Так будет лучше, но, прошу, останься

      Холодный ветер пробирал, казалось, до самых костей, заставляя Скарамуччу периодически вздрагивать от осеннего холода. К тому же после проливного дождя на улице было ещё и сыро, отчего даже на балкон не хотелось выходить. Однако пересилить себя Скар смог только благодаря невыносимому желанию курить и просто побыть в тишине. В отличие от полной неизвестных людей квартиры, на улице было как раз таки тихо. Время на часах было уже за полночь, на улице никого не было, кроме порой проезжающих мимо машин и людей, возвращающихся домой с работы. В довершение всего — пейзажи на улице были куда красивее, чем старые советские стены, на которых до сих пор висели ковры.       Внизу блистал мокрый после дождя асфальт, виднелись красивые ярко-красные деревья, на которых ещё не успела опасть листва. В пьяном угаре в голову периодически приходила безумная мысль: «Может, спрыгнуть и пойти домой?», однако в таком случае дорога, которая ждала Скарамуччу, в лучшем случае — в реанимацию, в худшем — к пресвятым Архонтам, так как квартира находилась на девятом этаже. Возможно, именно это отпугивало Скара от идеи реализовать замысел, на который он не мог решиться даже в самые трудные жизненные периоды, но алкоголь разрешал делать всё, что задумается. К счастью, Мучча был ещё не настолько пьян, чтобы реальзовать такой смелый поступок. Один из таких трудных периодов сейчас проживал он, а ведь всего лишь из-за одной ошибки, из-за нескольких слов он лишился самого дорогого.       Скар был не у себя дома, но с радостью вернулся бы туда, если бы его кто-то там ждал. Но кроме привычных четырёх стен, одиночества и вечной бытовой рутины, которая никогда не заканчивалась, его там ничего не ждало. И лишь здесь, среди незнакомых людей, большинство из которых Скар до этого даже в лицо не знал, он мог хотя бы ненадолго почувствовать себя не одиноким, нужным хотя бы кому-то. Как минимум людям на балконе, которые после дешёвого алкоголя готовы были рассказать про всю свою родословную и выложить о себе всё, выплакаться о проблемах совершенно незнакомым людям, а потом, возможно, выслушать и их проблемы.       Но в тот вечер Скарамучча молчал, никому и слова не говорил о себе, лишь сказал от кого пришёл. Пригласил его на эту вписку старый друг и по совместительству единственный, который остался с ним, зная всю правду. Он знал, почему до этого некогда непьющий противник подобных вечеринок, резко стал каждый вечер ходить на вписки или в клубы. Но Скар никогда не находил там друзей, лишь иногда привозил к себе домой девушек на одну ночь, а утром все новые контакты в телефоне быстро забывались и больше никогда не вспоминались.       И вот сейчас Скарамучча стоял и слушал рассказ о жизни от очередного незнакомого парня, который от количества алкоголя в крови уже еле ворочал языком, отчего большинство слов сливались в непонятные звуки. Заглушала их музыка, доносящаяся из квартиры. Увы, музыка тоже была не самой приятной. Надоедливое техно, которое включали на каждом подобном мероприятии, и кальянный рэп за вечер уже изрядно надоели, и при каждой очередной песне Скар хотел оглохнуть, лишь бы не слышать их.       Незнакомец всё говорил и говорил что-то нечленораздельное, но так эмоционально, что Скар продолжал его слушать из забавы. Но на деле витал где-то в своих мыслях, которые были посвящены далеко не этому незнакомцу и даже не этому мероприятию. Скарамучча без конца проверял свой телефон. Каждые пять минут, сам того не замечая, он доставал из кармана телефон, включал его и, видя, что никаких уведомлений нет, клал обратно.       — Ты чего это... телефон проверяешь часто? Ждёшь кого-то? — вопросил пьяный незнакомец, прервав свой непонятный рассказ. Парень на вид был ровесником Скара, однако из разговора тот понял, что он уже давно не студент, а недавно пережил развод. Отчего Мучче даже было немного жаль его. Беды у них были похожие, вот только не был он в браке, ему даже взаимностью не ответили на его признание.       — Да, сообщение от одного человека, — честно ответил Скарамучча. Он мог соврать, сказать, что просто проверяет время, но, видимо, алкоголь сделал своё дело и развязал язык. Правда, не настолько, чтобы рассказывать всё о себе и изливать душу незнакомому человеку.       — А... — протянул незнакомец, понимающе кивая. — Дорогой человек..? — Половину вопроса Скарамучча не понял. Парень говорил медленно, но при этом абсолютно неразборчиво, и даже когда Скар переспросил, тот так и не смог ответить отчётливо. Однако продолжал что-то говорить, и под конец своей невразумительной тирады похлопал Муччу по плечу. Только так он смог понять, что незнакомец, скорее всего, говорил слова поддержки или же давал советы, которых он не просил.       — Да, дорогой человек... но не отвечает долго, — решил пооткровенничать Скарамучча, потирая шею. На протяжении трёх недель он каждый день писал этому человеку, рассказывал о том, как провёл день, какие планы на завтрашний, интересовался, как дела у того человека, и никогда не забывал напомнить ему, как сильно ценит дружбу с ним и хочет всё вернуть. Но ни на что из этого тот человек так и не ответил.       — Это вообще ерунда... — наконец что-то разборчивое произнёс незнакомец, махнув рукой, — вот у меня... — Скарамучча всем сердцем и душой ненавидел эту игру — «у кого сложнее жизнь», когда после рассказа о собственных проблемах человек начинал рассказывать о своих. Хотя таким образом, вероятно, парень пытался поддержать Скара, но это вовсе не сработало. Тот лишь облокотился на ограждения балкона и подпёр голову рукой, ожидая снова слушать жалобы на жизнь, когда у самого было неразбериха в ней.       Незнакомец, видимо, рассказывал одно и то же. Скарамучча снова слышал от него те же слова, которые сливались в непонятные звуки, что и несколько минут назад. И снова Скар абсолютно не слушал парня, лишь иногда для вида кивал, но на деле был сосредоточен на своих мыслях, которых в голове была уйма. Когда из уст парня, от которых исходил перегар, перестали исходить неизвестные звуки, Скарамучча в очередной раз кивнул и начал прощаться с незнакомцем. За время, проведённое на балконе, он успел выкурить несколько сигарет и замёрзнуть, слушая пьяный рассказ. Лишь из-за последнего Скар оставался на балконе, ведь было бы некультурно развернуться и уйти. Но когда разговор закончился, Мучча мигом воплотил последнее в реальность.       — Стой! — послышалось сзади от всё того же незнакомца. Скарамучча, скрипя зубами, обернулся к нему с надеждой, что тот не начнёт снова рассказывать о своих дальних родственниках из Караганды. Но парень молчал, только пытался что-то найти в кармане штанов, отчаянно роясь в них. Наконец спустя пару секунд незнакомец вытащил из кармана пачку сигарет и вручил две сигареты Скару. — Угощайся, — улыбаясь произнёс незнакомец. Мучча с радостью принял такой подарок, который заслужил как минимум тем, что простоял на морозе час, слушая невнятное бормотание.       Однако, войдя в квартиру, на мгновение Скарамучча подумал, что ему всё-таки было бы лучше на холодном балконе. В квартире музыка слышалась ещё громче, отчего хотелось заткнуть уши чем-либо, лишь бы не слышать её. В комнате было много людей, которые общались друг с другом, веселились, и, проходя мимо них, Скар чувствовал себя поистине одиноким. Хоть там был тот друг, который привёл его сюда, но ему не было дела до Муччи, что было взаимно. У него были планы куда лучше, как минимум спокойнее и тише.       Пройдя мимо всех стоящих в комнате, Скарамучча добрался до стола, на котором стояла вся выпивка и рядом пластиковые стаканчики. Чего только не было на том столе: водка, дешёвое вино по скидке в ближайшем ларьке, шампанское и приторно-сладкий ликёр, который Мучча ненавидел всем сердцем. Выбор в алкоголе был очевиден — не самое любимое вино, но хотя бы какой-то алкоголь. В планах Скара был пункт «напиться», и желательно до беспамятства с целью забыться от всей неразберихи, которая происходит в его жизни и мучает его каждый день.       Взяв пластиковый стаканчик со стола, Скарамучча налил туда вино и быстро, одним глотком опустошил его, желая как можно скорее опьянеть. Горло неприятно обожгло, заставив Скара поморщиться. Но после этого он не оставил стакан на столе, а налил туда ещё вина, однако опустошать не спешил. Мучча снова взял его в руки и направился в другую комнату, которая, скорее всего, была спальней. Войдя туда, он заметил лежащего на полу человека, хотя точнее просто пьяное тело, которое было не в силах двигаться. Скарамучча осторожно обошёл его, переступив через ноги бедолаги, которые тот раскидал.       В комнате было душно, даже очень. Возможно, от перегара того, кто уже реализовал задуманное Скаром — напился до потери сознания. Подойдя к окнам, он открыл их нараспашку, так, чтобы воздух поступал в комнату гораздо быстрее. Скарамучча не был ценителем времени и никуда не спешил, такая спешка была ему ни к чему, но в комнате было невыносимо находиться. Свежий воздух отсутствовал, вместо него в комнате витал углекислый газ и противный запах перегара. По этой причине место возле окна было лучшим в комнате, там Мучча и устроился. Облокотился на подоконник, поставил рядом стаканчик с вином и в очередной раз запустил руку в карман штанов, чтобы достать телефон и снова не увидеть там ни одного уведомления.       Однако на этот раз ему повезло. Когда он взял телефон в руки, экран загорелся и на нём высветилось уведомление из мессенджера, куда он писал тому близкому человеку. На пару мгновений Скарамучча будто оторвался от реальности. Сердце словно замерло на несколько секунд, отчего в груди появилась мимолётная боль, всего-то на пару мгновений. Кровь в артериях словно застыла, а кислорода в лёгких стало катастрофически не хватать, несмотря на то, что Скар стоял возле окна.       Но уже в следующее мгновение его ждало разочарование. Уведомление и правда было от мессенджера, но от очередного ненужного канала, про который Мучча изредка вспоминал. Остальных уведомлений не было. Ему никто так и не написал, начиная со вчерашнего дня. Скарамуччу охватила злость, но уже в следующий миг на него нахлынула необъятных размеров грусть. Он полностью одинок. Все уведомления от мессенджеров были лишь спамом от каналов.       Мучча зашёл в чат к тому человеку, который был подписан как «Кадзуха». Это и был тот самый дорогой человек, с которым они прошли всё: огонь, воду и медные трубы. И самые трудные, депрессивные периоды, когда Каэдэхаре приходилось почти уговаривать и приводить сотню причин продолжать жить. И счастливые периоды, когда они вместе наслаждались каждым новым днём. Но всё это в конце концов закончилось из-за глупости Скарамуччи, а именно из-за нескольких слов и одного признания. А ведь можно было промолчать, можно было продолжать хранить в тайне чувства к Кадзухе, но на что в тот момент надеялся Скар — непонятно. Он и сам не знал, откуда в моменте у него появилась такая уверенность в себе и своих действиях. Но это даже смелостью трудно было назвать, скорее безрассудством. Мозг Скара будто отключился в тот момент, и он уже не контролировал то, что говорил и делал. Осознание пришло лишь после того постыдного поцелуя, который оборвал Кадзуха, оттолкнув друга от себя.       «Ты больной?!» — всё ещё эхом раздавалось в ушах Муччи. Он вспоминал тот вечер, и на него накатывал стыд, который он мог заглушить лишь алкоголем, что он и делал. Как и в прошлый раз, быстро осушил стакан, чтобы как можно скорее опьянеть и перестать чувствовать это неприятное прожигающее чувство.       Но не только алкоголем Скарамучча хотел заглушить чувство неловкости, но и сигаретами. Как бы он ни старался победить свою зависимость, у него никогда не получалось, даже Кадзуха никак не мог уговорить его завязать с курением, отчего часто злился на него и на его жалобы о том, как сильно его мучает невыносимое желание курить. И даже сейчас, стоя возле окна, когда общение свелось на нет, Скарамучча до сих пор вспоминал слова Кадзухи, пока доставал сигарету, которую дал ему незнакомец. Казалось, всё в незнакомой квартире напоминало Каэдэхару. Место возле окна, когда они так же стояли в школьном туалете, чтобы сигаретный дым выветрился. Кленовые деревья внизу, Кадзуха обожал их, всегда видел в этом какую-то необъяснимую красоту осени, которую, казалось, видел только он. Даже асфальт после дождя напоминал его. Скарамучча вспомнил, как они под дождём без зонтика старались как можно скорее добраться до дома.       Это всё было очень приятно вспоминать, однако в то же время и грустно. Грустно и больно было вспоминать Каэдэхару, а ещё больнее — вспоминать тот проклятый вечер, когда Скарамучча признался ему в своей нетрадиционной ориентации, любви к нему и поцеловал. На это было очень тяжело решиться и собраться с силами. Скар не понимал себя, он раньше был уверен, что он нормальный, точно не гомик, ведь ранее несколько раз был в отношениях с девушками. И для него было огромным потрясением то, что он стал испытывать чувства к парню, да ещё и не к какому-либо, а к своему другу, с которым был знаком больше пяти лет. И вся их многолетняя дружба прекратилась в один вечер.       Из глаз Скарамуччи стекали слёзы, которые обжигали его щёки, а холодный ветер будто остужал их, обдувая открытые руки и продувая чёрную футболку. Между фаланг пальцев была сигарета, а в другой руке Скар всё ещё держал телефон, но проглядывал уже не переписку с Кадзухой, а его аккаунты в соцсетях. Мучча сам не знал, для чего он это делает и что хочет увидеть там. Возможно, надеялся, что Кадзухе так же плохо без него или вероятно, у него есть причина для игнора, кроме ненависти к Скарамучче. Однако Каэдэхаре будто было всё равно, по крайней мере такое впечатление складывалось при просмотре его страницы.       На фотографиях Кадзуха веселился со своими новыми друзьями из университета, с которыми он познакомился почти сразу, как только поступил. В университете его многие знали за его общительность, трудолюбие и, несомненно, красоту. Фотографий с новыми друзьями было уйма, и просматривая их, у Скарамуччи возникло необъяснимое желание разбить телефон. Ему казалось, что он не нужен Каэдэхаре, и было обидно, что ему так быстро нашли замену. Мучча всегда в тайне не любил общительность Кадзухи и его новых друзей. Да, это была ревность, которая появилась ещё три года назад, когда они только поступили в университеты, и Кадзуха, съехав от родителей и таким образом освободившись от оков их опеки, начал быстро заводить друзей. Но Скарамучча был абсолютно бессилен в этой ситуации. Он не мог запретить Каэдэхаре общаться с друзьями, но видеть его, счастливого, с кем-то другим было невыносимо.       Наконец Скар выключил телефон и положил его обратно в карман. От всхлипов он не мог даже поднести сигарету ко рту, не говоря уже о том, чтобы сделать затяжку. Мучча даже стал подозревать, что никогда не был нужен Кадзухе, раз тот так быстро нашёл ему замену. В таком состоянии Скарамучче точно было не до веселья, и даже чувствуя, что алкоголь ударил в голову, желание вернуться домой усилилось в несколько раз. Хотелось опять спрятаться, как мышка, в своих четырёх стенах, не видеть и не слышать никого.       Скар сомневался, что после выпитого сможет самостоятельно добраться до дома. Потому снова запустил руку в карман, дабы найти телефон, но на этот раз не для того, чтобы ещё раз увидеть, что за это время ему никто не написал, а чтобы позвонить своему другу, который жил неподалёку. При разблокировке экрана Мучче сразу высветился значок «позвонить», на который он без раздумий, не проверяя кто это и не раздумывая почему иконка высветилась сразу, он нажал на неё. Из динамика послышались гудки, ещё и ещё, а трубку никто не брал.       Но Скарамучча продолжал названивать до тех пор, пока гудки не прекратились и из динамика послышалось раздражённое: «Алло?» Голос Скар не узнал, да и не было желания пытаться понять, кто это. Лишь продиктовал адрес и попросил забрать его. Из динамика слышалось недовольное ворчание, но из-за алкоголя Мучча не мог разобрать слов.       — Приедешь? — напоследок, перед тем как положить трубку, вопросил Скар. В динамике вновь послышался недовольный, но сдержанный вздох.       — Приеду, — послышался краткий и всё такой же сдержанный ответ. Скарамучча положил трубку.

***

      Туманный день стоял на дворе, изображая всю красоту осени. Недавно по городу прошёлся дождь, отчего на улице было сыро и холодно. Но несмотря на это, после сообщения Скарамуччи с просьбой приехать, Кадзуха незамедлительно направился к нему, ожидая очередной разговор по душам, который был не редкостью в их дружбе. Скар часто страдал депрессивными периодами, при которых порой нуждался в том, чтобы кому-то выговориться. В силу своей доброты Кадзуха никогда не отказывался, готов был приехать даже в час ночи, лишь бы убедиться, что Скар ещё не вскрыл себе вены, учитывая его прошлые попытки покинуть этот мир. Этим Каэдэхара и покорил Скарамуччу. Добрый, открытый, дружелюбный, всегда готовый прийти на помощь, и тот день не был исключением. Одно сообщение — и Кадзуха уже стоял на пороге его дома, ожидая очередной откровенный разговор. Но всё было куда серьёзнее и в несколько раз больше, чем обычный разговор по душам.       Разговор был очень волнительным и напрямую решал судьбу их дружбы, а может, даже всего круга общения Скара. Ведь, несмотря на все хорошие качества Каэдэхары, которые проявлялись в вполне обычных ситуациях, этот разговор должен был быть далеко не обычной ситуацией, и Скар просто не мог представить как отреагирует на него Кадзуха. Самое страшное, что Скарамучча мог представить — то, что Каэдэхара оборвёт все связи с ним, и тем самым он потеряет весь свой круг общения, который тесно был связан с ним. Кадзуха был намного общительнее, он мог быстро найти друзей. Скар, проглатывая чувство пожирающее чувство ревности, иногда в шутку говорил, что тот сможет сделать своим другом даже человека, разговаривающего на другом языке.       Мучча ненавидел, ненавидел и ещё сто раз ненавидел всех близких друзей Кадзухи. Слишком близких. Скарамучча ревновал, но как он мог запретить Каэдэхаре общаться с друзьями? И как он мог объяснить свои чувства так, чтобы тот не подумал ничего лишнего?       И вот сам того не понимая, как всё пришло к этому, Скарамучча чувствовал теплые мягкие губы своего друга на своих губах. Этот поцелуй был неожиданный не только для Каэдэхары, который даже не мог представить такой поворот событий, но и для Скара, который будто в трансе, сам того не понимая, припал к губам Кадзухи. В один момент Мучча собрался с силами и тихим голосом произнёс те ужасные слова, которые снились в самых жутких кошмарах: «Я тебя люблю», а затем последовал этот поцелуй.       Всё как раз и походило на какой-то жуткий сон, который мог присниться Скару в последние месяцы. Он любил Кадзуху, и в этом заключалась вся проблема. Они просто друзья, и чувствовать такое к другу было не то что неправильно, это было незаконно. То, за что стыдили, то, за что казнили в былые года, и то, что надо было скрывать от всех, даже от самого Кадзухи. Но что поделать, если не удержаться?       У поцелуя не было продолжения, он длился от силы несколько секунд, но вместе с волнением чувствовались как несколько часов. И поняв через несколько мгновений, что Кадзуха не сопротивляется, Скарамучча решил положить руку на щёку. Но только стоило это сделать, как Каэдэхара мигом схватил Скара за плечи и с силой оттолкнул от себя, прервав поцелуй.       — Ты больной?! — выкрикнул Кадзуха, отпрыгнув от Муччи. Последний стоял как вкопанный, в голове происходил настоящий хаос.       «Он меня не любит? Почему он так смотрит на меня?..» — Но Каэдэхара не то что не любил Скара, ему будто бы было противно находиться рядом с ним. И он ни капли не стеснялся это выражать. Кадзуха округлёнными от удивления глазами и с презрением глядел на напуганного Скарамуччу, у которого в голове с каждой секундой становилось всё больше тревожных мыслей. Тыльной стороной ладони Кадзуха прикрывал губы, а спустя пару мгновений — потёр ею рот и вновь перевёл взгляд на Скара. Но во взгляде уже не было ни отвращения, ни неприязни, лишь разочарование. Не проронив ни слова, Каэдэхара покинул балкон, а затем и квартиру, оставив Муччу наедине с собой и тревожными мыслями. Тот как кленовый лист трясся на ветру, но не от сильного ветра, а от страха и непонимания, что будет дальше и что случилось. Он проклинал себя за то, что решился рассказать, ведь, судя по реакции Кадзухи, тому это не понравилось. И не просто не понравилось, а вызвало отвращение. И, возможно, Скарамучча пару секунд назад, сам того не понимая, разрушил столь ценную для него дружбу.

***

      Роясь в чужой аптечке, Кадзуха пытался найти нужное лекарство от похмелья, которое точно было у Скара, а заодно и размять плечо, ноющее от боли. Ему позвонили в два часа ночи. Каэдэхара сначала не собирался брать трубку, как и переступать порог квартиры, в которой жил Мучча, но видя, как настойчиво тот звонил, Кадзуха сдался и взял трубку. Он понимал, что разговора им не избежать и определённо надо будет когда-нибудь поговорить. Но вместо разговора Скарамучча стал просить забрать его и начал диктовать адрес. По голосу Кадзуха понял, в каком он состоянии. Разговора быть не могло, но он всё равно решил помочь другу добраться до дома, ведь ситуация действительно была не из лучших. Неизвестная квартира, неизвестные люди, кто угодно мог бы обокрасть Скара, пока тот был пьян, а то и вытворить что похуже.       Найдя нужную коробочку с лекарством, Кадзуха вынул оттуда одну таблетку и направился в комнату, в которой лежал Скарамучча, полностью не контролирующий своё тело. Он выполнил поставленную задачу — напился так сильно, что Кадзухе пришлось помогать ему добраться до квартиры, закинув его руку на плечо, которое после такого сильно ныло. «Тяжёлый он...» — подумал Каэдэхара, разминая многострадальное плечо. В комнате на прикроватной тумбочке уже стоял стакан с водой, на полу — бутылка и рядом тазик. Кадзуха подготовил всё, чтобы наутро Скару было как можно легче пережить похмелье. Он сделал не только то, о чём его просили, а даже больше. И на этой чудесной ноте он собирался уходить.       О разговоре с пьяным в стельку Скарамуччей даже речи не могло идти. Кадзуха хотел поговорить серьёзно, но собеседник в таком состоянии вряд ли был готов к серьёзному разговору. И Каэдэхара уже сомневался, что этот разговор нужен был. Ему лучше было бы исчезнуть, не мучить ни себя, ни Скара. О какой дружбе может идти речь после признания в любви? Да ещё и не от кого-то, а от своего лучшего друга! Кадзуха не смог бы продолжать дружить с человеком, зная, что тот влюблён в него. Он не был ответственен за чувства других людей, но, продолжив дружить с таким человеком, Каэдэхара чувствовал бы себя виноватым. Будто он издевается над ним одним своим присутствием, напоминая то невзаимное признание. Да и после этого Кадзуха просто не мог воспринимать Скара как друга.       Выросши в гомофобной семье, где людей с нетрадиционной ориентацией считали мерзкими, психически нездоровыми, которых лучше изолировать от общества, Кадзухе было противно от одной только мысли, что в него влюбился парень. Хоть он не ненавидел людей с нетрадиционной ориентацией, но ему было мерзко от того поцелуя, от Скара и от себя.       — Кадзуха?... — внезапно послышался голос Муччи, когда Каэдэхара уже покидал комнату. Последний обернулся и увидел проснувшегося друга. Тот с удивлением глядел на него, но уже в следующее мгновение — печально. — Прости меня, пожалуйста... — почти неразборчиво бормотал в пьяном угаре Скарамучча. Он протягивал руки, явно надеясь обнять Кадзуху, но тот молча стоял, наблюдая за всем этим и слушая повторяющее бормотание Скара. — Не уходи... пожалуйста, — кое-как разобрал Кадзуха слова Скарамуччи, которые сливались воедино, образовывая один неразборчивый звук. В его взгляде была надежда на то, что Каэдэхара подойдёт, обнимет его, как раньше, но тот лишь с холодом в глазах глядел на то, как перед ним унижался Скар.       — Прости. Тебе сейчас нужно проспаться, потом мы поговорим, возможно, — произнёс Кадзуха и, развернувшись, направился к выходу из квартиры.       — Мы можем остаться друзьями? — достаточно чётко и громко произнёс Скарамучча, чтобы Каэдэхара услышал его с другого конца квартиры.       — Это вряд ли. Давай мирно разойдёмся? Так будет лучше... — предложил Кадзуха, вновь обернувшись к Скару лицом. В мыслях последнего крутилось только одно: «Не уходи, пожалуйста». Он чувствовал, что вряд ли ещё когда-нибудь встретит Каэдэхару, если тот сейчас уйдёт. И на эмоциях выпалил:       — Для кого?!       — Для нас. — После его слов входная дверь громко хлопнула, оставив Скарамуччу наедине с собой. Но одиночество уже не было умиротворяющим, наоборот, ужасным. Отчасти Кадзуха был прав. Ни о какой дружбе и речи не могло быть.       Из голубых глаз потекли горькие слёзы. Кадзуха был его самым лучшим другом, ради которого он готов был пожертвовать чем угодно. Скар не мог представить, что было бы, не будь его рядом, и как сейчас жить без него. Он понимал, что вряд ли найдёт человека, который был хотя бы немного похож на Кадзуху или даже лучше него. Он сам разрушил всё то, чем дорожил, и теперь, возможно, заслужил лежать в пустой квартире с чувством тоски по старым временам и нехваткой прикосновений.       Скарамучча всё бы отдал, чтобы его хотя бы погладили по голове, успокоили, заверили, что всё хорошо. Увы, но всё, что ему оставалось — мечтать об этом и надеться на то, что, вероятно, есть хотя бы малейший шанс того, что они с Кадзухой снова станут друзьями. Как же хотелось, чтобы это было реальностью и он остался.