он уже всё сказал на улице. Он ждал, что Черён что-то скажет, но и она молчала.       — Я беременна, — неожиданно, еле слышно сказала она, опустив голову, заламывая пальцы.       Тишина продолжилась, лишь ладонь Чанбина опустилась на её, останавливая нервные движения. Черён подняла на него глаза, их взгляды встретились. Теперь ему понятно всё. Наверняка Черён вернулась к своему парню, а тот случай с изменой был всего лишь недоразумением или недопониманием. Чанбин тяжело вздохнул, понимая, что ему точно больше нет места в её жизни. Но она совсем тихо, что он буквально по губам прочитал, сказала:       — От тебя…       Чанбин отдёрнул руку, словно ошпарился. От шока он едва осознал услышанное, но помнил, что Черён тогда уверила его беременность не наступит. Он был убежден, что она понимала противозачаточные, раз так могла утверждать.       — Но ты же… Ты же сказала…       — Я помню, что я сказала, Бинни. Мне всего двадцать один, но с семнадцати лет у меня диагноз «бесплодие». Долгая история, как это получилось, — она буквально на одном дыхании рассказала то, о чём знали единицы из её окружения. — Но мне очень тяжело было принять то, что у меня никогда не будет детей. В моём возрасте девушки даже не задумываются о детях, потому что не собираются их иметь лет до тридцати как минимум, — в её голосе было столько боли, что сердце Чанбина сжалось. — А я даже мечтать не смела. Несколько операций дали мне вероятность забеременеть в менее чем два процента. Понимаешь? Каких-то два процента! Поэтому я никогда не предохранялась в надежде попасть в этот процент, но надежда таяла с каждым днём. Бывший парень не поддерживал моё желание иметь детей, он считал, что рано. Но мне было всё равно. Я хотела ребенка. Своего.       Чанбин, который всё это время молча слушал, сложив руки на руль и смотря куда-то вперед, перевёл взгляд на Черён:       — Но почему ты решила, что это мой ребенок?       Он даже не понял, как этот вопрос слетел с его губ. Перед ним сидела девушка, которая занимала все его мысли на протяжении долгого времени, а теперь она говорит, что носит под сердцем его ребёнка. Не стоит ли воспользоваться, чтобы привязать её этим к себе? Но Чанбин был не из таких. Он слишком привык к дедлайна, срокам, и такое неожиданное заявление, да ещё и вполне сомнительное, кого хочешь ввергнет в ступор.       — Во-первых, он не твой, а мой, — заявила она, отчего Чанбин нахмурился, пытаясь найти логику в её противоречивых словах, но Черён продолжила: — Если бы ты не вынудил меня сегодня на этот разговор, то никогда бы и не узнал об этом.       — В смысле, не мой? Если ты беременна от меня, то он мой тоже. Но почему ты решила, что от меня? Ты не подумай, я не отказываюсь от ответственности… — поспешил заверить он, увидев навернувшиеся на её глаза слёзы.       — Потому что от тебя, — прервала она, — но мне не нужна эта твоя ответственность. Я безмерно благодарна тебе за этот подарок. Возможно, это единственный шанс, который выпал мне. Возможно, я больше никогда не смогу иметь детей. Ты не представляешь, как я счастлива сейчас.       Чанбин видел её широкую улыбку и блеск в глазах, несмотря на то, что по щекам текли слёзы.       — Этот малыш мой и только мой. Забудь о моём существовании, — сказала она, стирая влагу с лица, а затем повернулась, чтобы открыть дверцу и уйти.       — Подожди, с чего это ты выкидываешь меня за борт? Я никогда не откажусь от своего ребенка, даже если он не запланирован. Я взрослый самодостаточный мужчина. И я люблю тебя. Прими это, прими меня, — выпалил он, спешно блокируя дверцы автомобиля и заводя двигатель.       — Куда ты меня везёшь? — Черён испуганно посмотрела на Чанбина.       — Ко мне. Спокойно сядем и поговорим. Ты мне всё по полочкам разложить, и мы решим, что делать дальше. Мы. Вместе. Понимаешь?       Черён промолчала. Чанбин заметил, что она поджала губы, но даже не кивнула в ответ на его слова. Ехали они молча, каждый думая о своём. Чанбин прокручивал в голове всё, что узнал сегодня, пытаясь убедить себя, что принял верное решение.       Его квартира была относительно недалеко от универа. Открыв перед Черён дверь, он пригласил её внутрь:       — Проходи, вот тапочки, обуйся, полы холодные, — он подал ей пару мужских тапок, помог снять куртку, повесив на вешалку.       Открыв шкафчик с обувью в поисках второй пары тапок, увидел, что их нет, а на их месте — брендовые ботинки Хёнджина. Вздохнув, он крикнул:       — Хёнджин, ты где? — а затем обратился к Черён: — Подожди тут, лучше отвернись к двери…       — Свинолик, родной! — Хёнджин нарисовался в домашних штанах с голым торсом. — Ой, простите.       — Иди оденься, а ещё лучше свали куда-нибудь, Джинни.       — Понял, — Хёнджин скрылся.       — Пойдём, — Чанбин взял Черён за руку, которая все это время послушно стояла лицом к входной двери.       Он провёл её в гостиную, усаживая на диван, как драгоценность.       — Какой чай тебе сделать? Или, может, сок?       — Бинни, там пицца на кухне есть, — донёсся голос Хёнджина из глубины квартиры.       — Пойдём тогда на кухню. Ты голодна?       — Нет, не особо, но от пиццы не откажусь, — улыбнулась Черён, вставая и идя вслед за Чанбином.       Чанбин пытался не слишком нагло рассматривать слегка округлившиеся формы Черён. С Хёнджином он ещё поговорит отдельно, почему он не сказал, что Черён беременна, ведь Чанбин столько раз спрашивал его о ней.        Хотя, узнай он об этом не от самой Черён, то и не подумал бы, что она может быть беременна именно от него. Он бы даже не стал пытаться с ней встретиться.       Пока в затянувшемся молчании, не зная, с чего начать, Чанбин заваривал чай и разогревал пиццу, на кухне появился Хёнджин.       — Здравствуйте, преподаватель Хван, — поздоровалась с ним Черён.       — Привет. Мне Чанбин все уши за тебя прожужжал, поэтому я надеюсь, вы поговорите и решите. Пожалуйста, избавь меня от его нытья.       — Когда это я ныл? — возмутился Чанбин.       — Мне рассказать? — Хёнджин хитро смотрел на друга. — Уверен?       — Заткнись и вали давай, — буркнул на него Чанбин, только откровений от Хвана ему сейчас не хватало.       Черён с интересом наблюдала за этой парочкой. Они такие смешные. Микроволновка пропищала, разрывая тишину: разогрев окончен. Но словно давая сигнал, что кто-то здесь явно лишний.       — Всё-всё, ухожу, дорогой, ухожу, — отправив с порога кухни воздушный поцелуй обоим, Хёнджин ушёл, а через пару минут послышался звук закрывшейся двери.       Черён лишь хихикнула:       — Интересные у вас отношения.       В университете преподаватель Хван Хёнджин абсолютная противоположность того, что Черён удалось наблюдать за две встречи в присутствии Чанбина.       — Да, мы со школы дружим, — поспешил пояснить Чанбин, воспользовавшись тем, что хоть какой-то разговор завязался. — От меня до универа недалеко, поэтому он частенько здесь зависает.       — Ага, голым, — снова хихикнула Черён.       — Ну-у, да, — засмущался Чанбин. — Он себя комфортно чувствует здесь. Я-то редко бываю дома, в основном на студии, особенно когда аврал работы.       — М-м, вкусно, — Черён прикрыла глаза от удовольствия, откусывая пиццу. — Моя любимая.       — Ешь, не стесняйся, — Чанбин тоже взял кусок.       — Как-то нехорошо получилось, что ты выгнал господина Хвана.       — Ничего страшного. Пусть к себе едет. Скажи лучше, почему ты не связалась со мной? Я же звонил твоей маме.       — Да, но мама нечаянно удалила номер.       — Хорошо. Ты могла найти меня через Хёнджина.       — Из-за дешёвых часов? — усмехнулась Черён. — Ты больше не звонил, а потом я узнала, что беременна, и подумала, что ты наверняка забыл о моём существовании.       — Я не звонил, потому что боялся лишний раз тревожить твою маму, — оправдался Чанбин. — Но как ты могла утаить от меня свою беременность. Разве я не имею на это право?       — Вот видишь, может, нам просто не судьба?       Чанбин, проигнорировав этот вопрос, который больше похож на риторический, спросил ещё раз:       — Почему не нашла меня, когда узнала, что беременна?       — Зачем? Этот малыш нужен мне, а не тебе. Думаешь, я не помню, как ты отскочил от меня, когда осознал, что у тебя нет резинки?       — Так я за тебя переживал. Я же не знал про твой диагноз. Я всегда несу ответственность за свои поступки, но боялся обременить тебя.       — Обеременить, — прыснула со смеху Черён.       Чанбин смущенно улыбнулся, но в груди поднялась буря обиды:       — То есть ты всё за меня решила? Так?       — Мы провели вместе меньше суток, совсем друг друга не знаем, у нас случился секс, а я должна была прийти к тебе со своей беременностью? Да откуда мне было знать, что ты не забыл обо мне на следующий же день? Ты пять месяцев не давал о себе знать. Было и прошло. Тем более у меня были большие проблемы с сохранением малыша, мне было абсолютно не до тебя. Я хочу этого малыша, жду его как единственное счастье в своей жизни, — Черён, нежно улыбаясь, погладила свой живот.       — Хорошо. Я могу с тобой согласиться. Долгожданный ребенок и всё такое. Но объясни мне тогда, почему ты уверена, что беременна от меня?       Черён смутилась:       — Бинни, до той ночи с тобой у меня почти два месяца не было секса, а после той ночи тоже вообще не было. Из воздуха не беременеют, знаешь ли. В любом случае, повторюсь: мне ничего от тебя не нужно. Живи дальше своей жизнью, а мы с малышом будем жить своей.       Черён встала, явно собираясь уйти. В голове Чанбина мысли крутились неимоверно быстро. Никогда ему не приходилось принимать поспешных решений, но он чувствовал, что должен настоять на своём.       — Ты забыла, что я сказал тебе сегодня? Я тебя люблю. И не оставлю ни тебя, ни малыша. Если ты не хочешь идти со мной рука об руку, считаешь нашу ночь ошибкой и случайностью, я пойму. Но позволь мне быть рядом и воспитывать его. Кстати, ты знаешь: мальчик или девочка? — последний вопрос вырвался, после напряжённого монолога, вызвав у Черён улыбку:       — Девочка…       Чанбин широко заулыбался, а глаза заблестели:       — Правда? Всегда думал, что дочка — это благословение. Нет, ну я бы и сыну был рад, но о дочке мечтал.       — Бинни, я… — Черён встала, подойдя к Чанбину и обнимая его, кладя голову на плечо.       — М? — он хоть и удивился неожиданной смене поведения Черён, но обнял в ответ, вдыхая запах её волос.       — Я боюсь…       — Чего?       — Боюсь, что то, что я к тебе чувствую, — это только потому, что ты причина появления малышки, как благодарность, признательность, но не любовь. Не хочу ранить твои чувства.       Чанбин немного отстранился, беря лицо Черён в свои ладони:       — Посмотри на меня и послушай. — Черён согласно кивнула и кивала на каждый его дальнейший вопрос: — Ты хочешь, чтобы я был рядом? Ты хочешь, чтобы мы были вместе, а не просто как родители общего ребёнка? Ты выйдешь за меня?       Когда до Черён дошёл смысл последнего вопроса и она уже хотела сказать «нет», Чанбин приник к её губам.       — Я никогда так не влюблялся, — сказал он, прервав поцелуй. — Вернее, у меня ощущение, что я никогда и не любил.       Он смотрел ей в глаза, а по щекам обоих катились слёзы.       — Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ты не пожалела ни о сегодняшнем решении.