Я - неудачник

Израненные запястья были крепко схвачены и прижаты к изголовью кровати. На своем же ученике восседал преподаватель, Айзава Шота. Двоица находилась в квартире старшего, прямо сидя на Сугияме, что в это время краснея вжимался в кровать, он скорее содрал с себя черную кофту. —Из за поднятия возраста согласия до шестнадцати лет, мне пришлось терпеть твою сраную задницу весь год. — прорычал он , намек был понят, так что малой быстро стянул футболку и с себя, зима.. 19 января. Довольно холодно, все тело ужасно сильно морозило бы, если бы не работающий бойлер.. Или же это тепло шло от двух разгоряченный и возбужденных тел? Тут же Шота и замешкался, взгляд то и дело цеплялся за широкую грудь с пирсингом сосков, сам же он буро покраснел.. Может он и не раз это представлял , но наконец то сделать это с Сугиямой.. Так развратно! Не успел он и сообразить, как его перевалили и теперь же прижимали уже его. Фудо не мешался и сразу снял белье с мужчины, а после и с себя. ... Осторожно наклоняясь ниже, он сразу же цепляется зубами за горячую шею, причмокивая губами и вылизывая языком собственный укус. Теплые руки блуждали по хрупкому (по меркам младшего) телу, общупывая каждый уголок кожи. Теплый свет настольной лампы падал на двоицу, пока за окном светила луна, возможно, что седовласого бы вовсе не было в живых, если бы не его любимый Айзава Шота. Кажется такой грубый и всегда хмурый, а после он крепко обнимает младшего и строго следит за принятием лекарств. Голова уткнулась меж чужих грудей, а сам он лениво переместил руки и обвил его, словно коала. —Ты точно уверен? Я боюсь сделать тебе больно.. —он почти шептал, словно боясь испортить атмосферу, такую теплую и уютную. Кажется легкой, но одновременно тяжелой из за такого грубого толчка в этих странных романтических отношениях. —Не беспокойся.. Я тебе доверяю, так что давай ты тоже, просто доверишься себе.—легкий смешок слетел с губ, а когда головушка младшего поднялась, он сразу же дал ему щелбан. —Просто продолжай , я хочу тебя прямо сейчас. Несмотря на смущение или даже неловкость, слова старшего лишь разожгли в юнце еще больший огонь. Мгновенно подавшись вперед, он впился в шею, оставляя не просто укус, но и след горячего прикосновения, за которым тут же последовали множественные засосы. Стоны учителя, доносящиеся из-под него, ласкали слух, превращаясь в бурлящую страсть. Каждое вздымание груди, каждый внезапно блеснувший в уголках глаз блик слезы только сильнее распаляли его