Твой секрет

      В том, что этот момент рано или поздно наступит, Орнелла нисколько не сомневалась, но когда это всё-таки произошло, она оказалась совершенно не готова и появление лорда-инквизитора Байльшмидта в компании отряда штурмовиков все равно оказалось весьма неприятным сюрпризом. Мгновение Орнелла раздумывала — не снять ли ей ограничитель, но воздействие ауры неприкасаемой не мгновенно, и в первую очередь пострадал бы неожиданно возникший рядом с ней Майрон, а этого ей совсем не хотелось.       — Вы арестованы, инквизитор, — холодно проговорил Людвиг, — советую вам сдать оружие и не сопротивляться.       По крайней мере внешне ей удалось сохранить полную невозмутимость и сделать вид, что все это не более чем мелкое недоразумение которое вскоре разрешится.       Людвиг внимательно наблюдал, как она вручила командиру штурмовиков свой лаз-пистолет и сделала шаг назад, к тут же обнявшему её Майрону. Они переглянулись и Орнелла еле заметно отрицательно покачала головой. Это зрелище неожиданно задело Людвига. Хотя, казалось бы, какое ему дело до их отношений?       Он так и не смог выяснить ничего про Майрона, в какой-то момент он просто появился рядом с инквизитором, словно из ниоткуда. Иногда Людвиг даже сомневался — можно ли считать Майрона человеком, но никто из аэльдари или демонов даже близко не подойдёт к парии по собственной воле. Только если не собирается эту самую парию убивать. Но, тут Людвиг мысленно выругался, ни о каких убийствах здесь никто, кроме него и не думал.       — Может быть вы всё-таки расскажете почему решили меня арестовать? — слишком спокойно поинтересовалась Орнелла, и Людвиг только сейчас осознал, что всё это время он смотрел лишь на неё. На них. Отстранённо фиксируя, как Майрон притягивает её к себе, как она держит его за руку. Почему это вообще его хоть сколько-то волнует? Варп их обоих побери!       — Один раз вы уже попытались сбежать, — все тем же ледяным тоном ответил Байльшмидт, — к тому же, вновь открывшиеся обстоятельства не оставляют мне выбора. Вы опасный радикал, Хэлвуд, слишком опасный, чтобы оставлять вас на свободе, а может быть и в живых.       — Вы мне льстите, лорд-инквизитор, — безмятежно улыбнулась Орнелла, но в её глазах промелькнула еле уловимая тревога, — но мне весьма любопытно, что заставило вас так думать.             — Вы это узнаете и совсем скоро, — заверил её Людвиг, — а теперь, раз уж мы всё выяснили, то прошу вас обоих следовать за мной. На всякий случай, у моих людей команда стрелять на поражение.       После такого вступления Орнелла не сомневалась, что как только они доберутся до местного отделения Инквизиции, её сразу же отправят в камеру. В какую-нибудь из тех, где содержат особо опасных объектов, например, псайкеров, лидеров культа или её. Но Байльшмидт привёл Орнеллу в просторный, но весьма мрачный кабинет, возможно даже его собственный. Тёмные стены, мебель в готическом стиле — большой стол, несколько кресел, когитатор, диван у окна, несколько шкафов и пара открытых полок с артефактами, книгами, какими-то свитками, стопка документов и инфопланшетов на столе.       Первым делом Людвиг запер дверь, Орнелла лишь мельком успела увидеть штурмовиков, уводящих Майрона дальше по коридору. Байльшмидт проследил за её взглядом, но промолчал, вместо этого он приложил ладонь к панели возле двери и оконное стекло потемнело настолько, что через него уже ничего невозможно было разглядеть. Только тогда он соизволил включить освещение, после плохо освещенных коридоров и темноты кабинета, неожиданно яркий свет заставил Орнеллу зажмуриться и прикрыть глаза рукой. В свете люменов кабинет выглядел лишь чуть менее мрачно, впрочем, инквизитора Хэлвуд вид кабинета не интересовал ни в темноте, ни при свете. Гораздо больше её волновали те самые новые обстоятельства, о которых Байльшмидт упоминал ранее.       У неё, как и у любого другого инквизитора, даже Людвига, были свои скелеты в шкафу, и каких из них встретил Байльшмидт, пока оставалось только догадываться. Орнелла почти ощутила, как один из них положил свои костлявые руки ей на плечи, казалось, стоит лишь обернуться и она увидит ухмыляющийся череп с голубыми огоньками где-то внутри пустых глазниц, услышит едва различимый шёпот «Не ждёшь? Думала тебе удалось навсегда скрыть меня?»       Занятая своими мыслями, Орнелла даже не сразу поняла, что Людвиг обратился к ней.       –… ваш побег…       Начало фразы она благополучно пропустила мимо ушей.       — Если бы я действительно хотела сбежать, — ей все же удалось вернуться в реальность, хотя образ выпавшего из шкафа скелета оказался весьма живучим и даже не думал никуда исчезать, наоборот, прямо сейчас он приветливо махал рукой из угла кабинета, — то, поверьте, лорд-инквизитор, вы не нашли бы меня даже через пару сотен лет.       — Вы предлагаете мне поверить, что действительно вошли в портал за котом? — весь вид Людвига говорил о том, что эту версию он может рассматривать исключительно в порядке ереси.       — Но так оно и было, — Орнелла постаралась быть максимально убедительной, прекрасно понимая, что следующие её слова будут совершеннейшей ложью, — я была уверена, что провела там не больше нескольких часов.       Скелет в углу каким-то непостижимым образом улыбнулся.       — Мы, безусловно, вернёмся к этому вопросу, но позже, — Людвиг подошёл ближе и Орнелла невольно отступила на несколько шагов назад.       — Вы хотите ещё что-то узнать? — она обошла одно из кресел, так чтобы оно оказалось между ними и огляделась по сторонам в поисках других выходов, но или их не было, или они были достаточно хорошо скрыты от посторонних глаз.       Людвиг мысленно выругался, если Орнелла решила непременно вывести его из себя, то она на верном пути. Хотя он тоже хорош, ведёт себя так словно это касается его лично. Хватит, ничего не должно помешать ему исполнить свой долг.       — До меня дошли сведения, инквизитор, что вы были связаны с фэнонитами, — тихо проговорил Байльшмидт. Он и не сомневался, что это обвинение она будет отрицать до последнего, но побледневшее лицо и промелькнувший в глазах страх, сказали ему гораздо больше, чем могли бы любые слова.       — Надо же, как интересно, — Орнелла изобразила скучающее любопытство, — а больше никаких сведений до вас не доходило? Вы кажется знаете обо мне больше, чем я сама.       Скелет теперь стоял прямо за спиной Байльшмидта и согласно кивал, подтверждая все его слова. «Исчезни. Тебя здесь нет, ты только в моей голове», — мысленно обратилась Хэлвуд к скелету, но тот не обратил на это никакого внимания. Но беспокоиться ей сейчас следовало явно не о сбежавшем скелете, а о собственной ошибке. Она позволила Людвигу увидеть свой испуг. Всего на миг и этого оказалось достаточно. Следовало отдать ей должное, она быстро справилась с собой, впрочем, это уже не имело никакого значения. Людвиг понимал, теперь он просто обязан дойти до конца, а ещё ему неожиданно понравилось видеть Орнеллу такой уязвимой и почти загнанной в угол. Почти…       Оставалось лишь кое-что проверить, и если, а точнее, когда он окажется прав, у него будут полностью развязаны руки.       — Не советую, — он едва заметно усмехнулся, увидев, как Орнелла дотронулась до ограничителя, — вы, конечно, можете избавиться от меня, но только я могу отменить приказ на ликвидацию вашего демонхоста, или кто он там ещё. А он вам почему-то дорог, не так ли?       — Откуда я знаю, что он ещё жив? — Орнелла недоверчиво посмотрела на Людвига, но все-таки отдёрнула руку.       — Живой он полезнее, — развёл руками Людвиг, — остальное во многом зависит от вас.       Ответом ему послужило лишь тихое ругательство на неизвестном ему языке, по крайней мере здесь они друг друга поняли.       Людвиг отодвинул мешающее кресло и вплотную подошёл к ней, Орнелле даже пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.       — Мы отвлеклись, леди, — Байльшмидт взял её левую руку и закатал рукав рубашки до локтя.       — Что вы делаете? — Орнелла безуспешно попыталась освободить запястье из захвата Людвига, но тот лишь усилил хватку.       — Если вы действительно связаны с фэнонитами, то у вас есть их метка, — свободной рукой он вытащил из кармана плаща какое-то непонятное устройство, Орнелле никогда не доводилось видеть ничего подобного, — а это может её найти.       Прикосновение странного артефакта к руке сопровождалось заметным ударом тока. Первое время ничего не происходило, но затем, к ужасу Орнеллы, на её руке начали медленно проявляться серебристые линии, складывающиеся в замысловатый узор электротатуировки. Клеймо. Смертный приговор, который она сама подписала себе, в тот момент, когда ей вживляли электу, и который сейчас будет приведен в исполнение. Но как Байльшмидту удалось это узнать? Он знал где искать метку, знал, что её вообще стоит искать. Неужели кто-то из свиты инквизитора выжил? Сам инквизитор был надёжно и окончательно мёртв уже много лет. Или Людвиг далеко не такой образцовый пуританин, каким считается? Скелет помахал ей рукой на прощание. Вернулся обратно в свой шкаф или исчез, выполнив свою миссию?       Метка постепенно исчезала, и наконец вновь стала невидимой, словно её и не было. Только после этого Орнелла решилась посмотреть на Людвига. Несколько бесконечно долгих мгновений они молча смотрели друг другу в глаза, осознавая насколько сейчас будут бесполезны любые слова. Только когда Орнелла попыталась освободить свою руку, Людвиг понял, что все ещё удерживает её и медленно разжал пальцы. Орнелла машинально убрала руку за спину, словно это могло помочь ей избежать, того, что должно последовать, этот жест неожиданно стал для Людвига последней каплей. Сдерживаемая до этого злость на себя, и особенно на неё, полностью завладела его сознанием, не до конца осознавая свои действия, Людвиг, схватил её за плечи не обращая внимания, на попытки сопротивляться и опомнился лишь почувствовав боль, когда Орнелле удалось полоснуть его ногтями по щеке.       Людвиг даже не помнил в какой момент он попытался её задушить, но кровоподтёк на шее от впившегося в кожу ограничителя говорил сам за себя, как и свежий синяк на виске.       — Я подозревала, что вы захотите лично убить меня, — Нелл слегка поморщилась, прикоснувшись к шее, — но не думала, что таким способом.       — Нет.       Это короткое слово заставило Орнеллу вздрогнуть и потрясённо посмотреть на Людвига.       — Нет, — повторил он, в другой ситуации подобная реакция могла бы даже его повеселить, но сейчас ему гораздо интереснее было увидеть как она отнесется к его следующим словам, — я не хочу вас убивать, ни сам, ни отдавать приказ о вашей казни.       Теперь ей не удалось скрыть свою растерянность, смертный приговор, который Байльшмидт должен, обязан был привести в исполнение, на глазах становился чем-то совершенно неопределённым и неизвестным, не менее пугающим, но и обнадеживающим, но эта надежда была столь призрачной, так легко могла оказаться ложью, как болотные огоньки, заманивающие неосторожных на верную смерть.       Людвиг молчал, ему нравилось наблюдать за её попытками скрыть своё смятение, за тем как она шаг за шагом отходит от него, ловить потерянный взгляд, но ему хотелось большего. Увидеть в бирюзовых глазах страх, а ещё понимание, что её жизнь сейчас зависит только от него, что она сама сейчас полностью в его власти, не только образно, но и вполне реально, а если протянуть руку, то и физически.       Это неожиданно заставило его чуть иначе посмотреть на Орнеллу. Она, будто почувствовав это изменение, не глядя сделала ещё шаг назад и наткнулась на весьма некстати оказавшееся там кресло. Людвиг вовремя успел поймать её, не дав упасть. Теперь он не только не спешил отпускать Орнеллу, наоборот вплотную прижал к себе. Она безуспешно попыталась оттолкнуть его или вырваться, но у Людвига были совсем другие планы.       — Прежде, чем соберёшься сделать какую-нибудь глупость, подумай, как твои действия могут отразиться на твоём… друге, кажется он действительно тебе не безразличен, — спокойствие, с которым он произнес эти слова заставило Орнеллу замереть и всё-таки посмотреть на него, а ещё удержаться и не ударить носком тяжелого ботинка в колено.       — То есть по поводу меня вы уже всё решили? — с вызовом поинтересовалась Хэлвуд, теперь глядя ему в глаза.       Казалось бы утихшая ярость вновь напомнила о себе, и Людвигу лишь усилием воли удалось немного усмирить её, иначе инквизитор Хэлвуд не отделается лишь парой-тройкой новых синяков.       — Решил, — всё тем же спокойным тоном ответил он, вновь пересекая её попытки отодвинуться. Второй раз она уже точно не позволит ему так просто подойти к себе, но Людвиг чувствовал, что этого ему уже недостаточно и он готов зайти дальше, даже если Орнелла будет против. А она непременно будет, но когда лорда-инквизитора Байльшмидта интересовало мнение еретиков или перешедших черту радикалов? Только почему его вновь приводит в бешенство мысль о том, что и она оказалась среди них? Он видел метку и знал, что должен сделать, но вместо того этого…       — Я сохраню твой секрет, — слегка наклонившись к ней, тихо сказал Людвиг, — хоть это и делает меня твоим соучастником.       — Как благородно с вашей стороны, — Орнелла всё же не удержалась от язвительного замечания и Людвигу на мгновение очень захотелось её ударить. Или поцеловать.       Очередной приступ так и не нашедшей выхода ярости решил всё за него. Если инквизитор упорно не хочет понимать, что только он сейчас может как вытащить её из пропасти, так и окончательно столкнуть вниз, то есть способ весьма наглядно ей это продемонстрировать.       Орнелла даже не успела осознать, как это получилось, когда Людвиг грубо швырнул её на диван и навалился сверху. После короткой, но ожесточенной борьбы Орнелле всё же удалось спихнуть его с себя и даже встать, но последовавший за этим удар в лицо едва снова не сбил её с ног.       — Что тебе не понятно? — в бешенстве почти прорычал Людвиг, — не сопротивляйся и я отпущу твоего демонхоста, а может быть и тебя!       Он протянул руку и дёрнул ленту в её прическе, от резкого движения узел развязался и чёрная шёлковая лента оказалась в руках Людвига. Длины вполне хватило чтобы не только затянуть ленту на запястьях Орнеллы, но и завязать крепкий узел. После этого Байльшмидт вновь толкнул Орнеллу на диван, завел её связанные руки над головой и с силой прижал их к подлокотнику.       — Не сопротивляйся, — повторил Людвиг, продолжая одной рукой удерживать её запястья, — иначе, прежде чем ты расскажешь мне всё, что я захочу узнать, я убью его, и заставлю тебя на это смотреть.       Их взгляды вновь встретились и только теперь Нелл, впервые за все это время, стало по настоящему страшно. В его глазах, помимо тлеющей ярости, она видела непоколебимую уверенность в собственной правоте и решимость идти до конца. Было ли там ещё и безумие? Этого Орнелла не могла сказать наверняка, возможно где-то там, в самой глубине промелькнули еле заметные искры.       В её собственных глазах Людвиг увидел то, что так хотел увидеть. Страх. Наконец-то. Он чувствовал растущее напряжение, продолжая удерживать одной рукой её запястья Людвиг наклонился ниже. То, что последовало дальше, весьма отдалённо напоминало поцелуй, в действительности оно обернулось для Орнеллы несколькими довольно болезненными укусами, от которых на губах остались синяки.       Свободной рукой Людвиг потянулся к ремню на брюках, потребовалось чуть больше времени чтобы справиться с ними, Байльшмидт не смог заставить себя даже слегка ослабить захват, опасаясь, что Орнелла снова попытается оттолкнуть его. Возможно, стоит использовать ещё и ремень, чтобы дополнительно зафиксировать ей руки, но для этого требовалось время, а Людвиг вовсе не был уверен, что нужно тратить его ещё и на это. Никаких сомнений, он легко справится с любым возможным сопротивлением. Орнелла попыталась отодвинуться когда Байльшмидт прекратил держать её, но только чтобы удобнее было избавиться от мешающей одежды. После Людвиг снова навалился на неё, одним резким движением вошел сразу на всю длину, сразу же принялся быстро и грубо двигаться.       Судя по тому как Орнелла дёрнулась и закусила губу это было больно. Наблюдая за ней, Людвиг ощутил новый импульс удовольствия и возбуждения. Последние остатки самоконтроля исчезли, он ускорил движения, вбиваясь в её тело, намеренно причиняя боль и замедляясь, иногда почти останавливаясь, чтобы всё не закончилось слишком быстро.       Ни боль от грубо активированной электу, ни руки, затекшие от невозможности изменить их положение, не давали Орнелле ни малейшей возможности отвлечься от того, что творил с ней Людвиг, но физическая боль казалась лишь временным неудобством. Что будет после того как это закончится? Сделает ли Байльшмидт то о чём говорил? И как отреагирует Майрон, если узнает на что именно ей пришлось пойти лишь бы удалось выбраться? Впрочем, тут Орнелла поморщилась и судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы, до выбраться было ещё далеко, а ей все труднее становилось делать вид, что все происходит не с ней и не её сейчас Людвиг с ожесточением втрахивает в диван. Нелл снова прикусила нижнюю губу, рано или поздно это закончится, ей нужно лишь продержаться, несмотря на боль и непривычное, пугающее чувство собственной беспомощности.       Последние движения Людвига перед накрывшим его оргазмом оказались особенно сильными и резкими, Орнелле пришлось почти до крови укусить себя, лишь бы сдержать болезненный стон. Но даже после того как всё закончилось Людвиг не спешил ни отстраняться, ни отпускать её.       — Может вы хотя бы развяжете мне руки? — поинтересовалась Орнелла, пытаясь выбраться из слишком уж тесных объятий, — или вам больше нравится видеть меня связанной?       Байльшмидт не ответил, но все же не только распустил узел, но и убрал ленту. На мгновение промелькнувший перед глазами образ Орнеллы вновь со связанными руками, теперь уже в его собственной постели, был весьма привлекателен, но для осуществления этого придётся задействовать нечто посерьёзнее взвода штурмовиков. Особенно после случившегося. Он быстро привёл в порядок одежду, краем глаза наблюдая за Нелл, занятой тем же самым. В её руках была та самая лента и глядя как Хэлвуд собирает волосы в низкий хвост, Людвиг неожиданно осознал, что она предпочла бы затянуть этот узел на его шее. Он мысленно усмехнулся, было бы странно ожидать чего-то иного.       Молчание затягивалось, Орнелла, и без того пребывающая в весьма далеком от душевного равновесия состоянии, ощутила приступ чего-то близкого к панике. Людвиг ещё не наигрался с ней или с самого начала не собирался отпускать?       Словно угадав её состояние, Людвиг усмехнулся, открыл дверь, но в самый последний момент поймал за руку уже собравшуюся уйти Орнеллу и толкнул к стене.       — Твой демонхост в тюремном блоке, — сообщил Байльшмидт, поставив руки на стену по обеим сторонам от неё.       — И я могу его оттуда забрать? — Орнелла с подозрением посмотрела на Людвига, всем своим видом намекая, что его слова весьма расходятся с его действиями.       Байльшмидт молча кивнул, но даже не попытался ни отойти, ни убрать руки. Явная нервозность Орнеллы от очередного столь бесцеремонного вторжения в её личное пространство всё ещё казалась ему весьма занятной, и хотя Людвигу больше не хотелось испытывать на прочность её выдержку, оставалось кое-что еще, что он намеревался сделать.       — Можешь, — Людвиг склонился к ней и поцеловал, на этот раз действуя весьма осторожно, Орнелла не ответила, но и не сопротивлялась. Он отстранился когда в его руках вновь оказалась та самая лента.       — Отдам в следующий раз, — он отошёл в сторону, давая возможность ей пройти.       — В следующий раз опасным радикалом, возможно, станете уже вы, — Орнелла отбросила за спину мешающую прядь волос и посмотрела ему в глаза, — вот только приду за вами не я.       Она отвернулась и толкнув дверь вышла, Людвиг провожал её взглядом, до тех пор она не скрылась из виду за поворотом казавшегося бесконечным коридора. Только тогда он жестом подозвал к себе сервочереп из ниши в стене.       — За ней, незаметно, запиши — приказал Людвиг. В глазницах черепа мигнули и зажглись красные линзы и он, издавая тихий гул от работающих механизмов, полетел в ту же сторону, оставалось лишь найти нужный инфопланшет и увидеть то, что на самом деле не было предназначено для его глаз.       Орнелла уже некоторое время стояла перед дверью камеры, не решаясь войти. Разумеется, ей нужно забрать Майрона и как можно скорее уйти, обо всём остальном она подумает позже. Но как заставить себя показаться ему на глаза в таком виде?       Глазами сервочерепа Людвиг наблюдал как Майрон бросился навстречу вошедшей Орнелле, как замер, увидев синяки на её лице и как осторожно прикоснувшись к каждому из них о чём-то спросил.       Со своей позиции сервочереп не мог записывать звук, но Людвиг все равно мог представить себе их разговор и даже на экране инфопланшета он увидел как в глазах Майрона промелькнул отблеск самого настоящего пламени. Людвиг даже на миг усомнился, не привиделось ли ему. Теперь Майрон просто обнимал Орнеллу, но именно это заставило Людвига швырнуть инфопланшет в стену и сжать в кулаке ленту.